Звягинцев Василий / книги / Вихри валгаллы


Текст получен из библиотеки 2Lib.ru

Код произведения: 4658 Автор: Звягинцев Василий Наименование: Вихри валгаллы Файл из библиотеки Фензина http://www.fenzin.ru Любишь фантастику? Давай на Фензин Василий Звягинцев. Вихри Валгаллы Вечность оказалась совсем не страшной и гораздо более доступной пониманию, чем мы предполагали прежде. В.Катаев. "Святой колодец" * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДЕРЖАТЕЛИ МИРА * Я знаю, что ночи любви нам даны И яркие, жаркие дни для войны. Н. Гумилев Пролог-1 ИЗ ЗАПИСОК АНДРЕЯ НОВИКОВА Теперь об этом вспоминать можно почти спокойно. А тогда... В промежутке между двумя деиствительно подлинными событиями я не осознавал себя собою. И память моя там, внутри сюжета, была какая-то спутанная, лоскутно-рваная. Возможно, так чувствуют и воспринимают мир больные злокачественной шизофренией в период обострения. Мне даже сейчас трудно отчетливо сообразить, что было на самом деле, что пригрезилось в странном полубреду-полусне, а что я реконструировал гораздо позже из обрывков собственных впечатлений, ранее читанного и слышанного. Или просто мне показалось, будто кое-что из случившегося должно было выглядеть именно так. Но все-таки происходило это именно со мной, а уж в реальном мире или воображаемом - не столь важно. Поэтому я здесь сохраняю форму повествования от первого лица, хотя, строго говоря, полного права на это не имею. ...Сильвия направила мне в лицо свой пресловутый, тускло блеснувший старым золотом портсигар. - Так что, пойдем в неизведанные миры? - Пойдем, май бьютифул леди, - ответил я, успел еще уловить на ее лице улыбку, в которой мне почудилось сочувствие и даже нечто похожее на нежность, потом рубиновая кнопка под ее пальцем вспыхнула, как сверхновая звезда. Когда я очнулся... Если это я очнулся... Помещение было длиной саженей в пятьдесят. Ширина - соответственная. Двери - три сажени по длинной стороне и по одной в торцах, сбитые из толстых брусьев в елку, перехваченные железными коваными полосами, замки - снаружи. Высота дверей, а точнее ворот, - аршин по шесть, а то и больше. Это мог быть железнодорожный пакгауз, склад лесоторговой базы, армейский арсенал. Откуда я знал такие слова - непонятно. Они всплывали в памяти сами собой, применительно к обстановке. Загнали сюда людей тысяч около трех, а то и все четыре. Считать не было нужды, я хорошо представлял и так, что армейский полк четырехбатальонного состава штатной численностью две тысячи восемьсот человек занимал несколько меньше места, будучи построенным в ротные колонны. В россыпь - требовалась большая площадь. В центре барака (это слово тоже вспомнилось внезапно) от пола до двухскатной крыши громоздились четырехэтажные настилы из плохо оструганных досок, закрепленные на столбах из совсем неошкуренных бревен, на которых жители этого странного места проводили большую часть времени в неглубоком тревожном сне, разговорах, карточных играх, ловле вшей и в прочих позволяющих коротать тягучее бессмысленное время занятиях. Эти настилы были сделаны отнюдь не для удобства обитателей, а исключительно в целях экономии площади. И еще - для облегчения труда охранников, поскольку обитатели были определенным образом структурированы, разбиты на примерно равные по численности группы, а широкие проходы вдоль стен и между секциями позволяли видеть все в них, секциях, происходящее. Я понимал, что пребывание здесь, во-первых, совершенно для меня неуместно, а во-вторых, таит постоянную смертельную опасность. Но отчего так - сообразить не мог, хотя и старался. Я кружил как заведенный (вот именно) по длинным "улицам и переулкам" между "вагонками" - так назывались эти многоэтажные спальные места, - заложив руки за спину и морщась от непереносимо густого запаха, по сравнению с которым атмосфера солдатской казармы (а я помнил, что это такое и как там пахнет) была почти так же свежа, как сосновый воздух Кисловодска. Начальной и конечной точкой моего маршрута были две огромные ржавые железные параши, установленные у торцов барака, которые наполнялись так быстро, что их выносили каждые два часа. А кроме параш, свою парфюмерную ноту добавляли прогнившие портянки, месяцами не стиранные рубахи и кальсоны, кишечные газы, выделяемые всеми и постоянно, даже и помимо физиологических отправлений, махорочный дым бесчисленных самокруток. Я знал и помнил удивительно много, за исключением того, кем являюсь в этой жизни, как и когда сюда попал и что будет дальше. Можно было предположить, что в стране идет какаято война и часть обитателей барака - военнопленные и интернированные, еще часть - заложники, дезертиры, а также перебежчики и мародеры. Присутствовали здесь и обычные, "штатские" преступники, которых кто-то и зачем-то поместил в это же узилище. Я догадывался, что являюсь врагом тех, кто создал это место - концлагерь, пересыльную тюрьму, сортировочный пункт... Был в состоянии вспомнить, что нечто подобное уже когда-то видел или читал о похожем, а главное - не испытывал удивления от того, что оказался здесь. В голове, слишком пустой для нормального человека, наряду с еще несколькими мыслями крутилась и такая: "от сумы и тюрьмы не зарекайся". Невозможность вспомнить, как меня зовут и по какой причине я здесь, а не в ином, более приятном месте, меня тревожила, но не слишком. А вот то, что спрашивать об этом окружающих нельзя, я понимал четко. Вообще, нельзя ни с кем и ни о чем говорить, кроме, может быть, самых элементарных вещей. По-настоящему важным казалось лишь одно -~ необходимость выжить. А лучше - убежать отсюда. Я сознавал, что являюсь кандидатом на какой-нибудь из видов практикуемых здесь способов убийства, но знал и то, что обладаю способностями этого избежать. А что я образован и куда более умен, чем большинство и узников, и охранников, сообразить было не так уж трудно даже в тогдашнем моем полурастительном состоянии. Кажется, в первую же ночь моего здесь пребывания - на дощатом настиле четвертого этажа (я туда забрался, чтобы сверху не сыпался всякий мусор и чтобы с пола нельзя было походя дотянуться) рядом оказался профессор университета, так он представился. Разговаривали мы шепотом и на какие-то серьезные темы, чуть ли не о Шопенгауэре. При этом я зубами перекусывал и выдергивал толстую вощеную дратву, которой намертво были пришиты к моей шинели мятые замусоленные погоны. Какому чину они соответствовали, я забыл сразу же, как только затолкал их в щель между потолочными досками. И, направляемый звериным инстинктом, на следующую ночевку устроился совсем в другом конце барака. Просто подошел, отодвинул лежащего на понравившемся мне месте человека и лег сам, подложив под голову довольно еще приличные сапоги, чтобы удобнее было и чтобы не украли промышлявшие этим жалкие, но юркие личности. Однако какая-то мысль, мелькнувшая в момент, когда я прятал погоны, в глубине памяти засела. Исходя из представлений о нормальной реальности, жить здесь было нельзя, однако жизнь тем не менее продолжалась. Особенно ночью. Барак освещался несколькими железнодорожными ацетиленовыми фонарями, подвешенными на балках, но, за исключением десятка ближайших к ним квадратных метров, где можно было даже и читать, если бы нашлось что, остальное пространство заполнял мутно-сизый, слабо светящийся туман, позволявший разве что не натыкаться на столбы и бродящих между ними узников. В бараке наряду с мужчинами содержались и женщины, пусть и в значительно меньшем количестве. Для них был отведен левый дальний угол с собственной парашей и подобием дощатого забора, преграждавшего путь "искателям приключений". Для охраны границы имелось нечто вроде отряда самообороны из вооруженных обломками досок дюжих, зверовидного облика баб, которые неизвестно что и обороняли - вполне возможно, свои собственные права на попавших под их власть более приличных женщин. Оказавшиеся же случайно вне этой охраняемой зоны или вновь загоняемые в барак с очередным этапом женщины, не успевшие добежать до "заставы", почти независимо от внешности становились легкой добычей жаждущих развлечений обитателей этого странного мира, и из темноты то и дело доносились отчаянные крики, гогот, матерная ругань и прочие соответствующие происходящему на нарах и асфальтовом полу между ними звуки. Бывало даже, что на нейтральной полосе вспыхивали ожесточенные и кровопролитные схватки между охотниками за живым товаром и злобными, нечесаными "брунгильдами" за право обладания какой-нибудь особенно привлекательной узницей. Мне тогда все эти местные страсти были почти совершенно безразличны. Каждый живет и умирает в одиночку, так я считал. А вот в том, что именно мне выжить необходимо, я был уверен. И знал, что в состоянии сделать это. Такое знание было дано мне имманентно. А иногда даже казалось, что вот сейчас я вспомню (он вспомнит) название книги, в которой было описано именно вот это непосредственно со мной сейчас происходящее. Но ничего не получалось, мысли расползались, как утренний туман под лучами поднявшегося над горизонтом солнца. К примеру, я отчетливо понимал, что следует делать, когда открывались те или другие ворота, в них входили вооруженные винтовками и револьверами люди в кожаных куртках и длиннополых шинелях и начинали выкрикивать фамилии, заглядывая в толстые амбарные книги. Своей фамилии я, конечно, не помнил, хотя и надеялся, что если она прозвучит, то я ее узнаю. Откуда-то было известно, что те, которых вызывают, никогда больше не вернутся обратно, скорее всего их убьют совсем рядом с бараком, и я решил не откликаться, когда очередь дойдет до меня. Но потребность услышать свое имя была мучительно сильна, и я всегда пробирался к самым воротам в то время, когда все остальные арестованные инстинктивно старались держаться от них подальше. Слишком уж плохо мне здесь не было. К физическим тяготам жизни в заключении я относился равнодушно, а ощутить истинное отчаяние от своей непонятной амнезии мешала та же самая амнезия плюс эмоциональная тупость. Каким-то образом я знал, что успел стать в бараке личностью легендарной. Слишком отличался от других. Натурам примитивным я казался опасным в силу непонятности своего поведения, а более развитым и образованным - либо сумасшедшим, либо разыгрывающим какой-то тщательно продуманный сценарий. Однажды, проходя мимо ограждения женской секции барака, я увидел на одной из верхних вагонок лицо, показавшееся странно знакомым. Тем более что и молодая эта дама, очевидно, красивая, несмотря на грязные разводы на щеках (или просто свет так падал) и низко надвинутый на брови платок, смотрела на меня неотрывным пронзительным взглядом. В тоскливом свете сползающего к закату дождливого, туманного дня, едва пробивающемся вдобавок сквозь грязные стекла забранных решетками окон под потолком, мне показалось, что она делает мне какие-то знаки руками и мимикой лица пытается что-то сказать. Заинтересовавшись, я хотел подойти поближе, спросить, что ей нужно. Однако толстая баба с бульдожьим лицом направила мне в грудь длинную палку с торчащим из нее кованым ржавым гвоздем, прошипев что-то матерно-угрожающее. Я пожал плечами и отвернулся. И тут же забыл о привлекшей внимание женщине. Мало ли о чем я забывал каждую минуту и каждый час! Хотя, когда я уже уходил, в мозгу вдруг отозвалось эхом странное слово, непонятное и одновременно знакомое. Может быть, так она позвала меня? Вновь я увидел эту же женщину на следующий день или неделей позже. Время для меня тогда не имело систематической протяженности. Иногда оно отмерялось кормежками - вдруг открывались ворота, люди, похожие на прочих обитателей барака, вкатывали тачку с корзинами грязной, ломаной, начинающей протухать селедки или немытой полусырой картошки, а бывало, что и плесневелый ячменно-гороховый хлеб выдавали по какой-то непонятной схеме. Узники становились в очередь, получали еду, потом ее делили. Мне тоже доставалось - человек, каждый раз новый, дергал за рукав, совал в руку кусок чего-то, что можно было есть, я жевал, не ощущая вкуса, и забывал об этом до следующего раза. Были здесь и другие люди - их не интересовали жалкие подачки охранников. Сидя на нарах, они играли в карты, нарочито громко хохотали и разговаривали, пили спирт и самогон, рвали руками караваи белого хлеба, ломали круги домашней колбасы, запихивали в волосатые рты крутые яйца. Громко рыгали после еды. Места, в которых они обитали, освещались собственными коптилками или толстыми церковными свечами, потому что карточная игра, происходившая здесь непрерывно, требовала яркого света. Иногда я останавливался возле них, смотрел в упор, пытаясь понять, почему так... Интересно, что меня не прогоняли. Или старательно делали вид, что не замечают, или спрашивали: - Ну, генерал, жрать хочешь? Я не знал, что такое генерал, вернее, знал, но с собой не соотносил, потому что именем это слово не являлось, а на вторую часть вопроса не отвечал, подчиняясь не зависящему от моей воли внутреннему импульсу. Но если отвратительного вида существо протягивало мне кусок колбасы, а то и жестяную кружку с дурно пахнущей хмельной жидкостью, я не отказывался. Выпивал, закусывал, коротко кивал, благодаря, и вновь уходил в свое бесконечное путешествие по улицам и переулкам таинственного барака. ...Однажды, обернувшись, увидел, что рядом семенит бородатый человечек в пенсне, вместе с мятой шляпой едва достающий мне до плеча. И мы с ним оживленно обсуждаем диалог Платона "Пир". - Здесь вы не совсем правильно толкуете мысль Сократа, господин генерал, - сказал собеседник. - Да, кстати, я давно хотел спросить, почему вы называете меня генералом? - Ну как же, все вас так называют. И шинель ваша... По возрасту вы, наверное, скорее должны бы быть капитаном или подполковником, а то и прапорщиком запаса. Кадровые офицеры в философии куда меньше сведущи, однако чего в гражданских войнах не бывает... - Гражданская война, вы сказали? - Я наморщил лоб, соображая. - Это какая же? Какую войну вообще можно считать гражданской? Восстание Пугачева так ведь не называлось? Мой спутник нахохлился, помолчал, выгребая из кармана смешанные со всяким мусором табачные крошки. Подул на ладонь, чтобы как-то их очистить, удивительно ловко для человека его внешности свернул козью ножку. Пыхнул дымом. - Хотите затянуться? Я поморщился, ощутив испускаемый самокруткой мерзкий запах. - Благодарю. Я больше люблю сигары. - Кубинские? - заинтересовался собеседник. - Всякие, но как раз кубинские при Кастро много хуже стали. Мы их только студентами курили, по причине дешевизны. А вот из Гватемалы... - Вас, наверное, на фронте сильно контузило? - сочувственно спросил собеседник и добавил после продолжительной паузы: - А я экстраординарный профессор Петербургского университета Самарин Лев Кириллович. Мы с вами на соседних нарах недавно спали. Я латинист, историк, филолог. Тексты знаю. А вы, позволю отметить, ни разу не сбились. Как по-писаному цитируете. И, что удивительно, крайне остроумно каждую мысль Платона комментируете. С весьма оригинальных позиций. Попробуйте вспомнить, где вы учились? В каком году? Не могли же вы совершенно все забыть, раз качество личности в полном объеме сохранили... У вас же классическое образование. И вы, безусловно, дворянин... - Не помню. Какое образование - не помню. Но если вы специалист, то не скажете ли, что это за место и что мы здесь делаем? А потом, если хотите, побеседуем о Камю и Сартре. Мне кажется, у них было что-то подходящее именно к теперешнему нашему положению. Профессор испуганно обернулся. - Подождите, генерал, мне кажется, за нами следят. Уже давно. Какая-то тень все время позади мелькает. Идет следом, а стоит нам приостановиться - прячется в темноте... Я тоже посмотрел назад, в ту сторону, где и мне померещилось за стойками нар смутное шевеление. А в голове опять зазвучал голос, кажется, женский. Но как издалека, в лесу - тональность улавливается, а слов не разобрать. - Да кому здесь за нами следить и зачем? - Чекистам... - страшным шепотом произнес профессор. - Они везде. Улики собирают. Я лучше пойду, пожалуй... - И неожиданно ловко метнулся в ближайший проход. Как летучая мышь. Я удивленно пожал плечами, и тут же по ушам, перекрывая ставший уже привычным постоянный гул заполненного тысячами людей барака, ударил пронзительный крик: - Андрей, помоги! Помоги, скорее! Наконец-то! Я услышал свое имя и сразу узнал его. И тут же вспомнил еще многое, хотя далеко не все. Не хватало самого главного. Но как теперь поступать, я знал! Крутнулся на каблуках, ловя направление. Крик несся как раз оттуда, где нам с профессором почудилась колеблющаяся тень. И стал еще пронзительнее, только теперь уже нельзя было разобрать слов - бессвязный вопль ярости, страха и отчаяния. Повинуясь вновь обретенному знанию, я сбросил с плеч шинель и, чувствуя в себе пробудившуюся звериную силу и точность движений, бросился на зов. В проходе между нарами клубилась куча тел. Света было достаточно, чтобы я увидел: четыре или пять тех самых, гнусного вида обитателей барака, что постоянно жрали, пили и играли в карты, пытались затащить на угловые нижние, нары женщину, которая когда-то привлекла мое внимание. Самое удивительное, что пока еще ей удавалось оказывать насильникам достойное сопротивление. Хотя с нее уже содрали черное полупальто, оторвали рукав бархатного жакета, пытались заломить ей за спину рукк и повалить на кучу вонючего тряпья. Раз за разом странная женщина вырывалась, наносила иногда резкие, почти профессиональные удары, но озверевшие мужики, словно бультерьеры, обладали таким низким порогом чувствительности, что бить их следовало сразу кувалдой, а не легким женским кулаком. Я, вспомнивший, что меня зовут Андреем, разбросал в стороны загораживающих проход любопытных и сочувствующих той или иной стороне и оказался один посередине вдруг очистившейся площадки. - Всем стоять! - рявкнул голосом, которым привык командовать на огромном, заполненном войсками плацу. В первый момент это подействовало. Цепкие руки опустились, женщина отскочила в сторону, прижалась спиной к стене, судорожно, со всхлипами дыша и рефлекторно пытаясь прикрыть обрывками рубашки полуобнаженную грудь. - А кто это тут такой смелый нашелся? - прогудел сиплым баритоном заросший клочковатой бородой монстр в короткой грязно-белой бекеше нараспашку. - Никак ихнее превосходительство? А ну катись отсюда, убогий, пока рога не обломали!.. За ним возникли, тупо ухмыляясь щербатыми ртами, еще три таких же звероподобных троглодита. В наступившей тишине слышались только вздохистоны загадочной женщины. А меня охватила вдруг злая, окрыляющая радость. Теперь я знал, что делать дальше. Ситуация даже не требовала каких-то чрезвычайных мер и методов. Правой рукой я изобразил не очень быстрый замах, направленный в челюсть ближайшему противнику, и, когда тот попытался его парировать, хлестко, словно по мячу с одиннадцатиметрового, ударил его носком сапога в промежность. Удар сопровождался хрустом, будто лопнул арбуз. Похоже, кроме прочего, я перебил ему тазовые кости. Даже не вскрикнув, мужик кулем повалился на заплеванный пол. Ребром ладони, снизу вверх, под угол челюсти, тому, что мельтешил рядом, и тут же, с поворотом, третьему по прикрытому бородой кадыку. - Во дает! Силен, однако! - восторженно вскрикнул кто-то из теснившихся вокруг. Четвертый отступал, чтото бормоча и выставив перед собой кривой сапожный ножик. Наткнулся спиной на женщину. Она брезгливо отстранилась и неожиданно для всех, отпустив ворот своей рубашки, с невероятной быстротой и силой ударила его острым локтем в переносицу. Хрюкнув, мгновенно залившись черной кровью, хлынувшей из ноздрей и рта, насильник сполз по столбу и замер, обхватив ладонями харю. Если он и не потерял сознания, то всеми силами пытался это изобразить. Толпа вокруг замерла. Подобного им еще видеть не приходилось. То ли дело сельские драки стенка на стенку, где после ударов пудовых кулаков бойцы матерились, выплевывали зубы, сморкались кровью, но продолжали геройски сражаться. Я схватил женщину за руку. Еще немного, и вспомню, как ее зовут и что нас друг с другом связывает. А пока ясно только, что пора уходить. И с этого места, и вообще. Строили эту тюрьму и охраняли ее явные дураки. Словно вообще не предполагали, что найдутся желающие из нее убежать. Одним словом, отнюдь не замок Иф. В дальнем углу барака, там, где я провел первую ночь, не составило труда, уперевшись спиной в низкий потолок, оторвать от стропил две широкие доски. Только протяжно заскрипели ржавые гвозди. Соседи по вагонке делали вид, что ничего не замечают. В пахнущем пылью треугольном пространстве между чердачным настилом и крышей я на ощупь вывернул несколько черепиц, просунул голову наружу. Вдохнул сырой туманный воздух с тем же чувством, что и подводники, открывшие рубочный люк после двухмесячной автономки. Помог выбраться на крышу женщине. Она молча подчинялась всем моим командам. Только когда мы спустились вниз по кованым крючьям водосточной трубы, пересекли обширный пустой двор, слабо освещенный несколькими фонарями по углам забора, пролезли между редкими, нерадиво натянутыми нитками колючей проволоки и оказались на дне глубокого оврага, заросшего кустарником, стало ясно, что вырвались, спасены. Хотя бы до утра, когда можно будет выяснить, куда нас занесло и что делать дальше. А пока надо уходить отсюда подальше. Я взял женщину за руку выше локтя, потянул к себе, собираясь наконец спросить, кто же она такая и что нас с ней связывает. И ощутил вдруг волной накатившийся страх, острый приступ головокружения и невыносимую боль под левой лопаткой. Что это? Посланная вдогон пуля охранника? Тогда почему я не слышал выстрела? Цепляясь руками за гибкие колючие прутья и чувствуя, как подо мной скользит и переворачивается земля, я еще услышал, как женщина, обхватив меня за плечи, кричит срывающимся голосом: - Андрей, ты здесь? Ты меня видишь? Что случилось? Андрей, ну отзовись же... Наверное, в этот момент я умер, так и не поняв, что происходит. ...В покрытое толстым слоем льда маленькое оконце ударил луч встающего из-за сопок солнца. Оконное стекло превратилось в подобие облизанного до бритвенной тонкости красного леденцового петушка. Радужным огнем вспыхнула граненая пробка стоявшего на сколоченном из толстых досок столе графина. Медово засветились свежеоструганные, с потеками абрикосовой смолы бревна стен. Донесся запах трещащих и стреляющих в печи дров. И жарящихся на подсолнечном масле пирожков с капустой, картошкой и печенкой. Совсем как в далеком уже детстве, когда с подобной цветовой гаммы, звуков и запахов начиналось предпраздничное утро тридцать первого декабря пятьдесят какого-то года... Если сейчас медленно, предвкушая удовольствие, открыть глаза, то в углу комнаты увидишь украшенную сверкающими шарами и игрушками, разноцветными флажками и бумажными цепями елку, а за окном густо-синее безоблачное небо и верхушки покрытых сахарным инеем кленов. Днем ждет новогодний спектакль с возбуждающей процедурой раздачи подарков в старинном здании драмтеатра, потом единственная в году ночь, когда родители не запрещают читать "Тайну двух океанов" до самой полуночи, а впереди целых десять дней зимних каникул. Подобного ощущения абсолютного счастья я не испытывал больше никогда. Улыбнувшись, я так и сделал - медленно открыл глаза. Увидел низкий деревянный потолок над широким топчаном, на котором лежал, совсем маленькую комнату, где только и помещались стол, табурет да домотканый коврик на полу, малиново светящееся оконце со стаканом крупной серой соли между рамами (чтобы не запотевали стекла). Полуоткрытая, сколоченная из лиственничных брусьев дверь вела в соседнее помещение - очевидно, кухню, откуда и доносились напомнившие о детстве запахи пирогов и еще приятный женский голос, напевающий "Песню без слов" из кинофильма "Мой младший брат". Мелодию я узнал сразу, а вот где нахожусь, что это за охотничья избушка (так воспринималось это помещение) - сообразить не мог. Но постель была мягкая, обстановка - уютная, женский голос - волнующий и как бы намекающий на другие достоинства его обладательницы. Вставать не хотелось, да вроде и необходимости такой не было. А что я не помню ничего о себе и обстоятельствах, приведших в этот гостеприимный дом, так какая, в сущности, разница, кем себя считать и где находиться?.. Так человек в момент пробуждения забывает сон - остается лишь ощущение чего-то яркого, увлекательного, внутренне логичного, а попытка вспомнить его содержание сразу рвет в клочья эту невесомую радужную ткань, превращает ее в клубящийся серый туман... И вся моя предыдущая жизнь представлялась сейчас долгим сном, содержание которого растворилось в этом тумане. Только, кажется, не все в моем сне было так уж красиво и безоблачно, скорее наоборот... По мере того как происходил переход от сна к яви, чувство тревоги нарастало, я погружался в нее, как в холодную воду, от только что владевшей мною эйфории не оставалось и следа. Откинув одеяло, я резко сел, поискал глазами одежду. Дверь в кухню открылась, на пороге появилась высокая тонкая женщина с распущенными по плечам, отливающими светлой медью волосами. Молодая, наверное, нет и тридцати, с лицом заграничной кинозвезды... Как звали ту, в фильме про первобытных людей и динозавров? Тоже странно, название фильма я вспомнить не смог, а имя актрисы память услужливо подсказала: Рэчел (или Ракель?) Велч. Тогда мы все ею восхищались. Действительно похожа. Самое интересное - женщина была совершенно голая. Если не считать золотистых меховых сапожек из шкуры нерпы. Нет, я ошибся - на ней были совсем узенькие трусики телесного цвета... Увидев, что я проснулся, женщина широко улыбнулась большим, но все равно красивым ртом. - С добрым утром. Вставай, завтрак уже готов... Видимо, мы были с ней достаточно близки, раз она позволяла себе разгуливать в таком виде, нимало этим не смущаясь. Первым побуждением было протянуть руку, поманить к себе, обнять... Очевидно, подобный поступок соответствовал бы логике наших отношений. Да и ее тело, настолько утрированно сексуальное, что больше напоминало рисунок Бидструпа, нежели реально существующий объект, не позволяло думать ни о чем другом... Но я этого не сделал, более того - непонятный страх усилился. Словно была это не просто красивая, влекущая и, наверное, доступная женщина, а какая-нибудь гоголевская панночка... Мне захотелось вскочить, выхватить из-под подушки пистолет, который наверняка должен был там лежать со вчерашнего вечера, щелкнуть затвором. Отчего вдруг? Какие стертые из памяти, но сохраненные подсознанием события внушили вдруг такую мысль? Наверное, я не совладал со своим лицом, потому что женщина вскинула перед собой руки испуганным жестом. Улыбка исчезла, сменилась растерянно-жалкой гримасой. - Андрей, что ты, что ты?.. Почему ты так смотришь? Это же я... Тебе снова приснилось что-то? Ляг, успокойся, сейчас все пройдет. Подожди, я принесу тебе воды или, может быть, кофе? - Продолжая говорить, она пятилась назад, отступила за порог и только там остановилась, положив ладонь на дверную ручку, готовая при первом моем движении захлопнуть тяжелое полотнище. Чем я ее смог так напугать? А она меня? Что вообще происходило между нами накануне днем? Или ночью? Отчего она в таком виде? Мы что, спали с ней вместе? Судя по солнцу, сейчас раннее утро, значит, совсем недавно она лежала рядом, а я это напрочь забыл? Андрей? Она назвала меня Андреем? Так меня зовут? Странно, но почему бы и нет? Чтобы успокоить женщину, я откинулся на подушку и даже спрятал руки под одеяло. - Я ничего не понимаю. Я не знаю, почему ты меня боишься. Как тебя зовут? Где мы находимся? Объясни. Я заболел? У меня что-то с головой? Если мне нужно лекарство - принеси. Обещаю вести себя спокойно... - Слова легко возникали у меня в голове и слетали с губ, но одновременно мне казалось, что произносит их кто-то другой. Значение каждого слова по отдельности я вроде бы понимал, но фразы звучали словно на чужом языке. Женщина слушала меня, чуть наклонив голову, лицо ее постепенно вновь принимало обычное выражение. Она подняла с пола, грациозно присев, лежавшую под вешалкой скомканную мужскую рубашку, надела в рукава и застегнула две нижние пуговицы. 'Прикрыла свои прелести, но стала от этого еще более привлекательной. Кажется, я действительно уже видел ее раньше. Так знакомы эти длинные загорелые ноги каких-то особенно плавных очертаний, гладкий подтянутый живот, характерный поворот головы, необычный, изумрудный оттенок глаз... Имя, еще бы услышать ее имя, тогда я, наверное, вспомню и все остальное... Приподнявшись на подушке, я собрался повторить свой вопрос и увидел, как женщина, воспользовавшись моментом моей слабости или промедления, отскочив за порог, потянулась рукой, подняла стоящую в кухне у стены короткую винтовку незнакомой системы и неуклюжим движением, оттопырив локти, направила мне в глаза черное колечко дула. Не помню, успел я дернуться навстречу, был ли вообще выстрел, только постель подо мной качнулась, завертелась, стремительно набирая обороты, веселый золотисто-розовый свет померк. Секунду еще я различал в накатывающейся мгле словно вырезанный из черной бумаги женский силуэт, потом он растворился в визжащей, как циркулярная пила, вязкой темноте... Выходит, что я умер вторично. ...Серый, вспененный, предштормовой океан. Под ногами дергается и раскачивается узкая палуба. Низко летят клочковатые, почти черные тучи. Грудами валяются, со звоном перекатываются от борта к борту гильзы малокалиберных пушек. И я, цепляясь руками за тонкие леера, бегу по этой палубе вперед, на полубак, где в кресле наводчика скорострельного орудия косо висит женщина в ярко-алом комбинезоне, касаясь мокрых досок настила длинными золотистыми волосами. Я вижу, как справа по курсу, в полукилометре или чуть дальше, бледным бензиновым пламенем горит низкий торпедный катер. Но мне на него сейчас совершенно наплевать. Рискуя сорваться в кипящие волны, я наконец добрался до лафета, упал возле женщины на колени, увидел вспоротый осколком спасательный костюм и развороченную, с торчащими обломками ребер рану под правой грудью. Немедленно надо что-то делать, но вот что? Под руками нет даже индивидуального пакета. Еще минута, две - и женщина умрет. А может быть, уже?.. Разве живут с такими ранами? Но что же тогда будет со мной? Настолько непереносим был охвативший меня ужас, что я рванулся вон из этого кошмара. И - проснулся? Или... Рванувшись вон из этого кошмара, я вырвался не только из него, а вообще отовсюду, где был и не был. И увидел Вселенную. Как уже видел раньше: будто бы извне, хотя и не понимал, как это возможно. Если она бесконечна во времени и пространстве, значит, по определению не могло существовать никакого "извне". Однако так было, и это не противоречило каким-то специальным, высшим законам мироустройства. Более того, вселенных было много, занимающих одно и то же место "пространства", как бы вложенных друг в друга, отличающихся "фактурой" и "цветом". Это означало, что некоторые существуют сейчас, другие в "прошлом" и "будущем", если принимать за точку отсчета то место и время, где находился "сейчас" я сам. Были такие, что существовали до Большого взрыва, и такие, что возникнут после всеобщего гравитационного коллапса. Все вместе можно было бы назвать Метавселенной. Та часть моего сознания, которая сохраняла связь с исходной личностью, умела оперировать земными понятиями и знала, что видимая мной картина охватывает примерно десять в семидесятой степени лет и полсотни миллиардов парсеков. Дальше все сливалось в слабо фосфоресцирующую дымку. Я ощущал себя локализованным в известных размеров физическом объеме и одновременно размазанным вдоль пронзающих десятки измерений волновых каналов и струн, словно был невообразимых размеров мыслящей амебой с триллионами псевдоподий и бесконечной скоростью передачи нервных импульсов. Я понимал, если вообще уместен этот термин, не передающий и доли процента смысла моей нынешней мыслительной деятельности, что сейчас происходит очередная попытка контакта с Держателями Мира или пока еще только подключения к созданной и контролируемой ими Великой Сети. В тот момент я знал - этот контакт был непроизвольно инициирован Сильвией, включившей свой универблок, который пробил канал внепространственного перехода и тем самым вынес меня за пределы исходной реальности. А там вступили в действие уже другие законы. Мой мозг уподобился компьютеру, долго работавшему в "замкнутом режиме" и вдруг подключенному к сетям Интернета. Я снова стал если и не равен Держателям по силе и возможностям, то вышел, выражаясь по-футбольному, в одну с ними лигу. А там уж как получится. Это был наш очередной контакт, по-прежнему односторонний, но куда более глубокий, чем предыдущие. Мне приоткрылся механизм взаимодействия с Сетью, и я даже стал догадываться, каким образом возможно ею управлять. То есть, в идеале, приобрести неограниченную власть над Вселенной, возможность (или даже обязанность) поучаствовать в Игре реальностями в качестве союзника одной из сторон, а как-нибудь позже и в качестве независимой третьей силы. Нужно было постичь самое главное - как выходить в Гиперсеть самостоятельно, без чьего-либо разрешения или поддержки. Пока что меня в нее "допускали". Только зачем? И кто? Тот игрок, кто рассчитывает сделать меня своим союзником и потихоньку, оберегая от перенапряжения и срыва, вводит в курс дела или, наоборот, заведомый противник, решивший сжечь мой слабый пока еще, слишком человеческий мозг запредельной перегрузкой? Сверхспособности Держателей заключались в том, что они постоянно пребывали вне времени и пространства, то есть не принадлежали даже и к Метавселенной, при этом постоянно воспроизводя в своем "сознании" ее полную информационно-динамическую копию. Выходило так, что они существовали уже тогда, когда не было еще и самого времени. Они создали его сами, для собственного удовольствия. И, по доступной мне логике, они должны были держать "в памяти" не только реально существующую Метавселенную, но и все ее реализованные и даже гипотетические варианты. Невообразимо вроде бы. А с другой стороны, даже я сам, прожив на Земле какие-то тридцать с небольшим лет, ухитряюсь держать в полутора тысячах кубосантиметров своего мозга объем информации, достаточный для того, чтобы участвовать в моделировании альтернативных историй и довольно полно представлять схему всех знаний, накопленных человечеством, ну и, наконец, чтобы выступать в качестве партнера этих самых Держателей. При том что физический объем их личностей и срок существования отличаются от моих на миллиард порядков. Так что не в количественных соотношениях тут дело... Надо возвращаться, понял я, запомнив то, что удалось постичь. Где-то там, в бесконечно далеком и исчезающе маленьком рукаве одной из галактик, затерялось мое человеческое тело, и если я не успею его разыскать, то окажусь пленником Гиперсети навсегда, постепенно развоплощаясь. Заманчивая перспектива для буддиста, но для меня пока преждевременная. Неизвестно почему, но мне, уже приобщившемуся к Гиперразуму, хотелось обратно, как ребенку домой из пионерского лагеря. Хоть там и интересно, и море, и походы с кострами, и новые друзья, а дома провинциальный пыльный городок и неизбежная надоевшая школа, а вот тянет, иногда до слез. (Кстати, а это откуда, почему - провинциальный? Ведь я родился и всю жизнь прожил в Москве.) Я начал стягивать свою бесконечно протяженную личность к единой точке и реконструировать алгоритм возвращения. Задача осложнялась тем, что существовало несколько равновероятных реальностей, возникших в результате не слишком компетентного и корректного вмешательства в игру Высших сил, и попасть в нужную, туда, где осталось единственно подходящее для бессмертной души смертное тело, было куда труднее, чем посадить реактивный истребитель на палубу авианосца в штормовом океане. Совмещаясь с подходящей по характеристикам нейронной структурой, неведомым чувством я мгновенно понимал, что промахнулся, и "уходил на второй круг". Тогда и возникали тревожные "звонки" несоответствия, которые включающийся мозг преобразовывал в кошмарные видения. Себя настоящего я нашел лишь с четвертой попытки. Продолжая все ту же авиационную аналогию (с чего бы пришла на ум именно такая, ведь я никогда не был летчиком?), я понял, что посадка удалась, колеса схватили палубу и крюк зацепился за трос финишера. Обессиленно откинулся на спинку сиденья, разжал пальцы на мокрой от пота ручке... До сих пор не могу сообразить, отчего именно из таких вариантов иных реальностей мне пришлось выбирать? Откуда в кошмаре появлялись демонические, угрожающие смертью или сулящие смерть роковые женщины? Не оттого ли, что в момент моего "ухода" с Земли последнее, что я видел, была как раз похожая, пугающе красивая Сильвия? И электронная эманация моей личности инстинктивно выхватывала из параллельных миров нечто сопоставимое? И что ж это за судьбы выпали моим аналогам в неведомых мирах? Не позавидуешь, пожалуй. Однако то, что я увидел, очнувшись и открыв глаза, меня тоже отнюдь не обрадовало... Пролог-2 Пронесясь ураганом над Россией, заканчивался двадцатый год. И ураган, следует признать, был неслабый. Смешавший и перепутавший исторические реальности, геополитические закономерности, предположения и надежды одних и страхи других, коммерческие расчеты и прекраснодушные мечтания, а главное - миллионы и миллионы людских судеб во всех концах света, иногда настолько удаленных от центра событий, что там и слово такое - "Россия" мало кто слышал. Начинался год если и не для всех приятно, то хотя бы объяснимо. Красные наступали на всех фронтах. Белое движение в Сибири, потеряв своего вождя, практически перестало существовать, лишь в Забайкалье пока держался атаман Семенов. Деникин еще сражался за Северный Кавказ, но положение его было почти безнадежным. С точки зрения исторического материализма все происходило закономерно и единственно правильным образом. И как-то сразу трогательное совпадение теории с практикой оказалось вдруг разрушено. Зажатые в Крыму и не имевшие, казалось, ни малейших шансов не только победить, но хотя бы продержаться до зимы врангелевские дивизии внезапно перешли в наступление и за несколько недель нанесли Красной Армии поражение, сравнимое с тем, что она же потерпела двумя месяцами раньше на польском фронте. А как там все здорово начиналось! "Даешь Варшаву, даешь Берлин!" Еще бы чуть-чуть, и встал вопрос о советизации Парижа, Копенгагена и Амстердама. Однако - сорвалось. Поляки отчего-то вдруг оказали сокрушительный отпор, обратив в бегство одну и разгромив вторую половину армии вторжения. Возможно, именно там и начался очередной зигзаг истории. А вслед за этим и белый фронт от Каховки и Перекопа внезапно докатился до Тамбова, Курска и Смоленска. Чудовищная,пятисполовиноймиллионная Красная Армия,состоявшая на две трети из насильно мобилизованных крестьян, военнопленных, професслионалных мародеров и отловленных заградотрядами дезертиров, кое-как стянутая обручами жестоких репрессий и вдохновляемая надеждой доделить наконец то, что еще оставалось в руках законных хозяев, бывшая как-то пригодной для наступления на вдесятеро слабейшего противника, после первых же нокаутирующих ударов стала разваливатся, как армия Спартака под ударами легионов Красса и Лукулла. В недрах самой РКП, деморализованной не столко военными поражениями,сколько неясностью вопроса, кто за них должен отвечать, образовалось нечто вроде заговора, послужившего удобным поводом для первой в истории партии капитальной чистки, не идеологической, а самой что ни есть физической,с массовыми арестами и не подлежавшими обжалованию расстрелами, без учета заслуг и личностей, до членов Политбюро включительно. Источникам еще долго предстоит выяснять, что чему предшествовало - заговор в партии удавшемуся покушению на Дзержинского или наоборот. Как бы там ни было, "железный Феликс" был убит выстрелом из снайперской винтовки в тот момент,когда он ехал из Кремня на Лубянку, сжимая в руках портфель с только что подписанным Лениным проскрипционными списками. Как известно, а смену романтикам революции всегда и повсеместно приходят прагматики.Через двадцать лет или через несколько месяцев, в зависимости от обстановки. Нашлась замена и рыцарю революции из числа его соратников, молодых, но уже вполне осознающих неразрывную связь интересов ведомства со своими личными интересами.Расширить согласованные с председателем X съезда партии на сотню-другую фамилий не составило труда, и к исходу следующего дня партийно-государственный переворот можно было бы считать свершившимся. Тем более что нервные перегрузки и треволнения последних месяцев, угроза неизбежной гибели первого в мире государства рабочих и крестьян, а также полная неопределенность собственной судьбы сыграли роковую роль.Вождь мирового пролетариата скоропостижно скончался от инсульта дождливой октябрьской ночью. Вся полнота власти, партийной,государственной и военной,сосредоточилась - так уж сошлось - в руках товарища Л.Д.Троцкого, верного друга и соратника усопшего вождя,несгибаемого борца за...Ну,за какие-то там интересное всем участникам предприятия дело. А кому еще и наследовать ? Не Зиновьеву же... Со свойственной ему мудростью и решительностью,а также опираясь на творчески переосмысленные идеи основоположников,товарищей Троцкого в первые же дни своего правления сделал невозможное.Он сумел сохранить нерушимое единство партии и уже готового впасть в смуту народа,начал переговоры с правительством юга России о заключении почетного харьковского мира,разработал и стал железной ругой проводить в жизнь новую экономическую политику,опубликовал Октябрьские тезисы о возможности мирного сосуществования двух политических и экономических систем на територии одной отдельно взятой (за горло!) страны, и это не считая ряда менее исторических,но не мение оригинальных и эффективных акций. Потерявший было за шесть лет империалистической и гражданской войн не только ощущение реальности, но и инстинкт самосохранения народ начал медленно приходить в себя.Словно бы наутро после затянувшегося на неделю престольного праздника. Потряс раскалывающейся с похмелья головой,пощупал языком острые обломки незнамо кем выбитых зубов, оглядел в мутном зеркальце опухшую, в синяках и ссадинах фихиономию: "Это что ж оно такое было, батюшки светы ? Ну, погуля-я-л-и-и..." Отвлекшись даже от несколько ернического тона изложения новейшей истории, придется все же подчеркнуть, что описанные выше события произошли по совершенно случайной причине. Просто человек,которого звали Андрей Новиков,родившийся на три десятилетия позже описываемых событий,возвращаясь из гостей летней московской ночью, не захотел спускатся в мраморно-бронзовые подземелья метрополитена, а пошел пешком.Переходя Большой Устьинский мост,остановился над серединой реки,охваченный вдруг непонятной,безпричинной печалью,закурил толстую иностранную сигарету без фильтра, включил редкий по тем временам кассетный "Грюндиг". Плескалась внизу черная, пахнущая мазутом вода, тащилась против течения, постукивая мотором, самоходная баржа, выводил тоскливые, подходящие к настроению пассажи "Сент-Луис блюза" альт-саксофон. Кто жил в те времена, тот должен помнить, как оно было. После двадцати трех часов, тем более не в центре, по улицам мелькали только редкие такси, а частных машин, считай, и вовсе не было, вероятность встретиться с бандитом или хулиганами не слишком превышала шанс по трезвому делу попасть под поезд. Оттого Андрей почти не удивился, когда в виртуозное сплетение джазовых квадратов добавился вдруг четкий отзванивающий стук металлических набоек по бетону и через пару минут с ним поравнялась высокая девушка в белом плаще - воротник поднят, руки в карманах. Хотя в слабом свете редко расставленных фонарей трудно было рассмотреть черты ее лица, по неуловимым, но очевидным признакам он догадался, что девушка весьма хороша собой. Не удержался и окликнул: - Вы не хотите постоять со мной немного? Она остановилась. Глянула внимательно, чуть наклонив голову. Он тоже молча ждал, что ответит незнакомка. - Тоска? - спросила девушка, выдержав долгую паузу. Голос у нее был приятного, даже волнующего тембра. - Подруга не пришла? - Не в подруге дело, - ответил Новиков. Факт, что элегантная, совсем не рядового типа девушка не испугалась, не пробежала мимо, а с ходу включилась в разговор и ответила психологически точной фразой, показался ему сулящим нечто нетривиальное. - Тогда хуже. Тоска без причины. Это мне знакомо. - Она подошла к парапету, тоже взглянула на дрожащие в воде отблески огней. - Что вы курите? - спросила девушка, тем самым дав понять, что знакомство состоялось. - "Вавель". - Не слышала. Судя по названию - польские? - Да, краковские. Сугубо неплохие. Составите компанию? Девушка взяла сигарету из протянутой белой коробки, прикурила, несколько раз, не затягиваясь, выпустила дым. Несколько минут они стояли, перебрасываясь короткими, малозначительными якобы фразами, словно разыгрывая сцену из неснятого фильма Антониони. Потом парень сказал: - Конечно нет. - Что -нет? - удивилась девушка. - Я прокрутил до конца наш возможный диалог и ответил на вашу последнюю реплику. Вы должны были сказать: "Как я понимаю, нам сегодня не следует знакомиться..." Я с вами согласился. Девушка посмотрела на него с подлинным интересом и уважением. Действительно, нечто подобной она имела в виду сказать в заключение их необычной встречи, и не так уж на поверхности это лежало. - Вы ученик Вольфа Мессинга? - Нет, я только профессиональный психолог. Довольно редкая, бессмысленная здесь специальность. Чемто даже оскорбительная для советской власти, которая считает, что чтение в душах лишь ее прерогатива. Поэтому считаю, нам нужно перейти на "ты" и не знакомиться как можно дольше. Мы с тобой люди одной серии... - Вы не боитесь откровенничать с незнакомками, о странный юноша? - Представьте, нет. Дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут... - Что в таком случае значит - люди одной серии? И почему обязательно необходимо переходить на "ты"? - Тебе это показалось неприятным? - Ты знаешь, удивительно, но нет. - О'кей, я не ошибся. - И объяснил, что он имел в виду. Незаметно для обоих они уже оказались на правом берегу и поднимались вверх, к площади Ногина. И еще часа два бродили по улицам, оживленно беседуя и старательно избегая всего, что могло показаться банальностью в словах и поступках. И даже когда время далеко перевалило за полночь и он, забывшись, предложил проводить се, она со смехом отказалась: - Нет, прямо сейчас расстанемся. Я направо, ты налево. А если хочешь, встретимся через три дня в то же время на том же месте. Будет хоть что-то необычное в жизни... Они действительно встретились через три дня, потом еще и еще. Если бы знал тогда Андрей, почти вполне обычный аспирант-психолог и начинающий журналист, что им сулит это романтическое знакомство... С первых минут он понял, что ему попалась невзначай самая красивая и умная девушка из всех, что он когда-либо знал и видел, но никак не мог вообразить остального. Инопланетные разведчицы в патриархальные брежневские годы на улицах Москвы встречались крайне редко. Да и она, агент-координатор аггрианской суперцивилизации, носящая здесь псевдоним Ирина Седова, уж тем более не могла представить, что заинтересовавший ее в чисто профессиональных целях землянин вскоре заставит ее забыть о служебном долге, более того - перейти на сторону "врага" и вместе с Андреем и его друзьями включиться в грандиозные и непонятные даже ей "звездные войны". И вот теперь, восемью годами позже встречи, случившейся, хочу заметить, в далеком семьдесят шестом году и не сулившей поначалу ничего, кроме приятной связи очаровавших друг друга девушки и парня, которая могла бы завершиться свадьбой, но точно так же и вообще ничем, клонился к своему закату девятьсот двадцатый год. XX век начался, как известно, вопреки формальной хронологии, шесть лет назад, в августе девятьсот четырнадцатого. Но в лондонском "Хантер-клубе" тщательно и истово, как русскими старообрядцами дониконианский канон, соблюдались нравы и обычаи доброго, старого, викторианского XIX века. Промозглым осенним вечером в нем собрались поужинать несколько весьма приличных джентльменов. Безусловно имеющих членские карточки, проверить которые, впрочем, не пришло бы в голову ни одному лакею и даже самому метрдотелю, если бы он даже и не знал половины гостей в лицо. Двое из них были депутатами палаты общин, один - палаты лордов, а остальные выглядели не менее солидно. Иначе и не могло быть: стать членом привилегированного клуба в те далекие времена было куда труднее, чем сегодня академиком. Тем более одного из тех, что составляли славу аристократического Лондона. И суще- ствовали двести и более лет с неизменным уставом и почти неизменным фамильным составом своих членов, где джентльмены времен Питта и Дизраэли вполне могли бы соседствовать за столиками с джентльменами из окружения Ллойд-Джорджа и Чемберлена. Однако хоть и крайне затруднен был путь соискателей к заветной карточке, но ведь отнюдь не невозможен. Однажды клановый барьер преодолел даже какой-то русский князь, в присутствии двух "непременных членов" взявший на рогатину сорокапудового медведя и тут же лично снявший с него шкуру. И теперь, сумев с все той же, не утраченной с годами ловкостью оставить в дураках всесильную ЧК, князь через три границы добрался до Лондона и обрел здесь пожизненный покой. Он появлялся в клубе ежедневно в девять утра и проводил там время до полуночи, завтракая, обедая, ужиная, играя в бильярд и бридж, а все остальное время читал газеты в кресле под картиной с изображением собственного подвига, имевшего место быть в 1897 году несколько южнее Костромы. Величественное трехэтажное здание клуба на ПэллМэлл украшало этот исторический район и стоило, как говорили, со всем своим содержимым не менее трех миллионов полновесных викторианских гиней. И, пожалуй, не зря. Клубный ресторан, правой застекленной стеной выходящий в ухоженный зимний сад, кроме двадцати столиков общего зала, имел еще и несколько отдельных кабинетов, предоставлявших своим посетителям приятное или нужное уединение. Один из них (последняя дверь направо по коридору) и был приготовлен для описываемой нами встречи. Овальный стол, обтянутый тщательно выдубленной и выскобленной шкурой африканского слона, подстреленного полковником Флэнаганом в 1839 году в Родезии, окружали двенадцать кресел, изготовленных из тысячелетнего баобаба, пораженного молнией в 1851 году в Кении. Стены были увешаны коврами, привезенными сэром Эндрью Стюартом в 1880 году из Афганистана, на них красовалась коллекция мечей и кинжалов, собранная еще каким-то членом клуба в Бирме. Слева от входа, разожженный слугами за полчаса до прихода гостей, пылал камин. Ужин, поданный по общей карте, был неплох, хотя и не представлял из себя чего-то исключительного. Клубная кухня славилась не столько изощренностью, сколько свежестью продуктов и квалификацией поваров. Закуски, отварная рыба, приправленная острым соусом, внушающий уважение своими размерами ростбиф, пирог с олениной, ирландский пудинг, три сорта сыра, варенье из крыжовника, в меру поджаренные тосты. Ну и для начала, конечно, устрицы. Напитки тоже обычные - джин, виски, грог, содовая вода и вода хинная, ваза с колотым льдом шотландских озер и несколько видов крепких ликеров к кофе. Только вот собравшихся господ ужин интересовал не так сильно, как этого хотелось шеф-повару. Похоже, они лишь отдавали дань традиционной процедуре, а не утоляли голод. Пили тоже мало. По преимуществу шотландское виски с большим количеством льда, а непривычные к этому напитку - мадеру и херес. За едой говорили на предписанные этикетом темы, попытки же сей этикет нарушить пресекались даже не словами - взглядом. Наконец председательствующий за столом джентльмен отложил нож и вилку, промокнул губы льняной салфеткой. - Не перейти ли к сути собравшего нас здесь вопроса, джентльмены? Пока похожие на вице-премьеров правительства слуги убирали со стола, господа передвинули свои кресла ближе к камину. Лишь двое достали из кожаных футляров трубки, к услугам остальных клуб предоставил лучшие сорта сигар. Зеленовато-бурые гаванские, бледно-зеленые и тонкие трихинопольские, черные Панамские, завернутые в кукурузные листья пахитосы из Мексики. Их извлекали из коробок со всеми предписанными ритуалами, обнюхивали, обрезали и раскуривали, смаковали первые, самые вкусные после ужина порции дыма. Казалось, сейчас бы и начаться главному, неторопливому и волнующему разговору - о качествах патронов и стволов, о способах прицеливания в камышах и преимуществах стрельбы по тиграм со слона перед засадой, о технике выделывания чучел, наконец, однако... Совсем не для того, чтобы обсудить все это или наметить планы очередного грандиозного сафари, собрались здесь джентльмены. И не поход к верховьям Амазонки разжигал их воображение. Даже профессор Челленджер не смог бы их увлечь рассказом о загадочном плато МеплУайта. Какие там слоны и львы, какие крокодилы, птеродактили и тиранозавры, хотя именно охотничьими подвигами своих членов славился "Хантер-клуб". Но все-таки охота намечалась... И пусть большинство сидящих у камина давным-давно, а то и никогда вообще не сжимали потной рукой цевье "нитроэкспресса", трофеи волновали их нешуточные. - Приходится с прискорбием отметить, что со времени нашей последней встречи ситуация из неприятной превратилась в катастрофическую, - открыл дискуссию плотный господин в визитке, полосатых брюках и серых гетрах. - В результате совершенно неожиданного развития событий все наши планы и расчеты летят, прошу прощения, к черту. - Он нервно почесал плоскую, как малярный флейц, бородку. - Заключение мира между большевиками и Врангелем влечет за собой как минимум десять неблагоприятных для нас последствий... - Благодарю вас, но перечислять все не надо, - поставил в воздухе дымный крест взмахом сигары председательствующий на этом собрании рафинированный господин, похожий на королевского мажордома. - Каждый представляет их в достаточной мере. - Нет, а я все же хотел бы изложить, - воспротивился первый докладчик. - Потому что, зная собственные потери, не каждый представляет всю картину в должной полноте. Не уверен, что и вы, достопочтенный сэр... - Ладно, говорите, - смирился председатель. - Благодарю вас, сэр. Так вот, что мы все, в разной, конечно, мере, от нынешнего парадоксального развития событий теряем: первое - систематическое поступление в контролируемые нами банки золотовалютных ценностей в виде прямых перечислений. Сумма потерь уже составила около ста миллионов швейцарских франков; второе - ставится под вопрос уже согласованное перемещение в контролируемые нами же аукционные фирмы предметов искусства и антиквариата из крупнейших государственных и частных коллекций России. И том числе из хранилищ царствовавшего там дома. Сумма - не менее миллиарда тех же франков в ближайшие два года; третье - становится неясным вопрос о судьбе концессий на территории России, которые нам были обещаны лично господином Ульяновым-Лениным. Сумма подсчету не поддается в принципе, но уж никак не меньше миллиарда в ближайшие годы; четвертое - неизвестно, сможет ли расчлененная Россия стать планируемым рынком сбыта наших продовольственных и промышленных товаров или наоборот; пятое - выигравшая войну и ставшая независимой Южная Россия Врангеля вряд ли подтвердит готовность расплатиться за свои и царские долги в денежной или натуральной форме; шестое... - Простите, ваши выкладки бесспорны, но все же достаточно. - Председательствующий пресек поток красноречия. - Джентльмены, без сомнения, могут даже дополнить ваш список... - Вот именно. Тем более что на прошлой встрече мы как раз это уже обсуждали. - Инициативу перехватил сравнительно молодой джентльмен с не слишком уже модными полубакенбардами. - Пусть и без таких подробностей. Конкретные финансовые вопросы важны, без сомнения, но это мелко, мелко... - Десятки миллиардов для вас мелко? - В сравнении с остальным - конечно. Смотрите шире. Ломается отлаженная структура равновесия. Соблазны входят в мир. Еще вчера лояльные банкиры Франции сегодня начинают сомневаться, не большая ли выгода светит им в случае ставки на союз с Югороссией? Традиционно наш Восток теперь задумается над выбором, а почему бы не с Россией налаживать контакты? Рельсы, винтовки и патроны там куда дешевле. И многое другое тоже. В итоге совершенно может исказиться вся система товарно-сырьевых потоков. А это ведь не просто деньги, это, прошу прощения, весь модус вивенди... - А Палестина, господа, а Палестина? Вы понимаете, что статус Палестины... - Зачем нам ваша Палестина? - довольно грубо перебил эмоциональный выкрик господина семитской наружности, но с розеткой Почетного легиона на лацкане, клубмен, похожий на отставного полковника колониальной службы. Потом наткнулся взглядом на ответный взгляд и закончил тише: - Палестина все же частность. На общем фоне... - Вывод заведомо определен - существование двух России в нынешнем виде для нас неприемлемо. Возможно, у кого-то появились возражения? - примирительно спросил председатель собрания. Ответом ему был не то чтобы ропот, а какой-то едва уловимый шелест, произведенный почти безмолвным движением губ и конечностей сотрапезников. - Принимается за общее согласие, джентльмены. Отсюда следует вывод, подтвержденный полученными каждым из нас полномочиями, что мы едины в оценке ситуации и должны сейчас обсудить только конкретные пути ее благополучного разрешения... - Как вы это себе представляете? - спросил озабоченный судьбою Палестины, но говорящий на безукоризненном английском господин. - В идеале - как возвращение к полному статус-кво. Врангель и подобные ему непреклонные националисты должны быть низвергнуты, в России безраздельно воцарится коммунистический режим во главе с известными нам людьми, после чего мы продолжим с ним "взаимовыгодное сотрудничество". Не только экономическое. - Или же наоборот, - вставил человек, похожий на дядю Сэма с карикатур Кукрыниксов, - побеждает монархический, но слабый и полностью зависимый от наших стран режим. Также согласный на удовлетворение финансово-политических требований... - Это уже нереально, - заметил кто-то. - Если бы такая возможность и сохранялась, как гарантировать, что ориентироваться эта гипотетическая власть станет именно на наш блок, а не на... - Совершенно верно. Поэтому предлагаю не отвлекаться на сомнительные гипотезы и работать в рамках данности, имеющей место быть. Общее согласие поощрило председателя на продолжение речи. - Раз мы в этом вопросе едины, предлагаю рассмотреть следующий вариант - ликвидацию врангелевского режима, обеспечение перехода всей территории России под коммунистическую власть со всеми вытекающими последствиями. Тем более что уже к июлю мы этой цели практически достигли. Врангелю был предъявлен документ, имеющий смысл ультиматума, хотя по форме и не являвшийся таковым, после отклонения которого ему было отказано в военной и финансовой поддержке, с правительством Ленина заключены предварительные соглашения, началась практическая работа по обеспечению наших долгосрочных интересов. Одним из таких шагов было законодательное оформление так называемой Дальневосточной республики. Падение крымского правительства ожидалось не позднее октября-ноября... - По полученным мной сведениям, все столь популярно изложенные уважаемым коллегой события начались с момента появления в Крыму некоего парохода под американским флагом, который доставил Врангелю крупную партию оружия, а главное - золото в слитках и монетах. А также, очевидно, и квалифицированных военных советников, поскольку сразу же белая армия начала одерживать впечатляющие победы... - с кислой гримасой изрек "колониальный полковник". - Вы, мистер Бартлед, можете что-либо сказать по поводу этого загадочного явления? Тот, кого он назвал Бартледом, ответил с гнусавым акцентом уроженца Южных штатов: - Пароход "Валгалла" приписан к порту Сан-Франциско. Владелец - некий Эндрью Ньюмен, гражданин САСШ. Однако ни самого парохода, ни господина Ньюмена никто в означенном городе не знает лично. Это не слишком удивительно. По наведенным справкам, в Америке в настоящее время проживает более сотни Эндрью Ньюменов, каждый из которых по размерам своего капитала может быть владельцем подобного судна. Выяснить более точно пока не удалось. - Неутешительная информация. Что можно сказать о качестве и происхождении поступившего на золотые биржи и в банки металла из Крыма? - Большая часть золота в слитках добыта и аффинирована в Южной Африке. Качество металла и маркировка также подлинные. Монеты российские и американские, достоинством 10и15 рублей, 20 долларов. Подлинные, - ответил господин семитской внешности. - Тоже малоинтересно. А как насчет количества? - Вот здесь возникает самый тонкий момент. Пока общее количество поступивших во внутреннее обращение и на мировой рынок золота сопоставимо с тем, которое может реально находиться в частном владении достаточно крупного сообщества физических лиц или, раз мы имеем дело с русскими монетами, в руках врангелевского правительства. Например, это могло быть частью переправленного каким-то образом из Казани в Крым царского золотого запаса. Однако непонятно, почему оно всплыло лишь сейчас, хотя у Врангеля были и раньше весьма серьезные финансовые затруднения. Что же касается южноафриканских слитков, появление их совершенно необъяснимо. - То есть? - Движение маркированных слитков проследить не слишком трудно. По нашим сведениям, золото со штампами и реквизитами, аналогичными предъявленным для экспертизы, находится сейчас совсем в других местах. - Реально или по документам? - Пока лишь по документам... - Необходимо срочно выяснить реальное наличие золота там, где оно должно быть, после чего станут возможными какие-то выводы. Что, если близкие нам люди начали двойную игру? - Мне кажется, это перспективный путь... Еще с полчаса продолжалось обсуждение частностей, высказывались обоснованные и не очень предположения и гипотезы. В целом выходило так, что в распоряжении присутствующих имеются неограниченные средства давления даже и на правительства ряда держав, входивших ранее как в Антанту, так и в Тройственный союз. Однако нет главного - четкого понимания того, каким образом политическую и финансовую власть преобразовать в эффективные силовые действия. Легко можно купить или шантажировать премьер-министра, но даже он при самом горячем желании не сможет в обозримом будущем объявить полномасштабную войну той или другой России. Увы, издержки парламентаризма и буржуазной демократии. А суверенных властителей вроде Вильгельма, Франца-Иосифа или даже Абдул Гамида в сопредельных регионах уже не осталось. Выходила как минимум на ближайшие полгода-год только стратегия непрямых действий против уже выявленных непосредственных виновников столь наглого вмешательства вдела "Системы". Диверсии, террор, организация провокаций, дестабилизация внутренней обстановки, "народные" восстания, в идеале - "законная" смена власти в одном или обоих сразу русских государствах путем активизации оппозиционных сил. Для этого как раз имелись и теоретики, и практики. Двое из них присутствовали прямо здесь. Специалисты суперкласса. Соратники Лоуренса Аравийского и незабвенного Сиднея Рейли. Владевшие русским как родным, разбирающиеся в тайнах славянской души почти как Достоевский, а главное, имеющие в своем распоряжении штат кадровых агентов и добровольных помощников... Уж чего-чего, а Джеймсов Бондов и тогда вполне хватало. - Вот первая и неотложнейшая задача, джентльмены, - изрек, категорическим жестом гася дискуссию, председатель. - В конечном счете устранить, но лучше бы, конечно, захватить живыми для последующей беседы таинственного господина Ньюмена с его людьми. Это касается вас. - Он указал костлявым пальцем на двух разведчиков и "палестинца". - И хорошенько присмотритесь к Троцкому. На что-то он еще способен или?.. Очередная встреча - здесь через неделю. Глава 1 Новиков неожиданно долго выплывал из беспамятства. Обычно процесс пробуждения занимал у него доли секунды, а сейчас уже начавшая осознавать себя личность пребывала в состоянии словно бы наркотического полусна. Еще не понимая, где он находится, Андрей вспомнил, как Сильвия протянула к нему руку, как его ослепила бело-фиолетовая вспышка, и догадался, что, наверное, после этого произошел очередной внепространственный переход. Ему уже доводилось перемещаться во времени и пространстве, и он снова удивился, насколько отличаются, в зависимости от используемой техники, физиологические реакции организма. Кустарный аппарат Левашова вызывал головокружение, дурноту и потерю пространственной ориентации, но всего лишь на доли секунды. Совершенная форзелианская техника Антона позволяла преодолевать годы и парсеки так же легко и непринужденно, как порог между комнатами обыкновенной квартиры. А вот сейчас с ним случилось нечто ранее не испытанное... Да нет, как же неиспытанное? А тогда, на Валгалле?.. Новиков со странным в его состоянии удовлетворением подумал (или ощутил?), что память у него восстанавливается даже быстрее, чем ожидалось. Действительно, они сидели с Берестиным после танкового сражения в тени разбитых тяжелыми снарядами "Леопарда" аггрианских бронеходов, курили, рассуждали возможностях человеческого разума в постижении особенностей инопланетной инженерной мысли. Алексей, помнится, посетовал на собственную тупость и ограниченность, а Новиков не согласился и привел в пример такого признанного титана мысли, как Михайло Васильевич Ломоносов. Во всех науках изощренного, а иные и самостоятельно придумавшего. Но много щ он сумел бы понять, рассматривая обломки истребилЯ "Р-16", сбитого зенитной ракетой? Так что не стоило Берестину слишком самоуничиаться. - Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы, а потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий... - успел еще процитировать Андрей возьму Пруткова, и тут-то с ними все и произошло. То есть аггриане захватили их в плен какой-то гравитационной ловушкой и перебросили в мгновение ока с горного перевала в недра своей удаленной на тысячи километров базы. Разложив попутно на атомы и проанализировав психические структуры личностей. Без всякой преамбулы Новиков перестал тогда осознавать себя частью окружающего мира. Только что они с Алексеем радовались, что остались живы, дышали удивительно свежим и вкусным после заполненного пороховыми газами боевого отделения танка воздухом, щурились на выглянувшее в просвет между тучами местное солнце. И сразу все это исчезло. Будто в темном кинозале обо1 рвалась пленка и погас дымный луч света проектора. Но даже в наступившем беспамятстве ему было очень и очень плохо. Как если бы... ну, скажем, броситься с грани гой под гусеницы танка, успеть догадаться, что граната не взрывается, и пережить долгий и мучительный процесс перемешивания собственного организма с не слишком твердым грунтом. Тот раз ему показалось, что длилось все это целую нечность, то есть до самых дальних границ сознания не воспринималось и не вспоминалось ничего, кроме боли и отчаяния. Сейчас, правда, боли не было. Но состояние напоминало тяжелое похмелье после неумеренного употребления какой-нибудь гадости вроде самогона из гнилой картошки. Однако завершился мучительный процесс перехода к обретению себя скачкообразным восстановлением интеллектуальных и физиологических функций, настолько полным, что уже и не верилось, вправду ли было ему. только что так плохо или пригрезилось в одном из кошмарных видений. Открыв глаза, Андрей увидел себя внутри белого шарового объема, заполненного как бы упругим непроглядным туманом. И хотя здесь не было и не могло быть никаких ориентиров, он догадался, что попал в тоже самое место, что и прошлый раз. В камеру нулевого времени, своего рода переходный шлюз между Землей и Валгаллой. Конечно, он не мог быть в этом уверен полностью, аналогичное устройство, логически рассуждая, должно функционировать в любой точке сопряжения "нормальной" Вселенной с аггрианской, существующей по совсем другим законам. Однако интуиция подсказывала, что место - именно то... Решив пока исходить из этого предположения, Андрей использовал тактику, прошлый раз принесшую ему успех. Сосредоточился, мысленно обращаясь к Сильвии и ее здешним соратникам, потребовал создать в "предбаннике" (или чистилище?) обстановку, соответствующую человеческим вкусам и привычкам. Получилось. На долю секунды свет померк, как на театральной сцене при смене картин, и Новиков увидел, что в неудобной позе теперь полулежит на диване в холле большого гостиничного номера. Весьма похожего на тот, куда их с Алексеем заточили аггры годом раньше. Только мебель, ковры и портьеры тогда были выдержаны в шоколадных тонах, а сейчас - в золотисто-лимонных. Стараясь быть несуетливым, не проявляя ненужного любопытства, все равно ведь не увидишь здесь ничего, что не было бы предусмотрено хозяевами, Андрей встал с дивана. Ноги его держали прочно, голова не кружилась. Застекленный бар напротив был, как и в прошлый раз и как вообще положено в отелях такого класса, полон. Он взял с витрины пачку "Кэмела" и банку пива. Выглянул в окно и ничего там не увидел, кроме привычного молочного тумана. Как и ожидалось. Удивляясь собственному безразличию и спокойствию, Новиков опустился в кресло и начал ждать, рассматривая прилипшую к подошвам сапог кирпичную крошку с дорожек британского поместья Сильвии. Похоже, как ни странно, его сюда перенесли вполне материальным образом. Или?.. Только сейчас, оказавшись в сравнительно нормальной обстановке, он начал восстанавливать то, что сохранилось в памяти от очередного выхода в галактическую Гиперсеть. Дважды он уже попадал в нее с помощью Антона и дважды же по инициативе кого-то из Держателей. Очевидно, из клана тех, чьим. инструментом был Антон имеете со всей его Конфедерацией Ста миров. А сам он произвольно делать этого по-прежнему не мог. Хотя вся заварушка из-за того и завязалась, что некто великий и могучий до полусмерти перепугался потенциальной способности земного разума включиться в игры титанов. Аггры и форзейли по определению на та,кой подвиг способны не были, да и вообще существовали (но некоторым данным) всего лишь в качестве внешних ^ффекторов нематериальных сверхсушеств. Впечатляет - цивилизации, включающие в себя более сотни звездных систем, освоившие тысячи кубических парсеков пространства, на века опередившие земную, - на самом деле не что иное, как элементы механизма дистанционного управления. Они - инструмент, а мы, едва успевшие слезть с деревьев земляне, - субъект истории Вселенной. Как тут не загордиться, не восхититься самонадеянной гордыне предков-антропоцентристов. А также авторов Библии: человек, мол, создан по образу и подобию, а потому богоравен... Странно только, что, обладая такими сверхъестественными способностями, он продолжает ощущать себя обычным человеком. В отличие, скажем, от персонажей последнего прочитанного в нормальной жизни романа Сфугацких - люденов. Те. получив кое-какие особые дарования, однозначно и очень быстро теряли всякую духовную связь с нормальным человечеством. Или дело в том, что его способности пока все-таки лишь потенциальны'? А в повседневности он, за исключением умения в нс очень значительных пределах изменять статистическую вероятность осуществления не противоречащих законам природы событий да еще обостренной интуиции, ничем от других людей не отличается. В случае чего "не поднимет простое пятивершковое бревно, тем более - дом пятиэтажный". А как понимать то, что он пережил в какие-то доли секунды, пока Сильвия переносила его (или его квантовую матрицу) с Земли на Валгаллу? Он последовательно попадал в сугубо чуждые параллельные реальности, гораздо более далекие от тех, что ему уже доводилось видеть. Не зря Антон его предупреждал: смотри, мол, брат, не заблудись. Выйдешь на веселенькую изумрудную лужайку, а под ней " бездонная трясина хлюпающей сероводородной грязи. И везде присутствовала женщина, прекрасная и несущая в себе смертельный риск. Самое странное, он так и не мог вспомнить, на кого она похожа - на Ирину, на Сильвию, или то был совершенно новый персонаж альтернативной истории, причем каждый раз разный? Но с тем же успехом это могла быть не "обыкновенная" параллельная реальность, а те самые Ловушки сознания... Запущенные в Гиперсеть особые подпрограммы, аналоги компьютерных "антивирусов", предназначенные для разрушения проникающих в Сеть конкурирующих мыслеобразов. И если бы он не сумел (или ему не помогли бы) из поля притяжения этих Ловушек вырваться, то он был бы обречен метаться внутри генерируемого ими псевдомира, пока не растворился бы в нем без следа, как кусок сахара в чашке чая... А грезившаяся ему женщина играла в осуществлении коварного плана особую функциональную роль. Стоило бы, к примеру, узнать ее, откликнуться на ее призыв - и все! Пропал бы, как Хома Брут, не удержавшийся и взглянувший на панночку. Не зря же еще там, в бреду, мелькнула у него подобная ассоциация... Если только... Если только он действительно сумел вырваться, а не остается по-прежнему там, в Сети, и все вокруг просто более убедительная имитация реальности. Есть способ проверить это или нет? Ладно, еще будет время разобраться, нужно просто повнимательнее приглядываться к окружающему миру, чтобы вовремя заметить очевидные несообразности. Если их вообще можно заметить. А пока подождем развития событий, решил Андрей, допил неприятно теплое пиво и швырнул банку в угол, целясь в корзинку для мусора. И попал. Вот это, например, что пиво теплое - квалифицирующий признак или нет? Будь оно иллюзией, что мешало бы ему оказаться ледяным, бутылочным да хоть просто более приличного сорта? Как он и рассчитывал, ожидание было недолгим. И неудивительно, времени в распоряжении аггров было неограниченное количество, если бы им требовалось как-то специально подготовиться к встрече. А уж наблюдать за его поведением исподтишка тем более глупо. Знали они о нем все до потаенных глубин подсознания, раз уж сумели в нужный момент переписать его личность на матрицу и пересадить в сознание товарища Сталина. Сильвия вошла без стука, решительно, как в свою собственную комнату, и даже не поздоровалась. Очевидно, считала, что день, начавшийся неизвестно когда и неизвестно в скольких десятках парсеков отсюда, все еще длится. Правда, переодеться для этого визита она отчегото потрудилась. Вместо прозрачного, огненного цвета пеньюара, наброшенного прямо на голое тело, в котором она "только что" пыталась соблазнить Андрея, леди Спенсер предстала в строгом, цвета железной ржавчины костюме и в туфлях на такой высоты каблуках, что Новиков в очередной раз поразился, как вообще женщины ухитряются сохранять равновесие в такой обувке да вдобавок еще довольно грациозно и легко передвигаются. Смену облика Сильвии он понял как намек, что прежние сексуальные игры закончились, а сейчас следует ожидать более серьезного разговора. И вновь подумал, а действительно ли эта рыжеволосая дама с пронзительными изумрудными глазами - природная инопланетянка лишь изображающая английскую аристократку? Или все наоборот? Он не смог найти ответа на этот вопрос, восемь лет зная Ирину, причем больше двух лет подряд - ежедневно, и также не нашел его, изучая Сильвию. Слишком уж они обе были земными женщинами во всех своих мыслях и поступках. Да вот и сейчас, пользуясь привычными аналогиями, можно ли представить себе Штирлица, вернувшегося из Берлина в Москву и прихватившего с собой Шелленберга в качестве военнопленного, Штирлица, продолжающего на родной Лубянке носить эсэсовский мундир,тщательно при этом соблюдая все непростые правила - когда допустимо надеть полевую форму, а когда парадную, к какому кителю полагаются два погона, а к какому один, и уж не дай Бог появиться в сапогах, но без ремня с портупеей. Вот и Сильвия, оказавшись впервые за столько лет среди своих, не расслабилась, не сбросила надоевшие вражеские одежды, а старательно выбрала максимально соответствующий человеческим традициям наряд. Странно? Возможно, что и нет, если прочесть этот факт как некий сигнал, намек на то, что даже здесь ее следует воспринимать с учетом ранее достигнутых договоренностей, независимо от того, как она будет говорить и поступать в присутствии своих соотечественников, а то и прямых начальников. ...Усмехнувшись внутренне тому, как намертво въелась в него привычка анализировать и раскладывать на элементы все, даже внешне незначительные факты и явления окружающей действительности, Андрей вежливо привстал из глубокого кресла и изобразил нечто вроде поклона. - Какая неожиданная встреча! Вы неизменно очаровательны, леди Спенсер. Я даже затрудняюсь определить, когда вы более восхитительны, сейчас или... Новиков сделал движение головой, словно указывая куда-то назад и вверх. По его представлению там, среди звезд находилась сейчас Земля, Англия, родовое поместье Спенсеров и каминный зал, где Сильвия роняла с обнаженных плеч облачко алого шелка. Андрей знал со слов Ирины и самой Сильвии, общаясь с Антоном и ведя собственную "оперативную разработку", что она исполняла роль английской аристократки на протяжении как минимум ста десяти лет. Появившись на Земле где-то около тысяча восемьсот семьдесят пятого года, она, оставаясь вечно молодой тридцатилетней дамой, участвовала в качестве "агента влияния" в Берлинском конгрессе, во всех внешнеполитических акциях империи против России до семнадцатого года, приложила руку к победе большевиков в гражданской войне и так далее, вплоть до завершившейся крахом последней попытки коммунистической модернизации при Андропове. На этом ее плодотворная деятельность закончилась, поскольку их, аггрианский, исторический враг - форзейли, персонифицированные на Земле в лице шеф-атташе Антона, проявили большую военно-политическую гибкость и обошли аггров на повороте. А если еще точнее - сумели четче отследить ситуацию и догадались, что. используя догматизм и интеллектуальную "заторможенность" аггров, сделать необыкновенно способных землян своими союзниками дешевле и выгоднее, чем неизвестно сколько продолжать конфликт без результата и шансов на победу. Сильвия прищурила глаза, губы ее чуть дрогнули, но она ничего не сказала, не улыбнулась даже, только подчеркнуто медленно закинула ногу за ногу, поправила край юбки, чуть выше, чем допускают приличия, соскользнувший вверх по искристому нейлону чулка. Потом надменно-изящным жестом, словно для поцелуя, протянула тонкую руку с массивным, грубо кованным браслетом старого золота на запястье. Андрей вскочил, подал ей сигарету, щелкнул зажигалкой. Когда аггрианка сделала первую глубокую затяжку, Новиков как бы между прочим спросил:. - Все время удивляюсь, что на вас гляжу, что на Ирину. Неужели вам действительно курить нравится? Биохимия... инопланетянская (он хотел сказать - аггрианская, но вовремя воздержался, Сильвии почему-то остро не нравилось это название. Слыша его, она всегда недовольно морщилась, словно Наташа Ростова, беседующая с поручиком Ржевским) тоже никотина требует или это чисто культурологическая привычка? - Да вот представьте, нравится. Причем от курения я получаю больше удовольствия, чем вы... - И на недоуменно приподнятую бровь Андрея пояснила: - Раком легких заболеть не боюсь. - Это еще как сказать, - охотно ввязался в дискуссию Новиков. - Курить с риском для жизни куда приятнее. Помните: "Все, что опасностью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимое блаженство..." Впрочем, откуда вам это знать, на Западе Пушкина не читают... - Опрометчивое заявление. Кое-кто и читает. "Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного, таит неизъяснимы наслажденья - бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья их обретать и ведать мог". Может быть, так? - М-да... - Новиков тяжело вздохнул. - Забываем великие страницы... Интеллигенты, аристократы духа! Одно только извиняет, растаскали классиков на цитаты за полтораста лет, ну и редактируем помалу для удобства повседневного употребления. А вы молодец, леди Спенсер, утерли меня аккуратненько... Сильвия снова обозначила намек на улыбку легким движением губ. Андрей подумал, что вопреки всем доводам разума эта дама нравится ему все больше. Независимо от его чувств к Ирине. И даже, наверное, не так в сексуальном плане, как в интеллектуальном. Словно достойный партнер в преферанс. Играющий примерно в одинаковую силу, но по другим принципам. Нет, как женщина она тоже весьма привлекательна. Пропорции великолепные, классически правильные черты лица, роскошные волосы. И эта вот неуловимая аура чужеродности, совершенно неславянского генотипа. Ирина красивее Сильвии по всем параметрам, но она своя, стопроцентно русская по внешности, характеру, стилю поведения, а значит - в ней не хватает загадочности. Вдобавок уже второй месяц леди Спенсер не скрывает настойчивого желания затащить его в свою постель. Он пока держит дистанцию, но эта агрессивность волнует, и мысль о том, что стоит ему лишь захотеть... Да... Она, похоже, догадалась, о чем он думает, и скромненько потупила глаза. - Так вот, - Сильвия неторопливо выдохнула дым, - мы условились отвлечься от предрассудков и попытаться посмотреть на мир непредвзято. Ты согласился. И поверил мне более, чем я осмеливалась надеяться. Я это ценю... - То есть? - спросил Новиков. - У тебя были все основания предположить, что я затеяла очередную интригу. Заманиваю тебя в ловушку. Ты не испугался, даже позволил мне применить "портсигар", зная, что он не просто "средство передвижения", а и весьма мощное оружие... - Как же, помню. Ты Сашку собралась им ликвидировать, "растянутое время" пыталась использовать... Чего уж... Война есть война. Схема простая. Или мы вас, или вы нас. Однако кое-какие принципы благородства должны сохраняться. Ты знаешь, чем уникальна русско-япоцская война девятьсот четвертого - девятьсот пятого годов? - Не знаю, - несколько растерянно ответила Сильвия. - А тем, что это была, с одной стороны, первая понастоящему межцивилизационная война, а с другой - последняя в истории война, где стороны на сто двадцать процентов соблюдали все существовавшие к тому времени правила. Перемирия для сбора раненых, освобождение из плена под расписку о дальнейшем неучастии в войне, благодарственные письма микадо русскому царю за героизм его воинов, публикации стихов Такубоку Иэясу на смерть адмирала Макарова... Джентльменская война... Как раз потому, что японцы захотели показать, что они вполне готовы вступить в мировое сообщество на равных. Вот и я допустил, что у нас с тобой нечто такое же может получиться... - Спасибо. - Сильвия посмотрела на Новикова каким-то новым взглядом. "Мне удалось перехватить инициативу, - подумал Андрей. - Только для чего?" Впрочем, аггрианка быстро взяла себя в руки. То ли просто колени у нее затекли, то ли с целью переключить внимание партнера на более простые мысли, она поменяла их (не мысли, а ноги) местами. Опять же демонстративно неторопливо, рассчитывая на примитивные эмоции собеседника. "За кого она меня держит? - раздраженно подумал Новиков. - Будто я не знаю, чем кончаются самые длинные ноги..." Хотя все равно глаз не отвел. Чисто инстинктивно. - Твой друг Антон оказался полным дураком, - сказала Сильвия, вновь поправив юбку. - Он убедил вас, что после прорыва на таорэрианскую базу и взрыва информационной бомбы мои соотечественники окажутся полностью выключены из существующей реальности. И в вашей Вселенной их больше нет и не будет... - Так... - кивнул Андрей, уже догадываясь, что услышит дальше. Сильвия вспомнила сейчас о ключевом моменте многовековой войны ее соотечественников аггров и противостоящей им Галактической Конфедерации Ста миров, когда шеф-атташе Конфедерации на Земле, называвший себя Антоном, организовал диверсионную акцию против аггров, оккупировавших планету Валгалла. Тогда Сашка Шульгин, Олег Левашов и двое вообще непонятно как попавших в их реальность русских космонавтов из двадцать третьего века заблокировали развилку мировых линий, через которую аггры проникали в земную реальность, и заодно выручили томившихся в телах Сталина и командарма Маркова Берестина и Новикова. Сделать им это удалось. То есть аггры, которые вели свою злокозненную тайную работу на Земле чуть ли не с десятого века, оказались из канонической истории вычеркнуты. Но одновременно с этой победой Новиков и его друзья потеряли возможность вернуться в свой тихий, обжитый, удобный восемьдесят четвертый год советской эры. Побочный, так сказать, результат. Но ведь за любую победу приходится платить. Часто - несоразмерно. Взамен Антон предложил им год тысяча девятьсот двадцатый. Как единственное место в двадцатом веке, куда можно еще переместиться. Потому что следующая подходящая для натурализации точка (хроноузел в паутине времени, если угодно) находилась уже в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом и далее по обратной нерегулярной экспоненте: тысяча семьсот семьдесят седьмой, тысяча семьсот девятый, и еще ниже по две-три даты в абсолютно не приспособленных для жизни цивилизованных людей семнадцатом, пятнадцатом, одиннадцатом и так далее веках... - Но он-то заявил вам, что нас не останется больше в восемьдесят четвертом году, так? - Похоже... - согласился Андрей. - И в Лондоне, куда за тобой пришел Сашка, вас уже ведь и не стало... -Да... - с каким-то жутковатым шипением в голосе сказала Сильвия. - А в двадцатом? И Новиков наконец понял, что его смущало и тревожило при всех теоретических собеседованиях с Антоном. Чувствовал ведь, что есть в его словах какая-то неувязка, а не понял вот... Ему захотелось вдруг вскочить, ударить кулаком по столу или швырнуть вторую банку пива, что он уже успел достать из бара, в зеркальные дверцы напротив. Просто чтобы таким невинным способом погасить охватившую его злость на друга-форзейля, а прежде всего на себя самого. Надо же, психолог, экстрасенс, собеседник Богов... Придурок, и ничего больше! Конечно же, чистенький от вмешательств извне двадцатый год. Где все так, как было... А не хватило соображения, чтобы понять элементарное - раз реальность прежняя и момент появления в ней отстоит на шестьдесят четыре года от блокированной развилки, то этой развилки просто еще нет, и путь на Валгаллу открыт... - Быстро ты догадалась? - спросил он Сильвию, оставаясь внешне спокойным и даже лениво-расслабленным. - Не очень. - Аггрианка тоже не преувеличивала своей сообразительности. - Уже там, в Крыму. Когда мы с тобой вернулись от Врангеля. Помнишь разговор в баре? - Так. Догадалась и решила попробовать, получится ли переход на Валгаллу. Получилось? А я тебе зачем? - Ну, князь! - Сильвия резко вскочила, закружилась по комнате, заложив руки за спину, и Андрей не сразу заметил, что туфли она оставила возле кресла и ходит по ковру в одних чулках и нога у нее на удивление маленькая при ее росте - тридцать седьмой размер максимум. - Ты издеваешься или забыл наши... собеседования? Межгалактический переход так подействовал? Я же говорила: ты мне нужен, чтобы в устройстве мира разобраться. Чтобы из-под контроля Держателей выйти. У тебя ведь получалось уже. А теперь здесь попробуем. Понимаешь, о чем я говорю? Андрей кивнул утвердительно. Неважно, насколько он на самом деле понял то, что Сильвия ему сейчас говорила. Главное, что ее слова сейчас давали ему повод, ни о чем не говоря самому, выслушать очередную трактовку событий, происходивших на протяжении последних... Как сказать лучше - двух, или шестидесяти, или вообще неизвестно скольких лет? Отчего вообще случилось то, что случилось? Жил на свете вполне довольный собой человек, имел двух близких друзей, на которых мог положиться в любой мыслимой (в те времена, приходится теперь добавить) ситуации, был "выездным", то есть имел право ездить за границу по служебному паспорту и наслаждаться прелестями загнивающего капитализма, веря при этом, что все равно советское общество является самым передовым и прогрессивным, невзирая на некоторые видимые (под влиянием того же Запада) недостатки. Влюбился по неосторожности в странную девушку, с которой вдруг пришлось на три года расстаться, и не совсем по своей воле, а в силу опять же странно и непредсказуемо сложившихся обстоятельств. Снова встретил Ирину, которая нако^ нец-то сказала ему, что никакая она не земная девушка, а инопланетная разведчица. Выслушал он ее исповедь с интересом, но без внутреннего потрясения, будто бы давно был готов к подобному повороту сюжета. Так же спокойно отнесся и к дальнейшему. Когда за Ириной явились агенты их службы безопасности, намеренные арестовать ее за измену и депортировать "на родину", они с Шульгиным, Берестиным и Левашовым сумели дать недостаточно подготовленным и излишне самоуверенным "спецназовцам" пришельцев должный отпор, тем самым включившись в межгалактические игры цивилизаций, превосходящих земную куда больше, чем наша современная - древнеегипетскую. Первый бой они в тот раз выиграли. Добрались даже до затерянной в каком-то из спиральных рукавов Галактики землеподобной планеты Валгалла. Прожили там счастливо почти целый год. Ввязались ни с того ни с сего в войну между Ириниными соотечественниками агграми и валгальскими аборигенами, почти что выиграли и ее тоже, но в итоге оказались в плену. Как уже было сказано - в этом же "земном" гостиничном номере. Здешняя аггрианская резидентша, звали ее, кажется, Дайяна, предложила Новикову и Берестину в качестве альтернативы к довольно изощренным и мучительным интеллектуальным пыткам сходить в некий период земной истории и, перевоплотившись ни больше ни меньше как в личности Сталина и его ближайшего соратника командарма Маркова, переиграть вторую мировую войну в желательном для аггров направлении. Они это сделали, только вот направление история приобрела не совсем то, на какое рассчитывали пришельцы. Она, история, оказалась штукой настолько упругой, что даже и "товарищ Сталин", вооруженный знанием всего происшедшего в двадцатом веке, не сумел справиться с ее логикой и инерцией... Постепенно в ходе этих невероятных для нормального здравомыслящего человека приключений, которые, впрочем, будучи организуемы последовательно и в тщательно вычисленной пропорции, воспринимались почти естественно, Андрей и оказался в обществе своих друзей в одна тысяча девятьсот двадцатом году, каковой и был определен им как постоянное место и время жительства. Попутно Новиков узнал, что вся эта межгалактическая заварушка произошла как раз оттого, что он оказался тем человеком, который в силу особого устройства своей психики потенциально был способен на равных участвовать в играх неких высших существ, со времен Большого взрыва контролирующих и направляющих развитие Вселенной. Поверить в это он не смог, но постепенно убедился, что какими-то специальными способностями все же обладает. И вот теперь он вновь оказался на Валгалле (Таорэре по-аггриански), где Сильвия захотела объяснить ему свое представление об истинной картине мира. Он закурил еще одну сигарету и какой-то частью своей психики, которая в любых условиях умела сохранять отстраненный, здравый и трезвый взгляд на вещи, ощутил, или подумал, или задал вопрос своей же, но более традиционной части личности: "А зачем, в конце-то концов, нужно тебе было все это самое? С самого начала? Если так вот разобраться. Ты имел все, что мог пожелать нормальный человек эпохи развитого социализма. Даже 1 до того, как Ирина сказала тебе в предутренней голубоватой дымке своей спальни, что любит тебя и что работает агентом инопланетной цивилизации. И предложила за честное сотрудничество удовлетворение всех твоих желаний и амбиций, а также жизнь, если не вечную, то неограниченно долгую и в той возрастной фазе, которую ты сам себе выберешь. Чем плохо - прожить триста или пятьсот лет, оставаясь здоровым тридцатипятилетним мужиком? Однако ночему-то ты отказался,, Андрей Дмитриевич, и предпочел ввязаться в сулящую неизбежную и быструю смерть войну (нет, сначала просто борьбу) с превосходдщими тебя на порядок по всем параметрам инопланетянами. И, что самое смешное, выиграл ее. Просто для того, чтобы навсегда лишиться покоя и продолжать балансировать на грани... Ради чего? Зачем?" Новиков отвел глаза от ног Сильвии, которые тоже являлись сейчас психологическим оружием, и спросил: - А кстати, леди Си, ты же ведь обещала угостить меня ужином, а вместо этого... всякие телеологические проблемы. Как насчет того, чтобы перекусить? Сильвия вроде бы даже смутилась. - Боюсь, с этим будет трудно. На Таорэре, если ты помнишь, время течет в обратную сторону. Твои друзья работали здесь в специальных "хронолангах" ~ аппаратах, изолирующих их от здешней "хроносферы". Нормальный человек не проживет в ней и секунды, все его жизненные процессы пойдут вразнос. И кроме этой комнаты - своеобразного шлюза, ничего земного на нашей базе нет. Еды тоже. Кроме вот этого... - Она указала рукой на бар. А в нем, Андрей проверил, только сигареты, масса напитков и несколько пакетиков соленого арахиса и картофельных чипсов. - А ты сама? - удивился Новиков. - Ты-то как здесь существуешь? ~ Точно так же, как и ты. В пределах вневременной капсулы. Поэтому потерпи. Если мы решим все наши проблемы в ближайшие час-два, то сможем вернуться на мою виллу, где ужин не успеет остыть... "Нет, зачем мне все это? - вновь вернулся к своим мыслям Андрей. - Даже и в Москве двадцатого года мне было бы лучше и спокойнее. Чего я решил ловить? Или прав Лермонтов: "А он, мятежный, просит бури..."? Новиков, до того как стать с помощью Ирины журналистом-международником (термин, говорящий не о квалификации, а о степени доверия к тебе коммунистического режима), был очень неплохим психологом, чутьчуть не успевшим защитить диссертацию по теме настолько оригинальной, что едва ли не десяток профессоров ополчился на двадцатишестилетнего возмутителя спокойствия в том замкнутом мирке, где на протяжении тридцати послесталинских лет поддерживалось такое же спокойствие и единодушие, как в биологии после знаменитой сессии ВАСХНИЛ. Правда, для корифеев, мечтавших стереть дерзкого в столь мелкий порошок, что и должность лаборанта в провинциальном вузе показалась бы ему подарком судьбы, оказалось неожиданным решение инстанций. Каких именно - задумываться не полагалось, но видеть ненавистное лицо, насмешливо комментирующее ход революционного процесса в одной из стран Центральной Америки с экрана телевизора и, безусловно, довольное своей нынешней ролью, для старших товарищей было куда более непереносимо, чем если бы его назначили ученым секретарем того самого специального НИИ, где он попытался нарушить столь приятный и привычный статус-кво. А потом? Уже вернувшись с Перешейка, вновь подружившись с Ириной, зачем он ввязался в никчемную битву с агграми? Что он хотел доказать себе и им? Защищал свою женщину от посягнувших на нее врагов? Или, как Портос, дрался, просто потому, что дрался? Пробыв полгода товарищем Сталиным, вкусив высшую власть в ее крайнем выражении, чего он достиг? Ведь никто в обозримой истории такой власти не имел. Ассирийские деспоты правили жалкими народцами и степень их самовластия ограничивалась возможностью содрать живьем кожу с какой-нибудь тысячи пленников или затащить в свой гарем три сотни наложниц, эффективно использовать которых по назначению мешали только ресурсы физиологии. Даже друг-соперник Гитлер был более стеснен в своих желаниях, чем Андрей. И что? Главное ощущение, которое Новиков вынес из своей сталинской жизни, это разочарование и усталость. Наверное, сказал он себе, продолжая вести с Сильвией внешне значительную, а на самом деле пустую беседу, я перебрал эмоций и впечатлений. Повеем медицинским законам у меня давно должна была поехать крыша. Как у всех участников достаточно длительных и жестоких войн. Мне ведь и вправду в какой-то момент стала почти безразлична собственная судьба. И инстинкт самосохранения притупился настолько, что безумное предложение Сильвии не встретило возражений. А еще это похоже на состояние игрока, настолько заигравшегося и столько проигравшего, что больше нечего терять. Остановиться нельзя, поскольку расплатиться нечем, а продолжая игру, сохраняешь призрачный шанс на выигрыш. Да и в отличие от пушкинского Германна у него пока сеть в запасе пресловутые и еще неубитые три карты. И вот он сидит напротив аггрианки и с интересом ждет, что она ему наконец объяснит без дураков, зачем он ей здесь потребовался. А уж там посмотрим... - Ты со своими друзьями думал, что спасаешь свой мир от жестоких агрессоров, - ответила Сильвия на не высказанный сейчас, но неоднократно поднимавшийся раньше как бы между прочим вопрос. - Вы стали жертвами очень распространенной ошибки. Глядя извне на совершенно непонятные для вас взаимоотношения бесконечно чуждых по происхождению и психологии существ, вы решили вмешаться в них на основе вашей примитивной логики. Настолько же бессмысленный поступок, как попытка случайного прохожего навести порядок и группе спорящих на повышенных тонах итальянцев или грузин. Не зная языка, не догадываясь о национальных традициях и темпераменте... - Передергиваешь, леди Си, - удивительно спокойно, даже как бы подавляя зевоту, ответил ей Новиков. - Я уж думал, что хоть здесь мы с тобой поговорим откровенно, а ты опять... Ты прожила на Земле раза в четыре больше моего, - как бы между прочим подчеркнул он возраст собеседницы, - а сейчас пытаешься из себя дурочку изображать. Нам ведь и вправду были бы совершенно безразличны ваши с форзейлями игры, если бы они не затронули нас лично. Нашу безопасность и нашу гордость, если угодно. Я, например, всегда отвечаю ударом на удар, а лишь потом начинаю выяснять. Что на самом деле имел в виду тот, кто на меня замахнулся. Ты заявляешь, что вы гораздо лучше... - Я сказала: ничем не хуже... - перебила его Сильвия. - Неважно. Пусть, на твой взгляд, просто нехуже, чем Антон и его форзейли. Однако напали на нас первыми - вы, хотели похитить Ирину - вы, устроили побоище на Валгалле - тоже вы. А Антон нам только помогал... - Преследуя прежде всего свои собственные цели... - Не буду спорить. Он - свои, мы - свои. Однако у нас говорят: враг моего врага - мой друг. Хотя бы и до определенных пределов. Мы этот предел пока не перешли. И еще ваши методы с начала и до конца были, безусловно, хамскими... - Он с удовольствием увидел недовольную гримасу аггрианки, которая явно не привыкла в своей роли английской аристократки к столь прямодушным высказываниям. - Именно хамскими. В любой ситуации вы избирали наиболее грубые, силовые методы решения проблем и, лишь получая достойный отпор, начинали склоняться к более цивилизованным формам общения. Не будем ходить далеко - последний раз в Лондоне и на вашей горной вилле. Вы сразу начали с угроз и пыток, а вот когда Сашка Шульгин перебил ваших охранников, а тебя с твоим напарником положил на пол под дулом автомата, только тогда вы слегка одумались. Ты только не обижайся, - счел он нужным косвенно извиниться за резкость своих слов, ~ я просто расставляю все по своим местам. Потом-то мы с тобой вроде помирились и даже стали друзьями, но раз уж ты сама подняла эту тему, так давай до конца разберемся. По отношению к нам вы проявили себя как агрессоры. Ваша экзистенциальная правота нас при этом не интересовала. Я вообще не считаю нужным вникать, что мой оппонент думает, я исхожу из того, что он делает... На Сильвию, похоже, произвела впечатление резкая отповедь Новикова. За время общения в замке, на пароходе и во врангелевском Крыму она привыкла считать его наиболее мягким и деликатным человеком из всей компании. - Ну ты что, Андрей, хочешь, чтобы я сейчас перед тобой извинилась за все, что случилось? Так я и так косвенно это сделала, и даже не единожды. ~- Не спорю, было нечто подобное, -~ пожал плечами Новиков. - Однако из твоих нынешних слов вытекает, что все равно тебе хочется как-то итоги нашего "плодотворного" общения ревизовать. Давай лучше оставим эту тему. Будем исходить из исторических реальностей. Я тоже не против некоторые свои взгляды пересмотреть. Очень часто союзники в одной войне становились противниками в следующей и наоборот. Так что давай ближе к делу... Ему самому разговоры подобные этому надоели до смерти. Последние полтора года они разговаривали больше, чем за всю предыдущую жизнь. Те практические действия, которые им приходилось предпринимать, при всей своей фантастичности и грандиозности по степени воздействия на ход мировой истории, на самом деле занимали очень малую часть повседневности. Как собственно боевые действия на войне длятся несравненно меньше, чем перегруппировки, марши вдоль и поперек фронта, сидение в окопах, оборудование огневых позиций... Вот и они не меньше восьмидесяти процентов своего времени тратили на дискуссии, застолья, путешествия по времени и пространству, простые повседневные дела вроде постройки дома на Валгалле, заготовки дров и географических исследований далекой землеподобной планеты. А борьба с агграми или участие в гражданской войне при всей увлекательности оставались лишь яркими эпизодами в достаточно монотонной жизни. Хотя и гораздо более интересной, чем предыдущее земное существование. - Ну пусть будет по-твоему. Я не хотела тебя задеть или обидеть. Просто надеялась убедить, что сложившаяся у тебя картина нашей реальности... не совсем адекватна. Давай попробуем вести диалог по заветам Сократа. Я изложу свою позицию, ты уточнишь, верно ли ее понял, после чего ответишь по сути. Согласен? Сильвия, будто волнуясь, снова вскочила с кресла, сама взяла сигарету из брошенной Андреем на стол пачки, прикурила, подошла к окну, за которым неподвижно стояла сероватая мгла, словно густой лондонский смог. "Переигрывает, - подумал Новиков, наблюдая за ее действиями, - или вправду нервничает? Может быть, просто время поджимает, необходимо добиться какогото результата к определенному часу? А что это может быть за результат и о каком дефиците времени можно говорить там, где время по определению нулевое? Прошлый раз я прожил в шкуре Сталина целых полгода, а потом оказалось, что фактически прошло меньше суток. Ну, в любом случае спешить не будем. Вот только есть хочется. Целый день мы с ней по холмам стипль-чезом занимались, в ожидании ужина по бокалу аперитивчика выпили, а потом сразу сюда. Надо было хоть ломоть ветчины со стола утащить... - Он тоже встал, подошел к бару. Открыл нижнюю дверцу из какого-то розоватого дерева с причудливым рисунком волокон. За ней на полках рядами выстроились сто- и двухсотграммовые бутылочки со всевозможными напитками разной степени крепости - от шестидесятиградусных ликеров, кубинских, ямайских и пуэрториканских ромов, ирландских, шотландских и американских виски до совсем сухих калифорнийских и французских вин. Десяток сортов пива, само собой, всякие колы и соки. Явно скопировано один к одному с конкретного западного отеля, даже книжечка вот лежит с бланками счетов, и написано на обложке поанглийски: "Пожалуйста, укажите количество и сорта выпивки и предъявите портье при отъезде". Очень цивилизованно. Наши ребята, впервые попадая за границу, ужасно удивлялись такому буржуйскому простодушию. А вот закуски и здесь никакой. Да и вправду, с цивилизованной точки зрения - хлопнув с устатку грамм двадцать пять уж-жасно крепкого, еще и закусывать... Нерационально". Новиков за неимением лучшего разорвал пакетик арахиса, оперевшись локтем о полку бара, остановил взгляд на подсвеченном пасмурным светом контуре фигуры аггрианки. Привлекательная женщина, невзирая на все отрицательные черты своего характера. При росте не меньше ста семидесяти двух параметры у нее были что-то типа 92-58-90. И ноги составляли две трети от общей длины тела. Нормальная такая девушка, ста сорока лет от роду. Какая-то слабость у их специалистов по отбору и заброске агентов - типажи подбирают такие, что глаз не оторвать. Ирина-то еще ладно, в России красивых девок навалом, она из них если и выделялась, то не так уж, требовалось специальное внимание, чтобы оценить ее выдающуюся нестандартность, а для англичанки можно было и попроще прототип изыскать. На фоне их обычных вызывающих уныние мисс и миссис леди Спенсер бросается в глаза, как девица в купальнике топлесс на католической мессе. "Но достаточно заниматься ерундой, всякими рефлексиями и размышлениями по поводу дамских прелестей", - одернул Новиков себя. - Короче, заманив меня сюда, какой конкретной работы ты от меня хочешь? - спросил Андрей, тоном и выражением лица давая понять, что старательно выставляемые напоказ детали ее фигуры нужного впечатления на пего так и не произвели. - Все, что ты хотела обсудить в процессе светской беседы, мы обсудили. Давай к делу. Зачем мы здесь? Нельзя было нам с тобою откровенно поговорить на Земле? Какие принципиальные проблемы следует решать именно на Валгалле и почему? Сильвия словно бы растерялась. Андрею даже показалось, что он поставил ее в тупик. Она, наморщив лоб, старалась подобрать слова, способные убедить Новикова в необходимости их пребывания на этой "карантинной станции". Это еще раз навело Новикова на мысль, что аггрианка не самостоятельна в своих действиях. И выполняла там, на Земле, чей-то приказ, прямой или косвенный. Андрей усилил нажим: - Отвечай быстро - почему тебе так вдруг захотелось уединиться со мной? Что ты хотела мне сказать? Для чего нужно было перемещаться именно сюда? Кто заставил тебя это сделать? Со мной пожелал встретиться один из твоих начальников? Или вам нужно было просто убрать меня с Земли? Отвечай, ты слышишь? Отвечай немедленно! Он не рассчитывал, что таким приемом сможет подавить ее психику и действительно заставить отвечать на агрессивно заданные вопросы (хотя с обычными людьми подобная тактика иногда срабатывала), ему просто нужно было хоть немного вывести ее из равновесия. И она ведь никак не могла забыть, что во всех предыдущих поединках Новиков неизменно выходил победителем. Своей цели он достиг. Сильвия, говоря по-шахматному, потеряла качество. - Зачем ты так? ~- почти жалобно сказала она. - Мы же договорились. Согласились, что теперь мы не враги, партнеры. А на Таорэру я тебя пригласила потому, что здесь мы хоть на короткий срок независимы от постороннего воздействия... - Это вы независимы, а я? - Ты тоже. Вот смотри... Она сделала почти неуловимый жест рукой, и окно, только что затянутое белой мутью, вдруг стало прозрачным. Андрей увидел с высоты примерно пятого земного этажа совершенно чуждый, крайне неприятный для человеческого глаза пейзаж. Плоская, простирающаяся до пределов видимого горизонта равнина, покрытая плотным слоем синевато-желтой растительности, похожей на тундровый мох или на водоросли, которыми обрастают прибрежные камни в южных морях. Чтобы ландшафт не выглядел слишком уж монотонным, по нему с удручающей равномерностью были расставлены деревья - низкие, с корявыми черными стволами и плоскими игольчатыми кронами, похожими на расправленные для просушки шкуры гигантских ежей. Эта саванна тянулась до горизонта, и даже в сильный бинокль нельзя, наверное, было бы рассмотреть, где она кончается. Между деревьями поодиночке и обширными скоплениями были разбросаны отливающие малахитовой зеленью валуны. И в довершение всего небо над потусторонним пейзажем тоже было запредельно тоскливым, грязно-лилового оттенка, с правой стороны горизонта затянутым вперемешку желтоватыми и тускло-свинцовыми тучами. - Понятно, - сказал Новиков, отворачиваясь. Такие картинки ему приходилось видеть у Сашки Шульгина в альбомах, где он собирал образцы художественного творчества своих пациентов. "Только по цветовой гамме можно ставить безукоризненный диагноз", - утверждал Шульгин. Похоже, этот пейзаж рисовал больной с выраженным маниакально-депрессивным психозом. В депрессивной фазе, естественно. И его еще хотят заставить поверить, будто аггры безобидные и приятные существа... - Что именно тебе понятно? - поинтересовалась Сильвия. - Почему Ирина предпочла просить у нас политического убежища. Нормальному человеку здесь в два счета свихнуться можно. Особенно после того, как я познакомил ее с Селигером, Кисловодском, Домбаем... Представляешь, после Домбая - сюда. Пожизненно... Сильвия уловила в его словах издевку и предпочла не отвечать. - Однако теперь я тебе верю. Примерно так ребята зону вашей оккупации и описывали. Первое сомнение снимается. - Уже слава Богу. Раз ты помнишь их рассказы, то должен вспомнить и другое - барьер, разделяющий области планеты с обычными инверсированным временем, извне абсолютно непроницаем. И мы в самом деле сможем обсуждать интересующие нас вопросы без всякой опаски. - Если ребятам удалось пройти и разнести вашу базу к чертовой матери, не так уж он прочен, этот барьер, - съязвил Андрей. - Не думаю, что кто-то захочет повторить их подвиг... - раздался за спиной Новикова низкий бархатистый женский голос. И он сразу его узнал. Обернулся, изобразив на лице удивленно-радостную улыбку. У входной двери стояла царственная - иначе не скажешь - дама, на вид лет около тридцати пяти, возможно, чуть ближе к сорока. Одетая в подобие черно-краснозолотого индийского сари, наверняка шуршащего и переливающегося при движении, то облегающего и подчеркивающего формы тела, то свободно обвисающего, скрывающего фигуру, но открывающего простор воображению. Звали ее Дайяна (по крайней мере так она назвалась при прошлой встрече), и с тех пор она совершенно не изменилась. Однако, подумал Новиков, откуда я знаю, может быть, мы с ней расстались только вчера по здешнему времени, а то и час назад. Андрей внимательно ее осмотрел и вдруг рассмеялся. И не истерическим, а самым обычным смехом. Это он вспомнил, как при прошлой встрече с Дайяной Берестин, вместе с которым Андрей оказался пленником аггров, очень к месту привел анекдот про бандершу, которая, исчерпав резервы заведения, выходит к клиенту сама. Гостью такой прием если и удивил, то самую малость. Она приподняла бровь, грациозно прошелестела через комнату и опустилась на пухлый диван напротив Андрея и Сильвии. Натянувшаяся ткань ее одеяния обрисовала пышные бедра, вроде тех, какими отличались женские фигуры на барельефах Каджурахо. "Интересные ребята эти пришельцы, - подумал Новиков. - Неужели они считают нас столь примитивными и сексуально озабоченными существами, что на любое серьезное дело посылают старательно подогнанных к стандартам "Плейбоя" баб? А может, это как раз я дурак, что удивляюсь? Еще Ефремов писал, что, несмотря на разговоры о превосходстве душевной красоты над телесной, каждый мужик в душе мечтает о женщине с картинок Бидструпа, длинноногих, крутобедрых, с осиной талией. Вот они нам этот идеал и предлагают..." - Несказанно рад вновь видеть вас, госпожа Дайяна, - не скрывая иронии, произнес Андрей, изображая полупоклон. - Я уж думал, мы никогда больше не встретимся. А касательно подвига моих друзей советовал бы не зарекаться. Мало ли что еще может случиться... - Здесь вы совершенно правы. Зарекаться ни от чего нельзя. Вы вот тоже вряд ли думали, что после нашей последней встречи и превращения в советского диктатора вновь окажетесь здесь в несколько сомнительной роли. Ее русский язык был безупречен, в роли телевизионной дикторши она была бы неподражаема, Сильвия, к примеру, владела языком гораздо хуже. Английский акцент чувствовался. А эта дамочка наверняка бывала на Земле только эпизодически, если вообще бывала. Что еще больше укрепило сомнение Новикова в ее подлинности. Биороботесса, наверное, или вообще голограмма, подумал он. Особенно если учесть слова Сильвии о том, что за пределами его гостиничного номера существование нормального человека невозможно. Ну, пусть даже и так, следует это отметить и при случае использовать, а говорить об этом смысла сейчас нет. - Что да, то да, - легко согласился Андрей. - Но раз я все-таки здесь, то самое время выяснить наконец, для чего я вам вновь понадобился? Конечно, просто повидаться тоже приятно, но ведь не только же... Как он и ожидал, ответила на его вопрос Сильвия, сделав тем самым еще более интересным вопрос о роли здесь Дайяны. Просто ли для моральной поддержки младшей сотрудницы или у нее имеется специальная функция? - Мы должны обсудить сложившееся в нашей области Галактики положение. Вытекающее из того, что случилось на Земле и на Таорэре вначале, из вашей победы над большевиками сейчас и из того, что тебе и мне стало известно об истинных хозяевах Вселенной. - Неужели это так актуально? И стоило ли ради этого транспортировать меня за полсотни парсек, да еще и запирать в тюремную камеру, где даже и кормежка не предусмотрена? - Новиков, как всегда в трудных и непонятных ситуациях, начал плести словесные кружева, отвлекать внимание собеседницы на малозначительные детали, плоско острить, преследуя этим сразу несколько целей: рассеивая внимание партнеров, заставляя их говорить больше, чем они вначале собирались, да еще и создавая о себе мнение как о человеке не слишком далеком. Может показаться странным, но на такой примитивный прием ловились даже весьма умные собеседники, заведомо настроенные относиться к нему всерьез. Очевидно, потребность принижать противника и с радостью принимать любые доказательства его неполноценности заложена в человеке на подсознательном уровне так же, как и положительная реакция на самую грубую лесть. - Неужели нельзя было продолжить нашу взаимно приятную беседу у тебя на вилле? - Улыбка Новикова стала откровенно циничной. - Тем более что я вряд ли смог бы слишком долго противостоять твоим чарам... - Нельзя, - ответила вместо Сильвии Дайяна. - Как раз по этой самой причине. И еще потому, что только здесь мы стопроцентно гарантированы от любого контроля и вмешательства со стороны. "Ого! - сказал сам себе Новиков. - Похоже на то, что эта роскошная дамочка не доверяет не только мне, но и Сильвии. И, возможно, моя любезная конфидентка совершила крупную ошибочку. Из нашего безопасного далека сама явилась на суд и расправу. Где.гарантии, что нет желающих списать на нее ошибки и просчеты проигранной войны? И решил, что подобное развитие событий тоже можно использовать к собственной пользе. - Объяснение принимается. Я знаю достаточно, чтобы поверить - в вашей зоне, защищенной пленкой поверхностного натяжения на границе противоположно текущих времен, достать нас не сможет даже сверхмощный разряд из квантовых пушек форзейлей. Имел случай убедиться. Как и вы имели возможность убедиться кое в чем из области наших способностей... - А это следует понимать как угрозу? - прищурилась Дайяна. Новиков мельком взглянул на Сильвию. Да, что-то она выглядит не слишком бодро. Или у них просто настолько развита субординация? Как у отечественных партработников - когда всесильный секретарь парткома посольства во время разборки его, Новикова, персонального дела, на глазах съеживался втрое и обильно потел, отвечая на вопросы завсектором международного отдела ЦК. "Надо выручать девку, - подумал он. - Мне-то они ничего не сделают, а какие меры у них к провинившимся агентам применяют, я по инциденту с Ириной знаю". - Какие угрозы, что вы!.. - Он по-театральному всплеснул руками. - В моем ли положении? Мы же здесь равноправные партнеры, объединенные общими интересами. Я просто хотел ненавязчиво намекнуть, что помню содержание и форму нашего предыдущего разговора, когда именно вы, госпожа Дайяна, очень... настойчиво убеждали меня принять участие в вашем сталинском эксперименте. Теперь я стал значительно опытнее, и тогдашние доводы на меня не подействуют. Я выражаюсь достаточно понятно? Андрей опять бросил короткий взгляд на Сильвию, и ему показалось, что из-за спины Дайяны она едва заметно подмигнула ему. -~ Выражайтесь конкретнее. - Аггрианка не захотела принять предложенного им стиля разговора. - Ради Бога. Если в двух словах - сотрудничать я с вами согласен. Иначе просто не пришел бы сюда. Однако предложенный вами протокол переговоров меня не устраивает. Как выражались мои благородные предки - невместно. ~ Вот как? - Дайяна выглядела озадаченной. - А что вам не понравилось? Прошлый раз вы потребовали именно это помещение как наиболее вас устраивающее... - Темпора мутантур, уважаемая, как говорили древние, эт нос мутамур ин иллис. Перевод требуется? - Спасибо, не надо. Так все же? - Переправьте меня в наш здешний Форт. Вы его довольно основательно разрушили во время совершенно неспровоцированной агрессии, но думаю, что привести дом в относительный порядок я сумею. И переговоры будем вести только там. Кроме того, присутствующая здесь леди Спенсер должна будет находиться при мне постоянно. В качестве заложницы, переводчика, эксперта - назовите это как хотите... Короткий, как вспышка импульсной лампы, всплеск облегчения и радости в глазах Сильвии послужил ему и наградой, и подтверждением, что он сделал правильный ход. Некоторое время они с Дайяной торговались, но ее позиция была заведомо проигрышной. Она даже попыталась угрожать ему с тех же позиций, что и в первый раз, однако Андрей не поддался. Теперь у него были куда более сильные козыри, в том числе самый простой - в случае перемещения их в Форт проблема может быть решена при достижении взаимоприемлемых условий, если же нет "- процесс будет долгим, да и у него есть в запасе некоторые возможности. Вплоть до прорыва в ту же самую Гиперсеть. Никаких по-настоящему веских доводов сама Дайяна привести не сумела (или не захотела по причинам специального характера), а ссылки на отдаленность Форта Росс, технические трудности с рекондиционированием аггрианских представителей для работы в зоне обратного времени и тому подобное Новиков отмел как непринципиальные. - Когда нужно, вы на Землю своих агентов засылаете, и ничего, а тут вдруг полтыщи верст для вас расстояние. Не человек для субботы, а суббота для человека. Древнеиудейская мудрость ее сразила, и соглашение было достигнуто. Глава 2 Сильвия сказала правду, да и сам Новиков, вспоминая прошлое пребывание здесь и рассказы друзей, знал, что внутри станции аггров земляне могут существовать, только будучи надежно защищенными от окружающего чужого времени. Снаряжение, предоставленное Антоном группе Шульгина во время последнего рейда, выглядело очень похожим на обычные легководолазные костюмы, только было изготовлено из сверхтонкой черной пленки, а вместо баллонов с воздухом за спину прикреплялся плоский ранец с генератором антивремени. Этот хроноланг не стеснял движений и позволил землянам в тот раз выиграть почти безнадежное сражение с агграми. Изолирующие же костюмы, которые пришлось надеть Андрею с Сильвией сейчас, больше напоминали скафандры высшей защиты из фантастических фильмов. Именно они в свое время ввели в заблуждение людей, вообразивших, что Валгалла захвачена ракообразными негуманоидами. Тяжелые, снежно-белого цвета, с шипастым, вытянутым вперед шлемом и клешнеподобными манипуляторами. Анатомия аггров в их естественном виде несколько отличалась от человеческой, и скафандры на Андрея с Сильвией налезли с трудом. Новиков чувствовал себя так, словно его засунули внутрь "железной девы" - средневекового пыточного инструмента. Какие-то выступы упирались в поясницу, горловина шлема заставляла неестественно выворачивать шею, ноги не до конца разгибались в коленях. Кроме чисто физических неудобств, Андрей сразу же испытал отвратительный приступ клаустрофобии. Словно его заживо похоронили в тесном гробу. Зато впечатления от зрелища внутреннего устройства аггрианской базы вполне искупили все остальное. Конечно, никаких тайн за те десять-пятнадцать минут, что их вели по коридорам, подвесным галереям и пандусам, Новиков не раскрыл, но и самого поверхностного взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться в потрясающей чуждости этой цивилизации. Стало понятно даже, отчего так легко Ирина забыла о своем служебном и расовом долге, перейдя на сторону землян. Слишком глубокой реконструкции пришлось подвергнуться ее организму и мозгу, чтобы существовать и работать на Земле. И оказалось достаточно малейшего сбоя в программе перестройки ее фенотипа, чтобы она осознала себя истинно земной женщиной, ощутив к бывшим соотечественникам неприязнь и даже страх. Наверное, то же самое случилось и с Сильвией. Чем-то происшедшее с аггрианскими резидентками напоминало метаморфозу, случавшуюся с воспитанными за "железным занавесом" советскими гражданами, попадавшими в свободный мир. Чем более тонким и независимым умом они обладали от природы, тем быстрее разочаровывались в идеалах социализма и превращались в невозвращенцев. Если только - Новиков вновь вернулся к одной из своих гипотез - Ирина и Сильвия вообще изначально не аггрианки, а специально выращенные из эмбрионов обычные земные женщины, только снабженные ложной памятью и выходящими за пределы нормы физическими качествами: эталонной внешностью, практически вечной молодостью, суперэффективной нервной и мышечной системами. А станция действительно казалась... как бы это лучше выразиться... порождением навеянных порцией ЛСД галлюцинаций. Прежде всего чудовищной была ее геометрия. Некоторое впечатление о ней могли бы дать рисунки Мориса Эшера. Стыкующиеся под немыслимыми углами плоскости стен, вызывающие головокружение изгибы лестниц, перспектива коридоров, одновременно прямая и обратная, и много еще всяческих изысков. Параллельные прямые, естественно, пересекались, причем не в бесконечности, а в пределах поля зрения. Вода тут наверняка должна была течь вверх, а подняться с этажа на этаж ' можно было, съезжая вниз по перилам. По крайней мере такое впечатление у Новикова сложилось очень скоро. О таких пустяках, как совершенно абсурдная цветовая гамма, нечего и говорить. Спектр тут, похоже, состоял из совсем других красок, чем на Земле. - Живут же люди, -пробормотал Андрей себе под нос, потому что средств связи в скафандре он не обнаружил и общаться с Сильвией и сопровождавшей их Дайяиой ему приходилось жестами. Аггрианская матрона, кстати, несмотря на вполне человеческую внешность, не испытывала нужды в средствах индивидуальной защиты. Это Новикова уже не удивило, разве что укрепило в мысли, что он имеет дело с более-менее материальным фантомом. А вот попавшиеся на пути несколько природных аггров выглядели удручающе. Что там пресловутые Гуннплен с Квазимодо! Сохраняя общую схему двуногих прямоходящих, гуманоидами они могли называться с большой натяжкой. Все они были какие-то безжалостно деформированные, перекрученные, как пробившиеся через асфальт грибы. Однако комплексов по этому поводу не испытывали, передвигались удивительно ловко и, может быть, даже сообразно своей конструкции грациозно. Жадно разглядывая и запоминая все что можно, Новиков пытался одновременно сообразить, какие манипуляции следовало бы произвести над аборигенами станции, чтобы привести их к привычному облику. Если бы это были пластилиновые фигурки, по каким осям их можно развернуть, укоротить или удлинить? Ничего не получалось. Единых осей симметрии у них не просматривалось. И тогда ему в голову пришло довольно простое решение. Здесь нарушены лишь оптические свойства пространства, а в остальном все нормально. Подобрать подходящие очки, и все станет на свои места. Иначе бы скафандры на них вообще не налезли, а они худо-бедно, но сидят. Выйдя наконец наружу, Новиков увидел станцию во всей ее красе. Правда, для этого пришлось отойти на порядочное расстояние, потому что размерами она была сравнима со стадионом не из самых маленьких. А формой и цветом напоминала гигантскую бронзовую шестеренку, с маху брошенную на мягкую почву и косо застывшую под острым углом к горизонту. Вот по этим, значит, наклонным стенам, словно выложенным из рустованного гранита, карабкался Сашка без страховки, чтобы выручить из плена его с Берестиным тела, пока сами они в виде нематериальных психоматриц геройствовали в далеком сорок первом году. Экипаж для Андрея и Сильвии был уже подан. Плоский и длинный, как армейский транспортер "МТЛБ" без гусениц, выкрашенный, как и скафандры, в снежнобелый цвет. - Покатаемся, значит, - снова сказал сам себе Новиков и сделал Сильвии приглашающий жест, хотя никаких дверей или люков в сплошном корпусе не наблюдалось. Но расчет его был верен. Стоило аггрианке сделать шаг к машине, как на ближайшем к ним борту откинулась вверх прямоугольная дверка. За ней виднелся довольно просторный отсек с необыкновенно большими, как бы на бегемотов рассчитанными креслами, чашеобразными, будто в земных истребителях. "Чтобы можно было в скафандрах садиться", - сообразил Андрей. Сильвия неуклюже полезла внутрь. Новиков с полупоклоном предложил садиться Дайяне. Та отрицательно покачала головой. По движению ее губ Андрей понял, что она сказала: - Позже... - Ну, хозяин- барин! Через полчаса плавного и бесшумного полета со скоростью километров двести - двести пятьдесят в час впереди возникла радужно, вроде мыльного пузыря, переливающаяся стена, уходящая в зенит. "Межвременной барьер, - догадался Новиков. - Однако они сильно продвинули границу. Когда мы здесь воевали, от нее до базы ребята пешком часов за шесть добежали..." Никаких эффектов при переходе в нормальное время он не отметил. Просто пейзаж внизу мгновенно стал привычным и словно даже знакомым. Холмистая лесостепь, по мере продвижения к северу сменяющаяся подобием зауральской тайги. Положенных цветов трава, ручейки и озера, ярко-синее, какое на Земле бывает в преддверии осени, небо. Андрей торопливо отстегнул не то магнитные, не то гравитационные замки шлема. Местного воздуха он до посадки глотнуть не рассчитывал, кабина наверняка герметичная, а вот поговорить с Сильвией хотелось, не откладывая. - Слушай, а чего начальница твоя с нами не полетела? -Она мне не начальница, - сразу ощетинилась Сильвия. - То-то ты в ее присутствии только что руки по швам не держала... Сильвия едва заметно дернула щекой, но промолчала. - Да и Бог с ней, хотя типаж колоритный. Она так и по натуре выглядит или обман зрения? Остальные твои землячки куда как противнее... - После пережитого напряжения Новикову хотелось веселиться, а что может быть приятнее остроумной пикировки? - А откуда ты знаешь, что на базе весь персонал состоит из женщин? - неожиданно спросила Сильвия. Он совершенно не знал этого и удивился вопросу. Однако по превратившейся в инстинкт привычке своего недоумения не показал. Предпочел ответить на второй смысл вопроса, игнорируя первый: - Это имеет для тебя особое значение - знаю я или нет и откуда? А тем временем он догадался и об остальном. Не слишком твердо зная русский, Сильвия просто перепутала ударения: "землячки" и "землячки". Следовательно, имеет место факт, что у них практически однополое общество. Почему так - подумаем позже. Но деталь многозначительная, подтверждающая искусственность их цивилизации, по этому признаку сравнимой с ульем или муравейником. - Наверное, это важнее для тебя, - пожав плечами, ответила Сильвия. Летающий "бронеход", который после пересечения "барьера" увеличил скорость до почти звуковой, приближался к району расположения их знаменитого Форта. Мачтовый сосновый лес, который так любил изображать на своих картинах Шишкин, все гуще заполнял холмистую, пересеченную множеством нешироких медленных речек местность за бортом их аппарата. Все чаще начали угадываться внизу ориентиры, нанесенные на самодельные карты во время первых исследовательских походов по планете, когда они простодушно считали, что здесь им придется провести остаток жизни. Романтически-сентиментальное чувство встречи с невозвратно ушедшей молодостью охватило Новикова. Бывают же в жизни человека места, связанные с моментами абсолютного, не омраченного посторонними обстоятельствами счастья. Таким местом для него была Валгалла и Форт в те короткие по обычным человеческим меркам семь локальных месяцев. -Действительно, красиво у вас тут, - сказала, глядя через широкое лобовое окно, Сильвия. - На нашей половине куда скучнее, если человеческими глазами смотреть... - А нечеловеческими ты еще умеешь, не разучилась? Да и умела ли когда? Вопрос был провокационный, но Сильвия ответила на него вроде бы честно: - Не знаю, умела ли вообще когда-нибудь. Я ведь своей тамошней жизни совсем не помню. Есть какие-то обрывки, относящиеся скорее уже ко времени специальной подготовки. А чтобы детство помнить, родителей там, друзей... этого нет. Нам, будущим землянам, специально память корректировали, чтобы от легенды не отвлекаться. Да и в своем теперешнем образе я, сам знаешь, сколько лет прожила, а в исходном... Не представляю даже. ~ Голос ее звучал ровно, но что-то вроде затаенной печали Новиков уловил. - Не пробовала как-нибудь выяснить? Неужели же никаких способов нет? В приватных беседах со своими или еще как... - Плохо ты себе наши реалии представляешь. С кем я могла об этом говорить? А если бы даже мне такая блажь в голову пришла, думаешь, другие больше меня знают? Ты свою Ирину о ее прошлом спрашивал? - Она сделала короткую паузу и подытожила разговор: - Вот то-то же... Летательный аппарат полого развернулся над излучиной широкой, как Нева перед стрелкой Васильевского острова, реки. И у Новикова вдруг защемило сердце. Он сам не ждал от себя такой реакции. На вершине гигантского треугольного утеса, отвесными гранитными стенами врезающегося в серо-голубые воды Большой реки и ее левого притока, посередине окруженной вековыми меднокорыми соснами площадки Андрей увидел остатки того, что когда-то было первым и, оказалось, увы, единственным форпостом Земли в немыслимом количестве светолет от метрополии. А ведь как это поначалу казалось здорово - почти сразу после высадки американцев на Луну, не дожидаясь покорения Марса и Венеры, шагнуть прямо из московской квартиры на покрытую густой зеленой травой почву бесконечно далекой планеты. Показалось тогда в приступе романтической эйфории, что пройдет не слишком много времени, ситуация нормализуется, и они преподнесут в подарок человечеству не только Валгаллу, а и десятки других миров... Хотя и были кое-какие сомнения, но представлялись они в принципе разрешимыми, в соответствии с высокими гуманистическими принципами... Аппарат бесшумно и плавно опустился на грунт совсем рядом с массивными воротами, сейчас распахнутыми настежь.- При близком рассмотрении разрушения оказались не столь значительными, как Новиков представлял по рассказу Шульгина, последним покинувшего их базу. Драматизм отчаянного арьергардного сражения у стен Форта сильно повлиял на Сашкино восприятие действительности. Конечно, удар гравитационной пушки с бронехода разбросал по бревнышкам окружавшую второй этаж веранду и угол крыши. Перекрученные листы кровельной бронзы свисали с расщепленных стропил и временами уныло скрежетали под порывами свежего ветра с речного плеса. Повылетала половина стекол фасадных витражей. Осыпались высокие кирпичные трубы каминов. А в остальном терем сохранился. Если зайти сбоку, то он казался совершенно целым, как в первый день по завершении постройки. Самое же интересное, что все здесь выглядело так, будто бой случился лишь вчера-позавчера. Мощенная кирпичом площадка у ворот и ведущая к веранде дорожка сверкали латунными россыпями - Сашка действительно палил здесь на расплав ствола, расстрелял не меньше трех лент. И гильзы совсем свеженькие, ничуть не потускневшие. Даже трава не успела разрастись, аккуратно подстриженные лужайки, казалось, хранили еще следы газонокосилки, которой любил управлять Олег, отвлекаясь от своих научных занятий. Сильвия с любопытством рассматривала живописное строение, о котором успела наслушаться в Замке от Шульгина и девушек. А Новиков, беззвучно матерясь, выкарабкивался наружу из надоевшего, как гипсовый корсет, скафандра. - Постой здесь или присядь вон. - Андрей указал ей на широкую дубовую ступеньку лестницы, смахнув с нее мимоходом очередную пригоршню гильз. Рассказ Шульгина о перипетиях боя был протокольно точен - вот здесь он, отступая, стрелял по зловещим ракообразным фигурам, и они лопались, исчезали бесследно, как мыльные пузыри, при попадании бронебойных пуль. . Ему хотелось войти в дом сначала одному, осмотреться, убрать что-то, неподходящее для посторонних глаз, хранящее подробности их личной, теперь ушедшей в прошлое жизни, а уж потом пригласить туда гостью. Но сначала ему пришлось помочь Сильвии освободиться от скафандра. Он был надет прямо на ее щегольской костюмчик, отнюдь не приспособленный для такого использования и выглядевший теперь довольно жалко. А туфли на шпильках вообще остались в гостиничном номере. Неужели она так спешила поскорее распрощаться с "родной" станцией, что не подыскала каких-нибудь тапочек? Еще одна загадка. - Посиди, - повторил Андрей, - а я тебе и одежду подходящую найду, для нынешних условий более приспособленную: джинсы, к примеру, кроссовки или ботинки, курточку теплую. Вечера здесь довольно прохладные бывают. У Лариски, кажется, примерно твои габариты... Удивительно, но, в отличие от земных солдат, здешние "десантники", разгромив базу неприятеля, не проявили никакого интереса к трофеям. Очевидно, им требовались только сами люди, а раз уж захватить в плен никого не удалось, ни документы, ни оружие, ни даже столь обычно желанные сувениры "инопланетных пришельцев" не привлекли внимания аггров. Что еще раз подчеркнуло Андрею их полную интеллектуальную и психическую несовместимость с людьми. Он прошел через просторный холл первого этажа, выглядевший непривычно из-за того, что снесенный гравитационным ударом угол стены и часть потолка придавали ему вид театральной сцены. Обрушившиеся бревна верхних венцов разбили и опрокинули полированные шкафы для оружия, любовно собиравшиеся Шульгиным антикварные винтовки и ружья лежали неаккуратной грудой вперемешку с осколками стекла и драгоценными художественными альбомами, сброшенными со стеллажей. Но большая часть обстановки сохранилась в полной исправности, даже позолоченные каминные часы продолжали размахивать своим серпообразным маятником. По крутой дубовой лестнице Новиков взбежал на второй этаж, открыл ближайшую от площадки дверь. Остановился на пороге своей комнаты. Словно и не пролетел почти целый год, заполненный более чем сказочными приключениями. Словно только утром он вышел отсюда, экипированный для предстоящего тысячекилометрового похода через зимнюю тайгу к городу квангов. За обледеневшими окнами разгоралась тогда малиновая заря, гудели у ворот прогреваемые дизели гусеничных транспортеров. И были они все тогда сопсем еще наивными ребятами, сдуру ввязавшимися в чужие, непонятные игры^ и совершенно не представляли, чем все это для них может кончиться. То есть к лихим перестрелкам они готовы были, но не более. И пусть уже не видели ничего невероятного во внепространственных переходах через сотню световых лет, а вот представить то, что кому-то из них придется через пару недель оказаться в шкуре товарища Сталина, кому-то руководить Великой Отечественной войной, владеть собственными пароходами, а потом соскользнуть еще глубже вниз по временной оси, в другую войну, гражданскую, и в результате узнать, что их готовы принять почти как равных себе вершители судеб Вселенной... На такое воображения ни у кого из них явно тогда не хватило бы... Андрей в то утро не то чтобы очень торопился, но настроение у него было взвинченное, наводить порядок в комнате даже и в голову не пришло. Не немец, чать, из романа Семенова, который, перед тем как застрелиться, посуду помыл. На полу у изголовья дивана две пустые пивные бутылки, горка окурков в пепельнице, брошенная корешком вверх раскрытая книга. Что это он читал в последнюю ночь нормальной человеческой жизни? Ну да, "Описание военных действий на море в 37-38 годах Мейдзи". Что-то потянуло его тогда освежить в памяти японскую трактовку сражения в Желтом море... Стало невыносимо грустно, как в тот день, когда на его глазах рушили чугунной бабой дом, в котором он прожил с рождения до семнадцати лет, и в клубах известково-кирпичной пыли вдруг раскрылись на всеобщее обозрение стены родительской квартиры, оклеенные выцветшими бело-зелеными обоями... Ладно, еще не вечер, и неизвестно, сколько ему придется прожить здесь снова. Помня, сколь опасная фауна обитает в окрестных лесах, да теперь, вдобавок, сильно осмелевшая, Андрей открыл шкаф и снял с крючка все так же висевший там автомат "узи", тот самый единственный ствол, с которым они совершили первую вылазку на Валгаллу. Сейчас уже и не оружие, а музейный экспонат, свидетель и факт истории... Когда Левашов, экспериментируя со своей кустарной аппаратурой, что-то включил, повертел грубые бакелитовые верньеры от старого радиоприемника "Бляупункт" и из московской квартиры открылась дверь в иной мир, неизвестно где расположенный, и оттуда потянуло теплым, пахнущим цветами и лесом ветром, а на затертый ковер упал луч чужого жаркого солнца... Новиков передернул затвор, проверяя наличие патрона в патроннике, сунул под ремень запасной магазин, вышел в коридор. Отворяя дверь в комнату Ларисы, он испытал некоторую неловкость. Рыться в гардеробе чужой женщины, и без того испытывающей к нему не слишком тщательно скрываемую неприязнь... Словно бы она могла застать его за этим занятием и брезгливо поджать губы: "Я так и думала! Что еще ждать от этого типа..." Проще было бы зайти к Ирине, но у нее с Сильвией слишком разные фигуры. Андрей хмыкнул удивленно. Что-то его стали рефлексии одолевать. Будто не на год назад он вернулся, а на двадцать. Да так оно, впрочем, и есть. Он сам тогдашний казался себе теперь совсем юным, наивным парнем... Заглянув в двустворчатый платяной шкаф, Андрей присвистнул от неожиданности. Действительно, странная девушка Лариса, подруга Олега Левашова. Изображала из себя этакую аскетически-хиппующую личность, равнодушную к собственной внешности и предпочитающую любым нарядам добела застиранные джинсы и маечки в обтяжку. И здесь, ив Замке. Демонстративно и как бы в упрек своей слегка ошалевшей от неограниченных возможностей подруге Наташе. А сама, оказывается, отнюдь не брезговала преимуществами ситуации, в которой оказалась в общем-то случайно. Шкаф был буквально забит изысканнейшими туалетами лучших западных фирм. А на подоконнике Андрей увидел груду толстых глянцевых каталогов Неккермана и Отто, в которых она и выискивала образцы для репликатора. Нет, у нее не только с нервами, но и с головой не все н порядке, подумал Новиков. Какой-то психопатический синдром, как у старой девы, яростно пропагандирующей пуританскую нравственность, а по ночам смакующей порнографические журналы. Для чего она копила это барахло? Разве от предчувствия, что сказка, в которую она попала, скоро кончится, так же внезапно, как и началась, и хоть это удастся забрать в прежнюю нищую жизнь. Споего рода ленинградский блокадный синдром, но в применении к вещам, а не продовольствию. Пожалуй, все эти платья и костюмы, больше подходящие для балов-маскарадов и кремлевских приемов, чем для повседневной носки, Сильвии здесь не пригодятся. Хотя вот... Среди шелков, парчи и прочих кристаллонов (Новиков слабо разбирался в этих галантерейных тонкостях) он увидел тоже шикарный, но по крайней мере брючный костюм из мягкой жемчужно-серой замши. Если не бояться испортить его великолепие в нынешних полупоходных условиях, вполне подойдет. А в комплект к нему обнаружились в груде обуви и красивые, на низком, почти мужском каблуке коричневые сафьяновые сапожки с голенищами выше колен. Слегка не в тон по цвету, но по жесткой траве и по лесу ходить куда удобнее, чем в кроссовках. Костюм и сапоги он бросил на кровать, а в бельевое отделение только заглянул, не желая ощутить себя фетишистом. Уважающему себя мужику рыться в трусах и бюстгальтерах чужой бабы... Тут уж Сильвия пусть сама разбирается, среди полусотни нераспечатанных целлофановых коробок что-нибудь найдет. Интересно, а Олег знал о тайных наклонностях своей подруги или она и от него таилась? Решив отложить подробную рекогносцировку дома на потом, Андрей сбежал вниз. Сильвия терпеливо ждала на крыльце и меланхолически следила за искрящейся солнечными бликами, подернутой мелкой рябью поверхностью реки. "Все ж таки очень красивая дамочка, - опять подумал он. - Везет мне на приключения. Трудновато будет удержаться от соблазна". - Соскучились, леди Спенсер?- с прежней легкой иронией подчеркивая титул, спросил Андрей, остановившись у нее за спиной. - Отнюдь, - повернула голову и посмотрела на него снизу вверх Сильвия. - Я привыкла к одиночеству. Наедине с собой мне никогда не скучно. - Как говорил Хайям: "И лучше будь один, чем вместе с кем попало". Так? - Хайям часто говорил умные вещи. Или ты хочешь, чтобы я подтвердила его правоту в данном конкретном случае? - Ладно, один-один, - подмигнул ей Новиков. Ему вдруг стало легко и даже весело. А чего, собственно, грустить? Война продолжается, господа, война продолжается! - Пойдем со мной. Я там кое-что подобрал. А не понравится - найдешь что-нибудь другое. - С удовольствием. А автомат к чему? Мне считать себя по-прежнему военнопленной? - Исключительно в рассуждении неизбежных на море случайностей. Тут такие монстры попадаются. Суперкоты, к примеру. Так что от прогулок в одиночку, да еще после захода солнца, настоятельно предостерегаю. Ему пришлось подождать минут пятнадцать-двадцать, пока она переодевалась. Несоразмерно долго, но Сильвия, похоже, не доверяя его вкусу, решила перемерить полгардероба. Из-за неплотно прикрытой двери доносились шуршание, шелест, щелчки замков и застежек... Андрей вдруг ощутил недоумение и тревогу, как всегда, когда что-то в себе не понимал. Ведь не семиклассник он, чтобы возбудиться лишь от звуков "заочного стриптиза"? Однако... Обычно он умел держать себя в руках и в гораздо более рискованных ситуациях, а сейчас ему неудержимо захотелось оказаться в комнате. Или даже лучше в щелку двери заглянуть... С усилием подавив это странное желание, Андрей решил осмотреть соседние помещения Форта. Его не оставляло опасение, что за время их отсутствия в доме могла поселиться какая-нибудь хищная тварь. Или, к примеру, змеи наползли... Таковых не обнаружилось, зато он еще раз убедился, сколь многого не знал о своих друзьях и подругах. У колонистов не принято было заходить в личные апартаменты Друг друга и здесь, и на пароходе. Вся общественная жизнь протекала в библиотеке, столовой, гостиных, холлах и на открытом воздухе, самой собой. А при ограниченности размеров их компании и неопределенности срока, который они обречены были провести вместе, полная закрытость частной жизни и возможность абсолютного уединения только и гарантировали от нервных срывов. И вот сейчас Андрею открывались любопытные штрихи и детали, дающие психологу пищу для размышлений. Конечно, его открытия не относились к Шульгину и Левашову, которых Андрей знал с детства, но о Берестине, Воронцове, Наталье Андреевне он свои представления расширил. Странно звучит после года очень тесного знакомства, но тем не менее... - Андрей, куда ты пропал? - наконец позвала его Сильвия из коридора. Новиков увидел ее в новом наряде и, не лицемеря, словами и мимикой выразил свое восхищение. Она все же не нашла ничего лучше того, что он ей предложил. Костюм Ларисы, явно ни разу не надеванный, пришелся аггрианке удивительно к лицу. Правда, формами она была немного попышнее, но от этого жакет и брюки сидели на ней даже соблазнительнее. И вообще новый наряд ее преобразил. Она стала похожа на Миледи из "Трех мушкетеров" в исполнении Милен Демонжо. Была такая до невозможности эффектная французская актриса в шестидесятые годы. Ребята но десять раз смотрели фильм только из-за нее, а уж девчонки... - Теперь предлагаю отобедать чем Бог послал. Припасов у нас здесь достаточно, насколько я помню. Кстати, поясни, складывается впечатление, что здесь прошло никак не больше недели после... ухода Сашки с Олегом. А на самом деле? - Попытаемся вместе разобраться. Только сначала все же веди меня к столу, я тоже проголодалась. Зверски. На кухне Андрей растопил печь, наскоро приготовил из полуфабрикатов и консервов обед, а точнее, и обед, и ужин вместе, потому что ели они, по субъективным ощущениям, не меньше двух суток назад. Накрывая стол, Новиков вновь процитировал любимую фразу из кулинарной книги Елены Молоховец: "Если к вам пришли гости, а у вас ничего нет, пошлите человека в погреб, пусть принесет фунт масла, два фунта ветчины, дюжину яиц, фунт икры, красной или черной, еtс. и приготовьте легкий ужин по следующему рецепту..." За окнами начало смеркаться. Генератор был разрушен почти безнадежно, и пришлось зажечь двенадцатилинейную медную керосиновую лампу с пузатым стеклом. Сразу стало уютно и как-то патриархально. Андрей было подумал, что Сильвия такую экзотику видит впервые в жизни, и тут же вспомнил, что она захватила времена, когда электричества вообще не было в широком обиходе. Тишина вокруг стояла, что называется, мертвая. На тысячи километров вокруг ни малейших признаков цивилизации. Только легкое позвякивание вилок о тарелки как-то оживляло здешнее безмолвие. Правда, прислушавшись, Новиков различил усиливающийся шум ветра в кронах пятидесятиметровых сосен. Хорошо еще, что весь разрушительный удар аггрианских гравипушек пришелся по противоположному крылу дома. Кухня, столовая, продовольственный и вещевой склады, большая часть жилых помещений уцелели. А веранду и оба холла с эркерами и галереей второго этажа он за неделю в порядок приведет... Андрей с удивлением поймал себя на мысли, что рассуждает так, будто собирается здесь как минимум зимовать. Неужто опять интуиция подсказывает? Утолив первый голод, Сильвия откинулась на высокую спинку дубового стула, протянула Новикову свой бокал. Он налил ей белого рейнвейна. Себе плеснул немного старки. - Так что же у нас получается? - вернулся он к не дающей ему покоя теме. - Имей в виду, я ведь в хронофизике совсем не специалист. Рассуждаю эмпирически. Когда взрывом "информационной бомбы" твои друзья обрубили внепространственный тоннель, связывавший Таорэру с Землей, и заблокировали развилку между реальностью вашего восемьдесят четвертого года и реальностью сорок первого, где ты исполнял роль Сталина, наша Вселенная, существующая в противоположно направленном времени, действительно как бы исчезла. Но исчезла именно в реальности исходной, в которой ты впервые встретил Ирину. Люди, которые в ней остались, действительно никогда больше ничего не услышат о нас. Однако Антон, то ли по незнанию, то ли намеренно, не сказал вам, что на реальность номер три, двадцатого года, его бомба никакого влияния не оказала и не могла оказать по определению. Таким образом, в том, что я сумела восстановить канал связи с Таорэрой, ничего странного нет. Новиков слушал ее и удивлялся, насколько близко он сам подошел к такому же выводу, но последнего шага отчего-то сделать не сумел или не успел. - Теперь идем дальше. Ты знаешь, что наша Вселенная существует во времени, протекающем в том же темпе, но навстречу вашему. Не знаю, закономерно или случайно, но точка, обозначающая на оси времени момент нашей диверсии в восемьдесят четвертом, совпала в этой реальности с нынешним двадцатым годом... Андрей пытался представить себе вероятность такого совпадения, даже принялся для наглядности чертить на салфетке схему черенком вилки. - Поэтому, когда я вышла' на связь с Таорэрой, оказалось, что они только-только оправились от последствий беспорядков, учиненных на базе твоими друзьями. На самом деле здесь прошло меньше месяца. Дайяна даже не удивилась... -И ты в это веришь? Или лапшу мне на уши вешаешь? - Новиков с коротким стуком положил вилку на стол. - Боюсь, что я тебя не совсем понимаю... - Что же непонятного? Попробуй сама ответить на два вопроса, а потом еще порассуждаем... Сильвия какое-то время пыталась понять, что Новиков имел в виду, потом ее лицо слегка исказилось гримасой. - Вот именно, моя дорогая. Прежде всего совпадения точек в твоем варианте произойти не могло, тут простая арифметика. Разнос образуется как минимум в полгода. И это при том, что я исключаю имевшие место отклонения от главной последовательности - то в сталинской эпопее, то в дни экспедиции наших ребят, плюс пребывание в Замке, переход по морю, стоянка в Стамбуле, два месяца гражданской войны - куда ты денешь все эти недели и месяцы? Отвернувшись спиной к мишени, навскидку с вертящейся карусели попасть в круг и то легче, чем в твоем варианте угодить в сопоставимое время... Однако и это еще не все, - пресек Андрей слабую попытку Сильвии что-то возразить. - Самое главное - каким образом получилось, что с совершенно другой мировой линии мы с тобой сумели попасть в нужную точку? Я еще более слабый хронофизик, чем ты, тут нам с тобой равняться даже смешно, однако же... Антон утверждал, что движение поперек времени еще менее возможно, чем против оного. - Сказанное тобой наводит на размышления, не спорю. - Сильвия вдруг стала задумчивой и спокойной. - И нам придется об этом подумать вместе. А что касается второго... Антон, при всем моем к нему уважении, отнюдь не арбитр в последней инстанции. Реальности разных уровней иногда отличаются на столь несущественную величину, что ею можно и пренебречь. В нашем случае факт поражения красных под Каховкой никоим образом не успел повлиять на реальность Таорэры. Просто по закону Эйнштейна время распространения информации равно скорости света. Для сорока с чем-то парсек это больше ста двадцати лет. У нас же получается всего минус шестьдесят четыре. Процент посчитаешь сам. И еще. Даже если бы информация дошла своевременно, так ли велико случившееся расхождение реальностей? В условных единицах - нечто вроде нескольких сантиметров на генеральной карте. Такие отклонения мы преодолевать умеем. Еще вопросы будут? Новиков решил, что разговор переходит в плоскости, явно выходящие за пределы его компетенции. И решил свернуть дискуссию. Обдумать доводы в более спокойной обстановке. - O'кей, дорогая. На сем закончим наши игры. Не будешь ли ты возражать, если я провожу тебя к месту ночлега? Можешь выбрать любую из девичьих комнат, они вполне благоустроенны... Он уловил тень неприятия на ее лице. ~ А также есть и два изначально свободных помещения. Приготовленные для неожиданных гостей. - Тебе не приходит в голову, мой проницательный рыцарь, что женщине с настолько расшатанной психикой оставаться одной в комнатах полуразрушенного дома, окруженного лесом, кишащим дикими зверями, просто невозможно? Я не гарантирую, что утром тебе не придется вызывать скорую психиатрическую помощь... Сильвия увидела ироническую улыбку на лице Новикова и продолжила с абсолютной убедительностью: - Нет-нет, не смейся, я не дурака валяю! На самом деле для меня это невозможно. Ты все воображаешь, что имеешь дело с Джеймсом Бондом в юбке, а ведь это не так. Я дипломат, аналитик, координатор спецопераций, но не рейнджер же... Спросил бы Шульгина, как я вела себя там, в горах... Андрей неожиданно ей поверил. И в самом деле, разве та же Маргарет Тэтчер, ее соотечественница, "железная леди", при всех ее достоинствах, позволивших выиграть Фолклендскую войну, способна была возглавить простой десантно-штурмовой взвод? И подумал: "Ну а почему бы и нет? Проверим степень собственной выдержки и заодно выясним ее дальнейшие планы..." - Хорошо, леди Спенсер. Я не могу требовать от вас чрезмерного. Готов охранять ваш покой и сон. Пойдемте... Слегка придерживая ее под локоть левой рукой и держа бросающую судорожные блики желтовато-розового света лампу правой, он провел аггрианку в свой двухкомнатный отсек. Ветер за окном разгулялся не на шутку, метров до двадцати в секунду, и его завывания и свист в щелях и брешах между бревнами наружного сруба, дребезжание обрывков колючей проволоки внешней ограды, скрежет листов кровли создавали и в самом деле не слишком приятный звуковой фон. Ему-то что, он умел спать и в идущем по пересеченной местности танке, а нежной аристократке заснуть одной в бревенчатой хижине, даже без электричества... Андрей запер дверь на тяжелый медный засов, поставил лампу на тумбочку. ~ Вон твоя койка. Чистое белье в шкафу. Или тебе и постелить? - Спасибо, - холодно ответила Сильвия, - это я сама... - Тогда я вернусь минут через десять... Новиков вышел из дома, присел на мокром от дождя крыльце, положил на колени взведенный автомат, закурил сигару из своих здешних запасов, вслушался в шум ветра, проносящегося сквозь кроны сосен. Этот звук походил на гул летящего "зеленой улицей" курьерского поезда. Пожалуй, в такую погоду и суперкоты предпочитают отсиживаться в чаще, тем более что человеческий запах до них едва ли успел донестись. Нет, пожить здесь недельку будет неплохо... А если всю оставшуюся жизнь на Валгалле коротать придется? Если все это было хитрым, рассчитанным на его глупость и никчемную отвагу приемом? Другим путем нейтрализовать не вышло, тогда вот так... Андрей сплюнул, щелчком отбросил окурок. Ладно, посмотрим, извсякихситуаций выпутывались. Ни бояться, ни забивать себе голову грядущими неприятностями ему сейчас не хотелось. Устал. Лечь бы и заснуть часов на десять. Да вот получится ли? Снова Сильвия с разговорами или нескромными предложениями приставать начнет... Она ожидала Новикова, сидя в деревянном кресле у стола в углу, задрапированная в покрывало, узлом стянутое под горлом - в комнате все же гуляли сквозняки, от которых вздрагивал огонек лампы. - Я думал, ты уже легла. Что-нибудь не так? - Все не так, - ответила Сильвия, подперев локтем щеку. - Умыться толком негде, душ принять. Даже где туалет, и то не показал... - Ах, конечно, миль пардон! Туалет в конце коридора, один на этаж, не отель "Шератон" здесь, однако, а насчет душа - баню топить надо. Ты уж подожди до завтра. Умыться же и зубы почистить - вот дверь. - Он указал в угол комнаты. - Если, конечно, вода в системе осталась. Электричества нет, насос не работает. Завтра займемся... - Ну хорошо. Допустим, это все мелочи. А вот сомнение ты в меня вселил. Я теперь и сама не знаю, отчего так все получилось, не уверена даже, сама ли я приняла решение - пригласить тебя сюда или мне его подсказали... Теперь вот я как будто вышла из сферы воздействия психополя нашей Базы и начинаю думать самостоятельно. Думаю - и не вижу никакого смысла в происходящем... Ты мне веришь? - с неожиданной тревогой и чуть ли не с дрожью в голосе спросила она. - Более чем, - ответил Новиков. - И тем паче рекомендую немедленно лечь спать, не забивая голову вопросами, на которые ответов получить заведомо нельзя. Сильвия встала и вопросительно посмотрела на Андрея, ожидая только намека, чтобы сбросить с себя покрывало. Вместо этого он указал глазами и движением головы на полуоткрытую дверь в соседнюю комнату. Аггрианка недоуменно-разочарованно пожала плечами. - Тогда я возьму лампу с собой, можно? - Возьми. Только потуши перед тем, как заснуть. Техника безопасности... Сильвия, бесшумно ступая по половицам босыми ногами, вышла. Андрей быстро разделся и нырнул под одеяло. С облегчением закрыл глаза и только сейчас окончательно понял, как он устал. Спать, немедленно спать, ни о чем не думая. Почти засыпая, Новиков услышал, как скрипнула дверь, и с ярко светящим керосиновым фонарем в руке па пороге возникла женская фигура, по-прежнему обернутая до подбородка в покрывало из плотной шотландки. Подошла к его изголовью так близко, что он ощутил 1В пах цветочных духов и женского тела, поставила "летучую мышь" на прикроватную тумбочку, прикрутила до предела фитиль. В наступившей желтоватой полутьме присела на край постели. - Ты спишь? ~ шепнула Сильвия с волнующей истомой в голосе. Он промычал нечто, изображая глубокую дрему. - Извини, я не могу там одна, - прошептала Сильвия. Опустила руку, и ее одеяние упало на пол. - Так страшно завывает ветер и холодно. ~ Она действительно дрожала и даже постукивала зубами. Андрей не ответил, изо всех сил внушая себе, что ни в коем случае нельзя сейчас поддаться вполне естественному чувству. - Ты что, действительно уже спишь? Сильвия прислушалась, наклонившись так низко, что ее распущенные волосы коснулись его щеки, потом подняла край одеяла и легла рядом. Он чуть не вздрогнул от прикосновения холодного, по все равно соблазнительного тела. Сильвия поворочалась, устраиваясь поудобнее, при этом ее грудь прижалась к его спине, вздохнула разочарованно, подоткнула со всех сторон одеяло и постепенно задышала ровно и тихо, засыпая. Ее кожа, вначале ледяная,, словно женщина долго стояла раздетой у открытого окна, постепенно становилась теплее и мягче. Андрей едва-едва совладал с собой, чтобы не обернуться, не сжать ее в объятиях, не сделать то, что ему невыносимо хотелось сделать. Но едва слышный маячок в мозгу настойчиво посылал тревожный сигнал, и Андрей подавил стремление плоти. "Святой Антоний прямо", - успел он подумать, забивая иронией инстинкты, и неожиданно для себя все же заснул. Львы ему не снились. И так же мгновенно, как от внутреннего толчка, он вскоре проснулся. Рядом дрожал крошечный огонек лампы. Сильвия, откинувшись на подушку, тихонько постанывала во сне. Совсем как настоящая, усталая и изнервничавшаяся женщина. Андрей сообразил, что его ладонь лежит у нее на бедре, и осторожно убрал руку. И вновь начал размышлять о настоящем и будущем. Вздрагивающее, трогательно-беззащитное и доступное тело леди Спенсер рядом весьма его стимулировало на умственные упражнения. Уже второй день (если можно суммировать время, проведенное с ней на Земле и Валгалле) ему не давал покоя вопрос: "А чем объяснить такую агрессивную сексуальность аггрианки?" В то, что Сильвия после полугода знакомства внезапно воспылала к нему неудержимой страстью, Новиков поверить был не слишком готов. Встречать гиперактивных девушек ему вообще-то приходилось, и на родине, и за ее рубежами. Ради любви к приключениям они готовы были отдаться случайному партнеру (или овладеть им, это как судить) в автомобиле, купе вагона, уединившись, наконец, в ванной комнате чужой квартиры на многолюдной вечеринке. И наутро не вспомнить даже его имени. Тут все было нормально. Гораздо более странно выглядела настойчивость в общем-то холодной на вид, сдержанной, даже надменной аристократки. Хотя Сашка и намекал на ее бешеный темперамент в постели, за несколько месяцев общения сам Новиков такого впечатления о леди Спенсер не составил. Крутые нимфоманки и выглядят, и держатся иначе. Ее поведение на вилле, а потом и здесь, на Валгалле, позволяет сделать другой вывод, Сильвии позарез потребовалось его соблазнить в чисто служебных целях, без всякой личной заинтересованности, и она испробовала целую серию отработанных способов и приемов, рассчитанных на мужчин разных вкусов и разного темперамента. Вопрос: для чего ей это было нужно? Классические шпионки из романов охмуряют советских дипломатов, военных и гражданских специалистов, высокопоставленных туристов прежде всего, чтобы скомпрометировать в глазах пуритански настроенного руководства или шантажировать возможностью компрометации. Он сам, работая за границей, неоднократно слышал о таких случаях. Его компрометировать не перед кем, а главное - незачем. Второй вариант - соблазнение с целью установления длительной связи, в которой клиент настолько теряет голову, что начинает систематически выдавать секретную информацию, соглашается на вербовку или становится невозвращенцем. Тоже не наш случай. Что еще? Если вообразить, что Сильвия окончательно решила натурализоваться на Земле, причем переквалифицироваться из англичанки в русскую, а для этого заставить Новикова сделать ее своей постоянной любовницей (а то и законной женой), чем и обеспечить себе высокое, по ее мнению, положение в новой Югороссийской иерархии? Слишком сложно, да и наивно для столь умной женщины. Должна бы лучше понимать психологию и его самого, и Ирины тоже. Хотя и не такие варианты адюльтеров и любовных треугольников известны. Но все равно, данный случай необходимо рассматривать в контексте прочих обстоятельств, а именно - последовавшего перемещения на Валгаллу. Значит ли это, что если бы он уступил ее притязаниям на Земле, то и переход сюда не потребовался бы? И она заманила его на свою базу, чтобы продолжить странные игры здесь? Возможно, очень возможно... Новиков прислушался. Женщина рядом с ним наверняка спала по-настоящему. Расслабленная поза, ровное дыхание. Да если и притворяется, какая разница? Он постарался припомнить, что ему приходилось читать о тантрических учениях. Не слишком много, в основном иностранную научно-популярную литературу, ну еще и у Ефремова в "Лезвии бритвы". Суть, кажется, в том, что там сексуальные упражнения рассматриваются как мистическое действо, способствующее проникновению в сверхчувственные сферы и постижению истины. Так, может, в этом и разгадка? Из общения с Гиперсетью он вынес в числе прочего информацию о том, что древние мудрецы интуитивно и путем медитаций умели вступать в спонтанные контакты с Мировым разумом. О том же говорил и профессор Удолин. Отчего не допустить, что Сильвия тоже использует секс не в виде развлечения, а для достижения определенных мистических целей? В момент оргазма мозг, личность, душа клиента раскрываются, через какие-то чакры он становится доступным для внушения или обмена информацией. Или вообще переходит в иное психическое состояние... Это объясняет многое. Если бы он поддался ее чарам, Сильвия могла бы овладеть его сознанием и заставить исполнить требуемое... Андрей все-таки, наверное, не совсем бодрствовал. Мысли текли удивительно легко, возникали неожиданные ассоциации, приходящие в голову идеи казались необыкновенно остроумными и ценными. Так, в полусне иногда удается сочинять, например, стихи, которые восхищают своим совершенством, а утром (если удастся их запомнить) поражаешься, сколь они же плоски и примитивны. Но сейчас вроде бы пришедшая на грани сна и яви догадка была логична. Он вспомнил начало своего знакомства с Ириной. Она ведь тоже поразила его не только своей красотой, но и неожиданной у двадцатидвухлетней девственницы чувственностью. Она прямо изнемогала от желания в его объятиях и целовалась со страстью, которая даже слегка пугала. Может быть, его и спасло тогда то, что был он в молодости человеком осторожным и строгих правил. Неуверенный в своих чувствах, сколько мог, воздерживался от близости с Ириной. Кроме того, слишком уж она была "совершенна" эстетически. Ему просто казалось невозможным с ней делать то, что уже приходилось с другими девушками, попроще. С другими все было нормально, но с ней?! Кроме того, начав с ней "жить", пришлось бы и жениться, а такая перспектива внушала некоторые сомнения. Тем более что Андрей прочел в какой-то книге поразивший его афоризм: "Смысл отношений с выбранной вами женщиной состоит в том, чтобы быть с ней только тогда, когда ее хочешь. А в браке ты, увы, должен быть с ней и в те моменты, когда она тебе безразлична, ради того, чтобы она была рядом, когда ты ее захочешь". Слишком ему тогда хотелось сохранить свободу и повидать мир, чтобы надолго или навсегда связать себя с девушкой, которая может оказаться не столь желанной и безупречной постоянно, как в данный момент, когда за окном июньская ночь, под ладонью мягко круглится едва прикрытая кружевным лифчиком грудь, а она отрывает от твоих свои распухшие губы только для того, чтобы вдохнуть судорожно глоток воздуха и прошептать что-нибудь бессвязно-страстное. Короче, он не поддавался искушению почти целый год, за который она успела влюбиться в него до потери чувства долга, и когда наконец неизбежное произошло у костра на берегу Плещеева озера, эффект получился обратный. Через ее раскрывшиеся чакры в аггрианскую разведчицу вошла совсем другая сила, окончательно превратившая ее в нормальную земную женщину по духу, забывшую о своей галактической миссии. Если все это так, то сейчас самое главное - не позволить себя "соблазнить", и тогда в очередной раз посмотрим, кто кого... Он осторожно сдвинулся к краю постели, встал, не потревожив Сильвию, вышел в коридор, поднялся по узкой лестнице в покои Шульгина. Здесь думать будет удобнее, можно и ходить по комнате для стимуляции воображения, и курить с этой же целью. А кроме того... Новиков снял с ковра эсэсовский кинжал в коричневых эмалевых ножнах, длинным прямым клинком взломал верхний ящик секретера, где Сашка хранил свою личную аптечку. Не потому, что страдал каким-то хроническим заболеванием вроде диабета и нуждался в постоянном специфическом лечении. Просто он, в предвидении самых неожиданных жизненных коллизий, принес из своего института богатую коллекцию всевозможных исихотропных веществ, транквилизаторов, наркотиков и ядов. Мало ли чью психику потребуется подкорректиропать или кардинально изменить в грядущих тайных и явных войнах с людьми и пришельцами? Среди его препаратов были такие, что не имели в мире аналогов по силе и избирательности действия. В том числе и на сексуальную сферу. Еще когда Шульгин учился в аспирантуре, он презентовывал друзьям хитрые "приворотные зелья", позволявшие добиться благосклонности самых неприступных девиц. Причем умел рассчитывать дозы таким образом, чтобы не внушать жертвам его экспериментов ни малейших подозрений. Добавленная в вино или лимонад микстура начинала действовать очень плавно и деликатно, в течение нескольких часов повышая соответствующий тонус. Параллельно следовало проводить нормальный процесс ухаживания. При этом весьма полезны были медленные танцы, поцелуи, ненавязчивые ласки, невзначай подсунутый эротический журнальчик. К концу же вечеринки или свидания возбуждение и страсть "объекта" достигали физиологического максимума и требовалось только обеспечить подходящие условия. Сбоев обычно не случалось, девушка испытывала небывалое наслаждение, в самом худшем случае на другой день недоумевала, что это на нее вдруг нашло. И, как правило, настойчиво жаждала продолжения столь удачного знакомства... Впрочем, они такими вещами не злоупотребляли. Из чисто научного интереса угощали несколько раз подружек, которые и без этого были не прочь, просто чтобы убедиться в эффективности препарата. В двадцать с небольшим лет сам факт обладания таким могуществом сильно прибавлял самоуважения. А вообще-то Сашка утверждал, что средство позволит уговорить и целомудренную невесту (чужую, разумеется) накануне ее свадьбы,-. Избери он карьеру частнопрактикующего колдуна, в первый же год стал бы миллионером что у нас, что на Западе. Но сейчас Новикова интересовал препарат совершенно противоположного действия, который тоже имелся в шульгинской коллекции. Этот был хорош для подводников, зимовщиков полярных станций и опять же для неуверенных в своей выдержке разведчиков и дипломатов. Даже цивилизованные шейхи, которые по моральным соображениям не готовы использовать для присмотра за своими гаремами настоящих евнухов, могли бы с помощью Сашкиного препарата доверить жен попечению хоть самого Казановы. Андрей не знал, какие еще приемы и способы имеются в арсенале Сильвии и ее хозяев, а тратить нравственные силы на борьбу с искушениями святого Антония, в то время как они потребуются для совсем других целей, считал нерациональным. Внимательно изучил отпечатанные на машинке инструкции, рассчитал дозу, исходя из своего веса и желаемого срока действия (недели на первый случай будет достаточно), запил три пакетика голубоватого пронзительно горького порошка водой и, считая себя подготовленным ко всяким случайностям, отправился досыпать. На Валгалле в этих широтах рассветало поздно. Глава 3 Два человека оживленно беседовали у открытого венецианского окна. Один в форме югоросского генерала - в зеленовато-песочном мундире с парчовыми погонами, в узких синих бриджах, высоких сапогах со шпорами, второй - в потертой кожаной куртке без знаков различия и тоже в бриджах, но черных с белым кантом и в мягких, собранных в гармошку к щиколоткам сапогах, похожий на инструктора аэроклуба послевоенных лет. Лицо у него было во многих местах намазано йодом и заклеено кусочками пластыря. Лоб перетянут широким розоватым бинтом. За окном шелестели почти облетевшими кронами тополя и каштаны, по брусчатке Сумской - центральной улицы Харькова - звенели подковы лошадей, влекущих извозчичьи пролетки, и изредка, оглашая окрестности кряканьем медных клаксонов, проносились (со скоростью 20 и даже 30 верст в час) коптящие газолиновым дымом автомобили. Еще теплый, несмотря на наступивший ноябрь, ветер, задувая в комнату, разгонял клубы сигарного дыма и шевелил листы карт, развернутых на огромном круглом столе. Комната, даже скорее небольшой зал, судя по рос кошной, хотя и сильно поблекшей за годы гражданской войны отделке, была когда-то гостиной в доме здешнего Морозова или Рябушинского. Непременная многопудовая хрустальная люстра с дюжиной имитирующих свечи эдисоновских лампочек, мебель красного дерева в стиле "модерн", мраморный камин с медными причиндалами, бархатные шторы, мозаичный паркет и напольные часы - модель готического собора в масштабе 1:43. Из стиля несколько выбивался только двухкассетник "Шарп" на ломберном столике в углу. В данный момент выключенный. А возле него сидела молодая женщина, сумрачным тонким лицом похожая на Медею из поставленного по мотивам греческого мифа фильма, вся в черной, тоже полувоенной одежде, из-за которой, не будь она столь чиста и элегантна, эту даму можно было принять за предводительницу анархистского отряда. - Я взял книгу Триандафилова "Характер операций современных армий" издания тридцатого года, пропустил ее через компьютер, дополнил опытом Отечественной войны и подарил нашему приятелю в качестве рукописи моего личного труда... - говорил, посмеиваясь, генерал. - И как, понравилось? - Более чем. Он вообще парень способный, талантливый даже, только стратегического мышления Бог не дал/Любую задачу, даже фронтового масштаба, рассматривает как серию вытекающих друг из друга тактических проблем. До сих пор это у него получалось. А книжку прочитал, восхитился, сказал, что у него будто пелена с глаз упала... Теперь считает меня гением. - Не зря, наверное... - Молодой человек в кожанке, он же Александр Иванович Шульгин, советник Верховного правителя по вопросам разведки и контрразведки, глядя в окно, проводил глазами привлекательную даму в новомодном, длиной по колено, голубом платье и маленькой круглой шляпке, неторопливо шествующую по противоположной стороне улицы. Осень в этом году затянулась. Октябрь заканчивается, а тепло, как в начале сентября. Вот и женщины спешат догулять свое, впервые за много веков получив право и возможность показать "орби эт урби" то, что раньше старательно прятали под юбками и кринолинами. Цивилизация наступает...- А ведь опаздывает его превосходительство, - сказал он, обернувшись. Взгляд у него, несмотря на попорченное лицо, был веселый и даже озорной, - Распустился без присмотра. - Никуда не денется, в запасе у него еще целые три минуты, - успокоил его генерал, на вид постарше, с бородой а-ля Николай II и куда более серьезным, даже мрачноватым лицом. - Да вот и он... Действительно, внизу, у парадного подъезда трехэтажного особняка, остановился длинный открытый автомобиль. Через минуту высокая резная дверь гостиной распахнулась, быстрым шагом вошел еще один генерал, но в помятом и выгоревшем кителе и пыльных сапогах. Он поприветствовал присутствующих небрежно подброшенной к козырьку фуражки рукой. Те, за неимением головных уборов, ответили полупоклонами. Следом за генерал-лейтенантом появился рослый артиллерийский полковник с подчеркнутой выправкой довоенного гвардейца, притворил за собой дверь и, ни у кого не спрашивая разрешения, закурил, отойдя, впрочем, к боковому окну и почти скрывшись за портьерой. - Рад, искренне рад вас видеть, господа, - улыбаясь, впрочем, несколько натянуто, провозгласил гость, с шумом развернул стул с гнутыми ножками (типа тех, за которыми охотились Остап с Ипполитом Матвеевичем), сел на него верхом, опершись локтями на спинку. - Что нового в ставке? Здоров ли Петр Николаевич? Какие вести из первопрестольной? - выпалив без пауз свои вопросы, командующий Северным фронтом генерал-лейтенант Слащев-Крымский не слишком мотивированно рассмеялся сухим дробным смехом, тут же извлек из кармана ветхий кожаный портсигар, прикурил от любезно протянутой Шульгиным зажигалки и лишь после этого как-то обмяк. Словно разжались внутри него многочисленные пружины. Такие внезапные смены стиля поведения и физического тонуса были для Слащена обычны, свидетельствуя о холерическом темпераменте и даже некоторой неврастении. Что, впрочем, не мешало (а возможно, и способствовало) выдающимся организационным и военным талантам генерала. Вообще, наверное, генерал Слащев был последним гениальным полководцем Российской империи. По крайней мере больше никто, включая и прославленного Брусилова, не умел выигрывать сражений при двадцатикратном перевесе сил противника. Жукову бы такие способности... - Новостей много, Яков Александрович, и в большинстве хорошие, - ответил, пряча в карман массивную колотую зажигалку, Шульгин. - Не желаете чарочку принять по случаю приятности нашей встречи? ~ Душевно благодарю, Александр Иванович. Почти не употребляю с некоторых пор. И без того жизнь веселая. - Однако боюсь, что сегодня придется, ваше превосходительство, - едва заметно улыбнулся сквозь бороду второй генерал, по должности - особоуполномоченный Верховного правителя по военным делам Алексей Петрович Берестин. - И вы подойдите поближе, Михаил Федорович, - обратился он к стоящему у окна полковнику, - вас это тоже касается. , - Заинтригован, - ответил, не меняя позы и продолжая часто и глубоко затягиваться толстой папиросой, Слащев. - Тогда не станем вас интриговать дальше. Приказом Верховного правителя барона Врангеля с сего октября месяца двадцать восьмого дня вы назначены главнокомандующим русской армией! С чем вас от имени Петра Николаевича, а также и от нас с Александром Ивановичем и поздравляю. Слащев на короткий миг словно бы окаменел. Рука с папиросой замерла, из полуоткрытого рта медленно вытягивалась струйка дыма. Совершенно неожиданно исполнилась егЬ главная мечта, на осуществление которой он не имел оснований надеяться. Слишком сильны были в окружении Врангеля неприязнь к агрессивному, непредсказуемому, не имеющему привычки скрывать свое пренебрежительное отношение к тем, кого он считал бездарностями, генералу. Любой его успех воспринимался в штабе Верховного правителя как личное оскорбление. Многие предпочли бы проиграть войну (что в предыдущей реальности и случилось), нежели вверить судьбы армии и России бывшему капитану лейб-гвардии Финляндского полка. Прошлый раз Врангель уволил его в отставку в разгар сражений за Крым, столь непереносимо ему было сознавать, что возможная (да, тогда еще возможная) победа будет в истории навсегда связана с именем Слащева. И вот вдруг он удостоен практически высшего в армии поста... Удивительно, непонятно, но и все равно крайне лестно... Слащеву потребовалось лишь несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Он резко встал, щелкнул каблуками. - Благодарю за известие. Постараюсь оправдать оказанную мне честь. За это назначение я должен благодарить вас, Алексей Петрович? - Ну, я высказал Верховному свою точку зрения. Он к ней прислушался. Так что принимайте командование, Яков Александрович, готовьте приказ номер один за своей подписью. Слащев пожал протянутые руки Берестина, Шульгина и Басманова. - Однако я бы хотел видеть приказ о моем назначении в подлиннике. Даже ваших слов, господин генерал, мне недостаточно, чтобы принять всю полноту власти. - Естественно. В ближайшие часы вы его получите. Адъютант Берестина внес ведерко со льдом, из которого торчали серебряные горлышки бутылок коллекционного крымского шампанского, и пять бокалов. Женщина в кресле каким-то кошачьим движением взяла из рук полковника пенящийся бокал, не вставая, кивнула Слащеву, смутно улыбнувшись. Выпили, не торопясь. Слащев при этом выглядел все равно несколько растерянным. Внезапное исполнение заветных желаний редко приносит одно лишь удовлетворение. - Только вот в чем тайный смысл моего возвышения? - спросил он, отставляя бокал. - Война практически закончена. А для реорганизации армии скорее пригодятся ваши способности, нежели мои... В старой русской армии главнокомандующий занимался лишь непосредственным руководством боевыми действиями, а вопросы определения военной политики, экономики, организации, планирования, вооружения и комплектования войск находились в ведении военного министра и Генерального штаба. -Я бы на вашем месте не спешил с выводами. Подписан протокол о прекращении боевых действий между Югороссией и РСФСР и не более. Но этот протокол отнюдь не разрешил многочисленных проблем. Неясна судьба Северного Кавказа, полностью отрезанного теперь от совдепии и завязшей в Закавказье одиннадцатой армии красных, крайне неопределенна ситуация в Забайкалье и на Дальнем Востоке, не говоря уже о Туркестане. Непонятно, как дальше быть с Махно и Антоновым... - Вы считаете, Алексей Петрович, что нам сейчас следует думать еще и об этих территориях? Не правильнее ли сосредоточиться прежде всего на укреплении достигнутых границ и устройстве нормальной жизни именно здесь, а не на другом конце России? - Вы совершенно правы в обоих своих утверждениях. Однако мыслить нужно не только в чисто военных категориях, но и в политических. А геополитика требует не только укреплять военную и экономическую мощь Югороссии, но и одновременно думать о пока еще находящихся вне нашего влияния территориях. Мы же сейчас далеко не полноценное государство, а так, великое герцогство какое-то. Я предпочел бы видеть нашу границу как минимум по линии Архангельск - Астрахань, а еще лучше - по гребням Кавказского и Уральского хребтов, от Черного моря до Ледовитого океана. Слащев покрутил головой. - А я думал, вы были искренни, настаивая на заключении мира в нынешних границах. На самом деле... - На самом деле мы исходим из того, что большевики при первом удобном случае нарушат протокол, и не хотим быть застигнутыми врасплох, - вместо Берестина ответил Шульгин. Несмотря на свой простоватый вид и весьма скромную полуофициальную должность, он сосредоточил в своих руках практическое руководство пропагандой, контрпропагандой и информационной войной, внутреннюю и внешнюю разведку, контрразведку, контроль за дипломатической деятельностью красного и белого правительств и еще множество не менее интересных вопросов. - Поэтому, Яков Александрович, воевать нам при дется гораздо больше, чем хотелось бы. В этом истинный смысл вашего назначения. Для того и Михаила Федоровича мы пригласили. - Он сделал жест в сторону полковника Басманова. - Вы знаете, сколь блестяще проявил себя в боях руководимый им добровольческий ударно-диверсионный батальон. В предвидении грядущего мы и приняли следующее решение... - Он сделал вид, что оговорился, невольно сказал больше, чем нужно, и тут же поправился: - То есть Верховный правитель, конечно, по нашему совету, подписал приказ о создании отдельного корпуса специальных операций. Его командиром назначен полковник Басманов. Все практическое руководство комплектованием корпуса и определение его непосредственных задач пока возложено на генерала Берестина. Разумеется, вы, как главковерх, будете принимать в этом самое непосредственное участие... - То есть следует понимать, что мне полковник Басманов и его корпус, когда он будет сформирован, более не подчинены? - спросил Слащев, поморщившись. - Да он ведь вам и никогда не был подчинен. Это было наше, так сказать, частное подразделение. На наши собственные средства сформированная феодальная дружина. Сейчас мы придаем ей государственный статус, но это не значит, что она войдет в состав армии. Более того, мы считаем нужным после уточнения оргштатной структуры нового корпуса передать туда из войск две-три тысячи наиболее подготовленных и имеющих склонность к такого рода деятельности бойцов. Шульгину показалось, что Слащев с трудом сдержался. Еще не успев официально вступить в должность, он уже ощутил себя ущемленным и уязвленным. - Не стоит расстраиваться, Яков Александрович, - поспешил утешить его Берестин. - Мы отнюдь не намерены вторгаться в область ваших прерогатив. И ведь никто не мешает вам немедленно начать формирование в каждой дивизии - роты, а в корпусе - батальона аналогичного типа. Всю необходимую помощь оружием, техникой и инструкторами мы вам окажем... А уж Михаила Федоровича вы у нас не отнимайте, мы с ним давно сдружились... Ион у нас словно бы как граф Бенкендорф будет. На протяжении всего разговора Басманов держался так, будто его происходящее вообще не касалось. Он понимал, что представление устроено не для него, а исключительно для нового главнокомандующего. Дать понять, кому именно он обязан своим невероятным карьерным взлетом, и одновременно намекнуть, чтобы не слишком обольщался: все силовые и политические рычаги реальной власти остаются в руках Берестина с Шульгиным. Басманова такой вариант вполне устраивал. Подчиняться нм куда предпочтительнее, чем оказаться под командой взбалмошного и малопредсказуемого главкома. Хотя сравнение с шефом жандармов при Николае 1 его слегка покоробило. По довоенной еще привычке гвардейцы относились к носящим голубые мундиры с плохо скрываемым пренебрежением. Впрочем, за последнее время полковник почти избавился от былого снобизма. Слащев тоже понял все правильно. - Хорошо, господа. Позвольте откланяться. Буду ждать получения приказа Верховного. А в семь часов вечера прошу пожаловать ко мне на ужин. Разумеется, с дамами... - Он поклонился в сторону по-прежнему так молча и просидевшей в углу все это время женщины. За ним вышел и Басманов. Оставшись втроем, друзья позволили себе наконец расслабиться. Берестин расстегнул пуговицы кителя, Шульгин вообще скинул на спинку стула свою кожанку, и Лариса встала с кресла, потянулась, сбросила с лица маску отрешенного безразличия. - Ладно, ребята, и мне закурить дайте. Кофейку бы тоже неплохо... Шульгин с Ларисой всего три часа назад прибыли из Севастополя, где по-прежнему, несмотря на перенос столицы в Харьков, оставалась главная ставка. - Так что же ты мне скажешь утешительного? - спросил Берестин, обращаясь к Сашке. - Думаю, утешительного все же больше, чем наоборот. Однако события начинают развиваться многозначительно. ...Ему самому в это трудно было поверить, но всего лишь позавчера Шульгин вел "Додж" с опущенным тентом по узкой грунтовой дороге, где обычно ездили только местные татары на своих арбах. Совершенно великолепная погода стояла в Крыму. Тихо, тепло. Над пологими, заросшими жесткой серебристой полынью холмами вставало блеклое нежаркое солнце. Ровно рокотал хорошо отлаженный мотор, наматывались на колеса утрамбованные до черного блеска колеи. Из закрепленного на самодельном алюминиевом кронштейне магнитофона негромко, только чтобы создать приятный звуковой фон, пел Джо Дассен. Что может быть приятнее - никуда особенно не торопясь, ехать в открытой машине по пустой до горизонта степи совершенно дикого, доисторического или по крайней мере скифского облика. Ощущение это подтверждали и попадающиеся время от времени по сторонам торчащие из земли обглоданные ветром, кое-где покрытые пятнами лишайника камни, издали похожие на грубо обтесанные древние памятники. Для того и поехал Сашка машиной, а не катером, чтобы насладиться покоем тихого ясного утра и кое-что обдумать, вынырнув из повседневной суеты. Подумать же было о чем. Прежде всего Шульгина беспокоило затянувшееся отсутствие Новикова. Пошла уже вторая неделя, как Андрей со специальной миссией отправился в Лондон. Он намеревался изучить возможность с помощью приобретенного Сильвией третьеразрядного, никому не известного банка включиться в игру могущественных финансовых империй. И еще он хотел, если удастся, выйти на контакт с лидерами правящей партии и оппозиции. На предмет некоторой корректировки внешней политики туманного Альбиона. Правда, Андрей сообщил, что успешно добрался до цели, а потом еще пришла телеграмма, что по некоторым обстоятельствам не сможет поддерживать регулярную радиосвязь, но что-то мешало Шульгину сохранять полное спокойствие. Наверное, пресловутая интуиция. Он вдобавок помнил, чем для него самого закончился предыдущий визит в лондонский особняк аггрианки. В то же время Шульгин испытывал чувство некоей странной свободы. Зачем скрывать от самого себя - его тяготило ощущение "вечно второго". Так уж все время складывалось, что Андрей лидировал в их более чем двадцатилетней дружбе, иногда заслуженно, а подчас и в силу обстоятельств. Как во всей этой истории с форзейлями и агграми. Только потому, что в свое время познакомился с Ириной, она открыла ему тайну своего происхождения и миссии на Земле, а потом и прибежала к нему за помощью... Ну да, прибежала к Андрею, но потом-то они все делали вместе, и неизвестно, чья роль в галактической войне была значительнее... Сашка понимал, что он сейчас не совсем справедлив и не по одной только случайности Новикову пришлось изять на себя роль координатора и "первого среди равных", но ему просто нравилось сейчас так думать, а кроме того, он получил возможность хоть на время ощутить себя лидером. В самом деле, Берестин полностью погружен в военные, а Воронцов в морские проблемы, Левашов сидит в Москве и изучает возможности построения на базе РСФСР "социализма с человеческим лицом". ("Только это будет человеческое лицо Льва Давыдовича", - сострил при последней встрече с Олегом Новиков.) Никто из друзей не претендует на общее руководство, да и нет у них для того соответствующей подготовки, не то что у Шульгина, полжизни посвятившего изучению способов воздействия на человеческую психику, да и по складу личности склонного к придумыванию и разрешению всевозможных антиномий и парадоксов. За очередным пологим холмом вдруг, открылась глубокая балка, заросшая неожиданно густым для этих мест лесом. А в просвете между склонами серебристо блеснул краешек моря. Повернув руль, Шульгин съехал на узкую просеку, уходящую с крутым уклоном вниз между толстыми, перекрученными какими-то древними катаклизмами стволами реликтовых генуэзских сосен. Уже поднявшееся довольно высоко над гребнем гор солнце бросало дымные световые столбы сквозь разлапистые кроны, и окружающая картина выглядела сказочно нереальной, будто в мультфильмах Диснея. Сашка остановил машину возле родника, кипящего у подножия двухсотлетнего, наверное, дерева, заглушил мотор. Словно раздумывая, посидел немного, не снимая рук с руля, потом спрыгнул на землю через овальный вырез в борту, бросил на сиденье лихо замятую по-корниловски фуражку, провел ладонью по потным волосам. Всю жизнь ходил с непокрытой головой, а здесь незаметно привык, местные обитатели считают, что без головного убора как без штанов. Потом снял потертую коричневую кожанку, свитер и рубашку, обмылся до пояса ледяной газированной водой. Ухватился за растущий горизонтально гладкий сук, сделал в быстром темпе несколько подъемов с переворотом. Вытерся полой рубашки, сел на узловатый корень, закурил первую сегодня си гарету. Наслаждение тихим утром и игрой света в темной зелени хвои и багровой листве кустов боярышника вдоль дороги было настолько полным, что у него легонько заныло сердце. Хорошо все-таки пожить здесь во времени, когда природа еще не испоганена "достижениями цивилизации". Это стало у него последнее время почти ритуалом - остановиться у родника; покурить, просто послушать журчание переливающейся через край каменной чаши воды, шелест утреннего бриза в сосновой кроне, тихое потрескивание остывающего мотора, вспомнить что-нибудь приятное, не имеющее отношения к нынешним проблемам. Умные ребята самураи - когда еще постигли прелесть такого времяпрепровождения. В паузах между цунами, гейшами, сакэ и харакири. А вот вчера он общался с бароном Врангелем, решал вопросы большой политики. От имени занятого неотложными делами сэра Эндрью Ньюмена (Андрей Новиков тож). Внушение Сильвии оказалось по-настоящему эффективным, и генерал даже после блистательной победы в гражданской войне нисколько не усомнился в выдающейся роли "американского миллиардера" и его друзей в этом историческом событии, а главное - в том, что прислушиваться к их советам по-прежнему жизненно необходимо. А то ведь очень многие правители, укрепившись, имеют дурное обыкновение избавляться от тех, кто привел их к власти. Как тот же Хрущев поступил с Жуковым, и уж тем более Сталин со своей "старой гвардией". Петр Николаевич посетовал на невозможность переговорить с Андреем Дмитриевичем, после чего предложил всем троим - Новикову, Берестину и самому Александру Ивановичу - войти в правительство Югороссии - так он решил называть свое государство до тех пор, пока оно не обретет вместе с остающейся пока под властью большевиков территорией подобающее имя. И предложил весьма весомые портфели. С изъявлениями самой искренней благодарности Сашка предложение отклонил. - Думаю, ваше высокопревосходительство, это будет не совсем удобно политически в данный момент. Мы недостаточно известны в обществе, такое назначение вызовет ненужные вопросы и даже определенное недовольство. Вам же сейчас важнее всего монолитное единство всех прогрессивных сил общества. Есть куда более достойные кандидатуры. - Шульгин навскидку назвал несколько имен. Не зря изучал загруженные Новиковым в память компьютера из собраний крупнейших центров западной советологии архивы белого движения и неопубликованные мемуары его видных деятелей. - Кроме того, у нас есть и свои собственные дела, которые не позволяют полностью отдаться государственным заботам. Поэтому наилучшим решением будет сохранение статус-кво. Чтобы подтвердить неизменность и прочность наших отношений, я уполномочен передать нам очередной взнос - сто миллионов рублей... Эта сумма давала Врангелю и его министру финансов профессору Трахтенбергу возможность довести до конца денежную реформу и уравнять курс "колокольчика" (крымская банкнота с изображением царь-колокола) с допоенным николаевским рублем, обеспечив его полную конвертируемость. Поэтому отказ Шульгина он принял с пониманием и, как показалось Сашке, даже с некоторым облегчением. "Нашел дураков, - в свою очередь, подумал Шульгин. - На кой нам твои чины? Чтобы с десяти до четырех торчать в канцелярии и хотя бы из вежливости выслушивать указания и распоряжения очередного предсовмина? Увольте. В "серых кардиналах" как-то сподручнее..." Он докурил, напился слегка напоминающей боржоми, ломящей зубы родниковой воды и начал одеваться. Как раз к подъему флага успеет на "Валгаллу". ...Для своей базы Воронцов выбрал узкую, похожую на норвежский фьорд бухту, в которой едва хватило места для двухсотметровой длины океанского парохода, напоминавшего своим видом знаменитый в начале века трансатлантик "Мавритания". Пароход был пришвартован к высокому - чуть ли не вровень с фальшбортом - бетонному пирсу. Массивные, сейчас неподвижные грузовые стрелы нависали над замершим рядом с пароходом коротким поездом из трех платформ и дизельного мотовоза. Узкоколейная ветка тянулась к врезанному в обрывистый берег длинному двухэтажному зданию казенного облика. Не то гарнизонная гауптвахта, не то паровозное депо. На самом деле здесь еще до турецкой войны 77-78 годов размещались артиллерийские пиротехнические мастерские, где снаряжались конические бомбы для первых нарезных пушек, а в глубоких сводчатых штольнях, пробитых в скале, - склад готовой продукции. С развитием артиллерийского дела нужда в многопудовых чугунных снарядах, начиненных дымным порохом, исчезла, но уничтожать их поначалу сочли расточительством, а потом по обычной русской рассеянности просто забыли. Один за другим сменялись бородатые вальяжные начальники порта, уже и понятия не имевшие, что в прохладных темных подземельях медленно ржавеют некогда могучие средства массового уничтожения. Точно в соответствии с давно забытой поговоркой: "Да и что за беда, коли в огороде поросла лебеда? Вон церква горят, и то ничего не говорят". Наконец перед самым началом мировой войны кому-то пришло в голову использовать удобную бухту и подходящие помещения теперь уже для хранения мин заграждения образца 1908 года. Остро встала задача минной блокады Босфора, и круглых рогатых шаров требовалось много. Здание отремонтировали, проложили рельсовый путь к берегу, подвели электричество подводным кабелем. Но вскоре грянул семнадцатый год... Одним словом, когда после торпедной атаки "Валгаллы" французским миноносцем Воронцов стал искать удобную и хорошо защищенную стоянку для парохода, ничего лучшего нельзя было и придумать. С моря вход в бухту прикрывал специально сюда прибуксированный и посаженный на отмель старый броненосец "Три святителя". Машины ветерана были взорваны еще в девятнадцатом году, однако четыре двенадцатидюймовые и четырнадцать шестидюймовых пушек оставались грозной силой, способной отразить любое нападение и с суши, и с моря. Осторожный капитан "Валгаллы" такого не исключал, несмотря на то, что фронт ушел на тысячу километров. - Это на север он ушел, - говорил Воронцов, -а как насчет юга? И друзья ничего не могли ему возразить, агрессия со стороны раздраженной вызывающим поведением Врангеля и его незваных покровителей Антанты отнюдь не исключалась. Оккупированная англичанами, итальянцами и греками Турция - наглядный пример. Воронцов вообще, как бы отстранившись от большой политики, которую с увлечением вершили его друзья, нашел для себя удобную и приятную экологическую нишу. Если Берестин, мечтая окончательно самореализоваться, возглавил негласно всю белую армию, то Дмитрий не стал претендовать на должность командующего белым флотом. Да и что это был за флот! После того как большевики утопили неизвестно зачем в Новороссийске "Екатерину Великую" (она же - "Свободная Россия") и восемь лучших эсминцев, а англичане взорвали в девятнадцатом году машины всех броненосцев, в распоряжении врангелевцев оставался только линкор "Генерал Алексеев" (он же "Александр III", потом - "Воля"), крейсер "Кагул"("Генерал Корнилов") и несколько миноносцев. Всю гражданскую войну "действующим отрядом" командовал адмирал Саблин, способный, но очень пожилой и тяжело больной человек. Сменил его энергичный контр-адмирал Бубнов, а Воронцов, не желая сеять раздоры в среде давно друг друга знающих и спаянных клапово-кастовыми принципами моряков, придумал нечто оригинальное. Он как бы взял на откуп никому не нужный и обреченный на слом отряд старых броненосцев: "Евстафий", "Иоанн Златоуст", "Пантелеймон", "Ростислав" и "Три святителя". Молодой и энглизированный адмирал Бубнов счел это странной причудой богатого иностранца, но возражать не стал, поскольку Воронцов брал на себя все возможные расходы и в том числе комплектование экипажей вольнонаемными офицерами и матросами. Перед выездом из леса Шульгину пришлось вновь остановиться - дорогу преграждали решетчатые стальные порота, вправо и влево уходила ограда из колючей проволоки на высоких бетонных столбах. Снаружи вдобавок подходы к забору были завалены перепутанными клубками спиралей Бруно. Из приземистого каменного домика, похожего на сторожку лесника, появился часовой - плечистый малый в черной флотской форменке с погончиками строевого унтер-офицера. Скользнул по машине глубоко посаженными недобрыми глазами, узнал пассажира и, не сказав ни слова, потянул управляющий створками ворот рычаг. На куртке Шульгина не было погон, и формально честь ему отдавать караульный был не обязан. Устав подчиненные Воронцова знали хорошо, а естественные человеческие чувства, которые заставили бы обычного моряка поприветствовать знакомого офицера, а то и перекинуться с ним парой слов, Дмитрий вкладывать в них посчитал излишним. В данной роли. Потому что охранял базу не человек, а один из составляющих экипаж "Валгаллы" биороботов, изготовленных по заказу Воронцова форзейлем Антоном. Сорок пять роботов, зрительно не отличимых от людей, исполняли функции матросов, штурманов, механиков и лакеев, причем, подключенные к главному бортовому компьютеру, они способны были программироваться на любую судовую роль, а также, согласно заданию, принимать какой угодно внешний облик, вплоть до стопроцентного портретного сходства с реально существующим субъектом. Набор программ у них был практически беспределен, и робот, только что таскавший мешки с углем, мог, переодевшись и помывшись, становиться к операционному столу в качестве нейрохирурга или исполнять обязанности дамского парикмахера. Шульгин удивлялся только одному ограничению, неизвестно зачем введенному Антоном, - роботы не могли удаляться от парохода дальше чем на километр. Очевидно, таковы были форзейлианские этические нормы, аналогичные азимовским законам робототехники. Убивать же, в случае необходимости, врагов программа роботам не запрещала. Однако Левашов, демонстрируя превосходство человеческого гения над инопланетным, довольно легко нашел способ преодолеть запрет; и заведомо якобы привязанные к кораблю андроиды обрели свободу. Но опять же в пределах, предусмотренных приказом и программой. У верхней площадки трапа "Валгаллы" Шульгина встретил еще один робот, исполняющий обязанности вахтенного офицера. Шестифутовый красавец, светловолосый и сероглазый, с массивным подбородком, одетый в синий китель с лейтенантскими нашивками н говорящий по-русски с отчетливым американским акцентом. По легенде, пароход был приписан к порту Сан-Франциско. - Капитан у себя? - спросил его Сашка. - Так точно. В командирском салоне. Прикажете проводить? - Сам дорогу найду. Апартаменты Воронцова примыкали к штурманской рубке, а дверь из его салона выходила на капитанский мостик. Шульгин не захотел воспользоваться лифтом и на высоту восьмиэтажного дома взбежал по узким почти отиссным трапам надстройки. Дмитрий, без кителя, в белоснежной форменной рубашке с галстуком, уже ждал его на крыле мостика. - С прибытием, господин начальник. - Широко улыбаясь, Воронцов протянул Сашке руку. - Давненько не виделись. Случилось что или так, на женское общество потянуло? Пока Новиков, Шульгин и Берестин командовали фронтами, плели свои интриги в Москве и участвовали в конференции по заключению мира между двумя Россиями, Ирина, Наташа и Лариса большую часть времени проводили на пароходе. А когда Сашка познакомился в Москве с кузиной поручика Ястребова, он и ее переправил сюда же. Слишком много опасностей для слабых женщин предполагала жизнь в охваченной гражданской нойной стране. Особенно же опасно стало после того, как оставшиеся пока неизвестными злоумышленники напали на предоставленный им Врангелем в Севастополе особняк. Левашова едва удалось спасти, да и Ирина с Натальей получили легкие ранения. А на пароходе под присмотром Воронцова и защитой брони и тяжелых орудий за них можно было не беспокоиться. Тем более уровень жизни щесь, на трансатлантическом лайнере, оснащенном всеми техническими достижениями XX века, бесконечно превосходил тот, что мог предоставить берег. Это ведь только на первый взгляд, да и то лишь в Севастополе, Харькове, Одессе образ повседневной жизни напоминают нормальный, приемлемый для цивилизованных людей. Л если приглядеться внимательней, так условия сущестпования в России были ужасны... Да еще следовало принять во внимание случившуюся за последние три года деградацию нравов. По всем указанным причинам первоначальная увлеченность, с которой женщины восприняли экзотику прошлого, быстро сменилась разочарованием. - Да и потянуло, - не стал скромничать Шульгин. - Это ты здесь отсиживаешься в тепле и уюте, а загнать тебя в грязные окопы или в тифозную Москву, где и собачья колбаса за деликатес идет, а уж женский элемент... Совершенно поразительное дело - там, где возникла советская власть, мгновенно менялся облик населения. Мы с Андреем это сами заметили, а потом и у Бунина в "Окаянных днях" я то же прочитал: "Словно бы наиболее отталкивающие хитровские типы, стократно умножившись, выползали из неведомо каких щелей и господствующим выражением окружающих лиц становилась злобная тупость, угрюмо-холуйский вызов всему и всем". И так же быстро эта "массовка" исчезала при возвращении нормальной жизни. Парадокс, заслуживающий изучения... - Это, братец, дело хозяйское, - усмехнулся Воронцов. - В своих предыдущих жизнях я и не такое видел. Почему и не рвусь пока ни в Москву, ни в Питер. Каждый выбирает по настроению. На сегодняшний момент мне мое положение нравится. Я изображаю из себя янки при дворе известного короля. Получается неплохо. Но это разговор отдельный. А сейчас как - в одиночку перекусишь или подождешь, пока народ пробудится? - Вот именно. Я к тому времени тоже себя в должный порядок приведу. А сейчас достаточно крепкого чая без закуски. Воронцов провел Шульгина в свою каюту, включил электросамовар, и, пока он закипал, Сашка рассказал Дмитрию почти все случившееся за последние дни в Москве и Харькове. - А как у тебя? - Работаем... Давай, если хочешь, сходим, сам посмотришь. Воронцов чувствовал себя не зависимым ни от кого хозяином жизни потому, что его "Валгалла" всегда готова была предоставить в своих комфортабельных каютах надежное убежище более чем двум тысячам человек, обеспечить их всем необходимым на несколько месяцев совершенно автономной жизни, доставить с тридцатиузловой скоростью в любую точку на берегах пяти континентов. Самое же главное, что под защитой титановой, кевларовой и карбоновой брони в трюмах парохода размещалась установка пространственно-временного совмещения и репликатор - устройство, позволяющее извлекать из окружающей реальности молекулярную копию любого существующего в ней предмета. За исключением живых существ. Антон специально предостерег от таких попыток. Отчего так - непонятно. Но должны же оставаться у природы хоть какие-то тайны? Количество и размеры дублируемых предметов ограничивались только размерами выходного контура репликатора. Поэтому его создатель Олег Левашов, оставив основные блоки аппарата на корабле, репликационные камеры, формой и размерами напоминающие каркасы железнодорожных вагонов, смонтировал на берегу, в подземных галереях минных складов. Теперь в них можно было воспроизводить даже тяжелые танки. Потому, собственно, и удалось сравнительно легко разгромить красные дивизии десятикратно превосходящие численностью вооруженные силы Юга России. Высокая боевая подготовка и яростная отвага прижатых к морю белых полков, внезапно получивших автоматическое оружие с неограниченным количеством боеприпасов да еще возглавленных людьми, имеющими военно-исторический опыт всего XX века, позволили за два месяца отбросить советские армии от крымских перешейков до Смоленска, Тамбова и Самары. - Мне действительно вся эта жизнь нравится, - говорил Воронцов, окутываясь дымом из своей коллекционной трубки. - Я все время чего-нибудь новенькое придумываю. И внедряю в нынешнюю жизнь. Это весьма забавно. Здесь сейчас вообще благоприятное время - темпы прогресса так высоки, что обыкновенный средний человек уже не соображает, что возможно, а что нет, и совершенно не удивляется очередным новинкам. Желательно только сохранять привычный людям дизайн... Шульгин и сам успел в этом убедиться. По улицам южнорусских городов бегали уже сотни две джипов "Виллис" и "Додж 3/4", армейские грузовики вплоть до трехосных "Уралов", две дивизии 1-го (слащевского) корпуса перевооружились автоматическими винтовками "СВТ-40" и калашниковскими пулеметами, не говоря о юраздо менее заметных нововведениях. Даже дамы из наиболее свободомыслящих стали носить новомодные туалеты - юбки до колен, подчеркивающие формы узкие жакетики, открытые платья из легких тканей, остроносые туфли на высоких каблуках, элегантные плащи и сапожки. , Одним словом - "процесс пошел". За два-три года вполне можно было рассчитывать довести югороссийский уровень жизни хотя бы до того, что существовал в США и Европе перед второй мировой войной. - Все это, безусловно, здорово, - говорил Шульгин, прихлебывая темно-вишневый чай без сахара, но с лимоном. -Однако что-то меня тревожит, без достаточных оснований, может быть, но тем не менее... Воронцов, опустив глаза на дымящуюся в хрустальной пепельнице трубку, молча ждал продолжения. Он всегда был симпатичен Шульгину именно своей постоянной невозмутимостью в любых ситуациях и умением балансировать на грани серьезности и едва заметной иронии. За год, прошедший с того дня, как Левашов познакомил их с Дмитрием, тот ухитрился даже ни разу не повысить голоса, в каких бы острых ситуациях им ни случалось оказываться, обходился игрой интонаций. А уж случалось за это время всякое. И еще что ценил разбирающийся в людях Сашка - Воронцов был очень умен, хотя постоянно носил маску бывалого, но не слишком далекого "морского волка". Он и был в прошлой жизни штурманом торгового флота, вечным старшим помощником, не имеющим шансов стать когда-нибудь капитаном. Для серьезного разговора с Воронцовым Шульгин и приехал сегодня. Больше посоветоваться было не с кем. Берестин играл в войну, да ничем другим он в жизни (кроме живописи) и не интересовался. Дипломатия и психология были ему чужды изначально. Левашов - чистый технарь. Надежный, еще с третьего класса школы друг, изобретатель, можно сказать, практической хронофизики, но не более. Вдобавок не так давно между ними пробежало нечто вроде "тени черной кошки". Не без помощи Ларисы, которая взяла его в руки деликатно, но твердо. - Получается у нас все хорошо, лучше даже, чем мы планировали. И в Москве удачно сложилось с Лениным и Троцким, а думали, что до зимы война затянется, если не на следующий год. Большевички словно специально нам подыграли... - Интересная мысль, - кивнул Воронцов. - Как Антон с Сильвией прошлым августом... - Вот-вот! Такое впечатление, будто и Агранов с чекистами, и товарищ Троцкий только нас и ждали, чтобы с военным коммунизмом разделаться... - А почему бы и нет. кстати? В своей первой истории не так разве? Запутались в проблемах военного коммунизма настолько, что только Кронштадтский мятеж и позволил отряхнуться от высоких идеалов и нэп устроить. В тех же целях Сталин смерть Ленина использовал. Наплевал на мировую революцию и начал возрождать империю, а сомневающихся устранил... Выходит, ты тоже на эти темы размышлял? - удивился Сашка. - А молчал почему? Воронцов пожал плечами. - Идея должна созреть. Вот сейчас мы с тобой уже можем на равных разговаривать, а то я бы начал, а вы все еще во власти победной эйфории. И не готовы воспринять мои сухие, трезвые идеи. Зачем тогда и затрудняться? - Хитер ты, капитан. А знаешь, как апостол Павел говорил? Ну? "Не будьте слишком мудрыми..." "Но будьте мудрыми в меру", - закончил цитату Дмитрий. ~ Значит, по первому вопросу согласие достигнуто. Можно принять за гипотезу, что исторический процесс по-прежнему течет не туда, куда мы его толкаем, а по каким-то другим законам... - Не по собственным единственно возможным, а просто по другим? Тоже кем-то предопределенным? - Так точно. Проще выражаясь, имеет место наводка и козыри... - И наши действия при таком раскладе? - Смотреть и думать. Я, исходя из длительного опыта, попав в густой туман и не зная своего точного места, предпочитаю лечь в дрейф до прояснения обстановки. - Принимается. Теперь второе... -~ Новиков? - Задав вопрос, Воронцов впервые позволил себе широко улыбнуться. Мол, и мы тут не лыком шиты. Шульгин только развел руками. Он самый. И еще мадам... Она же леди. Хитрая штучка. Я предупреждал. А кто спорил? Я так понимаю, что раз ты мне сразу ничего не сказал, то Андрей на связь до сих пор не выходил? - И это начинает нас беспокоить. В каком случае такое возможно? - Считаю, только в одном. Если означенная леди настолько его охмурила, что он решил устроить себе непольшой отпуск. - Шульгин сказал это без улыбки. Он по собственному опыту знал, сколь искусна и сильна аггрианка во всякого рода интригах. Чисто внешняя привлекательность, сама по себе почти непреодолимая, если ей это требовалось, дополнялась колдовской силой внушения. Он испытал это на себе и видел, что она сумела сделать с Врангелем. - Андрей на это способен? - с сомнением спросил Воронцов. - Раньше бы я сказал: нет. На моих глазах он целый год сопротивлялся Иркиным чарам, а она... - Сашка закатил глаза и причмокнул. ~ Видел бы ты ее восемь лет назад! Правда, Андрей тогда... покрепче был. - А что изменилось? - Вот это самое. Боюсь, что он надорвался. Слишком много с тех пор случилось вредных для психики событий. А тут случай расслабиться подвернулся. Свобода, красивая баба, которая умеет на шею вешаться, интерьер опять же. Видел бы ты ее хату... Да и собственная подруга, если с ней год не разлучаться, способна несколько поднадоесть. Ну и решил парень оттянуться, стрессы сбросить... Курортный синдром. Воронцов вздохнул с сомнением. - Ты его лучше знаешь, но... как-то не рядом получается. А банально грохнуть его не могли там? Если он нашел то, что искал, но не проявил осторожности? Или его раньше вычислили? - Это совсем уж маловероятно. Его и самого без хрена не съешь, а под прикрытием Сильвии... - Если она по-прежнему на нашей стороне... - Вот это действительно... А на чьей стороне ей теперь имеет смысл быть? К большевикам перекинуться? - К большевикам не знаю, а разве у нее других старых друзей не имеется? Шульгин прикусил губу, посмотрел на Воронцова с каким-то новым выражением. Взял из зеленой сафьяновой коробки сигару, долго ее раскуривал.. Воронцов терпеливо ждал. - Снова аггры? - спросил наконец Сашка. - Откуда им взяться? Антон же говорил... - Вот уж к чьим словам я бы всерьез не относился, - ответил Воронцов. - Я его знаю несколько дольше, чем вы все. Он врать-то никогда впрямую не врет. но и правда его такая... - Капитан изобразил движением пальцев спиралеобразную фигуру. - Да и просто ошибиться мог наш инопланетный друг. Аггры там или не аггры, а то и покруче кое-кто... -Ну а в таком варианте что от нас зависит? - Вот этого, Саша, я не знаю. - Впервые за время беседы голос Воронцова прозвучал без обычного оптимизма. - Тут уж так -~ делай, что должен, случится, что суждено. Давай прервемся, если больше чаю не хочешь, и пойдем прогуляемся. Он повел Шульгина на пирс. а оттуда в мастерские. По его приказу очередной робот, выскочивший из караулки на высокое крыльцо, открыл высокие, достаточные, чтобы проехал товарный вагон, стальные ворота. Воздух в тоннеле был сырой, пахнущий ржавым железом и мокрым бетоном. Вдоль стен до сводчатого потолка громоздились штабеля знакомых зеленых ящиков. Поблескивающие в солнечном свете рельсы упирались во вторые, юперь уже деревянные ворота. Грубо обтесанные, почти черные брусья наводили на мысль, что когда-то они служили шпангоутами и бимсами нахимовских или лазаревских фрегатов. - Здесь просто винтовки и патроны. Готовы к отгрузке. Сегодня-завтра перекинем на армейские склады, чтобы места не занимали, - на ходу пояснил Воронцов. - Главное у меня дальше. Левашов перед отъездом в Москву протянул с парохода к пакгаузу толстые бронированные кабели, а в подземных галереях, способных выдержать, наверное, и ядерный взрыв средней мощности, смонтировал три репликационные камеры, размерами и видом напоминающие клетки для содержания тиранозавров. Собственно, они и являлись клетками, вертикальные прутья которых были изготовлены из токопроводящей керамики, а горизонтальные - из медных, в две ладони шириной, особым образом изолированных и заземленных полос, подключенных к генераторам высокого напряжения и судовому компьютеру. Первая камера была до половины заполнена светлокоричневыми кожаными мешками размером с полведра каждый. Их горловины были стянуты витыми шнурами, опечатанными свинцовыми пломбами. Знакомая тара. Так упаковывались золотые червонцы, которые царское министерство финансов отсылало в виде субсидий среднеазиатским ханам, бекам и эмирам еще во времена покорения Туркестана. По сто тысяч рублей в каждом. - Тут тонн пятнадцать. Еще раз кнопку нажать - будет тридцать. Пора вывозить. Только куда? - Воронцов выглядел озабоченным. Похоже, они уже перестарались. Лучшего в мире русского золота наштамповали столько, что скоро могла встать проблема, которая довела в семнадцатом веке до краха испанское королевство. Для сокровищ, доставляемых из Америки, в тогдашней Европе просто не хватало товаров. Сейчас, конечно, так вопрос не стоял, скорее, наоборот, мир испытывал недостаток драгоценного металла, но нужно было найти способы грамотного, не ломающего мировую финансовую систему его использования. - Андрей как раз и должен был в эту сторону подумать. Сильвия в Англии какой-то захолустный банчок приобрела. Малоизвестный и на грани разорения. С оборотом тысяч сто фунтов в год. Если сообразить, как твое золотишко в его сейфы перекинуть и происхождение замотивировать, проблемы не будет. Шульгин с трудом приподнял мешок, который весил раз в десять тяжелее, чем выглядел, прочитал выдавленные на пломбе цифры и буквы. - Номера вот на всех одинаковые. Но это не вопрос, люди, которым живые деньги нравятся, на такую ерунду внимания обращать не станут. - Я тем более не понимаю, в чем проблема. Перекинуть их можно внепространственно, оформить как вклад того же самого сэра Ньюмена... - Так, да не совсем. Я уже думают. Факт ввоза ты как легализуешь? Я лично их правил не знаю. но ведь через таможню оно должно пройти, какие-то пошлины заплатить надо, налоги, еще что? Не может же, чтобы вчера банк нищим был, а сегодня с Ротшильдами конкурирует. и никого этот парадокс не интересует? - На то адвокаты есть. Наймем, заплатим, взятки рассуем, сколько спросят. Я другого боюсь - расшевелим мы еще одно осиное гнездо, напугаем империалистов финансовой экспансией... Я занятия по политэкономии исправно посещал, диплом университета марксизма-ленинизма с отличием имею... Воронцов снова стал, как говорилось в их молодые годы, "прикидываться шлангом". - Там у них на Западе всякие финансовые империи. Рокфеллеры, Куны-Леебы, де Бирсы о-пять же, они что, позволят захолустному банку в их охотничьи угодья влезть? Не они ли нам намек дали. когда торпеду в борт воткнули? А если мы не поняли, второй намек может оказаться понагляднее. Разговор Шульгину начинают нравиться. Воронцов мыслил точно в ту же сторону, что и он сам. Только по укоренившейся привычке подходил к проблеме из-за угла. Предоставляя собеседнику инициативу вносить предложения и в случае чего за них отвечать. - А ты "Записные книжки" Ильфа читал? - Ну? - с некоторым недоумением ответил Воронцов. - Так там Яшка Анисфельд что ответил римскому легату? "Это мы еще посмотрим, кто кого распнет". Показывай дальше свои закрома. Следующая камера была под потолок заполнена картонными и деревянными ящиками всевозможных форм и размеров, с надписями на всех языках цивилизованного мира. - Это у меня очередная партия ширпотреба. Якобы экспортный товар для насыщения потребительского рынка. Тут же нищета страшная. Шмотки всякие, швейные машинки, примусы, мясорубки, посуда, из электротехники кое-что. Внедряю в жизнь культурную модель ускоренной модернизации по образцу Арабских Эмиратов.., - Да я уж видел. К хорошему народ приспосабливается легко... Жалко, с электричеством здесь плоховато, а то бы прогресс еше быстрее пошел. Шульгина вдруг осенила мысль, над которой они бились довольно долго, но так и не нашли пока приемлемого решения. - Стоп, Дим, а не дураки ли мы - Допускаю. А в чем именно? - Да вот в том. Олег нам головы заморочил, а мы сами подумать не собрались. Когда водили из Замка, он убеждал, что нужно забить трюмы образцами чего угодно. от танков до батареек "Марс", ибо мы можем оказаться в таких местах и временах, где не будет ничего... - Правильно. Вот сейчас у нас все и есть. Номенклатура более чем в тридцать тысяч единиц... Шульгин кивнул и назидательно поднял палец. - Но, попав под магию принципиально верной идеи. vы словно бы разучились мыслить. Мы же находимся в месте и времени, где кое-что все-таки есть, И не только вещи. Уловил? Воронцов выглядел растерянным. ~ В принципе да, а конкретнее? - Здесь, мореходец ты наш, среди всяких интересных и приятных изделий, которые иногда лучше тех, что мы имели дома, есть такая универсальная вещь, как бумажные деньги. Мы бьемся над вопросом, как незаметно разменивать на них золото, банки вон даже приобретаем, а проблема-то решается... - Номера. Забыл? Сотню-другую фунтов сдублировать можно, а если тоннами? Сашка весь лучился самодовольством. Мол, вот вам - я сообразил то, что казалось неразрешимым в принципе. Он не спешил, он растягивал удовольствие. Размял сигарету подчеркнуто тщательно, сделал три затяжки с таким смаком, будто неделю не курил. - Отчего нас зациклило именно на дублировании? Потому что Антон нам это подсказал? Своими мозгами шевелить разучились... - Сделал еще одну паузу. - А делов-то только и всего - внедриться внепространственным каналом в сейфы хоть Ротшильда, хоть Вандербильда, хоть Федеральной резервной системы и выгрести оттуда столько, сколько нужно. И пусть ловят конский топот. Мы богатеем в меру потребностей, а наш враг, соответственно, беднеет вплоть до банкротства... Больше объяснять не было нужды. Но Воронцов не был бы самим собой, если бы стал восхищаться, хлопать Сашку по плечу или иным любым способом изображать свое отношение к действительно гениальной по простоте идее. - Угу, - сказал он задумчиво. - Выходит, от идейной классовой борьбы переходим к банальной уголовщине? ~ Естественно. Но если ты докажешь, что гуманнее убить противника, чем отнять у него какую-то часть денег, я немедленно снимаю свое предложение... ~- Ладно. Над нравственной стороной проблемы я на досуге еще поразмышляю, а вообще ничего. Наглядный пример творческого преодоления стереотипов мышления. - В устах Воронцова и эти слова прозвучали панегириком. - И если даже у банкиров переписаны номера каждого дензнака в их кладовых, нынешний уровень развития коммуникаций и связи не позволяет своевременно отследить каналы выхода в обращение таинственно исчезнувших бумажек... Ей-Богу, хорошо... Третья камера удивила Шульгина тем, что в ней на полу, на грубых деревянных стеллажах, на площадке двухосной железнодорожной платформы громоздились явно электрические приспособления - электромоторы, распределительные щиты, мотки бронированного кабеля, всевозможные амперметры, вольтметры и иные подобные устройства. - А это чего? План ГОЭЛРО решил в пределах Крыма воплотить? -~ Не совсем. У меня планы куда грандиознее. Чуть позже расскажу. Это разговор особый и долгий. Все, что нужно, я тебе показал. О прочем поговорим за завтраком. - Воронцов поддернул обшлаг синего кителя, взглянул на часы. - До подъема флага пятнадцать минут. Пора на корабль. Глава 4 По случаю приезда Шульгина капитан Воронцов дал праздничный завтрак. Вначале была мысль накрыть стол на шлюпочной палубе, но от нее пришлось отказаться. Хоть и солнце светило совсем не по-осеннему, и мужчинам в шерстяных кителях было дажежарковато, но ветерок с моря тянул свежий, знобящий, и девушкам, по случаю торжества надевшим приличествующие туалеты, трапеза под открытым небом удовольствия бы не доставила. Поэтому расположились в малом, "кипарисовом" зале ресторана первого класса, выходящем огромными зеркальными окнами на рейд и город. Вдали в прозрачном осеннем воздухе сверкали под солнцем купола севастопольских соборов и белые здания Городской стороны. У входа в Южную бухту приткнулись к берегу старые броненосцы и крейсера, правее слабо дымили трубами линкор "Генерал Алексеев" и несколько эсминцев-"новиков" действующего отряда. Совсем рядом, в полукилометре от "Валгаллы", грузно распластался на штилевой воде навсегда отплававший свое броненосец "Три святителя", перегородивший таранным форштевнем почти половину ведущего к стоянке парохода фарватера. На броненосце текла своя какая-то неторопливая жизнь. По выскобленной палубе двигались фигурки матросов в "синем рабочем", на крыше штурманской рубки видны были черные кителя офицеров. Вдруг ни с того ни с сего начинала медленно ворочаться кормовая, обращенная в открытое море двенадцатидюймовая башня. - У тебя и там службу несут? - спросил Шульгин Воронцова, пока они ждали подруг, которым, как обычно, не хватило нескольких минут для нанесения боевой раскраски. - А как же? Вполне боевая единица, пусть и без хода. Главным калибром на восемьдесят кабельтовых достает. В сорок втором году две береговые батареи как раз с такими пушками три месяца немецкую штурмовую бригаду на рубежах действительного огня удерживали. Без всякого пехотного прикрытия. Пока снаряды не кончились. А у него еще четырнадцать стопятидесятидвухмиллиметровок, не считая скорострельных автоматов. За нашу безопасность можешь не беспокоиться. ~ Я не об этом. Экипаж там из кого? Те же матросики, что офицеров в семнадцатом и восемнадцатом за борт бросали? - Наверное, есть и такие. Бардак тогда был сам знаешь какой. Настроение каждый день менялось. Сегодня красные флаги поднимали, завтра желто-блакитные, послезавтра андреевские. То в Новороссийск уходили к красным, то возвращались в Севастополь к немцам. Сейчас в тех делах разбираться - пустой номер. Я проще решил. Объявил набор добровольцев на флот и создал мандатную комиссию из уцелевших офицеров. Кого возьмут, тот и будет служить. Жалованье рядовым положил по сотне целковых, специалистам - по полторы. От желающих отбоя не было. Поумнели за три года. На "Святителя", раз он не плавающий, ограниченно годных расписали. И сорокалетних, и даже старше. Офицеры такие же - командиром тут отставной лейтенант без ноги, безрукие тоже есть... Главное, службу знают, при деле, вместо пенсии жалованье получают, жилье хорошее, воздух свежий... - Санаторий, одним словом, для увечных воинов. - Зря смеешься, это тоже дело не последнее. Ну а воевать если придется... Чтобы целиться и стрелять, большого здоровья не требуется. - Долго ты провоюешь, если действительно английский флот на нас пойдет... - Думаю, что ровно столько, сколько надо, - серьезно ответил Воронцов. ~ Даже одна "Слава" в пятнадцатом и семнадцатом достаточно долго против немецкого линейного флота держалась. А я же не только на вот это рассчитываю. - Он показал на броненосец. - Линкор у нас почти новый есть, вполне конкурентоспособный с "Айрон Дьюками" и "Куин Элизабетами", хоть и броня чуть послабже. А теперь я ремонтом и модернизацией еще трех броненосцев занялся. "Евстафий", "Иоанн Златоуст", "Пантелеймон", он же "Потемкин". Против "Ге- бона" вполне эффективны были, "Евстафий" одним залпом у мыса Сарыч его из боя вывел. Союзнички, когда первый раз из Севастополя уходили, на всех броненосцах цилиндры паровых машин взорвали. Теперь мы их и восстанавливаем. Я тебе потом покажу. Это разговор отдельный и специальный. Я Антанте еще много разных сюрпризов готовлю... - Видно было, что Воронцов, оседлав любимого конька, увлекся до крайности. Как в дни, когда он проектировал и строил "Валгаллу". Теперь от иронии не осталось и следа. - Короче, ты, братец, настроен очередной раз повоепать? Не с красными, так с Антантой? - В гробу я все ваши войны видал. - В голосе Воронцова прорезалась даже некоторая злость. - До сих пор удивляюсь, чего я с вами связался? Исходя из нынешней теории пространства-времени у меня второй год отдых на сухумском берегу продолжался бы. "Где несть ни слез, ни воздыханий, а только жизнь вечная"... - Кощунствуешь, старик, кощунствуешь, и вообще нора нам выдвигаться на исходные, потому что кажется мне, воздушные создания за стеклами мелькают... А хороши, чертовки, - восхитился Сашка и тут же процитировал подходящую к случаю частушку: Тащи, девки, краски, сажу, Ложь на рожу макияж. Едет Рюрик из Европы, Первый князь законный наш.,. Воронцов хмыкнул, но все-таки закончил волнующую его тему: - Ну пойдем, только напоследок скажу, что до большой войны нам нужно как минимум два месяца продержаться. а еще лучше - до весны... Девушки к столу вышли во всей своей прелести, особенно заметной Шульгину, успевшему от них немного поотвыкнуть. Да ^вообще человеку, вернувшемуся с фронта, красавицами кажутся почти любые женщины, а УЖ об этих нечего и говорить. За длинным, торцом поставленным к полуоткрытому (жну столом словно нарочно расселись так, что Воронцов с Натальей оказались слева по длинной стороне, Ирина, Анна и Лариса справа, а Шульгину досталось место во главе, словно бы виновнику торжества или свадебному генералу. Да так оно и было. Он только что вернулся с фронта, где смерть не слишком разбирается в чинах и должностях, а слабый пол к таким вещам небезразличен. Чисто генетически их влечет и возбуждает аура войны и риска, так же как мужчин - ароматы женских духов. И Сашка, вдыхая эти ароматы, сплетающиеся в сложный эротический букет, блаженствовал. Его ведь окружали, безусловно, красивейшие девушки России, а скорее всего и вообще нынешней земной реальности. Они все ему нравились, пусть и по-разному, и каждую из них он мысленно не раз желал во время долгих месяцев заключения в Замке, когда, оставшись без подруги, ежевечерне наблюдал, как более счастливые друзья расходятся по своим апартаментам. Сейчас он, впрочем, смотрел на них спокойнее, скорее наслаждался чисто эстетически. И даже Анна, в которую он впервые за много лет по-настоящему влюбился, грешных чувств не вызывала. Слишком для него она была еще ребенок. Жениться он решил бесповоротно, только позже, позже... Пускай сначала повзрослеет. Пока что он настроился на чисто платонические чувства. Тем более что все-таки она еще "чужая". Пускай ей только двадцать, но родилась она ведь раньше шульгинской бабки, а это как-то... отстраняет. Он словно забыл, что по здешним меркам двадцатилетняя девушка - почти уже старая дева. Вот и сегодня, появившись на "Валгалле", он первым делом постучался в дверь ее каюты. Увидев Шульгина, девушка тихонько вскрикнула от радости и от смущения, испуганно запахивая халатик. Она его не ждала и не успела еще одеться после сна. Но даже так была прелестна, Анна уже оправилась от послереволюционной дистрофии и даже расцвела. Светло-серые глаза в пол-лица, без всякой помады ярко-розовые губы, соломенные, как у Лорелеи, волосы. Да и фигурка в меру пополнела. Пожалуй, он не просчитался в выборе тогда, сумел рассмотреть будущую тропическую бабочку под серым коконом застиранного бесформенного платья... Она готова была броситься Шульгину на шею, но сначала ее остановил громадный букет шипастых роз, который он держал перед собой, а потом девушка прочла что-то в его чересчур спокойном взгляде. И будто бы потухла. Покорно приняла братский поцелуй в щечку. Но взгляд ее сверкнул опасно. За завтраком Шульгин вел себя намеренно непринужденно, всячески демонстрировал галантность, много острил, подливал соседкам справа и слева легкое белое вино. В его изложении события последних дней в Москве и Харькове выглядели веселым приключением, сценами из костюмной мелодрамы XVII века. Игра ему в общем удавалась, женщины тоже были рады видеть свежего человека, тем более Сашку, всегда умевшего нравиться дамам. Впрочем, до тех пор, пока не переходил какой-то определенной грани. С ним любили флиртовать, принимать слегка даже утрированные знаки внимания, но стоило ему показать, что видит в очередной подруге нечто большее, чем партнершу для необременительной связи, как они чего-то пугались и отношения расстраивались. Что объясняет неудачный опыт его семейной жизни. Но сегодня даже Лариса благожелательно воспринимала шутки, обращенные непосредственно к ней. Только Воронцов, хотя тоже старался поддерживать общую легкую атмосферу, моментами как бы терял нить общей беседы и взгляд его становился отстраненным. В эти минуты Наташа тоже настораживалась, пытаясь понять, не произошло ли между мужчинами какой-то размолвки. Завтрак затянулся часа на полтора, настолько всем не хотелось его прекращать. Шульгин вообще предложил всем подняться на палубу, погулять и освежиться, а потом сразу перейти к обеду. - Так и порешим, - сказал Воронцов. - У меня есть кое-какие неотложные дела по службе, ненадолго, заодно я прикажу накрывать стол в адмиральском салоне. На четырнадцать часов устроит? Там и встретимся... Шульгин наметил себе переговорить с каждым из членов компании по отдельности. В отличие от Новикова, он считал, что общие обсуждения важных вопросов не только бесполезны, но и вредны. Истины не рождаются в спорах, и даже простой обмен мнениями в присутствии пусть даже друзей и единомышленников заставляет каждого заботиться не о максимально полном и точном изложении своей позиции, а о соответствии собственному имиджу. Причем даже не подлинному, а лишь представлению о том, каким он должен выглядеть в глазах собеседников. Таково же, кстати, было сегодня желание каждой из девушек. Шульгин успел короткими замечаниями и намеками дать им понять, чего он хочет. Погуляв с полчасика по палубе, дамы разошлись по каютам переодеться и подправить макияж. Когда на близком броненосце ударили послеполуденную склянку, Сашка решил, что времени своим партнершам он отпустил достаточно. Через тамбур и короткий боковой коридор Шульгин вышел в большой салон первого класса. Огромным световым фонарем в центре высокого потолка и двумя маршами дубовой лестницы он напоминал вестибюль великокняжеского дворца, ставшего позже Русским музеем. По таким лестницам, широким и пологим, окруженным хрустальными фонарями и греческими скульптурами, приятно ходить даже без всякой цели. Тем более что они покрыты пушистыми ковровыми дорожками, прижатыми к ступенькам надраенными медными прутьями. С лестничной площадки в три стороны расходились почти бесконечные коридоры, тихие, пустынные, внушающие одновременно умиротворение своей тишиной и безлюдьем и несколько иррациональную тревогу опять же именно пустотой, безмолвием, отстраненностью от той жизни, шумной и праздничной, для какой они были заведомо предназначены. Одна из трех десятков одинаковых полированных дверей вела в каюту Ларисы. Он подошел к ней и позвонил. Замок щелкнул через минуту. Или две. Лариса, хоть и ждала гостя, а может, именно поэтому, встретила его в коротеньком, едва до середины бедер, ярко-оранжевом банном халате. Махровым полотенцем она промокала мокрые распущенные волосы ~ явно только что, уже после звонка, вылезла из ванны. - Заходи, мы сейчас, - Мы? - Ну, тут еще Анька, я ее продолжаю обучать основам цивилизации. Подожди немного, я оденусь, потом и поговорим- Шульгин прошел по коридору влево, куда показала Лариса. Там, в просторной гостиной, под веерной пальмой в дубовой кадке, стояли журнальный столик и два кресла. Лариса вернулась довольно скоро и поразила Сашку тем, что умеет столь быстро переодеваться и причесываться. Коротко ему кивнув, словно увидела впервые, сказала: - Ладно, Аня там пока еще поплавает в бассейне, ей это страшно нравится, а мы пойдем туда... Па "Валгалле" в ходе ее постройки каждый имел возможность оформить свои апартаменты в соответствии с самыми экстравагантными желаниями. Воронцов не ограничивал друзей ни в чем, лишь бы уложились во внутренний объем надстройки. На прототипе парохода, "Мавритании", на трех ее люксовых палубах с комфортом размещались пять сотен пассажиров. Лариса открыла неприметную на фоне вычурных панелей дверь, которая, судя по размерам, могла вести в какое-то подсобное помещение. Однако там Шульгин увидел стену яркой зелени и окунулся в теплый, влажный воздух, пахнущий сырой землей и чем-то странным, даже не понять, приятным или отвратительным. Они оказались в огромной оранжерее с фонтаном посередине. Лариса увлекла его в глубь тропических дебрей, где с причудливых деревьев свисали огромные жирные цветы. Возможно, это как раз и были пресловутые орхидеи, которые Сашка никогда не видел, и именно они гак необычно пахли. Девушка остановилась возле полукруглой бамбуковой скамейки. Шульгин сел и огляделся. Место было выбрано с умом - увидеть их здесь, тем более застать врасплох, если бы кому-нибудь это потребовалось, было невозможно. Как, впрочем, и в любом другом помещении корабля - рассчитанный на две тысячи пассажиров и две с половиной тысячи человек команды и обслуги, пароход даже просто обойти по всем его палубам, не заходя в каюты, вряд ли можно было и за сутки. А уж найти когото специально... На обливающем фигуру девушки коротком алом платье из тугого эластика карманов, разумеется, не было, и перед началом разговора Лариса попросила у Сашки сигарету. Хотя курила, как он знал, чрезвычайно редко. Выпустила полуоткрытыми губами дым, откинувшись на "выгнутую спинку скамейки, забросила ногу за ногу смелым движением, словно не заботясь о производимом ипечатлении. Уж в этой черте ее натуры Шульгин убедился с первого дня знакомства - она никогда не кокетничала с мужчинами, делала всегда только то, что считана для себя нужным и удобным. Например, гуляя вечером с парнем, вполне была способна без стеснения прервать галантную беседу откровенным: "Извини, мне нужно в туалет", а за неимением поблизости такового и просто за ближайшим кустиком присесть. Причем смущаться, отворачиваться и делать вид, что ничего особенного не происходит, предоставляла кавалеру. Пожалуй, именно этой вызывающей непринужденностью она и покорила робкого в общении с женщинами Левашова. Ну да он-то сам - не Левашов. Улыбаясь тонкой, в стиле Арамиса, нагловатой улыбкой, Шульгин в упор смотрел на ее демонстративно выставленные напоказ бедра в искрящихся черных колготках и молча ждал, что она скажет. - Ты для чего приехал? - спросила наконец Лариса, позволив ему вдосталь налюбоваться, покачивая алой перламутровой туфелькой на десятисантиметровой шпильке. - Вот пообщаться и приехал, - переводя взгляд сначала с ног на едва прикрытую грудь собеседницы, а уж потом и на лицо, ответил Шульгин. - Не представляешь, как надоедают модные в столице суконные юбки до пят и шнурованные ботинки со сбитыми каблуками. А уж рожи... Так что Олегу можно только посочувствовать. - Об этом и поговорим. Как он тебе показался при последней встрече? Последняя встреча у Шульгина с Левашовым была чуть больше недели назад, и нельзя сказать, что настроение Олега ему понравилось. - Мне показалось, что лучше, если бы ты сейчас тоже была в Москве. - Еще чего! ~ фыркнула Лариса. - Я его туда не гнала. Мне ваши дела вообще до... - Она чуть не показала, до какого именно места ей дела Шульгина и товарищей, но отчего-то воздержалась. Хотя это место и так было хорошо видно. - А уж в особенности Олеговы коммунистические завихрения. Взбрело ему с иудушкой Троцким социализм строить - ради Бога. Я вашего реального социализма вот так нажралась... Прошлая жизнь Ларисы, единственной из всех, оставалась для Шульгина загадкой. Он знал, что на момент их знакомства, когда Наталья Андреевна взяла ее с собой на праздник открытия "Валгаллы", Лариса была аспиранткой историко-архивного института. Что в те времена значило жить одинокой двадцатипятилетней девушке на девяносто рублей да еще в Москве, Сашка представлял. Но было в ее биографии еще что-то такое, о чем ни Наташа, ни Лариса не распространялись. - И в этом вы с господином Новиковым больше всех виноваты. Зачем было его подначивать? - Знаешь, брось. Со мной-то зачем? Тебе Андрей когда еще предлагал Олега попридержать? Так нет, ты у пас натура загадочная и независимая. Вырву себе глаз, чтобы у тещи зять кривой был. Я сама по себе, я лучше вас всех все знаю! Ну и получай. Вполне могла ему тихонько объяснить, что не его забота мировую справедливость и пролетарский "новый порядок" устанавливать. - Вам хорошо, - неожиданно жалобным голосом сказала Лариса и капризно надула губки, сразу напомнив Шульгину итальянскую актрису Стефанию Сандрелли.- Вам даже мировая война - только повод для очередных геройств и развлечений, а он все через душу пропускает. За что я вас и терпеть не могу, "звездных мальчиков". Он в вашем прайде один нормальный человек, и честный, и добрый, и талантливый, за это я его и полюбила, вот и решила, что если еще и я на вашу сторону против него встану... - Ну, не встала, так и что? Я тебя заставляю? Хозяин - барин. Ко мне сейчас какие вопросы? Темно-ореховые глаза Ларисы полыхнули свирепым пламенем, и она их торопливо прикрыла длинными ресницами. - Какие уж теперь вопросы! Что мне делать, забирать его оттуда? И если да, что будет дальше? - Забирать, может, и рановато. А вот тебе в Москву сбегать я бы посоветовал. - Шульгин как бы невзначай положил ей ладонь на гладкое колено. Этакий знак дружеской доверительности. Она неудовольствия не выразила, Сашка сам через полминуты убрал руку. Цель была достигнута. - А что я там делать буду? Здесь хоть жизнь человеческая... - Там намного хуже не станет. А то и лучше покажется. Троцкий Левашову особнячок подарил - закачаешься. Только женской руки и не хватает. А я тебя вдобавок наркомом сделаю. Или начальником Мосчека. Применишь на практике свои способности. Глядишь, так понравится, что и возвращаться не захочешь... - В гробу я видела ваши забавы, - по инерции грубо ответила Лариса, но тут же прикусила язык. Послышалось ей в словах Шульгина что-то интересное. Она подозрительно на него посмотрела. - Ты что-то новенькое придумал? Ну-ка, изложи. - Ничего такого уж новенького. Обстановка ведь меняется, сама видишь. Андрей то ли появится в ближайшее время, то ли нет, да и надеяться, что вот он появится и снова будет все за нас решать, вряд ли разумно. Вот я и начинаю свои меры на всякий случай принимать. В Москве мне надежный человек нужен - за Олегом присматривать, от опрометчивых шагов его предостерегать, вообще ситуацию отслеживать. Он же парень импульсивный, сама знаешь. А на тебя стопроцентно можно положиться, ты глупостей не допустишь... - Так-так. Льстить начинаешь, уже интересно. А в позитиве что? - Если неожиданностей не возникнет - что сама выберешь и воплотить сумеешь... Перспективы там сейчас богатейшие. Лариса промолчала, но слушала с видимым интересом. - Если же возникнут осложнения, сворачиваем лавочку и уходим в любую приемлемую точку шарика. В любом качестве и с любыми документами. "Валгалла" всегда при нас, и денег на дворец в Провансе или на Гавайских островах всегда хватит. Спокойно заживешь, детей наконец нарожаешь... - Ну-ну, подумать надо. ~ В голосе ее звучало сомнение, но Шульгин уже понял, что своей цели он достиг и теперь Лариса какое-то время просто будет держать фасон, возможно, выторговывая для себя какие-то особые преимущества. Но тут уже проблем не было. - А предводитель наш, -~ вдруг спросила Лариса, имея в виду Новикова, - действительно в ситуацию попал или просто загулял на стороне? - В ее голосе звучало откровенное ехидство. ~ Чего бы вдруг - загулял? - Почему и нет? Вы же с "генералом" не устояли, попробовали английскую красотку. А он чем вас хуже? Нормальная для мужика реакция на классную бабу... -Ох ты ж и злая девка, Лариса Юрьевна!.. - Но прозвучали слова Шульгина скорее уважительно. Когда они возвращались наверх, Лариса шла по трапу впереди, покачиваясь на высоких каблуках, Сашка с трудом подавлял в себе желание исполнить свою вековую мечту - взять вдруг и ущипнуть ее. Там, где тонкая ткань соблазнительно обтягивала musculus gluteus maximus^ Интересно бы посмотреть, как она отреагирует. Он не был уверен, что однозначно отрицательно. Сашка Шульгин был эстетом, то есть относился к тому типу мужчин, что не могут без деликатного вожделения смотреть на каждую более-менее привлекательную ламу. Внешние же данные Ларисы к такому взгляду располагали особенно. Кроме сумрачно-загадочного лица, она обладала еще и фигурой, которая поначалу могла показаться тонковатой. Но если присмотреться... Тогда становилось понятно, что все в ней исключительно соразмерно. Более всего она походила на дам с рисунков Бердслея. Кто видел - поймет, о чем речь... Уже перед ведущей на палубу дверью она приостанонилась. - А с Анной советую тебе быть пока посдержаннее. Она девочка хорошая, но до сих пор... неразбуженная. Лучше не гони лошадей. - Да я... - словно бы растерялся Шульгин, но договорить фразу не успел. - И я о том же - потерпи. А то, судя, как ты на меня сейчас смотрел, и на нее дуром полезть можешь... А с ней так нельзя, я за две недели убедилась. Ей созреть надо, тогда сама упадет... - Ну уж если убедилась, не могу не последовать твоим рекомендациям. - Сашке оставалось только сохранять хорошую мину. - Тогда и ты мне посодействуй. Я сейчас с Ириной должен пообщаться, а ты Аню отвлеки и заодно подготовь ее, что нам с тобой сегодня вечером в Москву уехать надо. Ненадолго и по неотложному делу. Она станет с нами проситься, маму повидать - тактично сними вопрос. Договорились? - Будь спокоен. - Лариса ободряюще кивнула и одновременно подмигнула особым образом. "Нет, я в ней не ошибся, - подумал Шульгин. - Нормальная баба". ...С Ириной Шульгин уединился на правом крыле штурманского мостика. Под предлогом того, что им нужно посмотреть в дальномер на мачту дворца Верховного правителя, где должен быть поднят флажный сигнал с секретным сообщением. Предлог вполне дурацкий, но наивной Анне он показался вполне основательным. Подобно мадам Грицацуевой, она очень уважала Александра Ивановича - человека, чуть ли не в одиночку сокрушившего омерзительный большевизм, и не переставала удивляться, что такой человек обратил на нее. внимание. Тут надо отдать должное Ларисе - за время, пока она просвещала и образовывала девушку в тонкостях современной жизни, никаких дискредитирующих слов в адрес Шульгина она себе не позволяла. Тут она, историк, специализировавшийся в дипломатических интригах XIX века, все понимала правильно. Преследуя, впрочем, скорее свои личные цели. Можно было бы и не изобретать подобных доводов и поговорить с Ириной в менее экзотическом месте, но Сашка помнил дни начала борьбы с пришельцами и способы. которыми они пытались обеспечить конфиденциальность своих бесед. Наиболее эффективной оказалась защита от следящей аппаратуры аггров в полях высокой частоты. Левашов, например, спасся, укрывшись в трансформаторной будке. Вот и сейчас интуиция подсказала ему, что данный разговор стоит заэкранировать. А на мостике можно было включить и гирокомпас, и оба радиолокатора, и УКВ-передатчик на полную мощность. Может, и ерунда, но как-то спокойнее. Дня три уже он чувствовал себя подобно волку, еще не видящему флажков, но уже учуявшему их нехороший запах. Они сели в вертящиеся кожаные кресла рядом с басовито гудящим распределительным щитом. С двадцатиметровой высоты мостика панорама бухты выглядела особенно впечатляюще. Тихая, искрящаяся солнечными бликами морская гладь, кильватерные струи курсирующих между Северной и Южной стороной катеров, треугольные паруса вельботов и баркасов. С такого расстояния проблемы и язвы нынешней жизни казались несуществующими. - Выпить что-нибудь хочешь? - спросил Шульгин у Ирины. В стенном шкафчике Воронцов держал необходимый для укрепления сил во время ночных вахт запас кофе и соответствующих напитков. - Спасибо, не хочу. У тебя плохие новости? - Ирина сохраняла удивительное хладнокровие, с самого утра не позволила себе задать этот вполне естественный вопрос. - Слава Богу, нет, - ответил Сашка. - Разговор предстоит чисто теоретический. Поскольку ты единственная, кто сейчас разбирается в космических проблемах. Ирина вздохнула облегченно. Шульгин познакомился с ней за четыре года до того, как выяснилось, что она не просто красивая девочка и хороший товарищ, а еще и инопланетная разведчица, и до сих пор эмоционально воспринимал ее в первоначальном качестве. С ней не нужно было кривить душой и плести изысканные кружева двойных и тройных логических связей. - И что ты хочешь спросить? - Насколько высока вероятность, что Сильвия сумеет восстановить связь с вашей резидентурой? На Земле или... там... - Он махнул рукой в сторону зенита. - Не знаю. Не знаю, и все. Выражаясь доступным языком - она полковник разведки, а я в лучшем случае младший лейтенант. А то и сержант. Я проработала на Земле шесть лет; а она больше ста. Я совсем ничего не могу тебе сказать. Мне казалось, - как утверждал Антон и вы с Андреем, - что эта история закончилась, совсем закончилась. Мы в другой реальности, на другой мировой линии, и о прошлом можно забыть. А у тебя что, появились какие-то новые сведения? - Нет, кажется, нет. Просто сомнения, догадки, предположения. Андрей не должен молчать так долго, в этом я уверен. А так - ничего. Ирина, глядя невидящим взглядом в лобовое окно мостика, молчала. Шульгин успел достать из шкафчика бутылку коньяку и сделать прямо из горлышка длинный глоток. Ирину он не стеснялся, хотя давно уже старался не проявлять на людях привычку взбадривать себя подобным образом. - Вообще-то я отношусь к его молчанию спокойнее, - наконец сказала она. - Могут быть всякие обстоятельства. Не тот он человек, чтобы попасть под машину или позволить себя застрелить из-за угла. А уж игры, в которые мы взялись играть... Вспомни, что было с тобой. И с ним, когда его отправили в сталинское тело. Для меня это почти нормально. Такая у меня профессия... - Но улыбка у нее вышла не слишком естественная. - Вдобавок не нужно забывать о парадоксах времени. - И она снова замолчала. Шульгин решил, что при всем ее мужестве подвергать женщину непосильным нагрузкам просто бесчеловечно. И решил разрядить ситуацию. - Я с тобой согласен. Более того, из известных нам факторов - Великая сеть и прочее - следует вывод, что Андрей вообще не подвержен опасностям... общего, так сказать, порядка. - Этого я и боюсь, - прошептала Ирина. Шульгин, наблюдая за ней последние годы, замечал, как она меняется. В семьдесят шестом году это была (он не знал тогда о ее инопланетном происхождении) спортивная, одновременно элегантная, крайне умная и очень уверенная в себе девушка. С ней можно было целый вечер танцевать до упаду, рискованно острить, ездить на мотоциклах в дальние экскурсии по Золотому кольцу, вообще считать ее "своим парнем в юбке", немного сожалея, что досталась она не ему, а Андрею. Тремя годами спустя она была уже несколько барственной, "роскошной женщиной", которая, расставшись с Новиковым, в свои двадцать семь успела вкусить максимум от того, что давал своим номенклатурным и увенчанным официальными лаврами деятелям искусства советский режим. (Не ей лично, а как жене секретаря Союза писателей.) Еще через два года Сашка увидел ее (после развода с сановным мужем), ставшую почти такой, как прежде, и еще сильнее влюбленную в Андрея. Прежнюю и неожиданно жесткую, даже агрессивную (когда им вчетвером пришлось сражаться против всей инопланетной мощи). А вот сейчас она выглядела совершенно земной женщиной. Нельзя было и представить, что она способна драться на улице с бандитами, применяя редкостные приемы тэквондо, и когда надо, быть похожей на героиню американского боевика. Перед ним сидела совсем новая Ирина. Но все равно невероятно красивая, даже, может быть, более, чем когда-либо, и, безусловно, отнюдь не утратившая своих способностей. - В любом случае, Ира, я хотел получить твое согласие - пока Андрей не вернется, ты дашь мне карт-бланш на роль координатора наших действий. Ирина откровенно удивилась. - Зачем, Саша, тебе мое согласие? Не понимаю. Я что, вдовствующая императрица? - Ты лишнего не. болтай. А понять меня должна... Он сделал паузу. - Ситуацию ты чувствуешь острее, чем мы, вместе взятые. По крайней мере я так тебя воспринимаю. И, кроме Андрея, только ты можешь все понять правильно. Я также считаю, что сейчас как-то координировать общие усилия могу лишь я. Я не сверхчеловек и не кандидат в Держатели Мира, но лучше других предчувствую близкое будущее и более свободен в действиях, чем Берестин и Воронцов. Согласна? -Да, Саша, согласна. Действуй, как находишь нужным сейчас. А когда Андрей вернется, вы в своих ролях разберетесь. Рассчитывай на мою поддержку. Только... Я ведь уже почти ничего не могу. Русалочка, помнишь эту сказку? С чувством жалости к ней и одновременно преклонения перед ее удивительной самоотверженностью Шульгин наклонился и поцеловал ей руку. Теперь, чего никогда раньше не было, Сашка ощущал себя сильнее ее. Глава 5 Для отъезда в Москву Шульгин приготовил специальный поезд. Не такой угрожающе-роскошный, как знаменитые эшелоны Троцкого, но вполне подходящий, чтобы проехать из Севастополя в центр Советской республики через одну официальную и много стихийных границ по территориям Махно, батьки Ангела, атаманши Маруси, бело-зеленых и красно-зеленых... Контрольная площадка, загруженная мешками с песком на случай невзначай подложенной мины, еще одна. с рельсами, шпалами; костылями и прочим инвентарем лля ремонтно-восстановительных работ, бронепаровоз мощнейшей тогда серии "Эр", пассажирский вагон, в котором разместилось отделение басмановских рейнджеров с оружием, боеприпасами и месячным (чтобы не зависеть от совдеповских пайков) запасом продовольствия, и бронированный салон-вагон Шульгина. Сашка вез в двух теплушках "Роллс-Ройс" "Серебряный призрак" в подарок Левашову, а для себя как полномочного представителя республики Югороссия - элегантнейшую "ИспаноСуизу" с начинкой от джипа "Лендровер". Салон-вагон, куда они вошли с Ларисой, был невелик, поскольку оборудован на базе стандартного "нормального пассажирского вагона 1911 года", но вполне удобен и по-старинному уютен. Два одноместных купе. столовая-гостиная, маленькая, как камбуз на подводной лодке, кухня и рабочий кабинет. Без вычурной ампирной роскоши, шелков и бархатов, как в вагоне у Троцкого, все строго, просто, рационально, но и с неуловимым шармом. Когда-то этот вагон принадлежал великому князю Михаилу Александровичу, формально - последнему русскому царю. От севастопольского вокзала поезд отошел поздно вечером, без провожающих и даже без гудка. До Харькова дорога считалась почти безопасной, поезда ходили практически регулярно, но расслабляться не стоило. Шульгин, перед тем как приступить к непременному застолью, без которого русский человек железнодорожное движение считает просто невозможным, решил обойти боевые посты. Двенадцать офицеров, истомившихся нудной гарнизонной службой, почти невыносимой после ставшей образом жизни многолетней войны, были довольны неожиданно выпавшим развлечением. Что может быть лучше неторопливой поездки через половину России в вагоне первого класса для людей, которые уже и забыли, что такие бывают на свете, привыкнув считать удачей, если попадалась теплушка без щелей и дырок в стенах да еще имелось в достатке дров для буржуйки и охапка соломы, брошенная на нары. Из раскрытых дверей купе густо валил папиросный дым, звучали виртуозные переборы гитары, хорошо поставленный баритон (можно бы и в опере выступать) чувствительно выводил: "Ямщик, не гони лошадей..." Увидев Шульгина, офицеры изобразили намерение вскочить с диванов, как требует устав, но он остановил их порыв. - Вольно, господа, отдыхайте. Прошу вас, капитан, на минуточку, - пригласил он в коридор командира отделения. Сашка не собирался устанавливать для своих телохранителей драконовских порядков, тем более что ничего предосудительного у них в вагоне не заметил. Не только бутылок на столах не было, но даже и запаха не чувствовалось. - У вас как дежурства спланированы? - спросил он капитана, с которым виделся последний раз во время боев на Каховском плацдарме. Только он тогда, кажется, был поручиком. После победы Берестин щедро раздавал чины отличившимся офицерам. - Два человека на тендере с пулеметом и прибором ночного видения. Еще два на тормозной площадке последнего вагона. Считаю достаточным. Смена караулов через каждый час. - Не лучше ли через два? Погода нормальная, тепло, обстановка спокойная. Ничего особенного - два часа на площадке отсидеть. Зато потом целых четыре часа отдыхать можно... - Как прикажете, я из устава исходил. Правда, пехотного. А если приравнять поезд к кораблю, можно под флотский устав подравняться. У них вахты четыре часа через восемь. - Смотрите сами, как вам удобнее. Вы отвечаете и за людей, и за безопасность эшелона. Учить вас не собираюсь. После смены с поста винную порцию разрешаю, но тоже строго в пределах устава. - Прошу прощения, Александр Иванович, какого? Шульгин рассмеялся. Стала понятна дипломатия капитана. Если по царским уставам на сухопутье винная порция полагалась в сто граммов, то на флоте - сто пятьдесят. Они вышли в тамбур. Перед открытой переходной дверью покачивалась черная стенка тендера. Для привыкшего к совсем другим скоростям поездов Шульгина редкий перестук колес на стыках звучал странно. Казалось, что они все никак не отъедут от станции, а вот когда семафоры останутся позади, поезд прибавит ходу и в уши ворвется настоящий шум, лязг и грохот. Узкая железная лестница вела наверх, на наблюдательную площадку, но Шульгин туда подниматься не стал. Все равно вокруг ничего не видно, глухая, беспросветная ночь поздней осени, только далеко позади и внизу еще виднелись редкие озябшие огни Севастополя и проблески маяка. Шульгин велел капитану беспокоить себя только в самом крайнем случае. Как Черчилля, который, уезжая на уик-энд к себе на дачу, приказывал звонить, лишь если немцы форсируют Ла-Манш. - А разве во время войны такая опасность вообще возникала? - наивно спросил офицер. - Что-то не помню... - Это он в аллегорическом смысле выражался, - выкрутился из очередного анахронизма Шульгин. - Через Симферополь езжайте без остановки, а там посмотрим... Когда он вернулся в свой вагон, Лариса уже переоделась и накрывала к ужину стол. Можно было подумать, что она собралась ехать до Владивостока, столь тщательно наводила уют в своем временном пристанище. Подругому расставила стулья и кресла, кокетливыми фестонами закрепила занавески на окнах, разыскала в шкафу пакет толстых восковых свечей и расставила их по многочисленным шандалам и жирандолям. Стало гораздо романтичней. Шульгин не ожидал от вроде бы равнодушной к бытовым удобствам Ларисы такого усердия. На Валгалле она вела себя совсем иначе, все время демонстрируя отстраненность от хозяйственных забот колонистов. Впрочем, что он вообще до сих пор знал о ней? За все время знакомства они ни разу не провели наедине и часа. А вот поговорили тет-а-тет сегодня утром, и чтото между ними начало меняться. Пока Шульгин отсутствовал, Лариса успела сбросить стеснявший ее дорожный костюм, надела зеленовато-песочное платье фасона "сафари", под которым, похоже, не было больше ничего, судя по тому, как соблазнительно вздрагивали при каждом движении девушки упругие полушария груди. "Интересная у нас жизнь, - думал Шульгин, следя за ее действиями. Ловко, как профессиональная официантка, Лариса расставляла тарелки с закусками на большом, покрытом жестяной твердости накрахмаленной скатертью столе. С кухни доносился запах какого-то жаркого, обильно уснащенного пряностями. - Странная смесь монастыря и борделя. Привыкшие к долгому присутствию одних и тех же мужиков, девушки их уже и не стесняются, что особенно невыносимо от демографического дисбаланса..." Так наукообразно он обозначают ситуацию, когда на пять мужчин приходилось всего три женщины. Сколько раз Сашка проклинал собственную непредусмотрительность. Что, например, мешало ему уговорить остаться на Валгалле свою аспирантку Верочку, которую он привозил туда на торжественное открытие Форта? Лариса тоже оказалась там почти случайно, но вот осталась же, покоренная мгновенно влюбившимся в нее Олегом. Или не покоренная, а сделавшая мгновенный безошибочный расчет. И Альбу зря отпустили в ее XXIII век, она была наверняка согласна, стоило Андрею намекнуть. Впрочем, тогда коллизия еще бы больше обострилась. Альбе нравился лишь Новиков, отнюдь не Сашка, Андрея же устраивала только Ирина, а к ней терзался неразделенной любовью Берестин. Тот еще расклад. Однако, если бы Шульгин начал ухаживать за обаятельной космонавткой настойчиво и агрессивно, устояла бы она или нет - большой вопрос. Был и еще момент, когда ему показалось, что все наладилось - после лондонской истории у них с Сильвией случилось два месяца вполне нормальной личной жизни, по потом... К Алексею он претензий не имел, Шульгин :1нал, как аггрианка умеет охмурять мужиков, тем более измученных длительной абстиненцией. Но его личное самолюбие было серьезно уязвлено. И пусть теперь все вроде бы образовалось, его ждет в Севастополе Анна. Но сейчас-то что делать? Нет сил уже спокойно смотреть на эту ведьму Лариску. И ехать им в замкнутом пространстве вагона целых два дня, если не Сюльше. Или ты этого не знал? Да все ты знал, не надо лицемерить... А она сама? Что делает и думает сейчас Лариса? Расчетливо соблазняет, сама соскучившись по мужской ласке, или просто провоцирует, чтобы потом устроить безобразную сцену и нажаловаться Олегу? С нее станется - рассорить друзей и далее владеть Левашовым безраздельно... Все это он успел продумать, пока мыл руки в вагонном туалете с умывальником и душем, встроенном между двумя купе. В круглом зеркале с кое-где облупившейся амальгамой внимательно изучил свое отражение. Поправит и так безупречный гвардейский пробор, маникюрными ножничками подровнял усы, расчесал их специальной щеточкой, пшикнул несколько раз на волосы и за воротник кителя одеколоном "Черный принц". Вдруг ему показалось, что точно такая ситуация уже оыла с ним в прошлой жизни. Или нет, на "дежа вю" это не похоже, он, как психиатр, в таких вещах разбирался, скорее напоминает мгновенный пробой в будущее, картинка ближайших тридцати-сорока минут. И старорежимный мундир в это близкое будущее не вписывался, оно было какое-то совсем другое, скорее в стиле романтических шестидесятых. Сашка бросил на вагонную полку чемодан, порылся в нем. извлек белые фланелевые брюки, рубашку-апаш, повязал на шею шелковый платок. Нет, ерунда какая! Словно он действительно на свидание с собственной девушкой собрался! Ему даже стало на секунду стыдно. Он ведь просто хочет приятно провести время в непринужденной обстановке, и не более. Скомкал платок и бросил его обратно. Надел плетеные бежевые мокасины, подмигнул собственному отражению. Перед тем как сесть к столу, по сложившейся уже привычке предпринимать возможные меры даже против гипотетических опасностей, Шульгин проверил, заперты ли двери тамбуров, боковые и переходные, а также опустил, перебросив тумблер на распределительном щите, внешние броневые заслонки на окнах. В вагоне сразу стало по-особенному тихо, темно и уютно от сознания, что никто теперь не потревожит их уединения. Спешить было некуда, они неторопливо закусывали под шампанское, Шульгин пил брют, а Лариса - полусладкое, разговаривали мирно и спокойно. Как-то так пошла беседа (и свою роль в этом сыграли их наряды), что от сегодняшних проблем они сразу уклонились, начали вспоминать навсегда исчезнувшую московскую жизнь. Лариса была на девять лет младше, и опыт от этого у них был разный, да и учились они в слишком разных институтах. Но многое все же совпадало, так что вечер начинал удаваться. Лариса мельком высказала удивление, отчего раньше Шульгин испытывал к ней неприязнь? - С чего ты взяла? - приподнял бровь Сашка. - Вроде все нормально было. Ни словами, ни помыслами... - Ладно-ладно, чего уж теперь... Вы все меня недолюбливали. Не нравилось вам, что Олег так мной увлекся. И Ирина на меня, как царь на еврея, всегда смотрела. Шульгину ее откровения были странны. Он считал, что, наоборот, Лариса сама все время поддерживала незримый барьер между собой и остальной компанией. Только с Натальей отводила душу. Как психоаналитик, он предполагал, что дело здесь не только в характере девушки, но и в тайных подробностях ее биографии. Вплоть до связей с преступным миром. Случайно ли она так решительно порвала с прошлой жизнью, бросила все и кинулась в водоворот абсурдных для нормального человека космических приключений? Причем в компании абсолютно незнакомых ей, впервые, кроме Натальи, увиденных людей. И даже если допустить беззаветную любовь с первого взгляда, не маловато ли двух дней знакомства, чтобы навсегда забыть о родителях, доме, работе? О том, что это навсегда, она тогда не подозревала. - А хочешь, я тебе правду скажу? - Лариса наклонилась через стол, и ее слегка уже хмельная улыбка выглядела вызывающе-загадочной. - Дело в том, что ты первый в меня влюбился, в тот же вечер, а сказать боялся или Олегу не хотел мешать, вот и изображал пренебрежение... Спорить будешь? Все равно не поверю... Шульгин отодвинул бокал, взял толстую турецкую папиросу. После снятия блокады их каждый день везли из Стамбула и Трапезунда фелюгами и парусными шхунами нищие турецкие контрабандисты. Лариса тоже протянула руку к коробке через столик, наклонилась, мелькнуло на секунду в вырезе Платья аккуратное смуглое полушарие с ярко-розовой вишенкой соска. Наверняка нарочно две лишние кнопки расстегнула, зараза... Некоторый резон в словах Ларисы был. Только зря она преувеличивала силу своих чар. В тех условиях любая более-менее симпатичная девушка не могла не вызвать соответствующих эмоций. А Лариса... Конечно, до Ирины ей далеко, но в глаза она бросалась. И по-кошачьи гибкая фигура, и неуловимый флер тайной порочности... Но почему бы сейчас не польстить девушке? Он вздохнул и развел руками: мол, что уж теперь. - Вот видишь, от меня не спрячешься. Я вас всех насквозь видела. И почти возненавидела в первый же вечер. Такие все богатые, благополучные, утонченные и рафинированные якобы. Огромная дача, напитки самые заграничные, закуски - из подсобок Елисеевского, японская аппаратура, даже и книги как напоказ - Джойс, Аврелий, Набоков... Стихи - не Асадов с Евтушенко, а Гумилев, Ходасевич, Гиппиус. И женщины ваши штучные... Если бы не Наталья, часа в вашей компании не осталась бы... - За что уж так? Будто сама не из таких. Аспирантка, а джинсы "Левис" на тебе были, ценой в три твоих стипендии, кроссовки "Адидас" в ту же цену и подружка Наталья тоже из разряда штучных, отнюдь не продавщица овощного магазина... - В том-то и дело, Саша, в том и дело. Хорошо, что Левашов сразу показался мне другим, простым и честным. Благородным, я бы даже сказала. А про вас подумала... - Она вздрагивающей рукой поднесла папиросу к свече, прикурила. - Подумала, что тоже какие-нибудь "шестерки" партийные, на фарцовщиков и цеховиков вы не походили, а у кого еще тогда такие дачи бывали? - Ну а чем тебе партийные так уж насолили? - Да потому, что я была девочкой по вызовам аж в самом горкоме. И брата вашего научилась оценивать профессионально. Объяснять нужно? - Чего уж тут объяснять... Видимо, что-то в голосе Шульгина Ларисе не понравилось. - Не надо так со мной разговаривать! - перешла она почти на крик. - Подумаешь, чистоплюи! Знаю, что ты сказать хочешь: "А кто тебя заставлял?" Хорошо со стороны рассуждать! Я ведь очень приличной девушкой была. Как все до поры до времени. Даже в комитет комсомола института меня выбрали. На четвертом курсе. Как-то посласти нас, меня и еще троих таких же, на районной партконференции помогать. Регистрация там и все такое... Приглянулась я кому-то из руководства. После конференции пригласили на "шестой вопрос" - так у них пьянка по случаю избрания на новый срок называлась, - под Москву, на спецдачу. Похожую, кстати, на вашу валгалльскую. Сначала все было как положено - ужин, тосты, речи. А мы с девчонками в качестве гейш и одновременно официанток. А потом... - Лариса махнула рукой, жадно затянулась. - Драться постеснялась, а на слова мои и слезы внимания никто не обращал... Утром уже, когда нас домой развозили, заворг сказал, что, если болтать станем, и из института вылетим, и родителям неприятностей хватит. А правильно все поймем - не пожалеем. У меня поначалу настроение было повеситься или таблеток наглотаться. Я ведь считай что девочкой была... Пробовала, конечно, пару раз, но так... почти теоретически. А тут сразу... Но ничего, вовремя одумалась. А дальше пошло... Правда, не обманули. - Она криво улыбнулась. - Отметки всегда были в порядке, каждый месяц в "сотую секцию" ГУМа пускали, все бесплатно, в турпоездки заграничные по "Спутнику" тоже бесплатно ездила... Распределили сразу в аспирантуру... - Она снова махнула рукой. - Да зачем я тебе все рассказываю? Дело прошлое, и ничего в нем особенного нет. Не на Казанском вокзале за пятерку... Считай, что выполняла свой партийный долг. - Ты и в партии состояла? - непонятно зачем спросил Шульгин. - А как же! После третьего спецобслуживания приняли. Михаил Николаевич сказал, что не имеет морального права трахать беспартийную... - А это кто такой? - Разговор казался Сашке глупым и никчемным, но странное любопытство не позволяло его прервать. Да и девушке лучше дать выговориться. Слишком долго она это в себе держала. Может бьгпэ, и Наталье не рассказывала. - Секретарь горкома по торговле и еще по чему-то... Не вникала. Я ему приглянулась и постоянной у него стала. Ночь с субботы на воскресенье - его. Но зато больше никто не посягал... Он меня даже инструкторшей в свой отдел взять решил, но тут уж я на дыбы. Мне наукой заниматься хотелось. Что ты опять усмехаешься? Думаешь, если блядь партийная, так еще и дура? У меня, к твоему сведению, диссертация почти готова. Еще неизвестно, что хуже - с секретарем горкома четыре раза в месяц на дачку съездить или за каким-нибудь придурком замужем тем же самым каждый день заниматься, тошноту подавляя. Вон как Наталья - назло Воронцову замуж выскочила, а потом не знала, куда деваться... Нет, он вообще-то мужик ничего был, даже симпатичный, если бы не такой толстый, только как напьется, подавай ему всякие изощренности... Какую-нибудь "Эммануэль" на видик поставит и требует, чтобы я то же самое изображала... Лариса раздавила папиросу в пепельнице, с отвращением посмотрела на бутылку, из которой Шульгин хотел налить ей еще шампанского. - Да убери ты это! У меня уже под горлом плещется. Лучше коньяку рюмку... - Не развезет? - Ну и слава Богу, если развезет. Зато высплюсь как следует. И все забудем, договорились? ~ Могла бы и не спрашивать... Лариса залпом выпила серебряную царскую чарку грамм на сто, подышала открытым ртом, не закусив. " Все. Хватит. Засиделись. Пойду к себе. А ты прибери здесь. Терпеть не могу, когда до утра на столе объедки остаются. Она встала из-за стола, и ее заметно качнуло. Впрочем, возможно, просто вагон дернулся на закруглении. - Закончишь, загляни ко мне, - сказала Лариса уже на пороге своего купе. - Я тебе еще кое-что скажу... Что интересно, закончив уборку и поворачивая бронзовую ручку двери ее купе, Шульгин еще ни о чем таком не думал. Возбуждение прошло. Ему скорее казалось, если что и произойдет между ними, то уж не сегодня. Сейчас ночь исповедей, а не любви... И все же у него частило сердце и пересыхало во рту. Услышанная от Ларисы история (а не придуманная ли для пущей интриги?) подействовала так, как надо. Он замечал за собой подобное и раньше - его влекли женщины с сомнительной репутацией. Оттого он и поддался в свое время чарам будущей жены, что наслушался ходивших по театрам баек о ее бесчисленных, подчеркнуто скандальных романах. И в принципе не слишком жалел о своей женитьбе. Стерва она была первостатейная, но в постели с ней скучать не приходилось. Задув почти догоревшие свечи в столовой, Шульгин отодвинул дверь Ларисиного купе. Она лежала поверх одеяла, высоко подоткнув под голову подушку, опять курила. Свет ночника за изголовьем делал ее лицо похожим на резную ритуальную маску. - Что ты хотела мне еще сказать? - спросил он, проглотив комок в горле. - Садись, - показала Лариса на кресло напротив. Купе в этом вагоне были в полтора раза больше обычных, и по другую сторону откидного столика располагалось глубокое бархатное кресло с дубовыми подлокотниками. - Послезавтра мы уже будем в Москве. Я наконец приму предложение Олега, стану его законной женой. И не знаю, как там дальше сложится. Но в политических интригах я буду твоей верной союзницей. Обожаю всякие авантюры. Согласен, чтобы мы стали настоящими друзьями? - Какие вопросы! Да мы ведь и так просто обречены ими быть, если хотим что-то значить в этом мире... - Сашка отвел глаза, чтобы не видеть откинутую полу платья и белый треугольник плавок между загорелых бедер. Она нарочно рассчитала позу так, чтобы как раз из кресла он это увидел. - Не обязательно, совсем не обязательно. История знает столько примеров... Так что, союз и дружба? - И она резко села на диване, протянула Шульгину руку. Платье совсем распахнулось, грудь упруго выскользнула наружу. Она ее не стала заправлять обратно, похоже, даже чуть заметно подмигнула. Или то по щеке метнулась тень? Что оставалось делать? Он тоже подал руку. Такие тонкие пальцы, а рукопожатие мужское. Сашка вспомпил, она когда-то говорила, будто занималась фехтованием и горными лыжами. - Только ведь знаешь, Саша, - улыбнулась она порусалочьи, - мужчина и женщина не могут быть друзьями, если сначала не были любовниками... - Почему это вдруг? - глупо спросил Сашка. - Потому что иначе они волей-неволей все равно будут думать прежде всего о том, что у кого в штанах и под юбкой. Закон природы. А вот когда здесь нет вопросов и тайн, можно и более серьезными вещами заниматься. Разве нет? -Возможно... - Осталось доказать это экспериментом. Иди ко мне... - Она вскочила, одним рывком стянула через голову платье, бросила его на пол. И стыдливо потупила глаза, делая вид, что ужасно вдруг застеснялась, ожидая, чтобы он сам избавил ее от последней, почти символической детальки туалета. Будто чего-то испугавшись, Шульгин выключил ночник и только после этого нашел на ощупь напрягшуюся тонкую талию, скользнул по ней ладонями, оттягивая вниз тугую резинку. Тело у нее было горячее, кожа нежная и гладкая, пахнущая незнакомыми горьковатыми духами. Диванчик для двоих был явно узковат, и, чтобы не свалиться на пол, Сашка крепко обнимал Ларису. Она прижалась к нему животом и грудью, он чувствовал гулкие удары ее сердца. Несмотря на охватившую обоих нетерпеливую страсть, они согласно не спешили, словно привыкая друг к другу. Или Шульгин невероятным усилием воли всетаки надеялся удержаться от последнего шага, сулящего очередные нравственные проблемы и страдания. Сдерживая неровное дыхание, Лариса легко касалась губами его лица и шеи, он медленно поглаживал ее спину, крутой изгиб поясницы, напрягшееся сильное бедро. "Нет, точно горнолыжница", -подумал Сашка. Оба молчали, и никто первым не решался перейти к решительным действиям. Только обменивались осторожными, какими-то пугливыми ласками и легкими поцелуями. Лариса не выдержала первой. - Смелее, генерал, со мною можно смелее, я ведь не Аня, - хрипло прошептала она. Эти слова почему-то разозлили Сашку и отпустили тормоза, что до сих пор его сдерживали. Лариса и в постели вела себя так же раскованно, с полным пренебрежением к предрассудкам, как и в обычной жизни. Вдобавок она относилась к тому редкому, типу женщин, которым процесс доставляет не меньшее наслаждение, чем всем остальным - только самый бурный финал. Сколько это длилось, Шульгин потом не вспомнил. Он будто вдруг очнулся после глубокого обморока. Горели исцелованные губы, стальное пружинистое тело содрогалось в его объятиях, словно он пытался удержать выброшенную на палубу только что пойманную акулу, а стук колес перекрывался низкими прерывистыми стонами и всхлипами. Лариса выгнулась последний раз, что-то бессвязно бормоча и вскрикивая, вонзила ногти в спину партнера и только после этого обмякла. Отодвинулась к стенке, долго лежала молча.. приводя в порядок дыхание. Темнота в вагоне была абсолютная, как в подводной лодке, но за его пределами продолжалась своя железнодорожная жизнь. Лязгали сцепки, неподалеку загудел паровоз, ему ответил другой, звякнул вокзальный колокол, донеслись неразборчивые голоса. Колеса под полом купе постукивали все так же мерно и неторопливо. Похоже, проезжали очередную станцию. Лариса привстала, перегнулась через Сашку, долго искала на столике на ощупь бутылку с нарзаном, сделала несколько звучных глотков. Холодные капли упали Шульгину на грудь и щеку, Потом она села. обхватив колени руками. - Вот, значит, как... - сказала наконец Лариса. - Ор-ригинально... А теперь что? Шульгин молчал. - Эй. ты не заснул, часом? Во мужики!.. Сделал дело - сразу спать... Сашка не спал. Он медленно приходил в себя после редкостного эксцесса и думал о том же. о чем и Лариса. Сильвия тоже умела вести себя в постели, но сейчас Шульгин испытал нечто совсем другое. Неужели и с Олегом она всегда такая? И что будет с ними дальше? Сможет он теперь держаться с ней как ни в чем не бывало, вспоминая это?.. Где-то уже под утро, пока Лариса плескалась в душе, он лежал на спине, смотрел в потолок, на который падал луч света из приоткрытой двери, и думал, что получилось то-то не то, не легкое и приятное дорожное приключение, на которое он рассчитывал. Девушка давно влекла по своими формами и непонятным характером. Судя по ее манере поведения и время от времени мелькающей в глазах чертовщинке, в постели она могла оказаться интересной. Но случившегося он не ожидал. Тут какое-то сонсршенно новое качество. Удастся ли выйти из положения без серьезных проблем? Если она имеет некие связанные с ним планы?.. Да, наконец, если просто вздумает добиваться собственных целей, шантажируя этой ночью, используя и кнут, и пряник? Кнута он боится не слишком, а вот найдутся ли силы долго уклоняться от пряника пли даже морковки перед носом? Дверь душевой открылась, Лариса вошла в купе, промокая влажное тело полотенцем. Присела на край полки, сделала глоток остывшего кофе. Сказала, покачивая головой: - Нет, это круто. Даже не ожидала. Может, мне не за Олега, а за тебя замуж выйти? Здорово мы, выходит, изголодались. Четыре раза за ночь - такого у меня еще не было. Или пять? - Вздохнула, глядя на свою исцелованную грудь. -Совсем у тебя мозгов нет? - спросила она, впрочем, беззлобно. - Как я теперь Олегу покажусь? Ладно, что-нибудь придумаю... Лариса убрала с лица рассыпавшиеся волосы. Улыбнулась неожиданно открыто, даже растерянно. Потом завернулась в простыню, как римлянин в тогу, поджала ноги. Совершенно другая женщина сидела сейчас перед Сашкой. Он даже и не представлял, что всегда мрачная, сосредоточенная на каких-то тайных мыслях Лариса может вдруг оказаться вот такой - спокойной, расслабленной, умиротворенной. Способной нежно улыбаться. Прав был, выходит, старик Фрейд. Всего одна ночь, и девушка избавилась от годами угнетавших ее комплексов. И все его осторожно-опасливые мысли - полная ерунда. - Мне с тобой хорошо было. Потому и отвязалась по полной... Но на сегодня хватит. Сил больше нет. Иди к себе. До Москвы далеко. Увидимся еще. Но уж там - нее. Считай, что мы почти что и незнакомы... В этом смысле... Я собираюсь стать верной и строгой женой... Шульгин встал, соображая, сразу идти ли ему к себе в купе или все-таки поцеловать девушку на прощание, как вдруг вагон резко дернулся, под полом завизжали тормозные колодки и колесные бандажи по рельсам. Короткими отчаянными гудками закричал паровоз. Почти тут же гулко загремел пулемет с тендера. Залепил первую, наверняка неприцельную очередь на пол-ленты, потом перешел на короткие, по три-пять патронов. Через секунду-другую со всех сторон посыпалась беспорядочная сухая дробь винтовочных выстрелов, то вразнобой, то нестройными залпами. Глава 6 Сашке хватило двадцати секунд, чтобы метнуться в свое купе, прямо на голое тело натянуть бриджи и свитер, сунуть ноги в сапоги. Он перебросил через плечо ремень с двумя подсумками, схватил с верхней полки автомат. В тамбуре Шульгин приоткрыл дверь, присев на корточки, выглянул наружу. В глухой чернильной темноте искрами бенгальских огней вспыхивали винтовочные выстрелы, дугой окружая поезд. Чуть правее, очевидно, целясь в паровоз, алым клочковатым пламенем полыхал пулемет, судя по звуку - "максим". Расстояние метров 200-300, прикинул он. Подвел фосфорную мушку к точке "на палец" левее огня и выпустил четыре очереди по три патрона, аккуратно смещая прицел. Пулемет захлебнулся. - Во, бля, уметь надо... - злорадно выдохнул Шульгин, спрыгнул на землю и, пригибаясь, побежал к паровозу. Над головой посвистывали, глухо лязгали, попадая в стенки вагонов, пули. - Стой, кто идет? - донесся голос из-под колес. Даже сейчас его рейнджеры соблюдали устав. Он тоже лег на насыпь, отозвался: - Генерал Шульгин. Где командир? - Я здесь, ваше превосходительство. - В чем дело? Доложите обстановку. - Караул стендера заметил завал на путях, дал команду на паровоз и сразу доложил мне. Остановились за полсотни шагов от баррикады. Нападавшие поздно поняли, что дело сорвалось. Стояли открыто. Через ночной прицел - как на ладони. Первой очередью положили человек десять. Остальные укрылись в ложбине, вот - стреляют. Считаю, против нас человек тридцать. Они сейчас растеряны, отпора не ждали. Пулемет вы подавили? - Вроде я... - Другого у них нет? Или пулеметчика ищут? Возможно, уже начали отход, а стреляет группа прикрытия? Какие будут приказания? Капитан говорил торопливо, не очень связно, но головы явно не потерял. В то, что на них налетела случайная степная банда, Шульгин не поверил сразу. Пока - интуитивно. - Потери есть? ~ Пока не знаю. Вроде нет. - Что у нас с боеприпасами? - Патронов море. На день боя хватит. Да еще Юрченко с собой "Пламя" прихватил, сейчас в тамбуре устанавливает. - Тогда так. Стрелять только из пулемета на тендере и одиночными из-под вагонов. Пусть за колесами прячутся и головы не высовывают. Если решат, что нас мало, могут в атаку пойти. Вот тогда и врежем как следует. И пошлите разведку в обход, с обоих флангов. Нам "языки" нужны. Вроде, судя по всему, непосредственной опасности не было. Если там даже с полсотни бандитов скопилось в лощине, из двух пулеметов, девяти автоматов и автоматического гранатомета "Пламя" их всех без труда можно уложить на полпути до насыпи. - Сколько людей в группу захвата планируете? - сообразил спросить Шульгин. - Четверых пошлю, четверо со мной останутся. Двое на тендере, а тех, что в хвосте, пока не слышно. Или, упаси Бог, убиты или скорее просто демаскироваться не хотят, тоже атаки ждут... - ответил капитан. - Я пятый буду. Ноктовизоры у всех есть? - Нет, всего три с собой взяли. У меня один остался. Могу разведчикам отдать, могу вам. ~ Вот же мать вашу!.. Даже тут няньки требуются. Добра ж этого навалом, кто мешал на всех запасти, да с резервом!.. Ну теперь и страдайте. В обход пошлите две пары, мы вчетвером занимаем круговую оборону, один пусть под вагонами в хвост ползет. Если там дозорные живы, двое остаются в обороне под вагоном, один с ноктовизором пусть поднимается на крышу, оттуда наблюдает по правому флангу и назад, там тоже может оказаться угрожающее направление... Шульгин, не будучи большим тактиком, понимал, что нападающие уже проиграли. Замысел у них, возможно, был и хороший. Завалив бревнами путь, они могли рассчитывать, что поезд с разгону налетит на препятствие, сойдет с рельсов, опрокинется даже, а там делай что хочешь. Вольные это бандиты или специальная диверсионная группа вроде той, севастопольской, скоро станет ясно. По степени их активности. Через люк в полу вагона сверху подали ящики с патронами, опустили еще один пулемет Калашникова. Стрелять можно было практически бесконечно. - Эй, Хилл, это ты там? ~ крикнул Шульгин, называя поручика его общепринятой кличкой. После того как они вместе сражались на улицах Москвы, он мог себе позволить такую фамильярность. - Я, ваше превосходительство, - ответил Юрченко подозрительно веселым голосом. - У тебя гранат много? - Четыре барабана. - Ну вот и сиди там тихо. Вступишь в дело по моей команде или когда увидишь, что автоматами толпу уже не сдержать. Понял? - Та-ак точно, Александр Иваныч. Хоть Шульгин и позволил свободным от вахты офицерам принять "наркомовскую" норму, но поручик явно злоупотребил его снисходительностью. Ну да черт с ним! - А ракеты осветительные есть? ~ Имеем чуток. - Тогда открой окно и пускай в сторону их позиций, градусов под шестьдесят к горизонту. С интервалом в минуту-две... - Сашка повернулся к капитану. - Устроим мы им сейчас веселую жизнь! На кого, мудаки, хвост подняли... Действуй, начальник, а я в свой вагон пробегу, по левому флангу постреляю. И чтоб "языки" обязательно были, понял? Строго говоря, Шульгин сейчас мог сам, в одиночку, отправиться в ночную степь, высмотреть там все и вернуться назад с пленным, не подняв ни малейшего шума. Однако ради чистого удальства головой рисковать не стоило. Как бы ни был глуп противник, а шальной пулей стукнуть может, и не генеральское это дело - за "языками" бегать. У него других дел навалом, И здесь, и особенно в Москве. Шульгин подобрался к подножке своего вагона, прячась за толстыми колесами, от которых винтовочные пули отлетали с разочарованным визгом. Судя по плотности огня со стороны неприятеля, там и больше полусотни стволов могло оказаться. Он переждал огневой налет, а с поля вдруг начали стрелять удивительно густо, и мгновенным броском заскочил в вагон. И там чуть не наступил на Ларису. Она сидела на полу тамбура, прислонившись спиной к двери переходной площадки. Сначала ему показалось, что она потеряла голову от страха и выбежала в тамбур вместо того. чтобы спокойно ."сжать на своей койке под защитой надежной брони. Но. присмотревшись, увидел при свете первой пущенной поручиком ракеты, что девушка держит в руке его штучную винтовку "суперэкспресс", стреляющую специальными ртутными пулями. - Ты что здешь делаешь? Иди в купе, без тебя обойдемся... - Но вот это... вряд ли, Александр Иванович, - издевательским тоном протянула Лариса. - Стреляю я не хуже тебя. а уж сейчас особенно. Не люблю, когда мне кайф портят. Покажи лучше, где тут предохранитель, не найду в темноте. Действительно, на винтовке стоял лазерный прицел с активной подсветкой, и стрелять из нее было проще, чем из воздушек в тире, а Лариса была в свое время не горнолыжницей, как считал Шульгин, а биатлонисткой н едва не выполнила норму кандидата в мастера. Спорить с ней в его планы не входило. - Ну-ка, дай... -~ Он выключил предохранитель, поднял к плечу приклад. В сиреневом поле четырехкратного прицела Шульгин увидел высокую заросшую кустарником гряду метрах в двустах от дороги, то приподнимающиеся над ней, то скрывающиеся контуры фигур, похожих на поясные мишени армейского стрельбища. Судя по направлению их движения, они группировались на флангах, собираясь, видимо, охватить стоящий поезд с головы и хвоста, не рискуя больше идти в лоб на пулемет. Сашка даже посочувствовал неизвестным налетчикам. С их простодушной точки зрения начала века, все было рассчитано здорово ~завал из бревен поперек рельсов, хорошо видимый на фоне неба поезд на высокой насыпи, шквальный огонь, чтобы прижать к земле охрану, двухсторонний охватывающий маневр, а потом бросок в штыки, предваренный градом ручных гранат. Подозревать о том, что жертвы нападения в состоянии видеть неприятеля в безлунной ночи как днем, им в голову прийти не могло, будь они хоть честными махновцами, хоть диверсионным отрядом ВЧК. На самом деле обстановка складывалась для нападающих печально. Запускаемые с тендера ракеты должны были отвлечь внимание и ослепить стрелков. Редкий, но непрерывный огонь охраны заставлял налетчиков прижиматься к земле, позволял выиграть время, пока обходящие их позиции с тыла разведчики не определят местоположение командного пункта и не возьмут главарей тепленькими. Остальные же обречены умереть - рейнджеры не имели привычки оставлять живых свидетелей своих тактических приемов. Шульгин нажал на спуск. Голова привставшего из-за куста бандита в нахлобученной на уши фуражке разлетелась от попадания тонкостенной пули, содержащей в себе двадцать граммов жидкой ртути и летящей со скоростью в две звуковые. Передавая винтовку, он задел рукой плечо Ларисы и почувствовал, что на ней надета только майка с короткими рукавами. - Ты чего не оделась? Ну-ка быстро хотя бы свитер накинь, штаны да колготки теплые, на железе сидишь. Нам тут, может, до утра кувыркаться... - Заботливый... - огрызнулась девушка, но все же послушалась, ушла в вагон. За время ее отсутствия Шульгин выстрелил еще два раза. Теперь он старался целиться не по головам, а в корпус. Тяжелораненые, в отличие от убитых наповал, требуют гораздо больше внимания, отвлекают бойцов для перевязки и эвакуации в тыл, а в крайнем случае хотя бы деморализуют товарищей своими стонами и криками о помощи. Впрочем, после этих пуль долго не живут при попадании в любую точку тела. Лариса вернулась, не только приодевшись сама, но и Сашке принесла теплую куртку, фляжку с коньяком и гранатную сумку. - Спасибо. Оставайся здесь, дверь прикрой, наблюдай через щелку. Главное, повнимательнее будь, чтоб не подползли и гранату не сунули. Запасные магазины в ящике под диваном... - А сам куда? - Хочу в хвост сбегать, осмотреться. Что-то мне кажется, не все так просто. Люди здесь должны работать серьезные и пакость какую-то приготовить. Простые бандиты давно бы разбежались, если сразу не вышло... отвечал Шульгин, на ощупь вставляя запалы в гранаты. - Где мы хоть находимся, знаешь? - спросила Лариса. - Черт знает... - Шульгин посмотрел на часы. - Без пяти пять. Отправились мы в полдесятого. Значит, если без задержек шли, перешейки уже проехали. Рассветет через полтора часа. За это время все и решится. Он вставил последний взрыватель, проверил, хорошо ли разведены усики на предохранительных чеках, и соскочил на насыпь с другой стороны вагона, предварительно шлепнув ободряюще Ларису ниже спины. - Эй, ты, вернись, а одернуть? - Живой вернусь, тогда и одерну, а пока без женихов обойдешься, - засмеялся Сашка, исчезая в темноте. Здесь пока еще было тихо, что тоже показалось Шульгину странным. Или местность по эту сторону насыпи неудобная для атаки, болотистая, например, или... Надо бы и сюда ракетами подсветить. Умирать, да еще по-глупому Сашке не хотелось. Не только потому, что жить было приятно и интересно. Он беспокоился, что, если после исчезновения Новикова с Сильвией и его убьют, Воронцову с Берестиным придется туго. Оставлять их одних после всего, что они все вместе учинили, казалось ему похожим на дезертирство. С тормозной площадки последнего вагона постукивали короткие очереди, похоже - двух автоматов. Условным свистом он предупредил о своем приближении. Один офицер стрелял в темноту, присев за колесом, второй лежал на шпалах и бинтовал раненое плечо. - Давай помогу. - Шульгин взял у него из руки индивидуальный пакет. - Где тебя учили? Надо было рукав разрезать. Сильно задело? - Не очень. В бицепс навылет. - А где третий? Офицер показал вверх кивком головы. - На площадке остался. Первым залпом убило. Между каской и жилетом... Сейчас пойду патроны у него заберу. У нас два рожка осталось. -Держи... - Шульгин вытащил из подсумка еще три. - А ноктовизор у кого? - У меня, - откликнулся второй офицер. - Только ни хрена все равно отсюда не видно. Ихний правый фланг против нас, там за бугорком человек шесть прячутся, постреливают иногда, а дальше одна муть... Дальности у прибора не хватает. - Слева и вдоль путей никакого шевеления? - Не замечал... Шульгин взял у подпоручика ночной бинокль, долго вглядывался в зеленоватый, не слишком четкий, как на экране старого телевизора, окружающий пейзаж. Слева действительно, кроме заросшей то ли камышом, то ли стеблями подсолнухов без шляпок низины, не было ничего достойного. А вот посмотрев вдоль железнодорожного полотна, он насторожился. Нападение было подготовлено весьма грамотно - завал из спиленных тут же вдоль путей телеграфных столбов устроили в нижней точке затяжного спуска, сразу за мостиком через глубокую промоину, и, если бы машинист вовремя не остановил поезд, он бы сейчас точно лежал вверх колесами под насыпью. Но дело не только в этом - всего в сотне метров сзади был крутой закрытый поворот, и что за ним сейчас творилось - Бог весть... Что бы сам он предпринял, будучи на стороне нападающих? - Как, поручик, если из-за того бугорка груженую платформу на нас катануть или даже целый паровоз, успеем что-нибудь сделать? - Боюсь, что вряд ли... Только откуда у них паровоз? - Когда появится, спрашивать поздно будет. Потому лучше подстраховаться. Вот у меня в сумке пять гранат. Придется вам, поручик, сбегать и устроить метров на десять ниже поворота небольшой фугас. Согласны с моим решением? Прибор мне оставьте, я буду наблюдать и, если что, огнем прикрою. - Слушаюсь, господин генерал. Поручик, присев на рельс, установил три взрывателя на мгновенное нажимное действие, еще два - на удар, проверил, плотно ли сидят гранаты в гнездах, тщательно застегнул кнопки на крышке. Перекинул через плечо ремень автомата, держа перед собой ставшую смертельно опасной сумку, даже не пригибаясь, побежал вдоль едва поблескивающего в свете звезд рельса. Шульгин так и не понял, пресловутая его способность к предвидению сыграла роль или просто грамотный тактический анализ обстановки. Ну не могли те, кто затеял эту операцию, рассчитывать только на баррикаду. если поезд не сошел с рельсов, уничтожить его пассажиров и охрану только винтовочным огнем да еще в темноте было малореально. А ставка нападающих была слишком велика, чтобы не просчитать все возможные варианты. Поручик не добежал до места буквально десяток шагов. Не отрывавший глаз от закругления дороги, Шульгин увидел яркую вспышку на склоне холма. С шипением и свистом вверх пошла алая сигнальная ракета, и через секунду по всему фронту атаки вспыхнула беспорядочная, но предельно частая стрельба. Длинными очередями застучали три или четыре пулемета, десятки винтовок били без пауз. При таком огне не целятся, только бешено передергивают затворы. Защитники поезда ответили шквальным огнем из licex стволов. В общем грохоте отчетливо выделялись характерные, звенящие хлопки "суперэкспресса". Лариса стреляла размеренно, судя по темпу - прицельно. Сашка понял, что правильно разгадал замысел противника. Огневой налет имеет явно отвлекающий характер, причем сосредоточен он как раз на хвосте эшелона.. И действительно, почти тотчас же из-за поворота показалось несколько темных фигур, отчетливо видимых в u"e're поднявшейся на высшую точку траектории ракеты. Сквозь ночной прицел различались даже светлые пятна лиц. Они толкали перед собой обычную ручную дрезину. На ее площадке угадываются объемистый груз. Шульгин пустил длинный трассирующий веер над головой поручика. Чтобы предупредить, вдруг не заметил, огвлекся на ракету и стрельбу с фланга. Как его до сих пор не задело, пули летают густо, как комары в тайге. Шульгин дал еще две короткие очереди, но не успел раюбрать, попал в кого-нибудь или нет, потому что одновременно с его выстрелами зеленые призраки шарахнулись в стороны от дрезины, которая уже прошла закругление пути и, ускоряясь, покатилась вниз. Это в ноктовизор все было отчетливо видно, а поручик заметил только мелькнувшие в дрожащем мерцающем свете ракеты тени, свистнувшую над головой трассу и накатывающееся на него сверху черное, темнее окружающей ночи, пятно. Не зря тренировал Шульгин на полигоне своих рейнджеров, В нужные моменты они действовали автоматически, на подсознательном уровне. За те полторы или две секунды, что оставались в распоряжении офицера, он успел, присев, аккуратно положить свой фугас на рельс, сгруппироваться и метнуться вправо вниз, в глубокий кювет. Сашка все это видел, и ему самому едва хватило реакции, чтобы ткнуться с маху лицом в щебенку между шпалами и закрыть руками голову. Горячая ударная волна пронеслась под вагоном, гоня перед собой тучу земли и гравия. Загремели буфера и сцепки. Вскрикнул позади Шульгина раненый офицер. Посланная капитаном разведгруппа, сильно забрав вправо, минут через сорок вышла далеко в тыл напавшей на поезд банде. Четверо рейнджеров были вооружены 5,45-миллиметровыми автоматами "АКСУ" с шестью магазинами на ствол, бесшумными пистолетами, десантными ножами и ручными гранатами. Жаль только, что прибор ночного видения был только один на всех. Все они прошли месячную подготовку по программе Шульгина на тренировочном полигоне в Эгейском море, успели повоевать под Каховкой, Одессой и Екатеринославом в завершающих сражениях гражданской войны, а еще раньше захватили и германскую войну, и "Ледяной поход", и новороссийскую катастрофу Деникина. То есть воевать они умели не хуже белых наемников в Конго, Анголе или на Коморских островах, когда взводом или ротой те свергали правительства и разгоняли регулярные армии. С седловины между вершинами крутого двугорбого холма командир группы, молодой, но уже седой штабскапитан с перебитым осколком снаряда носом осмотрел позицию неприятеля. Там успели даже отрыть неглубокие стрелковые ячейки в опасной близости от насыпи, установить в них пять ручных пулеметов на треногах, и еще до сотни бойцов залегли открыто по склонам лощины, ведя постоянный беспокоящий огонь из винтовок. Виден был и поезд на фоне неба, будто вырезанный из черной бумаги силуэт. Вспышки автоматных очередей в ноктовизоре слепили, как полыхание бен- гальских огней на новогодней елке. - Ты, Кондрашов, с Иловайским перебегайте на правый фланг. Ориентируйтесь на рубежи огня с обеих сторон. Подползите к их позиции шагов на сорок и ждите. Мне нужно найти их КП.За полчаса, думаю, управлюсь. В любом случае, - если только они не предпримут общего штурма раньше, - в пять тридцать начинайте атаку. С тыла в упор расстреливайте их цепь и забрасывайте гранатами до рубежа середины поезда. Никак не дальше. Левее - наша зона. Если нам придется стрелять раньше - поддержите. Отход - к этому холму. Пробивайтесь на соединение с нами и одновременно уничтожайте всех, кто подвернется. Пленных беру на себя. Все ясно? Сам штабс-капитан, проводив товарищей, еще долго изучал видимую как на ладони позицию противника. Пока наконец не обнаружил искомое. В совсем неприметной балочке под прикрытием дерева, похожего на старую раскидистую иву, он увидел длинный открытый автомобиль. И три расплывчатые фигуры. Двое курили в рукав, сидя на подножке, а третий смотрел в сторону поезда в какой-то оптический прибор на штативе, стереотрубу или теодолит, отсюда было не понять. - Саломатин, видишь? - Командир передал ноктовизор своему напарнику. - Запомни азимут. Ползешь за мной. Когда очередная ракета взлетит - замри и наблюдай. Подходим вплотную. Держись от меня на три шага правее. Я беру тех двоих, ты - того, что в машине. Глуши, но не до смерти. Вяжем и волочем сюда. Веревка под рукой? - На месте. А дотащим троих? - Дотащим. В крайности - по очереди. Если вдруг чего, тогда кончай своего и отрывайся по способности. Ну, с Богом! Степь здесь была совсем не такая гладкая, как выглядела из окна поезда или даже из седла. Колючие растения, названий которых офицеры не знали, вонзались шипами в ладони, то и дело попадались торчащие из земли острые камни, водомоины и засохшие коровьи лепешки - недалеко, значит, был хутор или село. И полверсты, которые быстрым шагом можно было преодолеть за несколько минут, растянулись словно впятеро. Конечно, можно было идти в рост, их бы вряд ли заметили. Но командир не хотел рисковать зря. Штабс-капитан часто привставал на колени и корректировал направление. Все реже взлетавшие ракеты, то белые, то зеленые, то красные, озаряли картину затянувшегося позиционного боя дрожащим химическим светом. Но вот наконец стали слышны голоса людей и резкий запах плохого бензина, Подпоручик Саломатин коснулся рукой сапога капитана, сообщая, что он здесь, не отстал и не заблудился. Тот в последний раз приподнялся. Мизансцена слегка изменилась. Теперь только один человек оставался снаружи, а второй, открыв дверцу и присев на место шофера, похоже, говорил в полевой телефон. Менять диспозицию было поздно, и, вскочив на ноги, капитан взмахом руки послал напарника вперед. Приготовления к операции оказались куда более долгими и трудоемкими; чем ее исполнение. Вражеские наблюдатели даже ничего не успели сообразить. Первого капитан свалил традиционным ударом ребром ладони по сонной артерии. Второго рванул на себя из машины и подставил колено, об которое тот с хрустом ударился переносицей и сразу обмяк. Третьего Саломатин просто взял сзади руками за горло и немного сдавил. - Готово, командир? - спросил он, опуская безжизненное тело на подушки заднего сиденья. - Готово. - И тут вражеская цепь вдруг взорвалась судорожным, беспорядочным огнем. - Они что; на штурм собрались? - вскрикнул капитан, срывая с плеча автомат. - Непохоже, " остановил его порыв подпоручик. - Скорее истерика перед отходом... А знаешь что? На хера нам их с собой тащить? Заводим мотор и поедем с шиком. Все равно за стрельбой никто не заметит... ~- А ты умеешь? ~ с сомнением спросил командир. - Я - нет. - Разберусь. - Подпоручик полез на водительское место и начал что-то нажимать и дергать. Через минуту мотор вдруг взревел, из выхлопной трубы и из-под капота повалил вонючий дым. - Поехали, ваше благородие, Вали этих краснюков в кучу и сам сверху садись... - Сейчас. - Капитан умело обмотал запястья и щиколотки пленных длинным капроновым шнуром, грубо, как старый смотритель морга, побросал тела в задний отсек автомобиля. - Езжай. До холма, как договорились. А я позабавлюсь. Давай мне свои подсумки... Действительно, уходить, оказавшись в тридцати метрах позади ничего не подозревающей цепи, увлеченной стрельбой по поезду, было бы глупо. Штабс-капитан надвинул на глаза мягкий нарамник ноктовизора и поднял ствол автомата. На его первую очередь тут же отозвались выстрелы и гранатные разрывы с правого фланга. А посередине поезда вдруг расцвел оранжевый пульсирующий цветок. Так воспринималось через фотоумножитель дульное пламя автоматического гранатомета^ Раздался гулкий рокот, и вдоль переднего края неприятеля один за одним с немыслимой скоростью стали вырастать огненно-дымные факелы. Раздражающе яркий свет залил все поле зрения, и капитан, чтобы не ослепнуть надолго, уткнул объектив прибора в сухую траву. И уже не видел, как первый частокол разрывов пришелся точно по брустперу, второй - на десять метров дальше, как раз по дну ложбинок и окопов, где укрывались от огневого налета бандиты. Поручик Юрченко вновь продемонстрировал свой талант. Через пару минут все было кончено. Штабс-капитан выбросил шестой расстрелянный магазин. Живых перед собой он больше не видел. И там, где работали Кондрашов с Иловайским, тоже утихла стрельба. Он встал во весь рост и поднес к губам командирский свисток. - Веселое дело. - путаясь ботинками в бурьяне, появился из лощинки прапорщик Иловайский. - Намолотили мы их несчетно. Полные придурки! Серега гранату - я очередь по вспышке. Потом наоборот. Как на рыбалке с острогой и факелами... Договорить прапорщик не успел. Со стороны поезда небо озарила гигантская вспышка, и тяжелый грохот заставил офицеров рефлекторно упасть на землю... ...Сам едва переставляя непослушные от контузии ноги и ведя под руку дважды раненного подпоручика, Шульгин добрался до паровоза. Только пулеметчики оставались еще на всякий случай у своей турели, все прочие толпились у насыпи. Сашка как-то равнодушно - слишком гудела голова от удара взрывной волны - отметил, что потери в отряде сравнительно невелики. Правда, почти на каждом офицере белели повязки. И Лариса тут же, с карабином в руке. Различив в бледном предутреннем свете перемазанного грязью и кровью Шульгина, она бросилась ему на шею, не стесняясь окружающих. Взрыв в конце поезда был такой, что увидеть Сашку живым она уже не надеялась. - Все в порядке, я целый, это только царапины и ссадины, - успокоил он девушку, осторожно отстраняясь. Поискал глазами командира отделения. Капитан с неаккуратно перебинтованной головой помогал вытаскивать из-под вагонов тела убитых. Этим не повезло: ни толстые колесные диски, ни бронежилеты не спасли их от шальных пуль. Заметив начальника, он подошел, сбивчиво отрапортовал, что нападение отбито, неприятель в большинстве уничтожен. Кому-то, возможно, удалось бежать, это уточняется. Наши потери - двое убитых. Еще убит кочегар, помощник машиниста ранен в голову, неизвестно, выживет ли. Хорошо, машинист цел... Доедем... - Добавьте еще поручиков Слесарева и Нелидова. Нелидов нас всех и спас. На моих глазах. От него не осталось ничего... Слышали, как рвануло? Пудов десять динамита, не меньше... Капитан кивнул. Продолжил доклад: - Наша разведгруппа, как и намечалось, обошла неприятеля с тыла. Четверо взяты живьем... Остальные... Потом посчитаем. - Приведите. Хочу посмотреть. Два рейнджера в грязных, висящих клочьями камуфляжах грубыми тычками откидных автоматных прикладов подогнали со стороны паровоза пленных. Один из них, как сразу понял Шульгин, интереса не представлял. Типичный махновец или григорьевец, в свитке, перетянутой ремнями, грубых сапогах и курпейной папахе. Морда небритая и похмельная. Зато остальные как раз такие, как он и ожидал. И одеты хоть разномастно, но аккуратно, и лица достаточно цивилизованные. С этими можно побеседовать. - Окажите помощь раненым, капитан, погибших уложите на платформу, в Харькове похороним. И прикажите тщательнейше осмотреть поле боя. Особо обратите внимание на любые нестандартные предметы... - Уловив недоумение в глазах офицера, Сашка пояснил: - Я имею в виду любые предметы, наличие которых маловероятно или невозможно у обычных степных бандитов. Уловили? Оружие собрать, трупы обыскать и прикопать в подходящей яме. Заставьте вот этих поработать. - Он указал на пленных. - Только сначала пусть завал на путях разберут, чтобы в любой момент можно было трогаться. Я приведу себя в порядок, потом поиграем в контрразведку... Да, - вспомнил вдруг он. - Этого Грицка сами допросите, выбейте из него все - откуда взялся, кто командир, когда, как и где собирались, чего им обещали и все прочее. Он, может, и дурак, по глупости кое-что интересное рассказать может. Потом на паровоз поставьте, за кочегара поработает. И вот что еще. - Сашка потер ладонью гудящую и кружащуюся голову. - Ваша фамилия Короткевич? - спросил он неизвестно к чему. - Из тех самых? Почему так вышло - три самые знаменитые польские фамилии, из них Вишневецкие и Радзивиллы - князья и магнаты, а ваши -~ нетитулованные и бедные? Чем объяснить? Капитан пожал плечами. - Думаю, как раз тем самым. Ощущением самодостаточности и шляхетского гонора. Мы - это мы. Стали бы князьями - даже вот вам и спросить не о чем было бы... Капитан даже после тяжелого боя смотрел на Шульгина задорно и с вызовом. - Нормально, командир, хороший ответ. Живы будем, еще на эту тему пообщаемся... Со стороны поля вдруг появился поручик Юрченко. Неизвестно где и когда, но явно добавивший еще. Он залихватски улыбался и тащил в руках какой-то прибор. Подошел, откозырял. - Позвольте доложить, господин генерал, лично осмотрел неприятельские позиции. Огнем "Пламени" отправлено в штаб Духонина, как красные выражаются, двадцать две штуки... Их. С пулевыми дырками мои осколки не спутаешь. Юрченко сообразил, что Шульгин смотрит на него слишком пристально, и прервал тираду. - И вот такую штуку на поле боя нашел... Сашка взглянул мельком. - Отнесите ко мне в вагон, - Он повернулся к капитану. - Нечто в этом роде я и имел в виду. Прочешите еще раз все поле, тщательно обыщите автомобиль. ...Лариса скрылась в своем купе, чтобы умыться и переодеться. Юрченко замер у порога, стараясь незаметно опереться о стенку. Трофей он по-прежнему держал перед собой в обеих руках. - Бутылку успел высосать или больше? - Шульгин сам знал в этом деле толк и понимал, что после тяжелого боя меньшая доза была бы просто незаметна. - Да кто ж считал, Александр Иванович... Стаканчик здесь, стаканчик там... - А теперь надеешься, что тебе за сегодняшнее дело еще и Георгий положен? Вообще-то положен, конечно, особенно за эту вот штуку. Ладно. Вон налей себе еще стопарь, и чтоб до Харькова я тебя не видел. А там разберемся... Выпроводив бравого поручика, Шульгин первым делом поднял броневые заслонки с окон. И порадовался, что вовремя догадался их опустить. Хоть стекла целы и можно дальше ехать в тепле. В офицерском вагоне не осталось ни одного, и вообще он стал похож на консервную банку, по которой упражнялись в стрельбе пьяные охотники. Потом Сашка стянул грязную и рваную куртку, разделся до пояса, сел на табурет посреди столовой. Вновь успевшая переодеться в платье, умытая, причесанная и даже слегка надушившаяся "Пуазоном", Лариса тампонами с перекисью водорода смыла с его лица и шеи корку засохшей пополам с пылью крови. Пинцетом долго выковыриваема вонзившиеся в кожу осколки гравия и железную окалину, сбитую взрывом с вагонных колес и рамы. Время от времени шипя при особенно неаккуратных ее движениях. Сашка рассказывал не слишком связно, путаясь в словах и повторяясь: - Килограммов, наверное, двести они на дрезину загрузили, Скорее всего мелинит, уж больно дым ядовитый и вонючий. Воронка здоровенная получилась, целое звено рельсов будто испарилось. Опоздают бы поручик, от нашего поезда только колеса бы остались. Он и сам рассчитывал спастись, грамотно в кювет отвалился, да уж больно заряд был большой. ~ Главное, что ты не опоздал. Ты действительно ясновидец? Терпи, терпи, уже заканчиваю. Сейчас клеем намажу ~ и все. Почему браслет гомеостатный не взял, через полчаса целенький бы ходил. А теперь как папуас две недели будешь... - Я - ладно. Раненых бы довезти. У Берестинавсех вылечим. А браслет бы я где взял? Их всего три. Один у Лешки, один у Андрея с Сильвией, а третий на пароходе, Мало ли что там случиться может, раз пошла такая пьянка. Нам же только сутки ехать было по мирной территории. - Вот тебе и мирная... Знала бы, лучше бы дома осталась. - Ври больше. Теперь я знаю - ты баба азартная и страшная. Сколько сегодня патронов расстреляла? Что касается ясновидения... Честно говорю: не знаю. Вообще-то я просто себя на их место поставил. Раз живьем "объект" захватить сразу не получилось, надо кончать до рассвета. Вот и догадался, исходя из технических возможностей и характера рельефа. А теперь сам думаю... Может, и вправду ясновидение? Ну да Бог с ним. Лучше коньяку налей заместо противошокового. И себе тоже... - Он выпил полстакана, подмигнул Ларисе. -~ Ну, мы теперь с тобой точно братья по оружию. Она едва заметно улыбнулась и тоже подмигнула. Отнюдь, впрочем, не весело. - Я сегодня человек десять, наверное, подстрелила. И совершенно никаких эмоций не испытываю. Разве только злорадство. Это плохо, наверное... - А ля гер ком а ля гер. Все нормально. Тебе ж не пнервой, на Валгалле тоже по "ракообразным" стреляла. Молодец, вот таких баб я и люблю! Сейчас помоги мне одеться - что-то плечо плохо двигается, - и займемся пыточным делом. Ты тоже приготовься, будешь участвовать. - Не имею желания. - Неважно. Психология. Когда на допросе присутствует красивая женщина, да еще зловещего облика, клиент быстрее ломается. Во-первых, страшно, во-вторых, стыдно страх показывать, проще сразу колоться, сохраняя достоинство. - У меня зловещий облик? Ты так думаешь? " Постарайся, чтоб был. Приоденься соответственно, подраскрасься. Мне тебя учить? ...Поезд тронулся без гудка, оставив за собой кучи еще пеняющих пороховым дымом гильз, наскоро присыпанные землей окопы, куда офицеры свалили трупы бандитов, высокий шест с тревожным красным лоскутом перед разорвавшей насыпь воронкой, и кое-как склепанный из железных полос крест на том месте, где испарился в пламени взрыва "живота не пощадивши за други своя" поручик Нелидов. Перед тем как приказать ввести первого пленного, Шульгин, уступив настойчивому требованию Ларисы, часа полтора вздремнул, предоставив ей подготовить все необходимое. Потом надел свежую сорочку и китель с генеральскими погонами, расположился за маленьким, почти игрушечным, письменным столом, на зеленом сукне которого белел одинокий лист бумаги и посверкивала в лучах только что вставшего солнца граненая хрустальная пепельница. Лариса устроилась на угловом диванчике, изображая "фурию белой идеи". В туго перетянутой офицерским ремнем черной лайковой куртке поверх алой водолазки, черных велюровых джинсах в обтяжку, высоких черных сапогах смотрелась она впечатляюще. На рукаве - трехцветный шеврон и корниловский череп с костями. Темно-каштановые волосы распущены по плечам, губы тронуты карминной перламутровой помадой, глаза умело подкрашены в "персидском стиле" - углами до висков, ресницы удлинены махровой тушью. Облик действительно вызывающий и даже способный напугать непривычного человека. Ведь в эти годы подобным образом выглядели только женщины вполне определенных моральных качеств, пусть и не такие красивые. Покачивая блестящим сапогом, Лариса задумчиво подкрашивала ногти. По вагону разносился ацетоновый запах лака. - Знаешь, - говорил Шульгин, с интересом наблюдая за ее действиями, - наше положение по отношению к пленникам куда выигрышнее, чем можно предположить. Даже с учетом разницы в статусе. Дело в том, что для нас все происходящее - интеллектуальная игра, пусть и сопряженная с риском для жизни. Но тем не менее... Для них же это единственная жизнь, и о возможности иной они не подозревают. Потому относятся к ней куда серьезнее, отчего непременно и проиграют. Заведомое отсутствие вариантов очень осложняет жизнь... Лариса слушала его рассеянно. Понемногу приходя в себя после недавнего стресса, она почти не слышала глубокомысленных сентенций приятеля. Как всякая женщина, она думала о последствиях чересчур уж бурно проведенной ночи. Первой ее половины. - Как ты себе представляешь дальнейшее? - спросила она наконец, поймав паузу в Сашкиных умопостроениях. - Что будет с тобой, со мной, с Олегом? ~ В каком смысле? - недоуменно повернулся к ней Шульгин. - Откуда я знаю, что с нами будет? Может, на следующем километре такой фугас рванет... Или... - Да я не об этом. Если живыми до Москвы доедем. 1 Как с Олегом держать себя будем? Как ни в чем не быва1 ло? Мне придется спать с ним, думая при этом о тебе, а ты будешь нормально с ним общаться, прикидывая, когда и как снова его обманешь? Как такое соотнести с банальной нравственностью? - Господи, Ларок, да о чем ты вообще? Какая тебе нравственность, если вся наша теперешняя жизнь по определению безнравственна! Историю и судьбы людей об колено ломаем, руки у всех в крови... - Он сказал эти слова и сам их вроде бы испугался. - В крови... Она, может быть, и ненастоящая, как в ковбойском фильме, а все равно... Нет, лучше в эти дебри не лезть. И без того на душе муторно. Забудь все... А ты про наши невинные игры вспомнила. Да какая разница - может, тебе все во сне привиделось! Бывали же такие сны, правда? Кайф, переходящий в кошмар. Лариса не ответила, возможно, нечто такое припоминая. - Ерунда все это, - подвел Сашка итог. - Вот если бы ты от Олега насовсем ушла ко мне, к другому - неважно, ему тяжело бы пришлось, не спорю. А то, чего мы не знаем, для нас и не существует. Согласна? Если нет - подумай, время есть. Только в жены я тебя не возьму, и не из-за Олега. Мы с тобой в супруги друг другу не годимся. Пробки быстро перегорят. Друзья - это да. Особенно в широком смысле... - Взглянул на девушку, не обиделась ли? Вроде бы нет, только усмехнулась непопятно. - Пока же займемся делом грязным, но необходимым, - подвел он черту под разговором и позвонил в серебряный настольный колокольчик. Глава 7 Первым к ним в кабинет ввели мужчину лет сорока, одетого в обычный по тем временам полувоенный костюм - френч с большими накладными карманами, широкие галифе и ботинки на толстой тройной подошве с твердыми крагами. Достаточно умное, со вчерашнего утра небритое лицо, начинающий наливаться всеми цветами спектра кровоподтек от переносицы до угла рта. Веревку с запястий у него явно сняли только что, и он шевелил пальцами и массировал затекшие кисти. Взгляд его Шульгину показался знакомым, не лично, а той куда большей свободой и независимостью, чем у нормальных русских людей, и он обратился к пленнику сразу по-английски. Пробный шар, так сказать, подкрепленный той штукой, что лежала на диване, прикрытая газетой. А, как известно, с помощью Антона Сашка изучил язык на уровне автора знаменитого вебстеровского словаря. И произношение имел самое что ни на есть оксфордское. На каком уже тогда разговаривали только природные аристократы в собственном узком кругу. И еще, возможно, профессор Хиггинс из "Пигмалиона". В глазах допрашиваемого метнулось удивление, которого Шульгину было достаточно. - Садитесь, достопочтенный сэр, и будьте как дома. Еще несколько минут, и леди Лариса сможет подать нам очень неплохое виски, сигары, а то и ростбиф, если мы ее попросим. Нет-нет, представляться друг другу будем позже, согласитесь, это немедленно к чему-то обязывает. А в среде джентльменов говорить те вещи, что я собираюсь довести до вашего сведения, как-то не принято. Посему останемся пока инкогнито, при том что вы мое имя и так знаете, а я о вашем догадываюсь... Изобразив эту тираду, Сашка откинулся на спинку кресла, размял очередную папиросу, чисто русским движением заломил ее мундштук, затянулся с чувством собственного достоинства. Пленник явно колебался. Шульгин отлично понимал, о чем тот думает. Русский язык его наверняка страдает хоть какими-то погрешностями, и выдавать себя за русского - заведомо обречено на неудачу, сопряженную причем с потерей лица. Но и сразу признаться в своей национальной и служебной принадлежности тоже неприемлемо для кадрового разведчика, которым он, несомненно, является. Сашка решил ему помочь. - Ну, если ваши принципы того требуют, я могу вам позволить минут пять поизображатьиз себя глухонемого или, скажем, красного интернационалиста, мадьяра или немца. Чеха не надо, у славян акцент трудный для имитации. Но не больше, свободным временем не располагаю. При недостижении соглашения в отведенный мной отрезок времени оставляю за собой право прибегнуть к нецивилизованным методам. Лариса Юрьевна, продемонстрируйте... - перешел он на русский язык. У Шульгина имелся небольшой, но успешный опыт следовательской работы с руководителями советской ВЧ К, и он решил велосипедов не изобретать. Лариса сдернула салфетку с откидного столика рядом со своим диваном. Взгляду открылась закопченная паяльная лампа, позаимствованная у машиниста паровоза, и извлеченное из полевого телефона магнето. - К сожалению, утюга у нас не имеется. Чем богаты, как говорится... Мне жаль использовать столь грубые доходы, но ведь это ваши нынешние друзья первыми решили вернуть Россию к раннему средневековью. Культурным людям, вроде нас с вами, они должны казаться отпратительными... Лицо Сашкиного собеседника передернула нервная гримаса. - Что вы от меня хотите? - спросил он по-английски. - Уже прогресс, - обрадовался Шульгин. - Для начала полные анкетные данные, цель вашей акции, заказчики, организаторы и, по возможности, смысл происходящего. Это пока все, что меня интересует. Если за время дороги до Харькова мы достигнем полного взаимопонимания, могу обещать вам не только жизнь и свободу, но и вполне приличное вознаграждение. Если же нет - залумайтесь о том. чем в данный момент заняты ваши недавние соратники. Нет, ни чем они заняты, а кто занят ими? Как медик я уверен, что могильные черви уже учуяли приятный для них запах... Все это Шульгин говорил с располагающей, абсолютно светской улыбкой, выбирая наиболее вежливые обороты языка, время от времени поглядывая на Ларису как оы за подтверждением своих слов, а она отвечала ему равнодушным, даже сонным взглядом. Сашка подумал, что и ему от этого взгляда делается не по себе. Ночь девушка не спала и пережила сильнейшее нервное напряжение во время боя, но все-таки... Куда понятнее был бы лихорадочный блеск глаз и едва сдерживаемая истерика... Или ей на самом деле нравится такая роль? Англичанин тоже должен был испугаться. И что-то, конечно, в душе у него шевельнулось, но апломб представителя "владычицы морей" пока заставлял его "деркать понт". Я не очень понимаю, о чем вы говорите. Да, я случайно оказался в качестве наблюдателя миссии Красного Креста в расположении одного из отрядов союзной вашему правительству повстанческой армии господина Махно. Однако я и понятия не имел о смысле проводимой ими операции, а уж тем более что она направлена против вооруженных сил Юга России, которым правительство его величества оказывает всестороннюю поддержку. Сожалею о случившемся недоразумении и буду вам благодарен, если вы доставите меня в расположение британской миссии в Харькове или в Москве, на ваше усмотрение... Шульгин выслушал произнесенную твердым голосом тираду с максимально сочувственным выражением лица. Даже покивал головой, выражая полное понимание случившегося "мисандестендинг"^ Протянул британцу папиросу. Поднес огонек зажигалки, далеко перегнувшись через стол. И лишь потом произнес свистящим шепотом: - Ты меня понял? Пять минут. Пока папиросу докуришь. Можешь курить медленно, я не тороплю. Лариса, проводи джентльмена в столовую. Пусть посидит и послушает. Даже... ладно, я добрый, дай ему еще одну папиросу и рюмку водки, вдруг у меня со следующим клиентом разговор затянется... И когда англичанин пошел к двери, Сашка вдруг подскочил, догнал как раз возле спинки дивана, тронул за локоть, приподнял край газеты. - Заодно не забудь придумать убедительное объяснение, зачем "санитару" такое устройство. - И указал на новенькую киносъемочную камеру, будто только что с завода. К полированному деревянному корпусу снизу была пристроена сильная автомобильная фара с куском оборванного провода. - Доказательства твоим хозяевам требовались? Мой труп крупным планом?.. Со вторым пленником разговор у Шульгина вышел гораздо проще. Этому на вид было не больше тридцати, и внешность его на подозрения об особо мощном интеллекте не наводила. Этакий обычный пролетарий, выслужившийся за годы войн и революций до функционера среднего ранга. Излюбленный типаж авторов идеологически выдержанных фильмов. И тональность беседы сразу установилась доверительная. Как у белого генерала с заведомым коммунистом. Просто и доходчиво Шульгин объяснил собеседнику суть текущего момента, бессмысленность классовой нетерпимости в их узком кругу, коли уж даже товарищ Троцкий пошел на плодотворное сотрудничество с "черным бароном", то есть незачем холопам чубов лишаться, коли паны помирились. В качестве альтернативы полюбовному соглашению предложил на выбор смерть после некоторых взаимно неприятных процедур. - Ты же должен сообразить, "товарищ", что никакой пользы мировой революции геройская гибель таких, как ты, в паровозных топках или на виселице отнюдь не принесла. Думаешь, мне русских людей не жалко, что с вашей стороны, что с нашей? И чем все кончилось в итоге? - Ты мне зубы не заговаривай, ваше благородие. Сегодня не получилось - завтра получится. Все равно мы вам кадык прижмем. Меня шлепнешь - другие найдутся... - А, как же, помню, помню... Всех не перевешаешь! Да ведь зачем же всех? Сегодня вот непосредственно тебя. Что завтра будет - уже вроде тебя и не касается. А жизнь-то... у тебя одна и у меня одна. Смотри вон - за окном солнышко встало. День теплый будет, независимо, что ноябрь уже. А я вдобавок насчет мировой революции ничего спрашивать не собираюсь. Ты по мирному времени кем был-то? То ли от желания перед смертью хоть кому-нибудь рассказать о себе, то ли по непреодоленной привычке отвечать на вопросы старших по положению и возрасту, пленный довольно подробно поведал о своей прошлой жизни. Хотя и говорил вроде бы зло, с презрением к палачу трудового народа. - Хорошо, все это мне понятно. Обычная судьба русского человека, вообразившего, что можно разом устроить жизнь, которую и за пятьдесят лет не устроишь. Ты нот на Балтийском заводе работал, а не сообразил, что если инженера выгнать, а на его место дворника поставить, так корабли лучше и быстрее получаться не будут. - Ты, генерал, корабль с устройством жизни не путай. Там наука, а тут главное - справедливость. -И я о том же. Когда инженер постройкой корабля руководит - это разве не справедливо? А управление государством не наука разве? У тебя какой разряд был? - Ну, четвертый... - На твое место ученика поставить, он справится? А тебя на место производителя работ? Вот твои большевички и наруководили, что все три года жрать вам в РСФСРии нечего, а на белой стороне до сих пор никто с голоду не умер - ни мужики, ни рабочие, ни господа... Только я с тобой политграмотой заниматься сейчас не буду, недосуг и скучно. Ты мне сейчас быстро ответишь кто тебя и зачем сюда прислал, что вместе с тобой, убежденным большевиком, англичанин-эксплуататор делал и кому ты о результатах захвата поезда доложить был должен? Чека московская послала, Агранов, Петерс или кто? Отвечаешь "- и жить будешь, слово офицера. Нет - через полчаса тебя уже собаки под насыпью жрать станут, Начинай, я слушаю... Послушав пару минут скучную, неизобретательную легенду "комиссара", как его назвал про себя Шульгин, специально не спросив его имени и должности, он хлопком ладони прервал допрос: - Врать не умеешь. Значит, к неудаче и плену не готовился. Тем лучше. Оставляю тебе последний шанс. Сейчас с третьим поговорю. Потом снова с тобой. А пока хочешь - молись, хочешь ~ последнюю передовицу в "Правде" вспоминай. Минут десять имеешь. Третий пленный то молчал, тупо глядя в покрытый ковром пол, то начинал оправдываться, что он только шофер автомобиля, а куда ехал и зачем, знать не знает. Это продолжалось до тех пор, пока Шульгин,.посмеиваясь, не разжег паяльную лампу, ждавшую своего часа на столике, старательно отрегулировал ее пламя так, что оно стало синим и свистящим. После первого эксперимента с допросом чекиста Вадима в московской квартире при помощи утюга он научился изображать палача с непринужденностью, которая особенно пугала его "пациентов". - Так как, будем дальше разговаривать или приступим к пыткам? - Он стоял, широко расставив ноги, посередине салона. Поезд набрал приличную скорость, и иногда его дергало так, что Сашке приходилось пружинить коленями, сохраняя равновесие. Гудящая лампа опасно колебалась в его руке. - Уберите. Все скажу, черт с ним! Только честно пообещайте: не убьете? - Да зачем ты мне нужен ~ убивать тебя? Поживешь... Все сложилось просто, хотя и интересно. Вообще Шульгин считал, что все популярные легенды о героических большевиках и советских разведчиках, стойко умиравших под пытками, но не выдававших гайдаровских "военных тайн", ~полная туфта. Во-первых, ни один человек не в состоянии выдержать по-настояшему качественных пыток, это аксиома, подтвержденная хотя бы тем, что все без исключения герои гражданских войн и революций признались во всем, что им инкриминиропали ежово-бериевские следователи, а если кто вдруг и не признался, значит, от них этого не очень и требовали. Л если и случались по-настоящему трагические истории, ироде как с Зоей Космодемьянской или Юрием Смирновым, так эти восемнадцатилетние дети умирали под пытками оттого, что никто и ничего у них выяснять и не собирался. На самом-то деле, что такого интересного для немцев мог знать и скрывать младший сержант Смирнов, чтобы его пытали покруче Джордано Бруно? Просто попал в руки остервеневших садистов и умер бы в любом случае, даже сообщив им все тайны Генерального штаба. Вот и здесь выстроилась интересная цепочка. Бывший слесарь Балтийского завода, вдохнув полной грудью запах своих усов. задымившихся от слишком близко подпесенной лампы, сообщил Шульгину, что был направлен от Югзапбюро РКП в помощь московскому товарищу, оцганизовал ему связь с местными подпольными партячейками и независимыми повстанческими группами лтя проведения экспроприации "золотого эшелона", на котором якобы беляки перевозят средства в Харьков и лальше. чтобы подкупать обманутый пролетариат. "Московский товарищ", куда более грамотный и соооразительный, признался, что является агентом Особого отдела ВЧК. Выполняет специальное задание центрального руководства, заключающееся в обеспечении безопасности и оказании полного содействия "сотруднику Коминтерна". ведущему чрезвычайно секретную операцию. смысл и цель которой ему знать не доверили. Однако за минувшие две недели они с "коминтерновцем" побывали в Харькове, Симферополе и Севастополе. "Товарищь Вальтер" больше отсиживался на конспиративных квартирах, где встречался с функционерами коммунистического подполья и советскими разведчиками, с многими - наедине. В частности, много внимания уделялось американскому пароходу. Последнее задание - подобрать исполнителей и организовать теракт на железной дороге, захватить в плен, а в крайнем случае - уничтожить белогвардейского посла, едущего в Москву, чтобы чинить там разложение среди отступившихся от ленинских идей предателей. И под запал назвал несколько фамилий работников центрального аппарата, ставивших перед ним боевую задачу. На взгляд чекиста - малозначительных. И заодно проговорился, по недомыслию или в стремлении набито себе цену, что за последнее время таких вот "товарищей из Коминтерна" на Лубянке появилось довольно много, Очевидно, по причине резкого падения революционной активности европейского пролетариата. В мелкие подробности Шульгин поначалу вроде бы не вникал. Тонкость его тактики заключалась в том, что он все время держал на столе включенный магнитофон, давал своим подследственным получасовые передышки, внимательно прослушивал записи, потом формулировал новые вопросы. А "пациентов" в это время оставлял под присмотром Ларисы, которая совершенно ничего плохого с ними не делала, только листала модные журналы, подправляла пилочкой ногти и время от времени бросала на очередного поднадзорного внимательные, оценивающие взгляды. Рядом с ней на столике лежал длинноствольный пистолет с глушителем. На них это действовало, пусть и по разным причинам. Англичанин, который мог быть каким-то аналогом Сиднея Рейли или Локкарта, быстренько сообразил, что, признав перед известным ему генералом Шульгиным, который на самом деле был кем-то совсем другим, свой внешнеполитический статус, он может рассчитывать на применение к нему цивилизованных норм обращения с иностранными представителями, и начал давать информацию, пусть и весьма дозированную для начала. Тут Шульгин пошел на второй круг. Оставив за кадром подпольщика-пролетария, он основное внимание обратил на москвича-чекиста. В портативном ноут-буке имелось достаточно информации, подготовленной совместно с Берестиным и Левашовым. То есть по двумтрем названным фамилиям сотрудников ВЧК Сашка свободно вычислил всю цепочку, которая, как он и ожидал, замкнулась на Михаиле Трилиссере. Неожиданности здесь не было. Даже наоборот. Шульгин снова пригласил к столу москвича и на том самом листе чистой бумаги нарисовал ему схему операции. Внизу крестиком обозначил самого пленника, а вверху, через длинную лестницу стрелок и квадратиков, большой круг с пресловутой фамилией. - Вот так вот, парень. Ты еще и на дело не пошел, а нам уже все доложили. С самого верха. Отчего мы вас к приловили. И за кого ты головой рисковал? Под сотню человек ты собрал, и где они все? Под насыпью гниют? Так что начинай вспоминать мелкие подробности. Кто кому что говорил, дословно, с первой секунды, когда тебя в операцию ввели, и до нынешнего момента. Чтобы, когда с тобой настоящие специалисты работать будут, ты не сбивался и не путался. Я-то тебе почти верю, а они добросовестные ошибки могут за хитрую игру принять. С англичанином Шульгин говорил чуть иначе, но используя ту же схему. Сначала изложил ему очередную порцию полученных фактов плюс некоторые собственные умозаключения, потом задал ряд вопросов, сопроводив их следующими словами: - Исходя из вашего знания русского языка вы и подробности нашей истории знать должны. Византия, абсолютная Византия, о чем я сам лично глубоко сожалею, являясь поклонником Чаадаева, кстати, если это имя вам о чем-то говорит. Желал бы общаться на европейском уровне со всеми там "Хабеас корпусами" и прочими незыблемыми правами личности. Увы, не могу. Вольно же нам, просвещенным мореплавателям, было лезть в наши варварские дела. Посему так. До Москвы, где вы могли бы рассчитывать на признание самого факта вашего существования, больше тысячи миль. Среднестатистическая же могила занимает... ну... два с половиной ярда. Из )гой пропорции можете вычислить свои шансы. Поэтому предлагаю в последний раз - на вот этом чистом листе начинайте рисовать табличку. С самого начала. Когда по России специализироваться начали, какую работу и где выполняли, с чего данная операция началась, с кем ее отрабатывали в деталях, кто и как обеспечивал, отдельно II РСФСР, отдельно на белой территории... Нарисуете - может, еще и на сафари съездим, в мое имение под Найроби, там у меня тысячи полторы квадратных миль... Да II заработать можете прилично, на спокойную старость хиатит. А уж если нет, так нет, мистер Роулинсон... Отпустив пленников для короткого отдыха под присмотром весьма к ним не расположенных офицеров, Шульгин пригласил на обед командира конвоя. Капитан пришел, подтвердив свое светское воспитание, то есть переодевшись в царскую форму вместо измазанного и грязного камуфляжа. Одно время он служил старшим адъютантом бывшего наследника престола великого. князя Михаила Александровича в бытность его начальником Дикой дивизии. И крайне был поражен, узнав обстановку вагона, в котором ранее бывал неоднократно. Сашка в очередной раз подивился странному пересечению человеческих и вещных судеб. Выпили, помянув погибших. Без аппетита закусили, налили по второй: "Чтобы пуля не успела пролететь". Капитан был одним из тех офицеров, что ходили с Шульгиными Новиковым в Москву еще в сентябре. Поэтому Сашка разговаривал с ним доверительно: - Валентин Андреевич, мы с тобой вот что сделаем - сочтем меня убитым. Так надо для дальнейшего. К сожалению, не так много осталось людей, которым придется внушить эту мысль. Но внушить нужно отчетливо. Вопрос жизненный. На вокзал приедем в достаточно убедительном виде. Нас встретят, подготовят гробы и прочее. Торжественные похороны. Ни слова о пленных. Меня вы пока больше не увидите. Поедете на отдых в Крым... - Простите, Александр Иванович, я все понял. Только без Крыма. По любой легенде, но мы лучше с вами. Сами должны понять, какой нам теперь отдых... ~ Хорошо, Валентин. Спасибо. Это мы сообразим. Но в любом случае меня больше не существует. Вот Лариса Юрьевна на похоронах поплачет. А там видно будет... И вот еще что. За пару перегонов до Харькова на удобной платформе вы сгрузите мой автомобиль, и остаток пути я проделаю самостоятельно. Думаю, так будет лучше. А на моем вагоне тоже стекла побейте... -Наконец они с Ларисой вновь остались одни. Пленных увели для отсидки в специальное купе в офицерском вагоне, причем Шульгин распорядился установить и включить в нем магнитофон. Пусть побеседуют друг с другом на досуге. Глядишь, скажут что-нибудь, что пригодится в дальнейших разработках. Господи, как я устала! - сказала девушка, проводя рукой по лицу. - Поражаюсь на тебя. Неутомимый какой-то. А у меня все это вызывает жуткое омерзение и желание отключиться. Хотя бы на сутки. Не видеть, не думать, не помнить... - Нет проблем. Столько мы и будем ехать. Сейчас позвоню капитану, чтобы не превышал скорость сорок и в Борках или Мерефе стал в отстой, пока не прикажу... Кофе приготовить? - Даже не знаю. Душ, рюмку коньяку и в постель - вот этого хочу безусловно. Она потянулась, выгибая узкую спину. Шульгин вдруг вновь ощутил^острое желание обладать ею. То, что влекло его к Ларисе, проявилось сейчас с еще большей силой. Или возбуждающе действовали пережитый страх смерти и то нервное напряжение, что он испытал во время допросов? - Хорошо. Иди в душ, а остальное я приготовлю. - Нет-нет, не надейся, я сразу спать... - поняла она Сашкино настроение. Шульгин ничего не ответил. Для чего ненужные споры с женщиной? Только вот походочка, которой она пересекла салон, внушила ему некоторые сомнения. Зачем бы так ненавязчиво демонстрировать умение поигрывать Ядрами всего лишь на шести метрах вагонного пространства? Еще за тонкой стенкой шумели тугие струи воды, а Сашка уже принес кофе в ее купе и торопливо проглотил (юльшую рюмку, чтобы удержаться в бодром состоянии. Чохе ведь вторые сутки на ногах, не считая короткого полусна. Высосут дольку лимона, а покурить вышел в коридор, оставив дверь приоткрытой. В расчете он не ошибся. Лариса выскользнула из душевой, обернутая в махровое полотенце, села на край своей полки. Увидела накрытый стол. И, наверное, подумала, что Шульгин иссрьез принял ее слова, а то и просто, обессилев, отправился спать. Тем же торопливым движением, что и сам Сашка, она опрокинула стопку коньяку, глубоко вдохнула носом и выдохнула ртом. "Умеет пить девочка, а целый год притворялась", - подумал Шульгин, выбрасывая окурок и входя в купе. _ Ты еще здесь? - наклонила она голову и капризно оттопырила нижнюю губу. - Где же мне еще быть? - В вагоне снова было почти темно из-за опущенных плотных штор. - Я же сказала: ничего не хочу, иди к себе... - Хорошо, пойду, - легко согласился Шульгин. Он и вправду понял, что лучше всего будет поспать в одиночестве. ...Вот обо всем этом, только гораздо короче и без интимных подробностей, естественно, и рассказал Шульгин в кабинете Берестина, когда проводили Слащева и остались своим кругом - Алексей, Шульгин, Басманов и Лариса. Затем Сашка подробно изложил и свои планы на будущее. - Ты, Леша, завтра организуй во всех подконтрольных тебе газетах заметочки, как гнусные бандиты напали на поезд, в котором следовал в Москву вновь назначенный посол, то есть я. О жутком бое и геройской гибели его защитников. Особо акцентируй внимание на подвиге поручика Нелидова. Следует немедленно наградить его посмертно Георгием, устроить торжественные похороны с участием войск гарнизона. И обо мне некролог набросайте. Мол, боевой офицер и дипломат, горячий сторонник мира на российской земле, павший жертвой бандитов как раз тогда, когда вез в Москву новые предложения о достижении гражданского согласия и взаимовыгодного сотрудничества... Ладно, это я сам распишу. А ты, Михаил Федорович, - обратился он к Басманову, - подготовь мне взвод самых лучших наших бойцов. В основном из московского отряда. Причем поровну классных боевиков и ребят, пригодных для агентурной работы. Я намереваюсь затеять очень крутую игру. На самом высоком уровне. Главным координатором будет Лариса Юрьевна... - Он указал на нее, и Лариса, совсем такого не ожидавшая, даже подскочила возмущенно со стула, однако тут же опустилась обратно и ухитрилась ничего резкого не сказать в ответ. Сообразила, однако. Еще минут двадцать Шульгин объяснял друзьям свой замысел. Достаточно грандиозный, охватывающий почти все правящую верхушку РСФСР и еще половину цивилизованного мира. - Ты не боишься, Саша, втянуть нас в новую мировую войну? - спросил стратегически мыслящий Берестин. - Скорее наоборот, только так мы от мировой войны сможем удержаться. Сведя ее к серии молниеносных локальных операций. Да и то если наши оппоненты вовремя не одумаются. -А вы не позволите мне, Александр Иванович, - вежливо и бесстрастно спросил Басманов, - лично возглавить затребованный вами взвод? Что-то мне хочется с нами вместе заняться большой политикой... - А как же управление? Я надеялся, что вы в ближайшее время организуете его на манер четвертого управления РСХА. С тех пор как Басманов зарекомендовал себя человеком умным и абсолютно преданным, Шульгин позволял ему смотреть многие фильмы из видеотеки, в том числе и "Семнадцать мгновений весны". Ничего там, кстати, не было такого, чего не мог понять человек, живший на четперть века раньше. Это вот как наши герои, будучи молодыми, думали в шестидесятом, скажем, году, что в восемьдесят пятом жизнь будет ужасно непохожая, как у Стругацких будущее в "Путина Амальтею". А дожили и увидели, что ничего особенного. Только товаров в магазинах поменьше и телевизоры чуть лучше качеством. Так и немцы сорок пятого года не показались Басманову чем-то принципиально отличными от таковых же года семнадцатого. - С этой ролью полковник Сугорин куда лучше меня справится. Кадровую структуру нарисует,, людей наберет, спецподготовку наладит. Особенно если капитан Воронцов своих инструкторов сюда пришлет. Тогда через месяц и тысячу человек до нужной квалификации подготовить можно. А я лучше практической работой займусь, сй-Богу... На том и сошлись. ~ А ты еще; Алексей, радируй Воронцову в Севастополь, что времена резко посуровели, пусть объявит для себя готовность номер один. Что на меня напали - это просто эпизод. За него возьмутся немедленно и еще круче. Да и сам поостерегись. Нам еще для себя пожить бы надо... Глава 8 Снова, как и в сентябре, Шульгину пришлось проникать в Москву нелегально. Хотя совсем недавно он мечтал въехать в нее торжественно, в качестве полномочного посла. Ну, значит, неправильные были у него мысли, ибо все в жизни точно так, как в учебниках химии сказано: процесс идет лишь в пределах существующих законов и никак иначе. Ставший уже для него привычным образ старичкаинтеллигента он дополнил еще окладистой бородой - на случай, если кто-нибудь из уцелевших чекистов запомнил облик земского врача, учинившего жестокое побоище на Николаевском вокзале. И теперь Сашка выглядел скорее похожим на купца-старовера в длинной поддевке и суконном картузе, опирающегося на суковатую лакированную трость, внутри которой скрывался гладкоствольный пятизарядный штуцер, стреляющий картечью. По ранее отработанной схеме тридцать человек группы Басманова, рассредоточившись по всему поезду, прибыли на Курский вокзал. Половина отправилась на хитровскую квартиру, где их не успели забыть и где на хозяйстве оставался поручик Рудников, еще часть - в Новодевичий монастырь. А Шульгин, Басманов, Лариса и еще четверо человек поехали в Столешников переулок. Некоторые ухищрения потребовалось предпринять Шульгину, чтобы провести своих людей в квартиру, не существующую в данной реальности. То есть сначала подняться на площадку третьего этажа, освещенную цветными пятнами проходящих через причудливые витражи солнечных лучей, убедиться, что нет поблизости чужих любопытных глаз, вновь не без внутренней нервной дрожи превратить ободранную, с лохмотьями рогожи и торчащей из-под нее пакли дверь в щеголеватую, обитую блестящей натуральной кожей с фарфоровыми гвоздиками и суметь открыть ее и только потом условным свистом позвать своих офицеров. Никто из них, включая Ларису, здесь еще не был. Кое-кому просторная пятикомнатная квартира, обставленная со вкусом высокопоставленного партийного чиновника пятидесятых годов, напомнила аналогичные дореволюционные, еще некоторым офицерам скромного происхождения она показалась верхом роскоши и комфорта. По привычке удобно устраиваться везде, куда приведет фронтовая судьба, они расположились в указанных Шульгиным комнатах, принялись варить на газовой плите гречневую кашу из прессованных пакетов, кипятить большой шестилитровый чайник и разводить водопроводной водой чистый медицинский спирт, предоставив своим командирам решать вопросы высокой политики. Пока готовился солдатский ужин, в обширной ванной комнате, неизвестно из какого межвременного континуума снабжаемой горячей водой, офицеры стирали портянки и брились сразу втроем перед круглым, на полстены, зеркалом. Лариса уединилась в маленькой спальне, примыкающей к гардеробной комнате, а Шульгин, Басманов и еще один офицер остались в гостиной. Штаб-ротмистр Кирсанов, предложенный Басманоцым на должность руководителя специальной опергрупны, был мужчиной импозантным. Войны и революции украсили его лицо несколькими шрамами, походная жизнь - несходящим темным загаром, на фоне которого особенно ярко выделялись сизо-стальные глаза и почти белые волосы. Еще он имел высокий лоб, тонкие, обычно плотно сжатые губы, гвардейский рост, плечи гимнаста и талию балерины, а вдобавок тихий голос левитановского тембра. Короче, Шульгину Кирсанов был мало симпатичен как раз в силу своих чересчур выразительных внешних данных, но по службе он к нему претензий не имел. Квалификация у ротмистра была тем более подходящая - кадровый жандармский офицер, в мировую [юйну служил в разведке Генштаба, у Корнилова - начальником личной контрразведки. Шульгин сидел, посасывая сигару, и смотрел на вторую пуговицу потертого сюртука, в который был одет Кирсанов, а тот словно и не чувствовал этого взгляда. Как будто был в комнате совсем один. Сидел, чуть покачивая носком тяжелого юфтевого сапога, и видно было, что спокойствие его не напускцое, что ему вполне серьезно наплевать, каким взглядом рассматривает его генерал по званию и чуть ли не великий князь по положению Александр Иванович Шульгин. Действительно профессионал, умевший, подобно камышовому коту, сохранять абсолютное безразличие ко исему. что его в данный момент непосредственно не касалось. - Вы, ротмистр, - решил чуть осадить его Сашка, - не сочтите за труд, принесите вон из шкафчика рюмочки и бутылку на ваш 'вкус. Разговор у нас будет долгий. И пиджачок снимите, жарковато здесь. Пока Кирсанов невозмутимо и даже с энтузиазмом исполнял поручение, Шульгин с Басмановым обменялись взглядами. Полковник приподнял бровь: мол, зачем вы так? А Сашка кивнул успокаивающе: знаю, что делаю. Шульгин подождал, пока ротмистр принес заказанное. Выбор его был тонок: из десятка бутылок разнообразных коньяков, виски и ликеров он выбрал самое нейтральное - "Московскую". - Ваша профессия нам известна, Павел Васильевич, - сказал Шульгин, - и мы возлагаем на вас особые надежды. Так уж обстановка складывается. Политические условия в Москве сейчас сложные. С одной стороны, самые высокопоставленные сотрудники ВЧК и большевистского Центрального Комитета являются как бы нашими завербованными агентами, с другой - кое-кто из них затеял самостоятельную, против нас направленную игру, а кроме того, у меня имеется пленный английский разведчик, представляющий неизвестно чьи интересы. В глазах жандарма мелькнул огонек заинтересованности. - Вот мне и желательно, чтобы вы взяли на себя всю техническую сторону этой задачи. То есть я буду сидеть здесь, как паук в центре паутины, и лелеять коварные замыслы, а вы будете организовывать действия нашей агентуры, осуществлять слежку за нужными объектами, устраивать конспиративные квартиры, в случае необходимости производить ликвидации и делать прочую грязную работу. Как, справитесь? - Особых сложностей не вижу, однако хотелось бы представить задачу более отчетливо... ~ В свое время. Отчетливо я ее пока и сам не вижу. Информации не хватает. Поэтому... - Шульгин задумался, вертя в пальцах рюмку, из которой так и не отпил ни капли. - Поэтому вы сегодня отдохнете, впрок, поскольку потом будет много бессонных дней и ночей, утром поедете по указанному мной адресу, с помощью проживающего там человека легализуетесь, а дальше... Я хочу, чтобы вы совершенно независимо от остальных наших дел размотали всю подноготную нашего иностранного "клиента". Там должно открыться очень много интересного. В вашем распоряжении будут любые средства, но очень ограниченное время и небольшое количество верных людей. Человек пять мы вам можем выделить, да, Михаил Федорович? - Как скажете, Александр Иванович. Для отдельных операций можно и весь взвод подключать, а так... - Благодарю, господа, - чуть заметно приподнял уголки рта Кирсанов. - Если мне будет позволено, агентурой я себя и сам обеспечу, мне бы исходной информации побольше. - А вот это я вам и собираюсь рассказать. Завтра все дополнительные сведения вы получите от "языка". Он хоть и служит в "Интеллидженс сервис", но задачи выполняет, явно выходящие за пределы компетенции этой организации. Ночью он должен быть доставлен на квартиру к Рудникову. Если нужно, поручик тоже поступит в ваше распоряжение. - Приму с удовольствием. Виктор для работы в Москве человек незаменимый. - Решено. А теперь слушайте, история это длинная и запутанная... Только около полуночи Сашка отпустил собеседников и тоже решил отдохнуть. Постелил себе на диване, включил тихую музыку и закурил, погасив свет, последнюю в этот день сигарету. Шульгину заранее нравилось то, чем ему сейчас придется заняться. Все потусторонние проблемы, загадки пришельцев и отношения с Галактическим разумом как бы отступили на второй и третий планы. Возникла конкретная задача - выяснить, какую цель преследует Трилиссер, а может быть, и Агранов, предавая своих благодетелей, насколько их инициатива согласована с Троцким или это самодеятельность, желание, достигнув ключевых постов в ВЧК и правительстве, избавиться от людей, по отношению к которым они оставались наемными агентами. Пока неясно было, на что рассчитывали новые хозяева Лубянки - надеялись, что их роль в организации акции против Шульгина останется неизвестной, или наметили ликвидировать всех "американцев", а может быть, и Врангеля, а то и самого Троцкого почти одновременно. И какую судьбу следует теперь Агранову и его дружкам определить -~ то ли упразднить его вообще (вместе со всеми причастными к интриге), заменив кемто более удобным - Вадимом, например, или даже, чем черт не шутит, тем же Кирсановым, если он сумеет себя хорошо зарекомендовать? Более того, необходимо было разобраться, какие подлинные силы все же стоят за всеми бывшими и еще предстоящими покушениями, за самой Антантой, отчего-то действующей вопреки своим историческим и классовым интересам. А также выяснить, как идут дела у Левашова. Окончательно он укрепился в симпатиях к здешнему режиму (большевистскому или уже троцкистско-бухаринскому?) или, наоборот, успел пересмотреть свои взгляды? Да и не стал ли он, незаметно для себя, марионеткой в руках куда более опытных политиков, сам того не понимая? Вот тут и пригодится по-настоящему Лариса с ее недюжинными способностями и опытом общения с высокой партийной властью. Обширнейшее поле для приложения своих умственных способностей и навыков "бойца невидимого фронта". "Вообще-то нужно позвонить Олегу, - думал он уже в полудреме. -~ Сообщить о нашем прибытии. Удивительно, как Лариса не сделала этого сразу? На самом деле так устала за дорогу? Или утратила интерес к своему другу? Впрочем, зная ее натуру, можно допустить, что она рассудила чисто рационалистически. Зачем беспокоить человека, заставлять его нервничать, мчаться сюда через половину ночного города, в квартиру, полную чужих людей? Или ехать к нему самой, принимать торопливые ласки соскучившегося мужика... И завтра он свое получит. Ей же нужны эти лишние сутки, чтобы отключиться от того, что было в дороге, как бы забыть об этом, а уже потом обниматься с Олегом, изображая измученную долгой разлукой невесту... Потому и я звонить сейчас не буду. С утра пораньше, пока он не успеет убежать по своим посольским делам... Так все и сделали. Еще до солнца, когда обложившие небо тучи только-только стали обретать объемность и цвет, подкрасившись с востока розовыми тонами, подчеркнувшими их громоздкую мрачную многоэтажность, Ястребов сбегают в Самарский переулок, где во дворе его тетушки хранился оставленный после сентябрьского рейда "Додж". Сашкина "Испано-Суиза" модели 1927 года, один из красивейших по дизайну автомобилей XX века (сам Сальвадор Дали на такой ездил) да еще с двухсотсильным многотопливным двигателем, оказалась, к сожалению, безнадежно побита пулями бандитов. Надо было и для нее бронированный вагон приготовить, а так пришлось оставить машину в Харькове. Ровно в восемь "Додж" стоял у подъезда. Проживание в удобной квартире имело и негативную сторону. Каждый раз, выходя на лестницу, следовало быть настороже, чтобы не оказаться случайно в одном пространстве с обитателями параллельно существующих сдесь же "нормальных" квартир. Или даже рядом. Появление буквально ниоткуда посторонних людей могло вызвать у жильцов совсем ненужный ажиотаж. Механизма сосуществования базовой квартиры в одном объеме с неизвестным количеством ее аналогов Шульгин так до конца и не понял. Если, как объясняла Ирина, они движутся в потоке времени синфазно, разделенные каким-то постоянным промежутком в N секунд или лет, то все равно ведь наложение должно происходить, только совпадать будут разные точки реальностей. Их утро совпадать с нашим вечером, грубо говоря, или наоборот. А если сдвиг не вдоль, а поперек вектора? Тогда будет иметь место просто другой парадокс - совмещение в одной точке и пространства, и времени двух параллельных реальностей, что тоже невозможно, исходя из утверждений Антона. Именно этим он мотивировал невозможность вернуться в собственный восемьдесят четвертый год, который они так опрометчиво покинули. Если только... Сашка даже не пытался изучать теоретические основы хронофизики, но, руководствуясь здравым смыслом, позволил себе предположить: такое взаимопроникновение миров возможно, если реальности вообразить в виде многожильного, скрученного по оси кабеля. И там, где изоляция повреждена, происходит замыкание. Поток электронов в случае кабеля или людей и предметов в "нормальной жизни" через пробой перетекает в соседний провод и движется по нему до очередной точки замыкания. Всего такая теория тоже не объясняла, но по крайней мере создавала иллюзию понимания. За этими научными размышлениями он и не заметил, как доехали до места. Ему здешняя Москва была уже не в новинку, дорогу он знал и машину вел автоматически. выбирая только более-менее ровные места на исковерканном булыжнике переулков, а Лариса, впервые увидевшая родной город в столь экзотической ипостаси, глядела во все глаза, издавая иногда удивленные восклицания и уподобляясь своими вопросами Алеше- Почемучке из книги Житкова "Что я видел". Левашову советская власть предоставила двухэтажный особняк в стиле "модерн" на углу Снвцева Бражка и Гоголевского бульвара. Чугунная ограда с растительным орнаментом, массивное каменное крыльцо, асимметрично расположенные окна, прямоугольные, полукруглые и овальные, стены обложены кремовым кафелем, в простенках второго этажа - мозаичные фрески. - Во, приданое какое тебе Олег приготовил, - съязвил Шульгин, когда они поднялись по ступенькам и Сашка надавил фарфоровую кнопку звонка. - Сейчас нам откроет ливрейный лакей и заявит, что барин нонче не принимают... Однако открыл сам Левашов, еще небритый, в наброшенной на плечи домашней байковой куртке. Сначала он увидел Ларису, сделал движение, чтобы тут же заключить ее в объятия, от которых она аккуратно уклонилась, и на первый план выставила Шульгина, при виде которого у Олега натурально отвисла челюсть и округлились глаза. - Ты... это... живой, да? - Он схватил друга за руку, не то чтобы просто пожать, не то чтобы убедиться в его материальности. - Что с тобой? - удивился Шульгин и тут же сообразил. Московские газеты наверняка перепечатали сообщение из белогвардейских только вчера или даже сегодня. А связаться с Берестиным или Воронцовым Олег еще не успел. - Ладно, заходите, заходите... - Левашов втянул их в прихожую и запер дверь. - Везде же. написали: погиб при нападении на поезд полномочный посол, направлялся для вступления в должность, торжественные похороны в Харькове... ~ Тебе сколько раз нужно Пруткова перечитать, чтобы усвоить: "Не всему написанному верь"? ~ Лариса в совершенстве владела принятым между друзьями стилем общения. - Ладно тебе, - остановил ее Шульгин. Состояние Левашова он понимал лучше нее. - Действительно, была там заварушка, пострелять пришлось, и погибшие были, а насчет меня... Для пользы дела. Игра вступает в новую фазу. Веди нас куда-нибудь, где спокойно поговорить можно. Ты здесь один? - Пока один. А попозже начнут посетители появляться. Я, к собственному удивлению, довольно активно в политическую жизнь вписался... Внутри особняк был еще шикарнее, чем снаружи. Наверх вела беломраморная спиральная лестница с розоватыми деревянными перилами, вырезанными так, что они казались сделанными из подтаявшего воска. Площадки украшали высокие цветные витражи. Сводчатый потолок холла на втором этаже подпирали цилиндрические колонны бордового Лабрадора. Среди пальм в фарфоровых кадках в продуманном беспорядке были расставлены кожаные кресла. Но все равно ощущалось какое-то запустение. Этому способствовал знобкий сыроватый воздух и запах застарелого табачного перегара. - Недурно, совсем недурно, - приговаривал Шульгин, осматриваясь. ~- Только у тебя что, совсем не топят? И лакеев бы нанять следовало, живешь, как на вокзале. Ну ничего, хозяйка появилась, она у тебя порядок наведет. И охрану немедленно нужно организовать, мало тебе Севастополя? ~- И вправду, не топят. У меня в кабинете голландка сеть, ею и греюсь, когда работаю, или камин вечером разжигаю. А чтобы все прогреть, машину дров каждый день нужно... - Все обеспечим. И сейчас же человек пять басмаповских ребят сюда вызову. Я с собой аж тридцать орлов привез. И им веселее здесь будет, чем на Хитровке, и нам спокойнее. Удивляюсь, как тебя до сих пор не грохнули. просто от нечего делать. Как Мирбаха... Пока Левашов повел Ларису показывать комнаты, чтобы выбрала себе подходящую и, как подозревал Сашка, наскоро пообниматься всласть, если не более, он разжег небольшой аккуратный камин с давно не чищенными решетками и похожей на древнерусский щит сдвижной бронзовой заслонкой. Связался с операционной базой, расположенной в знаменитом бандитском притоне, и пригласил к рации Рудникова. Поручик газет не читал, хотя до войны сам трудился репортером в "Ведомостях московского градоначальства", но, услышав голос Шульгина, чрезвычайно обрадовался. Несмотря на совершенно уголовную внешность, поручик был человеком сентиментальным и привязчивым. - Все сделаем сей момент, Александр Иванович. Да я и сам подъеду, это ж сколько мы с вами не виделись... Докладываю, кстати: ребята, что вчера прибыли, размещены, приступили к несению службы. Людишки, ими доставленные, как вы и распорядились, посажены под IBMOK, порознь. Полковник тоже на связь выходил, распоряжений никаких не отдал. - Хорошо, Виктор Петрович, приезжайте, буду рад. Часа хватит? Вот через час и приезжайте... Левашов с Ларисой появились минут через двадцать, и по их лицам Шульгин понял, что не ошибся. Губы у девушки припухли и глаза блестели, а Олег выглядел утомленным и совершенно счастливым. "Ну и слава Богу", - подумал Сашка. Больше всего он остерегался, возникновения прочного треугольника. Но Лариса, кажется, не обманула, пообещав считать дорожное приключение лишь не стоящим внимания эпизодом. - Присаживайтесь, голубки, - с отеческой усмешкой сказал Шульгин. - Скоро Рудников с охраной приедет, и я буду спокоен за вашу безопасность и благополучие, и еще я позвонил Ястребову, чтобы его тетушка у себя на улице подыскала парочку надежных женщин средних лет, -~ при этом он подмигнул Ларисе, - на должности кухарки и горничной. Такой домик следует содержать comme il faut^ А теперь докладывай общественно-политическую ситуацию. И тащи коньяк, если есть. Огонь в камине уже пылал вовсю, волны теплого воздуха вытесняли из холла на лестницу промозглую сырость, а алые блики оживляли своей игрой мутный свет пасмурного утра. Лариса устроилась с ногами в кресле поближе к огню и приготовилась слушать, грея пальцы о фарфоровую кружку со сдобренным доброй порцией коньяка кофе. Обстановка в столице Советской России, как ее описывал и представлял Олег. внешне выглядела спокойной и даже благополучной. Согласно негласному договору, заключенному с Троцким перед подписанием мирного договора, Левашов получил статус как бы представителя американских внепартийных социалистов, сочувствующих коммунистическому эксперименту в России. Новиков в свое время долго вкручивают новоиспеченному председателю Совнаркома, что они и вообще-то вмешались в ход гражданской войны только оттого, что, будучи убежденными демократами плехановского толка, не могли терпеть жестокой братоубийственной войны между столь близкими по убеждениям политическими группировками, как врангелевская и, условно говоря, троцкистскобухаринская. Андрею пришлось долго играть словами и понятиями, цитировать то Маркса, то Ленина - дореВ0ЛЮЦИОННОГО, Плеханова, Каутского, Бернштейна и груды самого Троцкого, написанные на десятилетие позже. Без ссылок на автора, разумеется. Не зря он в свое время обучался на спецкурсе при журфаке МГИМО и до одурения конспектировал и заучивал первоисточники наряду с "Критикой буржуазных политических теорий". В итоге Лев Давыдович согласился (или умело сделал вид), что в обмен на солидную материальную помощь и гарантию ненападения со стороны Югороссии можно будет, в параллель с Коминтерном, учредить в Москве представительство "идейно близкого" ревизионистского движения. Вообще-то Новиков подразумевал, что миссия Левашова будет играть роль теневого посольства с функциями, близкими к таковым у представительств США в банановых республиках эпохи "холодной войны". Хотя вслух об этом не говорилось. Первый месяц работы Левашова давал основания считать, что свои обязательства Троцкий выполняет. А что ему оставалось делать? Получив в управление разрушенную трехлетней гражданской войной страну с нежизнеспособной экономикой, Красной Армией, не слишком отличающейся (за исключением десятка сравнительно дисциплинированных и боеспособных дивизий) от гигантского скопища силой мобилизованных дезертиров и идейных мародеров, то и дело вспыхивающими крестьянскими бунтами, угрозой массовых забастовок в Петрограде и зловещей тенью готвящегося Кронштадтского восстания, хитрый и куда ^олее реалистичный, чем Ленин, политик, Троцкий понимал, что спасение сейчас з мирной передышке, новой и-ономической политике и еще не сформулированной чратегии игры на межимпериалистических противоречиях Запада. Олег бывал у него почти ежедневно. Институтского образования, университета марксизма-ленинизма и пог[оянной работы с литературой, имеющейся в памяти компьютера, Левашову хватало, чтобы на равных диску1 ировать с умелым полемистом Троцким о перманентной ^нолюции и перспективах конвергенции коммунистической РСФСР и буржуазНо-демократртческой Югорославии. Назначенный председателем Реввоенсовета, Фрунзе острыми темпами демобилизовывал армию, уверяя, что намерен оставить в ней не более двухсот тысяч бойцов для равномерного прикрытия южной и польской границ. Однако до Левашова доходили сведения, что где-то между Вологдой и Ярославлем формируется новая, хорошо вооруженная и укомплектованная отборным контингентом армия. Нэп действительно был объявлен, практически дословно повторяя схему 1921 года прошлой реальности. Только политико-экономическая обстановка сейчас оказалась чуть-чуть другой. Хозяйственное оживление скоро стало заметно. Была разрешена свободная торговля, в Москве открывались частные предприятия. Сокольников готовил денежную реформу. Золота в Гохране хватало, тем более что, в отличие от Югороссии, в руках Совнаркома оказались сосредоточены сокровища Эрмитажа и Оружейной палаты. И все равно Троцкий постоянно клянчил деньги. Складывалось впечатление, что он воображает, будто Врангель (то есть, конечно, Новиков) обязан был платить ему своеобразную контрибуцию, замаскированную под "братскую помощь", вроде той, что КПСС оказывала "дружественным партиям" и "прогрессивным" режимам. - Так в итоге тебе по-прежнему кажется, что эксперимент имеет смысл и перспективы? - спросил Шульгин. - Даже более, чем раньше. Я надеюсь, что через годдва здесь удастся построить общество типа югославского или кадаровской Венгрии. Все преимущества социализма без его сталинских деформаций... - Дай Бог, дай Бог, - с иронией протянул Шульгин. - Да почему же нет? - возмутился Олег. - Войну мы прекратили, бессмысленный террор тоже идет на убыль. Я сейчас прорабатываю возможность полного освобождения из тюрем и концлагерей всех политзаключенных и объявления амнистии участникам вооруженной борьбы. - Смотри, как бы не пришлось новых сажать, - вставила молчавшая до сих пор Лариса. - Кого это? - А тех ортодоксов-большевиков, которые начнут вооруженную борьбу против предателей революции, объединившись с таковыми же ортодоксами из белого лагеря и вообще противниками всякого мира и порядка в России... - Это ты, Ларчик, драматизируешь... Лариса издевательски рассмеялась. - Уж тут меня послушай. Я как раз в этих вопросах специалист, диссертацию об антирусской дипломатии XIX века написала... - Понял, брат? Слушай, что умные люди говорят. И вообще пора тебе штатами обзаводиться, а то что за посольство из одного человека? Вообще-то я сюда на роль официального посла ехал, но, раз меня грохнули, придется тебе за двоих потрудиться... - Так ты не собираешься об "ошибке" заявлять? - Ни в коем случае. Пусть те, кому я мешал, радуются. Значит, Ларису мы официально назначаем статс-секретарем и твоим главным советником. Оставь возражения, торг здесь неуместен, я сейчас выступаю как официальное лицо, а не твой старый собутыльник. Еще одного человечка ты возьмешь, как это раньше называлось, "советником по культуре". Хороший парень, бывший жандарм. Днем он будет тебя с папочкой под мышкой сопровождать, а по ночам прямыми обязанностями заниматься. И это еще не все - дадим тебе человек пять секретарей и делопроизводителей, главного бухгалтера, разумеется... - Да ну, правда, что это вы затеяли? У нас же было соглашение - вы как знаете, а я сам по себе... - Темпора мутантур, братец... Новые обстоятельства открываются, и шутки посему пока в сторону. Андрей пропал, опасаюсь, что надолго. Враги активизируются, и мы даже не знаем, кто они на самом деле. Не исключено, что они так же враждебны твоему предполагаемому "социализму с человеческим лицом", как и нашей буржуазной демократии. Но информация мне в руки попала тревожная. Значит, нам придется, работать в одном направлении. Я ведь на полном серьезе любопытствую, можно ли сделать то, что мы затеяли. Два или три процветающих российских государства с разными, но не враждебными общественными устройствами. А в перспективе и создание какой-нибудь конфедерации... Только уцелеть бы сначала... Ты, кстати, деда Удолина давно видел? - Один раз, вскоре после вашего отъезда, - ответил удивленный напором Шульгина Олег, ненашедший, что возразить по поводу его "предложений". Он, впрочем, и раньше всегда проигрывал интеллектуальные поединки с Сашкой или Новиковым, если только они не касались чисто научных вопросов. - Он возмущался, что Андрей обещал помочь ему перебраться в Крым и ничего не сделал. - Где вы виделись? - Шульгин насторожился. - Он ко мне в "Метрополь" приходил... - В гостинице, превращенной во второй Дом Советов и общежитие для крупных партработников, которым не хватило квартир в Кремле, Левашов жил несколько дней, пока Троцкий не выделил ему этот особняк. - А потом? - Потом больше не приходил... - Так... Еще и этим придется заниматься. - Шульгин вздохнул сокрушенно, но выглядел не столько расстроенным, сколько увлеченным масштабом стоящих перед ним задач. - Короче, у тебя телефон здесь есть? - Даже два. - Скажи номера. Моя и Басманова резиденция будет в Столешниковом. Основную связь будем держать по телефону... Это тоже было одной из загадок аггрианской базы - телефон с автоматическим набором свободно включался в московскую штекерную систему и выходил на нужный номер, минуя телефонных барышень. Парадокс того же типа, что и наличие в квартире горячего водоснабжения, газа и электричества. Каким-то образом коммуникации из шестидесятых годов (порт, так сказать, постоянной приписки базы) проникали и в прошлое, и в будущее. - Я вскоре исчезну, до ночи или до завтра, а Лариса продолжит вводить тебя в курс дела. Надеюсь, скучно не будет... Внизу затрещал звонок. - Наверное, Рудников явился. А вообще больше никогда сам дверей не открывай. И оборудуй дом телеметрией по периметру и собачек заведи. Впрочем, это я поручику прикажу сделать... Да, чуть не забыл, сейчас при церемонии поприсутствуете. Я его в капитаны произведу. Столько мужик геройствовал, а все поручик на четвертом десятке... - Подожди, - вспомнила о своей новой роли хозяйки Лариса. - Надо ж тогда и позавтракать всем вместе. У тебя вообще что в доме есть? ~~ Посмотри там. на кухне. Было кое-что. Мне порученец Троцкого на днях привозил.-. - Нет, это я поломаю. - Не скрывая раздражения, девушка удалилась. - Черт знает что! "Не знаю", "должно быть"! Ему и килька в томате за еду сойдет... - Порядок, братец, теперь я за тебя спокоен. Заживешь как человек... Звонок затрещал снова, длинно и требовательно. - Да иду, иду... Вот подчиненные пошли! Барин, может, на горшке сидит! Раззвонились... ~ Шульгин, не торопясь, направился вниз. Глава 9 К исходу третьего дня пребывания на Валгалле Новиков закончил приведение дома в порядок. Конечно, восстановить в прежнем великолепии трехэтажный бревенчатый терем в стиле иллюстраций к русским сказкам художника Билибина ему было не под силу. Но сделать его пригодным для жизни он сумел. Сильвия помогала ему в полную силу, и трудно было вообразить, что целую сотню лет она жила в условиях чопорного британского высшего света, где дамы по каждому поводу падали в обморок и изображали из себя хрупкие надломленные лилии. Или. как они называются по-французски, "ненюфары". Но крайней мере, когда он с треском в спине поднимал комель сорокасантиметрового бревна, Сильвия без пилимых усилий поддерживала его со своей стороны, а однажды Андрей с удивлением наблюдал, как эта дамочка выполнила классический жим и положила бревно на место, на высоту вытянутых рук. В результате к грядущей зиме они подготовились. если им предстоит здесь остаться, морозы пережить смогут. Хорошо, что и Новиков, и Воронцов были любителями утренней зарядки и нарубили для разминки кубометров двадцать отличных сосновых дров. Месяца на четыре хватит. Благодарности удостоился и Сашка Шульгин за то, что натаскал в подвалы и крюйт-камеры сотни стволов оружия и тонны всевозможных боеприпасов. В то время как Левашов удивлялся - для чего, тот отвечал: я в твою технику не верю. Вдруг сломается что - проживем, как Сайрес Смит со товарищи на острове Линкольна. Вот и случилось... Ограда тоже была разрушена во многих местах, чинить ее у Андрея уже не было сил, зато имелось сколько хочешь гранат, и все бреши он заплел колючей проволокой. на которой развесил гирляндами "Ф-1", противотанковые "РПГ-43" и новые "РГ-79". Еще одна радость случилась, когда утром следующего дня из леса вдруг высыпали стаей соскучившиеся без людей и вынужденные добывать пропитание самостоятельно огромные, как горбатый "Запорожец", псы - помесь ротвейлеров с московской сторожевой. Перепугав Сильвию, они кидались на плечи Новикову, оглушительно лаяли и лизали его щеки длинными красными языками. Теперь жизнь вообще стала чудесной. Со стыдом Андрей думал, что совсем забыл про завезенных сюда еще щенками собачек, а вот они-то помнили и надеялись на возвращение блудных хозяев. И следов хищных суперкотов в усадьбе потому и не оказалось, что ее охраняли эти жуткого вида ласковые создания. В охотку они сожрали по килограммовой банке говяжьей тушенки и разлеглись по периметру дома, подремывая, но сторожко шевеля во сне ушами. Теперь бы только выяснить, для чего конкретно их с Сильвией сюда депортировали. Новиков специально эту тему не затрагивал. Решил понаблюдать, как аггрианка себя будет вести и не затеет ли нужный разговор первой. Закончив ремонт дома, они начали гулять по окрестностям. С одной стороны, ему просто нравилось показывать гостье собственное необъятное имение, да и вообще нормальному мужику приятно ощущать рядом с собой красивую женщину, рисоваться перед ней лихостью, когда на плече висит двухствольный голланд-голландовский штуцер, на поясе нож и пистолет и в любую секунду из дебрей может выскочить какой-нибудь тиранозаврусрекс. Однако Сильвия тоже исполняла свою сольную партию, политических разговоров не затевала, и так же, как Андрей рисовался мужественностью, она доставала его своей женственностью. Что для нее тоже было несложно. Достаточно по вечерам как бы невзначай появляться из своей комнаты в коротенькой комбинации чуть-чуть ниже пояса или работать на стройке в шортах и завязанной на животе ковбойке, из которой все время норовили выскользнуть тугие груди. Новиков наблюдал за ее деятельностью, тщательно скрывая усмешку. Знала бы она, насколько все эти ухищрения напрасны. С тем же успехом Сильвия могла соблазнять квалифицированного гаремного смотрителя с приличным стажем. Его забавляло, насколько одинаковые приемы используют женщины - хоть московские студентки, хоть английские аристократки инопланетного происхождения. Соответствующий опыт у него имелся. Не считая истории с Ириной. Когда он учился еще на втором курсе, совершенно аналогичными способами его пыталась заманить в свои сети одногруппница, дочка факультетского профессора. Девушка вполне ничего, просто планы у него тогда были другие, а в психологии Андрей и в свои двадцать лет разбирался неплохо. Слишком уж Людочке хотелось замуж, и любой опрометчивый шаг его сработал бы, как прикосновение к сыру в мышеловке. Устоял, слава Богу. Сейчас ему подобные мучения не грозили, препарат действовал надежно, и он просто считал, что проводит над Сильвией эксперимент. Что еще она придумает и как поведет себя, увидев, что клиент не клюет? Как-то вечером, навкалывавшись, словно строителишабашники, они сидели, перекуривали на крыльце, следя за погружающейся прямо в черно-зеленый лес горбушкой здешнего светила. - Девчонки и в Замке, и на пароходе не раз вспоминали, какая баня у вас здесь была хорошая... Истинно русская, - будто между прочим сказала Сильвия. Впрочем, мысль была вполне логически мотивированная. О чем же и спросить привыкшей к двум ваннам в день светской даме, которой после трудового дня даже просто умываться приходится из древнего рукомойника со штоком и пуговичкой, а воду греть в большой кастрюле. -А ты на корабле с ними не ходила... - Пхе... - презрительно фыркнула Сильвия. - Обычная сауна. Лариса мне говорила про настоящую, паровую 11 по-черному. - Насчет черной она малость преувеличила, хлопотное это дело, сопряженное с многими неудобствами. А белую организовать могу. - Сейчас, - потребовала Сильвия. - Ну, сейчас... Это топить сколько еще... - Ничего, я помогу. Действуй... - Да какая от тебя помощь! Ну, ладно, пойди наверх, найди в шкафах махровые простыни, чистое исподнее, потом принеси в предбанник пива, минеральной воды, чего еще хочешь, а я печкой займусь... Ему самому тоже вдруг неудержимо захотелось как следует попариться. Удивительно, что без намека Сильвии он о таком развлечении не вспомнил. И тут же всплыла в памяти совсем другая девушка, с которой и началась первая валгалльская эпопея. Космонавтка из XXIII века Альба, будто падающая звезда появившаяся в их жизни и так же быстро исчезнувшая. Интересно, как у нее сложилась дальнейшая жизнь? Отказавшись от собственного времени, они помогли потомкам вернуться домой, хотя Альба изъявляла готовность остаться здесь. В принципе неудивительно, и в прошлом женщины, увлекшись каким-нибудь туземцем, охотно меняли цивилизованную средневековую жизнь на вигвамы американских индейцев или палатки бедуинов, если мужик их устраивал. Но каково было ему, вынужденному разрываться между уже привычной Ириной и агрессивно влюбленной Альбой? Знать бы, конечно, что до конца дней придется оставаться на Валгалле, можно было бы подумать о постепенном внедрении в жизнь цивилизованной полигамии... Девчоночка-то была классная. Валькирия! Но и у Ирки тоже все более чем о'кей. Мечта Ефремова - рост 172, вайтлс 95-58-95... Он растопил каменку, высохшие до звона дрова вспыхнули, словно спрыснутые бензином. В парилке вымел оставшиеся после тогдашних еще сеансов сухие листья. Навел порядок в комнате отдыха. Чтобы всебыло, как раньше, настроил гитару. Ностальгия, что поделаешь. Первые дни на Валгалле остались в памяти как одни из лучших в жизни. Что ж, сегодня попробуем чтото из тех времен воспроизвести. Хотя вряд ли получится. Андрей наполнил два вмурованных в печь котла водой и еще одну.двухсотлитровую бочку, чтобы обливаться после парилки. Снега, к сожалению, на улице еще не было. Однако все ползли и ползли с севера низкие тучи, грозящие пролиться потоками дождя. Под ними тоже неплохо будет освежиться, если поспеют к сроку. Он догадывался, что его ждет еще одно испытание, только теперь прямо противоположного свойства, и настроился выдержать его с достоинством. Главное - сыграть свою роль убедительно, тогда истина откроется сама собой, Андрей не жалел дров, тяга тоже была великолепная, и всего через час березовые стены парной уже потрескивали от сухого жара. Термометр своим столбиком подкрашенного фуксином спирта подходил к семидесяти градусам. И вода в котлах начала закипать. Сильвия появилась в предбаннике в длинном махровом халате, волосы стягивала белая льняная косынка. - Ну как, готово уже? - Сейчас, минут пятнадцать-двадцать, и все... - ответил Новиков. - Я уже раз пару поддал, пусть осядет. - Вот, а ты говорил... - Мало ли кто чего говорит. Настраивайся.,. Нахлобучив войлочный колпак, надев толстые брезентовые рукавицы, Андрей, пригибаясь, проник в жаркий, но пока еще терпимо, объем парилки, деревянным ковшом швырнул в кирпичную, тускло светящуюся нишу каменки пару литров разведенного водой пива. И бросился на пол с проворством старого солдата под внезапным огневым налетом, потому что над головой просвистела струя густого перегретого пара, способного обварить до третьей "А" степени. Пятясь как рак, он толкнул дверь и вывалился в прохладный предбанник. Электричества у них в доме поирежнему не было, но две керосиновые лампы с широкими. в ладонь, фитилями давали достаточно света, куда 1 более уютного, чем яркий электрический. Сильвия, будто не замечая, что он уже здесь, стояла спиной к двери и, не торопясь, стягивала с крутых бедер II так мало что прикрывавшие узенькие красные плавки, соблазнительно изгибая спину. Обернулась, на секунду изобразила растерянность, улыбнулась смущенно, пожала плечами: мол, что же теперь поделаешь. Бросила скомканный кружевной лоскуток на лавку. Андрею ничего не оставалось, как тоже раздеться. Смешно было бы не сделать этого, хотя как-то ему было не по себе. Аггрианка, став вполоборота, с недоумением смотрела, как Новиков опоясывается полотенцем. -Возьми, - протянул он ей другое, -а то на полок не сядешь, горячо... "Ничего, - думал он, - сейчас я позабавлюсь. Узнаешь, что у нас почем..." - А ну, вперед! - Андрей распахнул низкую дверь i[ втолкнул Сильвию в тускло освещенную парную. Но. в последний момент все же пожалев, схватил за плечи и резко прижал к полу. Раскаленный воздух, пахнущий хлебом и распаренными березовыми вениками, хлынул ей в легкие, она задохнулась и инстинктивно метнулась назад. Новикову пришлось удержать ее силой. - Тихо, тихо, терпи, сейчас станет легче. На вот, рукавицей прикройся, дыши через нее ртом, только неглубоко... Постепенно пар осел, температура стала почти терпимой, и Андрей уговорил гостью подняться вверх, уложил на широкий полок и взялся за веник. Прошелся, сначала легонько, от тонких щиколоток до плеч, то похлопывая, то оглаживая, незаметно усиливая замах и силу удара. Аггрианка терпела, лишь шумно втягивала сквозь зубы горячий воздух. Решив, что ей для начала хватит, позволил спуститься вниз, окатил в предбаннике ледяной артезианской водой. Дал отдышаться, налил высокий стакан пива,.. После четвертого захода, измочалив об нее веник до голых прутьев, объявил, что на сегодня достаточно. Завернувшись в простыни, они расположились в прохладной комнате отдыха. Сильвия то и дело утирала обильно струящийся по лицу пот. Если бы не ее нечеловеческое здоровье, давно бы должна была свалиться в обморок. Это как раз и входило в план Новикова. В серебряные, с чернью чарки он налил граммов по полтораста крепкой, 'за шестьдесят градусов, травяной настойки. И незаметно высыпал в одну мелкий, как сахарная пудра, мгновенно растворившийся порошок. Тоже из аптечки Шульгина - средство, ускоряющее опьянение, причем без вредных для организма последствий. - Выпьем. Без этого ритуал завершенным не считается. Еще Суворов говорил: после бани портки продай, а чарку выпей. - Что такое портки? - Можно сказать - джинсы или юбку, в вашем случае... Цели он достиг. После парной и пива настойка подействовала почти мгновенно. Глаза у леди Спенсер подернулись поволокой, и язык стал заплетаться. Теперь можно и поговорить о главном. Андрей подвинул Сильвии тарелку с тонко нарезанным балыком. - Закусывай, и повторим... - А может быть, хватит пока? - Вот еще по полчарочки - и хватит. Зато спать будешь как младенец и утром встанешь другим человеком... Вторая, кстати, прошла у нее гораздо лучше. И Андрей начал сложный, спиралеобразный разговор, подводя его сужающиеся круги к нужной теме. Браслета-гомеостата, который считал алкоголь таким же вредным для организма фактором, как стрихнин или пуля в мельхиоровой оболочке, и разлагал его на безвредные фракции в считанные минуты, сейчас, по счастью, на руке Сильвии не было. Андрей надеялся, что принятая ею доза достаточна для откровенной беседы. Он долго, в истинно русских традициях, жаловался ей на свою бессмысленно загубленную жизнь, ругал Ирину, Сильвию, аггров вообще вкупе с форзейлями, отдельно Антона, Левашова за то, что изобрел дурацкую машинку, и Берестина, который, ослепленный прелестями инопланетной бабы, незнамо зачем поперся в прошлое и запустил маховик этой дурацкой истории. Образ он выстраивал достаточно убедительный, зря, что ли, кроме специального образования имел еще и длительный опыт общения с пьяными мужиками всех общественных слоев и групп. В тех же центральноамериканских джунглях паши военные и технические специалисты, врезав текилы или пуэрториканского рома, несли такое... Стукачам не хватало пленок в магнитофонах. Да, кстати, и особисты, допеченные климатом или начальством, тоже нередко теряли самоконтроль. Особую прелесть срежиссированному им спектаклю придавало присутствие красивой, выпившей и едва-едва прикрытой женщины. В таком случае мужики вообще выскакивают из штанов, с одной стороны, чтобы нарисоиаться поэффектнее, а с другой - бабам вообще плакаться на жизнь приятнее, чем мужикам. Расчувствовавшись, те и пожалеют, и приласкают... Вот и он наклонялся к ней через стол, не совсем послушной рукой пытался хватать за голые коленки и выше, глуповато хихикал иногда и заворачивал сложные матерные конструкции в духе капитана Кирдяги. Если только Сильвия не была актрисой на порядок ньгше его, она вела себя совершенно так, как и полагалось в предложенных обстоятельствах. С поправкой на британскую основу менталитета. Ей бы пришлось очень тщательно следить за собой, чтобы экспромтом сыграть подобную роль. Наконец он подошел к нужному моменту. Одной рукой снова наполнил чарки, другой приобнял Сильвию ia плечи, передвинув свой стул на ее сторону столика. - Ой, да у меня и так голова кружится. - Со смехом она попыталась оттолкнуть поднесенную к губам чарку. - Это, конечно, будет уже лишнее, - продолжила она по-английски, и по-английски же Новиков сказал фразу, которая по-русски звучала бы совершенно невинно, а на языке чопорного Альбиона могла показаться верхом фривольности. Она расхохоталась, словно Элиза Дулитл, и выпила, бросив опорожненную чарку на пол. - Так вот, они все сволочи, - заплетающимся языком выговорил Андрей, - а ты тоже такая, как они? - И полез рукой под обмотанную вокруг бедер простыню. - Для чего ты меня сюда притащила? Я лучше бы послал к той самой матери все ваши межпланетные дела и уехал на пароходе к далеким Соломоновым островам, вот бы там мы с тобой и... ну, это самое... вволю. - Там бы и Ирина с нами была. А я ее терпеть не могу. Предательница и тебя у меня отбивает. А как раз здесь нам никто не помешает... - Там тоже никто бы не помешал. А вы обе были бы. моими любимыми женами. И еще таитяночек в компанию бы взяли... Ваши инопланетные правила многоженство допускают? - Андрей икнул и снова захохотал. - Наши правила вообще ничего такого не допускают, потому нам так на Земле и нравится... - О, как здорово! Вы все от природы лесбиянки? - Еще хуже. Как пчелы - вообще бесполые все. Правда, интересно? - Во даете!.. Бесполые, но все равно женского рода. Изыск! Так в натуре, зачем ты меня на Валгаллу затащила? Трахаться? Запросто. А надолго? У меня дела на Земле... - Если бы... Этим у меня на вилле куда проще было заняться. А почему ты там не захотел^ Я неправильно себя вела? Нужно было из себя, наоборот, недотрогу изобразить, такую вот? - Сильвия выпрямилась, опираясь на подлокотник, гордым вздергиванием подбородка и жестом римского патриция, запахивающего тогу, попыталась изобразить нечто возвышенно-недоступное, но ее качнуло, и она почти упала на подлокотник плетеного кресла. - Нормально ты себя вела... Так чего ради потребовалось сюда тащиться? - А и вправду - зачем? - Она насупила лоб. - Мы с тобой разговаривали... О чем мы разговаривали? - Да о многом. Об Антоне в том числе и об его хозяевах... Не помню, в общем... Вот! - Сильвия многозначительно подняла палец. - Я получила приказ. По суперментальной связи. Мне было ведено убедить тебя отправиться со мной на Таорэру, чтобы здесь ты наконец понял свою роль в раскладе мировых сил и начал жить и действовать в соответствии со своим предназначением, а не по правилам случайного для тебя общества... Маугли... Ты про Маугли у Киплинга читал? - Не-а... Только мультфильм видел. Интере-есный... -~ Глупый. - Сильвия погладила его по голове. - Надо прочитать. Но это как-нибудь потом. Нас сюда пригласили такие... такие... - Она зашевелила пальцами в поисках подходящего слова. - Инстанции? -подсказал Новиков. - Ну, вроде этого. Как если бы русский царь потребовал к себе сельского урядника для отчета о проделанной работе... - Круто. А мне, кстати, плевать на любые Инстанции. Они для меня... никто. - И он снова полез к Сильпии за пазуху. Не испытав при этом никакого удовольстния. Гарантированная безопасность имеет и свои недостатки. А вот Сильвия сочла это за долгожданный знак и тут же попыталась на этом прекратить утомительный-в ее состоянии разговор и перейти к дальнейшим вытекающим из этого жеста действиям. Сбросила халат, с трудом встала и сделала попытку увлечь Андрея за руку к кушетке. Еле он сумел усадить ее на место. "Нет, неужели ее действительно так развезло, что не соображает? Или все же играет? Да ну, организм-то у нее человеческий, а с моей дозы и боцман с катушек съедет..." - Обожди, успеем, давай еще выпьем. Хоть раз посидим, как люди, пока никто не мешает. Хочешь, я тебе шампанского налью? Наиболее надежным признаком, что Сильвия "хороша". Новиков счел ее медленное соскальзывание с русского языка на более привычный английский. Начали включаться самые специализированные навыки, не приобретшие устойчивость инстинктов. Вряд ли она насолько изощренна и так сохраняет самоконтроль, что догадалась сымитировать и такую интеллектуальную реакцию на алкоголь. - Хочу! - заплетающимся языком ответила аггрианка. Если Андрей правильно понимал, скоро она перейдет в стадию глубокого, а то и патологического опьянения и завтра вообще ничего не сможет вспомнить, сегодня, однако, сохраняя способность отвечать на прямо поставленные вопросы. - Эта вот, Дайяна, она кто? Соблазнительная, кстати, дамочка. С ней бы тоже можно... О, а давай ее тоже позовем? Секс втроем - никогда не пробовала? Сильвия презрительно рассмеялась. - Ничего не выйдет. Она... для этого... плохо приспособлена. У нее только вид такой. А там... может, и нет ничего. Автономный эффектор устройства галактической связи. - Жаль. А она когда к нам придет? Вот бы и проверили... - Когда захочет, тогда и придет. - И что мы с ней будем делать? - Она сама скажет. Да что ты к ней привязался? У нас, может быть, последний вечер, когда мы с тобой остаемся теми, кто есть. А завтра уже ничего... Меня возьмут и... - Она сделала рукой отстраняющий жест. - Аты... пе-ре-йдешь... в иное... со-сто-я-ни-е... Станешь этим... межзвездным скитальцем. Читал у Джека Лондона? Услышанное Новикову совсем не понравилось. Читать-то он читал, и не один раз, но никакое иное состояние, кроме нынешнего, его не устраивало. Да и Сильвия при всех ее отрицательных качествах и не слишком благовидной роли в выпавших на долю Андрея с друзьми приключениях стала уже человеком своим, членом, так сказать, их прайда. Он не хотел бы, чтобы ее... ну, дематериализовали, что ли. Поскольку Ирина говорила, что обратной дороги на родину для них нет. Камикадзе с бензином в один конец. Вообще об этом следовало бы узнать поподробнее. Отчего она так спокойно относится к перспективе своего исчезновения? Программа, что ли, самоуничтожения включилась? Но Сильвия отрубалась на глазах. Может, потому она и пила охотно и неумеренно, что прощалась со своим более чем столетним земным существованием? Скорее всего, конечно, она мечтала завершить этот вечер классной оргией в древнерусском стиле, почему и напросилась на баньку, только не рассчитала своих сил и коварства партнера. Возможно, в этом был ее последний шанс "оправдать доверие руководства". Если бы ей удалось перевербовать клиента без лишних усилий... У них, судя по всему, действительно только два способа 1 и есть - секс или пытки, физические и нравственные. ^ Иначе всего происходящего не объяснишь. ,' Кое-как он довел в стельку пьяную подругу по крыто\ му бревенчатому переходу до спальни. Уложил в постель. Сильвия еще бормотала что-то и пыталась вешаться ему па шею - в буквальном смысле. Он похлопал ее по щекам, надеясь еще хоть на несколько минут привести в чувство. - У меня есть шанс выкрутиться? Что сделать, чтобы нам отсюда вырваться? - Ничего... отсюда не убежишь, - глупо улыбаясь, пролепетала Сильвия. - Клетка захлопнулась, и у нас... У них... есть такие... методы, что инквизиция... Пхе... Раз попалась птичка... Голова ее свалилась набок. Новиков подложил полушку и накрыл аггрианку одеялом. Широко раскрыл форточку. "Интересно, телеметрически они ее не отслеживают? Испугаются, что агент в состоянии, близком к коматозному, и направят сюда бригаду "скорой помощи"... Андрей убедился, что лежит Сильвия удобно и непосредственной угрозы ее жизни не существует, машинально взглянул на часы - была ровно полночь - и отправился к себе. ...Для него триста граммов водки, да после бани и с закуской - считай что и ничего. Легкость в теле и расторможенность мыслей. Но ситуация выглядела мрачной. А что могут применить к нему такие меры психологического воздействия, по сравнению с которыми участь распятого на обочине Аппиевой дороги раба покажется выговором без занесения, - он не сомневался. Ирина ему рассказывала. Главное - трудно сообразить, в чем выход. Это когда Левашов был здесь со своей установкой, можно было перекинуть пару тумблеров и оказаться в московской мастерской Берестина или в Замке у Антона. Стоп! У Андрея даже сердце зачастило. Когда Воронцов разыграл свою эффектную сцену с идейным разрывом и уходом с Валгаллы навсегда (чтобы дезориентировать аггров и вывести из-под удара Ирину и других девушек), как он уходил? У них состоялся достаточно резкий разговор. Он, Новиков, обвинял капитана в трусости и предательстве, а тот отшучивался и плел околесицу (на случай, как выяснилось, если аггры захватят кого-нибудь из них в плен и будут зондировать психику, что, кстати, и произошло впоследствии), будто он вообще к здешним проблемам отношения не имеет и оказался в их обществе и на Валгалле случайно, чуть ли не против своей воли. Потом они почти помирились, устроили товарищеский прощальный ужин... И Левашов открыл канал внепространственного перехода. Через него Воронцов с девушками ушел в Замок к Антону... Андрей от возбуждения даже вскочил, закурил, подошел к окну, выглянул во двор, где наконец разошелся нешуточный дождь. Только бы аггры не обрушились на них именно сейчас. Еще бы хоть час свободного времени! Значит, Воронцов ушел по каналу Олега. Но ведь у него было собственное устройство прямой связи с Антоном. Взял он его с собой или оставил? Еще раз тщательно припомнить, как был обставлен переход? Значит, так, застолье, сидели, болтали, пили за полночь. Потом Воронцов сказал что-то вроде: "Ну, нам пора..." Все спустились в подвал, к установке. У девчонок в руках были сумочки со всякой туалетно-косметической мелочью, а у него? Кажется, пусто. Вещей никаких. Сам же он и говорил, что в Замке даже птичье молоко пяти сортов. Трубку он крутил в пальцах. И все?.. Разве что в карманах... Почти бегом Андрей прошел в комнату Воронцова. Там тоже все было, как до его ухода. Только покинул Дмитрий Валгаллу на два месяца раньше, и на мебели и вещах слой пыли лежал потолще. Комната обставлена, как корабельная каюта, ничего лишнего. Деревянная кровать, письменный стол. кресло перед ним и два стула. Небольшой платяной шкаф. На стене над кроватью два карабина; "СКС" с оптическим прицелом н короткий "винчестер" под кольтовский патрон с подствольным магазином. Андрей начал один за другим выдергивать ящики стола, нервно разбрасывая никому не интересную, кроме хозяина, мелочь. Блокноты, жестяные сигарные коробки, уже здесь сделанные фотографии, несколько трубок... То есть человек уходил отсюда максимум на неделю, со-' бираясь вернуться, и не рассчитывал, что в его ящиках будут производить обыск. И наконец вот оно... Синяя кожаная коробка размером чуть больше пачки от сигарет "Прима". Дрожащими руками Новиков ее открыл. Точно! Серебристая таблетка, похожая на рублевую монету, только втрое толще. (' судной стороны покрытая бархатистым черноватеньким порсом. Он знал, как ею пользоваться. Если только она нс настроена конкретно на Воронцова. Новиков вернулся к себе. Задвинул прочный кованый ACOB на двери. Это у него с детства была такая слабость, 'ыже в мирные и безопасные пятидесятые - шестидесяii"ie годы, - чтобы его личное помещение могло изолироваться от мира максимально герметично. Сел в кресло н приложил таблетку к костному выступу позади ушной раковины. Как следовало из рассказов Воронцова, контакт происходил мгновенно. Либо он сам оказывался в том месте, !:(второе определял Антон для подобной встречи, либо в нужную точку прибывают форзейль. Сейчас так не получилось. Поначалу Новикову вообще показалось, что эксперимент не удался. Что, может ьыть, прибор действительно реагирует на биотоки именно Дмитрия. Однако что-то с ним все-таки происходило. Н голове нарастал низкий гул, как в старом ламповом приемнике после включения, и мысли начали слегка терять определенность и стройность. Не мысли даже, как сообразил Андрей, а картина мира. которую он воспринимал своими чувствами. Постепенно стали перед глазами расплываться стены, теряя геометрическую правильность, а потом и сам он начал плавно проваливаться в за14-ртевшуюся вокруг воронку пространства. Еще через пару секунд в дрожащих, постоянно меняющих очертания декорациях, как на экране плохо на'роенного телевизора, из мутноватого тумана выплыл опту? человекообразной фигуры. Пока еще лишенной ,^та н объема. Но угадать того, кто был ее прототипом, он уже мог. словно бы перед Новиковым воплощалась сейчас сцена из сказок Гауфа. Демон, предположим, или джинн возникал по неловко-й команде ученика чародея. Наконец изображение стало четким. Антон в незнакомой одежде, похожей на наряд туземного ^ождя из .Центральной Африки; сидел на широкой кушетке с гнутыми подголовниками, стоящей посередине просторной веранды, за которой распахнулась потрясающая панорама горной долины. Ее окружали нефритовые, светящиеся изнутри пики, покрытые бирюзовыми джунглями террасы спускались к овальному озеру, берега которого окружали дымные фонтаны гейзеров. По индиговому небу скользили желто-лимонные облака, и еще казалось, что вот-вот из-за гор появится ослепительно яркое светило. Новиков отчетливо видел границу, разделяющую их миры. Пол из не слишком тщательно оструганных брусьев, обрезанный в полутора метрах от табуретки, на которую присел Андрей, отделялся от мозаичного пола Антоновой веранды пульсирующей струей голубого огня. Словно бы в прозрачной трубе мчался под давлением поток горящего спирта. Следовало понимать, что контакт застал бывшего шеф-атташе, а ныне Тайного посла в момент уединенного созерцания. Глава 10 Антон, судя по его взгляду, был крайне удивлен случившимся. Наверное, с его точки зрения, происшедшее выходило за рамки допустимого. Или возможного. Единственным способом для Андрея сохранить некоторый дипломатический паритет была сдобренная иронией невозмутимость. Которая, нужно признать, давалась ему с трудом. - Отыхаешь, коллега? Неплохо, пожалуй, устроился. А нам же как быть прикажешь? Перейти границу скорее всего было невозможно, поэтому Андрей не делают попыток встать и приблизиться к старому знакомому. Однако звук через межпространственный барьер проходил свободно. - Да, в вашем понимании я устроен неплохо, - ответил после короткой паузы Антон. - А ты, выходит, все же меня не послушал? - Увы, наверное, да, - согласился Новиков, поняв, что имеет в виду форзейль. Он ведь предупреждал Андрея, чтобы тот больше не участвовал ни в каких авантюрах, вообще избегал "резких движений", в чем бы они ни выражались. - Во что же ты влетел на этот раз? Новиков кратко объяснил суть дела. Антон сокрушенно покачал головой. - Ты не помнишь случайно анекдот про ковбоя и внутренний голос? ~ спросил он. ' - Это какой? - Где после выстрела в вождя индейцев голос говорит: "А вот теперь действительно амбец!" - Припоминаю. И мои дела настолько плохи? - Ты даже не подозреваешь, насколько. - Мне остается поблагодарить за внимание и идти запасаться гробами? - Ну, вообще так уж спешить не стоит. Как ты сумел на меня выйти? - А есть и другие способы? - Ах да, синхронизатор Воронцова... Как он к тебе попал? Андрей объяснил и это. - Опрометчиво, крайне опрометчиво. И с его стороны, и с твоей. Мало того, что приборчик мог оказаться в0 вражеских руках, так и ты, подключившись, имел шанс залететь в такие завихрения псевдореальностей, что и с твоими способностями до конца времен не выкарабкаться... Новикову такая опасность показалась не слишком ужасной. Вроде как заблудиться в лесу после побега с эшафота. - Ты можешь что-нибудь придумать, чтобы нам поговорить спокойно? А то меня эта рампа раздражает. Словно в цирке при демонстрации группы дрессированных леопардов. Или ты ко мне, или я к тебе... -Итон другое, увы, невозможно. Ты в том месте, где нахожусь сейчас я, просто не выживешь физически. Я тоже по ряду причин перейти к тебе не могу. Попробуем нейтральный вариант... Новикову трудно было представить, что Антон считает таковым. Но тот объяснил. И добавил: - Сейчас ты успокойся, отдохни от переживаний, но ни в коем случае не снимай больше синхронизатор. Он послужит тебе надежной защитой... от превратностей судьбы. А я в течение ближайших часа-двух, по вашему нынешнему счету, постараюсь что-нибудь придумать. Лучше всего просто ложись спать, если время позволяет, и жди... Изображение начало расплываться, и через пару секунд картинка исчезла. Снова вокруг были только деревянные стены и глухая тишина первобытного мира за ними... ...Антон достаточно долго сидел неподвижно. Он ведь не был в полном смысле человеком, хотя много лет с достаточным успехом его изображал, и сейчас ему требовалось время, чтобы перестроить психологию и ход своих мыслей. На протяжении десятилетий он исполнял роль своеобразного понижающего трансформатора, контактера, обеспечивающего адекватное взаимодействие земной цивилизации, оперирующих на том же игровом поле аггрианских разведчиков и более сложных, но тоже промежуточных структур Вселенского разума. И в то же время в силу ли генетического дефекта или специально заложенной в него программы он ощущал определенную интеллектуальную и эмоциональную симпатию и склонность к людям, существам довольно примитивным, но способным на удивительные озарения и поступки. И вот сейчас, когда на связь с ним вышел Новиков, он еще раз испытал... трудно подобрать к этому чувству адекватный аналог на русском языке. И удовлетворение от того, что не ошибся в своем избраннике, и удивление, каким образом столь нехитро организованному существу удалось самостоятельно вырваться за пределы предопределенных свыше возможностей, и долю страха - неужели действительно Андрею и его друзьям суждено осуществить предсказанное?.. Ну, вот как бы себя почувствовал обычный человек, увидев, что его любимая собака на досуге читает Марка Аврелия или чинит цветной телевизор? Он до самого конца надеялся, что если и случится то, в чем он с некоторых пор не сомневался, это произойдет не при его жизни. Так истинно верующий не отрицает неизбежности Армагедлона и второго пришествия, но предпочитает скоротать свой век до их наступления. Но раз уж так слоилось, придется исполнять предначертанное... Ближайшим контактором высшего уровня посвящения, к кому Антон мог обратиться, был БандарБегаван, некогда профессор и начальник Департамента активной дипломатии, а сейчас Пожизненный Наставник, владеющий правом самостоятельно выходить в Круги Просветления. Проще говоря - связываться с Галактическими структурами, уже лишенными материального воплощения, но еще способными к общению на индивидуальном, адаптированном к гуманоидному мышлению уровне. Которые в той же системе аналогий являлись очередным каскадом понижающих интеллект трансформаторов. А сутью обращения было бы обсуждение вопроса, как поступить, если землянин уже попал в сферу притяжения Вечных Оппонентов, но по-прежнему сопротивляется, не желая уступить давлению Врага и утратить от века ему предопределенную роль. Этика Держателей Мира предписывала в подобном случае предоставить ситуацию на волю свободной игры Ловушек сознания, которые для того и существуют, чтобы выявлять и нейтрализовывать подобные флюктуации. Короче, форзейлю следует самоустраниться. Если землянин найдет самостоятельный выход из положения, в котором оказался добровольно (роль самого Антона, вовлекшего Новикова и его друзей в означенную игру, вписывалась в вариант Права свободного выбора), то партия продолжится до какого-нибудь еще исхода. Если же ему придется растворить свою свободную волю и потенциал кандидата в Держатели в интеллектуальном поле Оппонентов (проще говоря - второй ипостаси все того же Вселенского разума), значит, и эта попытка Гиперсети выделить из себя самой Третью силу, создать эффективную логику игры, отрицающую принцип "Терцио нон латур", не удалась. Еще на годы или миллионолетия игра продолжится по старым правилам. На благо Вселенной или во вред - кто знает? Но ведь, - и тут уже включилась человеческая (ну пусть просто гуманоидная) составляющая его личности, - раз ему пришла в голову сама возможность такого выбора - поступить согласно установленным для "слуг" Высшего разума законам или сделать иной выбор, значит, это тоже входит в правила игры? И, следовательно, поступить нужно именно так. И не требуется санкция Бандар-Бегавана или кого-нибудь еще. Антон сам, так получается, обладает свободой воли. Ну, в крайнем случае дополнительной степенью позволенной свободы. ...Новиков задул лампу, лег, не раздеваясь, на кровать, накинул на ноги край одеяла, потому что из окна всетаКИ тянуло холодным сквозняком. Антону он поверил, потому что больше верить было некому и надеяться тоже не на кого. Если аггры за ними придут раньше, какое-то время он сможет пострелять из автомата или ручного пулемета. Если будет позволено, лаже кого-то еще убьет. Только зачем? Чтобы напоследок доказать геройскую сущность человека, не сдающегося лаже в безвыходной ситуации? Глупо, наверное, а с другой стороны?.. Слащев тоже мог бы сдаться зимой двадцатого года, оказавшись брошенным на крымских перешейках с полутора тысячами измученных войной и деморализованных ожиданием неизбежного поражения офицеров и юнкеров. Однако не сдался, напряжением воли и таланта отбросил две советские дивизии, дождался сначала перелома, а потом и победы... То есть что из данной посылки следует? Терпение и упорство вознаграждаются? Не слишком оригинальный вывод. Следя в темноте за огоньком своей сигареты, Андрей вспомнил прочитанную в студенческие годы китайскую притчу, приписываемую Мао Цзэдуну. Называлась она "Юй-гун передвинул горы". Краткая суть: некий Юй-гун решил срыть гору, которая заслоняла от солнца-его огород, и начал с помощью лопаты и корзины переносить ее на другое место. Сколько-то лет он занимался этим перспективным делом с понятным эффектом, пока наконец, тронутые его усердием, не появились демоны (или боги, неважно) и перенесли гору туда, куда хотелось упрямцу. Марксистско-ленинские идеологи презрительно комментировали притчу, называя ее очередной апологией волюнтаризма, а на самом деле какова ее мораль? Вариация аврелиевского "делай, что должен, случится, чему суждено" или же тут нечто другое? Они с Берестиным сыграли для Слащева и Врангеля роль тех самых демонов? И ему самому ждать сейчас того же? А что еще остается? Новиков прикрыл глаза. Попытался сделать усилие, чтобы каким-то образом вновь войти в контакт с Галактической сетью. Если бы это удалось, причем с сохранением собственной воли и памяти, возможно. Мировой разум подсказал бы ему решение... Только вот до сих пор никогда ему это не удавалось по собственной инициативе. Не удалось и сейчас. Зато на грани сна и яви возникла мысль: надо бы пойти сейчас в комнату Сильвии. Забрать ее сюда или самому остаться там - на случай, если явится Дайяна или кто-то еще... А то ведь... Но, как это обычно и бывает в полусне, сил на волевое усилие уже не было. Мелькала мысль: "Ну вот сейчас, еще минутка, встану и пойду...", а сам он все глубже и глубже проваливался в засасывающую трясину небытия. И одновременно - ему все еще казалось, что он не спит, - перед закрытыми глазами начал разгораться летний радостный рассвет. Совершенно как в раннем детстве, когда такое голубое небо, на каждой травинке и листе лопуха сверкают крупные капли росы, громко свистят и чирикают птицы, выбеленная известкой стена отсвечивасг розовым, сырая земля еще холодит босые ноги, но уже понятно, что через полчаса станет жарко от майского, но уже горячего солнца. И вообще сегодня начинаются первые в жизни летние каникулы... А он сам сидит посередине необъятного, заросшего далматской ромашкой послевоенного двора на ступеньке итальянского раскуроченного трофейного автобуса, ну а рядом мнет в пальцах папиросу Антон, теперь уже одегый не в экзотический балахон, а по нормальной моде пятьдесят... ну, скажем, шестого года. Словно как в недавнем сне предыдущего уровня. Новиков при этом чувствовал себя совершенно взрослым человеком, помнящим все, что случилось до самого момента "засыпания", и отлично знал, о чем хочет говорить с форзейлем. Но сначала он задал чисто технический вопрос: - Отчего это их контакты начали осуществляться в таком вот странном антураже? Точнее - для чего? Какой в этом психофизический смысл? - Никакого, - честно ответил Антон. - Просто эти слои твоей памяти наименее загружены предрассудками и стереотипами. Детство - оно и есть детство. Обостренно-эмоциональное восприятие мира, сравнительно мало скепсиса и очень много свободных полей, которые при1одны для наложения новой информации и активной ее переработки. Отчего, кстати, дети так легко изучают иностранные языки. Поэтому и мне так легко создать здесь юну контакта. - Принимается. Похоже на правду. Дальше. Каким временем мы располагаем для обсуждения наших проблем? - Сейчас - неограниченным. Для твоего тела там время не движется. Мы пребываем в иных сферах. - Приятно слышать. Тогда объясняй, не торопясь: во что именно я влип на этот раз? - Знаешь, как бы тебе сказать... - замялся Антон. - Вообще-то в общепринятом смысле ты-уже умер.., Новикову стало жутковато. Потому что поверил он форзейлю как-то сразу. Сам, что ли, уже догадался, и требовалось просто, чтобы кто-то посторонний произнес это вслух. - Только ты не переживай, - поспешил успокоить его Антон. - В такой ипостаси ты уже бывал... - Тогда, что ли? В сталинский период? - Конечно. Ведь что есть смерть? Прекращение телесного существования материальной оболочки и переход духовной составляющей личности во всеобщий информационный континуум... - Вот хорошо. Услышишь наукообразную формулировку, и сразу становится легче. А как же это все - дом я ремонтировал, с Сильвией общался, тебя вот отыскал с помощью чисто механического устройства? Для покойников это нормально? - Почему же нет? Это для своей реальности в конкретных четырехмерных координатах ты перестал быть, а в остальном... - Тогда какая разница? В семнадцатом веке человек, отправившийся в Америку или Австралию, тоже переставал быть в тамошней системе координат. И Робинзон точно так же умирал, да и мы все, наконец, относительно своего восемьдесят четвертого... Антона такая трактовка вопроса едва не поставила в тупик. - Разница есть, ~ нашелся он. - Они оставались в той же временной координате и переставали существовать для своих современников только по причине отсутствия средств связи... - Значит, если я найду способ связаться с ребятами, я уже не буду покойником? - Игра в софизмы служила сейчас Андрею своеобразным психическим демпфером. - Вот это как раз и невозможно, А "завтра" ты и физически можешь перестать существовать и в этой реальности тоже. Ты уже трижды побывал в Гиперсети? - Кажется. Или четырежды, я уже запутался... - Но каждый раз возвращался. А теперь можешь попасть туда уже безвозвратно. С определенной точки зрения ты многое выиграешь, станешь бессмертным, всеведущим и почти всемогущим...' - Удостоюсь ангельского чина... - продолжал по инерции острить Новиков. - Вот только... - Но, зная твое отношение к жизни, - перебил его Антон, - я почти уверен, что пока ты к такому перевоплощению не готов. - Да уж... - И нас это тоже никак не устраивает. Ты еще нужен здесь... - Кому? - Я мог бы сказать - Вселенной, но прозвучит это чересчур патетически. Потому скажу проще: ты нужен земле и нескольким параллельным реальностям для поддержания статус-кво. Еще довольно значительный период времени. Когда-нибудь, когда ты сам осознаешь свою силу и уготованную... нет, не так, не уготованную, а предназначенную тебе роль, ты сам сделаешь выбор. А пока лучше всего тебе было бы вернуться обратно... - Так и я хочу того же. - Слова форзейля о "предназначении" он, в отличие от Будды и Магомета, всерьез принимать отказался. Не потому, что не верил, фактов у пего было достаточно, а лишь потому, что не хотел даже рассматривать такую альтернативу. Очевидно, здесь нужен совершенно иной склад личности. Дар свыше достался не тому. Христианские святые (или, точнее, те из людей, которые стали святыми), получив знамение свыше, посвящали дальнейшую жизнь молитвам, умерщвлению плоти, иным благочестивым деяниям... Ему подобная перспектива заманчивой не казалась. Даже если наградой за то предлагалась жизнь вечная, без слез и воздыхании... - Возможно, ты прав, - прочитал его мысли АН- ТОН. - Скорее всего твоя миссия как раз в том и заключается, чтобы ты продолжал существовать именно в данной сущности и тем самым поддерживал равновесие... ~- Флит ин бин, - сказал Новиков. - Что? - не сразу понял Антон. - Ах да, помню. Теория адмирала Мэхена. Военный флот оказывает воздействие на политику самим фактом своего существования. Скорее всего так и есть, иначе я сам не понимаю... - Он не стал продолжать, да Андрей и так понял цальнейшее: "Иначе я не понимаю, отчего вообще тебе позволено поступать по собственному усмотрению". - Тогда давай еще немного пообщаемся, пока не перейдем к сути дела. Объясни мне, Христа ради, как такое вообще возможно: Вселенная, Гиперсеть, к которым я кое-как прикоснулся... Настолько грандиозные масштабы, непредставимые во времени и пространстве и тут же - мы, микроскопические даже в пределах Солнечной системы. Как возможно, что упражнения даже тысяч людей, воюющих на одной шестой части суши ради весьма схоластического вопроса, влияют на игры титанов? Что для них я, Врангель, Сталин, если они в состоянии стереть вообще всю историческую линию человечества или даже поменять физические константы в Метагалактике? - Вопросы же ты ставишь... Прежде всего, понять логику Держателей нам... нет, пожалуй, только мне не дано. Ты еще имеешь шансы. И те жалкие крохи истины, которые доверены мне, всей нашей цивилизации даже, могут иметь такое же отношение к подлинной сути творящихся процессов, как школьный учебник физики к Единой теории поля... Но все же... Чумные палочки тоже исчезающе малы, однако какое-то их число, сотня или миллион, попав в организм одного-единственного человека, оказали заметное влияние на судьбы земной цивилизации. Я имею в виду эпидемию XV века,-от которой погибла половина населения Европы. Новиков, слегка шокированный сравнением, хотел что-то сказать, но Антон продолжал: - А имей возможность некто, император, папа римский или безвестный лекарь, вовремя дать лекарство первому заболевшему или даже до начета заболевания ввести вакцину... Нет, это я только для примера, чтобы соотнести масштабы причин и следствий... - Ага, а я в вашем представлении - разумный бактериофаг. Так? - В какой-то мере и это тоже. Но главное, пожалуй, в другом. Ты пойми вот что: Держатели, они же... - Антону тоже не хватало слов в русском языке. -...Короче, нужно придумать, как вернуть тебя обратно. Я считаю, это и будет наиболее адекватным выходом из кризиса. Ведь если ты сейчас станешь на сторону Тех... Наших Вечных Оппонентов, играющих на сей раз черными, может случиться непоправимое. Для нас прежде всего. Мы веками парировали все акции аггров, и, раз они заинтересованы в таком варианте, я должен этому воспрепятствовать, не считаясь... - Ну, пожалуй... - Новиков сам пришел к тому же мнению. Ему вообще аггры были антипатичны с самого начала, а раз других критериев у него не было, оставалось просто довериться своему эстетическому чувству. Однако девушек они умели выращивать классных... - Путей я вижу два. Или ты сам постараешься выйти в Гиперсеть усилием воли, ни в коем случае не позволив Дайяне загнать тебя туда, и уже из нее вернуться домой... - А как же с Сильвией? - Какое тебе до нее дело? Не она ли заманила тебя сюда? Пусть сама разбирается... Андрей молча посмотрел на Антона, без какого-то специального выражения лица, но тот понял. -Да, конечно, дворянская честь и прочее... И опять, возможно, ты прав, а я нет... Тогда есть еще один вариант. Я вернусь к себе и постараюсь организовать ваш переход в естественном, материальном виде. - А как же?.. В смысле, через Гиперсеть я вернулся бы нематериально? Но куда. в какое тело? Антон пожал плечами. - В собственное. В тот же квант времени, в котором его покинул... - А у меня вот, кстати, при перемещении сюда както странно получилось. - Новиков рассказал Антону, что с ним происходило. - Три попытки. - О чем я тебя и предупреждал. Тоже действие Ловушек сознания. Ты еще сильнее, чем я догадывался. Стоило тебе зафиксироваться в одном из предложенных тебе чел, и ты уже окончательно потерялся бы в псевдореальпостях. Твоя психоматрица вечно вращалась бы в колесе мнимых воплощений, как электрический заряд в сверхпроводнике. Но твое подсознание тебя вытащило. Или... что-то еще... - А в материальном виде ты разве не можешь забрать нас отсюда по старой схеме - через Замок? Раньше это получалось свободно... - Но я же тебе говорил: Замок законсервирован и включен режим его самоликвидации. - Он вздохнул, словно решаясь на нечто требующее от него непомерных усилий и риска. - Но я попробую. Оставайся здесь и жди... - Сколько? - Не знаю, - честно ответил Антон. - Может, сутки по здешнему времени, а может, неделю. Но бояться не надо: Пока синхронизатор при тебе, аггры бессильны... - Как крест против нечистой силы? - Вроде того... - А и крест не всегда помогал. Хому Брута вон не спас ни крест, ни меловой круг, ни молитвы. УДайяны свой Вий не найдется? - Ну ты и настырный мужик, Новиков. Вечно такое придумаешь, что и не знаешь, как ответить... Короче, давай надеяться на лучшее. Ни под каким видом не снимай синхронизатор, а Сильвию, если она тебе дорога, не отпускай от себя дальше чем на полсотни метров. Тогда уцелеете и меня дождетесь... Лучше же всего, пожалуй, вам было бы отсюда исчезнуть. Куда угодно, в лесах скрыться, даже к квангам в их город-муравейник. Главное - как можно дальше от Дайяны с ее паладинами... Имел глупость на удочку одной дамочки попасться, так хоть от другой остерегись, -А стрелять можно, если прижмут по-настоящему? - В иных категориях Новиков мыслить так и научился, вернее - еще не привык. Антон пожал плечами. -Разве что в абсолютно безвыходном положении. Только я думаю, если таковое наступит, стрельба мало поможет. Час-два, может, и продержишься, а потом по тебе так ударят, что ни вас, ни дома не останется... - Ладно, значит, от стрельбы воздержимся, - согласился Андрей, - только уж и ты не тяни, ради Бога, а то нам здесь как-то одиноко... - И вдруг его лицо осветила внезапно пришедшая мысль. - Слушай, а у меня еще одна идея. Помнишь, как ты нас отвлекающими маячками снабдил? В Москве еще, чтобы аггровскую разведку запутать? Здесь нельзя так? Разбросать по лесу. в самых глухих дебрях, где Сашка с Берестиным охотничьи заимки поставили, а здесь обстановку создать, будто мы спешно уехали... - А сами куда спрячетесь? - Можно тоже в леса уйти, только в другую сторону. Или еще лучше!.. - Андрей вдруг замолчал, как обжегшаяся на молоке кошка. Зачем вслух выдавать тайну своего последнего шанса? - Возможно, это действительно выход, - немного подумав, сказал форзейль. - Маячков только у меня с собой нет. И мы находимся за пределами материального мира, как ты понимаешь. Однако это не проблема. Сейчас я вернусь к себе и по наводке твоего синхронизатора переброшу контейнер с маячками. Прямо сюда. - Давай. Мы их, гадов, еще погоняем по лесам! Только придумай заодно, как эти маячки разбрасывать. Хорошо бы что-то вроде шаров-зондов и баллон водорода для заправки. Или ракету с парашютиком, дальность полета километров пять хотя бы... - Договорились. Жди. Я буду спешить...- Антон встал с подножки, чисто человеческим жестом записного франта одернул стрелку на широких чесучовых брюках. - Нет, я в вас сразу не ошибся. Жаль было бы потерять таких союзников... - И исчез. Вместе с ним исчез и окраинный московский двор, голоса играющих в отдалении детей, гудки паровозов и электричек на Окружной дороге, летнее небо в мелких, пухлых, как разрывы шрапнелей, облачках, пересеченное инверсионным следом ивинчивающегося в зенит самолета. Андрей вновь осознал себя лежащим лицом вниз на кровати. Воспоминание о состоявшейся встрече было куда более ярким, чем о самом реалистическом сне. Будто он действительно разговаривал только что с Антоном, просто закрыл на миг глаза и оказался здесь. Светящиеся стрелки часов показывали половину шестого утра. Непопятно, проспал ли он несколько часов до контакта или после? Знать это имело смысл, чтобы определить, как скоро можно ждать посылки от Антона. Впрочем, если она придет, появление ее наверняка будет обставлено так, что прозевать он не сможет. Сильвию будить было еще рано - если алкоголь действует на нее так же, как на обычную женщину, очнется она часов в девять, не раньше, да и не в самом лучшем состоянии. Однако против похмелья способ есть. Андрей гфошел к ней в комнату. Аггрианка спала на спине, похоже, беспокойно - одеяло было скомкано и сбито ногами к стене, но дышала она ровно. Он вновь укрыл ее, нашел на тумбочке снятый перед походом в баню браслет, вновь защелкнул у Сильвии на запястье. Узенький желтый сектор на циферблате, вздрагивающий, как ин.икаторный глазок старинного лампового приемника, показал, что состояние ее пока еще не совсем соответствует норме. Но это дело нескольких минут. Проснется она в полном порядке. Глава 11 В ближайшие дни Шульгин развернул в Москве бурную деятельность. Ему доставляло искреннее удовольствие ощущать себя пауком, изготовившим огромную ловчую сеть и сидящим в ее центре, чутко прислушиваясь, не задрожит ли одна из радиальных нитей, сообщая, что очередная жертва готова к употреблению. Меняя время от времени грим и костюмы, он бродил по улицам, ни с кем не делясь целями этих прогулок, а Басманову, единственному, кто позволял себе задавать вопросы, отвечал, что на ходу ему лучше думается. Ходить по столице РСФСР и в самом деле было интересно. Нэп, объявленный всего месяц назад, уже начал приносить первые плоды. Заколоченные с семнадцатого года витрины лавок и магазинов вновь открылись, в глубине помещений наблюдалась энергичная деятельность, а некоторые уже и торговали чем придется. Неизвестно где спрятанными от реквизиций еще дореволюционными товарами, продукцией оживившихся ремесленников и коекакой контрабандой из Прибалтики и Югороссии. В садике напротив Большого театра и под Иверскими воротами юркие молодые люди свистящим шепотом спрашивали валюту и врангелевские "колокольчики", на Сухаревке почти свободно продавали кокаин, а по Петровке и Кузнецкому мосту защелкали каблучками первые прилично одетые проститутки. Оттого и Сашке легко теперь было заниматься своими тайными делами. В отличие от сентябрьских дней, улицы сейчас были полны народу, и праздношатающегося, глазеющего на непривычно полные витрины и прилавки ежедневно открывающихся магазинов, и занятого собственными делами. В Верхних торговых рядах, в Петровском и Лубянском пассажах появилось столько подозрительных людей, что у ВЧК просто не хватало агентов, чтобы отслеживать каждого. С точки зрения партийных и чекистских ортодоксов подозрительными стали практически все. Левашов смирился с тем, что Шульгин все активнее и беззастенчивее вовлекает его в свои не совсем понятные игры. Тем более что неожиданно для Олега верной сторонницей Сашкиных авантюр оказалась Лариса. Да и сама она проявляла удивительный политический энтузиазм. Заставила Левашова объявить ее представительницей Международного Красного Креста, Комитета Лиги наций по делам беженцев, Нансеновского комитета и еще нескольких благотворительных организаций, вытребовать под это дело соседний с особняком деревянный полутораэтажный домик, где устроила свой якобы офис и где несколько элегантных, заграничного вида молодых людей и барышень вели с десяти до трех часов прием лиц, желающих репатриироваться в Югороссию, выяс- нить судьбу исчезнувших в годы войны родственников или просто получить вспомоществование под торопливо выдуманные легенды. В приемной постоянно толпились десятки посетителей, а иногда очередь выстраивалась даже на улице. Причем субсидии выплачивались только тем, кто мог доказать, что пострадал от революции и большевизма либо сам лично, либо его родственники, взятые заложниками, репрессированные или расстрелянные. Это, конечно, не могло вызвать радости у московских властей, когда сотни людей подробно, часто документированно излагали международным наблюдателям тайны "диктатуры пролетариата". Но любые попытки советских властей препятствовать деятельности миссии или преследовать ее посетителей вызывали очень резкие демарши со стороны Левашова, который хоть и сочувствовал коммунистам, но к нарушениям прав человека относился еще нетерпимее, чем цинично настроенный Шульгин. Под такой "крышей" Кирсанов мог работать совершенно спокойно - встречаться с агентурой, получать от ничего не подозревающих просителей нужную ему информацию, через Левашова обращаться с запросами о судьбах тех или иных лиц в любое советское учреждение, II том числе и вЧК. Кроме тощ, в глубоких подвалах дома, которые прежний хозяин использовал для хранения скобяного и москательного товара, бывший жандарм оборудовал небольшую частную тюрьму, где по ночам, как требовали обычаи, он вел долгие и, судя по всему, эффективные допросы неизвестно откуда привозимых и неизвестно куда потом исчезающих лиц. Шульгин понимал, что ротмистр ведет глубокую разработку порученных его заботам пленников, но до поры о результатах его не спрашивал. Считал, что профессионализма Кирсанову хватит, а когда потребуется, они сумеют согласовать позиции. и с Аграновым он до поры не встречался, считая, что "воскресать из мертвых" еще не время, лучше вселить в "друзей" уверенность, что все идет согласно их расчетам. Зато он вытребовал у Берестина еще один взвод рейнджеров, которых тоже разместил в Новодевичьем. Вообще картина получалась забавная - в самом центре столицы пролетарского государства почти в открытую функционировала белогвардейская резидентура, и ВЧК, даже если и догадывалась об этом, ничего поделать не могла. Слишком все странно, но и закономерно в те же время переплелось. Троцкий, получив всю полноту государственной и партийной власти в урезанной, но все равно гигантской стране, понимал, что в данный момент следует сохранят лояльность в отношении своих неожиданных союзников Обладая тонким и изощренным умом, Лев Давыдович догадывался - Врангель здесь играет роль совершеннс второстепенную, даже декоративную. И такое положение его устраивало. За ближайшие год-два он рассчитывал навести в РСФСР твердый государственный порядок, окон чательно избавиться от политических противников, создать нормально (в его понимании) функционирующую экономику, реорганизовать и перевооружить армию, укрепить международное положение Советской республики, Ему требовалось время, чтобы выяснить наконец, чьи интересы представляют те люди, которые все это устройли. И какие собственные цели они преследуют, Он разослал своих эмиссаров в Ревель, Ригу, Варшаву, Берлин, Париж, Лондон, Стокгольм и Женеву восстав новить старые, утраченные за годы гражданской войнь связи, наладить новые и разобраться, что за непонятна сила вышла на авансцену в спектакле, все роли в котором, казалось бы, давно расписаны, как если бы в третьем действии "Гамлета" появился новый персонаж, переворачивающий веками известную интригу, И по два-три раза в неделю встречаясь с Левашовым, то для обсуждения конкретных проблем внутренней и внешней политики, то как бы просто для свободного обмена мнениями, Троцкий старался невинно звучащими вопросами и тщательно выстроенными, в стиле Платона, застольными беседами извлечь из партнера какие-то крупицы информации, пригодные для анализа и сочинения гипотез. Олегу эти беседы тоже доставляли удовольствие. Личность собеседника его занимала и просто потому, что он видел в нем достойного противника (уже не единомышленника), а главное, тем, что живой Троцкий разительно отличался от нарисованной советскими историками карикатуры. Потом Левашов возвращался домой, извлекал из кармана диктофон, и они с Шульгиным и Ларисой внимательно изучали запись, обращая внимание на общую схему разговора, явный и скрытый смысл отдельных фраз, интонации собеседников. Выясняя для себя стратегические цели партнера, додумывали, какие выводы он может сделать из слов Левашова, намечали сценарий дальнейших своих действий. Вот, например, однажды, встретившись очередной раз в Кремле, в том самом кабинете, в котором скончался Владимир Ильич и который именно и избрал для себя Лев Давыдович, отнюдь не боясь привидений и даже наслаждаясь фактом, что злейший его враг (но и союзник по борьбе с прочими "товарищами") уже не существует, а сам он жив, здоров, весел и полон сил, они заговорили за чашкой чая о проблемах, которые Левашов считал важными- И для себя, и для России, и для судеб социализма. - Лев Давыдович, - сказал Олег, - мы с вами говорим вдвоем и без свидетелей. Я уже не раз подчеркивал, что заинтересован в том, чтобы первое и пока единственное социалистическое государство действительно показало всему миру пример преимуществ, которые дают свобода, народовластие, диктатура пролетариата, если угодно и ликвидация частной собственности. Так почему же вы всячески уклоняетесь от воплощения в жизнь этой возвышенной идеи? - Отчего вы так решили, Олег Николаевич? - спросил Троцкий, мило улыбаясь и посверкивая стеклышками своего пенсне, наверняка приобретенного в Германии, судя по фиолетовому оттенку просветленного покрытия. - Так как же, Лев Давыдович? Вы же противитесь всем моим демократическим предложениям. Красный террор вы ослабили, но отнюдь не прекратили, ваши сотрудники всячески препятствуют оговоренному свободному обмену людьми - чтобы все желающие уезжали на юг, а иоронники социализма так же свободно от Врангеля к вам, свою тайную полицию вы упорно не хотите избавить от карательно-расстрельных функций. Нехорошо выходит. Тем более для вас. Ведь еще три года назад вы считались самым широко мыслящим и либеральным деятелем российской социал-демократии... Троцкий посмотрел на Левашова с сожалением и сочувствием, как смотрят на ребенка - инвалида детства. - Раз уж мы с вами действительно с глазу на глаз разтовариваем... Вы где последние годы жили? В Америке? - Еще дальше... - Ну вот. Идеализм хорошо исповедовать, когда лично не причастен к практическим решениям. Простите, можно попросить у вас еще одну из тех папиросочек? Смешно, я глава великого государства, а вынужден одалживаться у гостя. Что делать, снабжение у нас еще плохо. налажено. Монополия внешней торговли, сами понимаете. А требовать для себя индивидуальных поставок из Турции я не считаю возможным... - Да ради Бога, Лев Давыдович! Завтра же я распоряжусь, чтобы вам доставили хоть ящик для начала. А какие вам больше нравяться? - Вот те, в черной коробке. Что-то про герцога... - А, "Герцеговина флор". Действительно, очень неплохие. И не вы один так думаете. Помните, у Пруткова: "Вы любители сыр? - спросили раз ханжу. - Люблю, - он отвечал, - я вкус в нем нахожу... Левашов достал из кармана папиросы, положил на зеленое сукно стола. Сам прикурил "Честерфильд". - Так о чем мы? - спросил Троцкий. - Да о том же. Давайте вместе с южанами попытаемся создать нормальную демократическую конфедерацию. Как в Швейцарии. Пусть люди свободно перемещаются ; между Москвой и Харьковом, избирают приемлемый для себя политический строй, способ хозяйствования и тому подобное. Мы готовы финансировать все связанные с этим затраты, способствовать развитию индивидуального и коллективного хозяйства в менее благоприятных природных зонах. Понятно, что Вологда не так привлекательна для крестьянина, как Кубань, но ведь и на Соловках монахи ухитрялись арбузы выращивать. Зато люди наконец впервые в истории смогут действительно осуществить свободный выбор... Я даже не возражаю против идеи придания законодательных функций профсоюзам... и ваших трудовых армий. Отчего бы и нет, если их использование будет добровольным и экономически оправданным... - М-да-а... - Троцкий не спеша выдохнул дым папиросы, которую курил медленно, не скрывая удовольствия. - Честный разговор - так честный. Вы на самом деле считаете, что в обозначенных вами условиях удастся сочетать равноправное и взаимоприемлемое сосуществование двух таких государств? - Так почему же нет? - Левашов на полном серьезе говорил с Троцким и действительно был уверен, что огромное число людей, избавленных от принуждения и имеющих свободу выбора, предпочтет социализм царству эксплуатации и неравенства, которое и свергла народная революция семнадцатого года. Он ведь и сам, прослужив больше семи лет инженером на кораблях загранплавания, отнюдь не прельстился видимым благополучием "свободного мира" и сохранил уверенность в неоспоримых преимуществах "развитого социализма". Не во всех, конечно, сферах... - Просто потому, что вначале на юг перебегут все интеллигенты, технические специалисты, царские офицеры, избавленные от страха за свои семьи, находящиеся сейчас под контролем ВЧК... Да, кстати, от одиозного названия необходимо избавиться. Эту безусловно нужную организацию следует назвать иначе, чтобы не вызывать у людей ненужных ассоциаций. - ГПУ, " сказал Левашов. - Как? Почему ГПУ? - Главное политическое управление. Достаточно нейтрально и вполне в духе возложенных на данный орган задач. А можно и НКГБ - Народный комиссариат государственной безопасности... Троцкий пожевал губами, глядя в потолок. - Нет, первое, пожалуй, лучше. Государственная безопасность - это как-то так... Государство и без того аппарат насилия, а подчеркивать лишний раз его особую охрану... Нет, ГПУ лучше. Сегодня же распоряжусь. У вас есть чувство слова. Ценю... - Да уж... - только и нашел что ответить на этот сомнительный комплимент Левашов. - Однако продолжим. Царские офицеры, без которых советская армия пока небоеспособна, торгово-купеческий элемент, за ними квалифицированные рабочие, которым покажется более заманчивым работать за хорошую плату и вне государственно необходимого принуждения... С кем же мы, по вашему мнению, останемся? С деревенскими голодранцами, которые не пожелали или не сумели воспользоваться благами столыпинских реформ, с чернорабочими, предпочитающими не работать, а руководить производством, с тем самым "тончайшим слоем сознательных рабочих", на которых уповал Владимир Ильич? Вот только сейчас до Олега начало доходить, что не так уж не прав был Новиков, когда излагал свои антикоммунистические инвективы. Троцкий заметил его растерянность и рассмеялся тихо и благодушно. Пожалуй, в этот момент он и поверил окончательно, что Левашов является как раз тем марксистом-идеалистом, за которого себя выдает. Ни один агент мирового империализма не смог бы так естественно изобразить удивление и разочарование. - Вот в чем ваша коренная ошибка, друг мой. Вы поверили, что каждый пролетарий только и мечтает, как бы, ему стать достойным членом социалистического общества. А это ведь сложный и болезненный процесс - формирование гражданина социалистического общества из человеческого материала, оставленного нам капитализмом. И человека нужно гнать к счастью штыками и пулями, пока он не обретет должной сознательности. Вы ведь не станете удивляться, если не слишком образованный больной будет сопротивляться врачу, делающему ему экстренную ампутацию по безусловным показаниям? Что важнее - отсечь пораженный гангреной орган или вначале долго объяснять необходимость и "прогрессивность" такого хирургического вмешательства? Не будет ли гораздо печальнее, если пациент-таки поймет причины и неизбежные последствия гангрены, но уже не успеет этими знаниями разумно распорядиться? Пользуясь случаем, Левашов решил выполнить просьбу Берестина, который, хоть и превратился в профессионального полководца, не забывал и своего призвания к живописи, вообще к изящным искусствам. - Помнится, как-то вы говорили, Лев Давыдович, что собираетесь предложить к продаже на Западе крупную партию картин и прочих произведений искусства из коллекций Эрмитажа и Русского музея... - Разве? Когда я вам это говорил? - удивился Троцкий. Память у него была великолепная, и он знал, что подобного разговора именно с Левашовым он не вел, хотя сама идея обсуждалась с Лениным и Зиновьевым. Ленин хоть обставлял желательность продажи оговорками, что, мол, деньги с буржуев мы получим сейчас, и достаточно большие деньги, а после победы мировой революции все равно сможем проданное вернуть обратно, а малограмотный Зиновьев просто считал глупым держать под спудом никчемные куски холста в рамах, если находятся идиоты, готовые платить за них валютой и золотом. - Не помню, но мысль такая прозвучала. Так я вам скажу: во-первых, на рынках Европы и Америки вы столкнетесь с большими трудностями. Прежние владельцы, члены царствующего дома Романовых и их заграничные родственники, готовы объявить бойкот аукционерам, и в любом случае шум будет большой и цену вам собьют основательно. Мы же согласны приобрести у вас все что угодно в полной тайне и по любым разумным ценам... - Интересно, интересно... - задумался Троцкий. - Об этом стоит побеседовать предметно, но не так же вот сразу. Я поручу экспертам подготовить предложения... Отдельной проблемой для Шульгина была необходимость выйти на руководство ВЧК. Задача эта осложнялась тем, что сам он по-прежнему считался мертвым, Новиков так и не объявился до сих пор, а больше послать на контакт с Аграновым было некого. Хотя потребность в таком контакте ощущалась с каждым днем все более настоятельно. Показания пленного чекиста, несмотря на все старания Кирсанова, не позволяли установить с полной достоверностью, чей замысел он выполнял, организуя покушение на поезд Шульгина: самого Агранова, Трилиссера или, допустим, Ягоды. Знать же это было необходимо. Если Агранов чист, а акция задумана и исполнена его коллегами в собственных целях, то можно ввести в деистпие план прямого выхода на тайную международную организацию, которая, по мнению Шульгина, и осуществляла последнее десятилетие как минимум управление теми загадочными процессами, которые привели и к русско-японской, и к мировой, и к гражданской войнам, а сейчас готовилась нанести удар по врангелевской ЮгоРоссии, а одновременно, может быть, и по троцкистской РСФСР. Если нет и Агранов вновь переметнулся на ту сторону, придется разрабатывать совершенно новый план. До последнего момента друзья старались соблюдать правила, ими самими для себя установленные: использопать аппаратуру пространственно-временного совмещения только в самых исключительных случаях. Шульгин подозревал даже, что это морально-техническое ограничение внушено им "свыше", неважно ~ форзейлями через Антона или непосредственно Мировым разумом, однако считал его, независимо от источника, справедлипьтм. На самом деле, перейдя к неограниченному испольюванию установки СВП, они могли закончить войну в гечение нескольких часов, вообще установить собственную всемирную диктатуру, хоть явную, хоть тайную... Имея возможность проникнуть в любую точку Земли, в любое самое укрепленное и охраняемое помещение, ничего не стоит физически уничтожить правительство любой страны, дезорганизовать транспорт, связь, управление, финансы, вооруженные силы, предъявить человече ству какой угодно ультиматум и добиться его выполнен ния. И все это не вставая из мягких кресел перед пультов левашовского аппарата. Они неоднократно спорили по этому поводу, хотя в принципе были единодушны: соблюдение такого ограничения - пожалуй, единственный способ сохранить свое человеческое естество. Одно дело, если им приходилось пользоваться достижениями инопланетных технологи аггров и форзейлей, причем в ситуациях, ими же созданных и направленных в конце концов на защиту человечества от вмешательства пришельцев, и совсем другое - если в решении чисто земных проблем начать неограниченное применение средств, которые немедленно выведут сообщество друзей за пределы норм "общечеловеческой морали". Конкретный пример - человек, вызвавший обидчика на дуэль (или принявший вызов), может, конечно^ надеть под сюртук бронежилет или вообще нанять убийцу, который пристрелит соперника из снайперской винтовки (как это приписывали и Дантесу, и Mapтынову), но сможет ли он после этого оставаться даже в своих собственных глазах благородным человеком? А в глазах общества, если правда станет известна? Посему и было решено, ввязавшись в разборки начала века, использовать имеющуюся в их распоряжении аппаратуру лишь как средства материального снабжения, транспорта и связи, да и то по возможности реже. Сейчас, в резко изменившихся условиях, когда исчезли Андрей и Сильвия, а против оставшихся группируются и готовятся к окончательной битве силы и местного мирового империализма, и владыки всей обозримой Вселенной, Шульгин не считал разумным жестко соблюдать добровольно взятые на себя обязательства... Он вышел на связь с Севастополем. Круглосуточно дежурящий у включенной на прием рации робот пригласил к "прямому проводу" Ирину. Глава 12 Андрей, уже охваченный азартом деятельности и предвкушением предстоящих событий, решил заблаговременно приготовиться к возможным вариантам. Он умолчал в разговоре с Антоном о своем главном резерве, о котором не знал на Валгалле никто. И собрался сразу после пробуждения сбегать вниз, к берегу Реки, где за высокой скальной грядой и плавучим волноломом из стянутых стальными тросами бревен в узкой расселине был спрятан большой мореходный катер "Ермак Тимофеевич", в двадцать пять тонн водоизмещением, с усиленным ледовым поясом, бронированной рубкой и двумя водометными двигателями. По спокойной воде катер легко давал тридцать узлов. На его палубу Новиков не поднимался с прошлой осени, когда они вернулись из экспедиции к верховьям Реки, и теперь испытывал беспокойство, как "Ермак" перезимовал и цел ли вообще? Воронцов, конечно, законсервировал его по всем правилам, но мало ли что могло случиться... Однако идти туда сейчас, в предрассветном полумраке, по извилистой скальной тропе, кое-как огороженной капроновым леером, было неразумно, да и оставлять Сильвию в доме одну, памятуя предупреждение Антона, никак не следовало. И он начал делать то, что можно было сделать сейчас, - собирать необходимое для неизвестно сколько могущего продлиться похода снаряжение, одновременно стараясь создать как можно более убедительную картину торопливого бегства. Он укладывал в мешки продовольствие, попутно разбрасывая по полу склада оказавшиеся ненужными консервные банки, пакеты с армейскими рационами, палки колбасы и головки сыров. Чтобы видно было, как раздраженный и очень спешащий человек хватает с полок то одно, то другое, мельком взглядывает на этикетки и чтото сует в мешок, а большинство швыряет в сторону, не заботясь о порядке. Такую же инсценировку он устроил и в вещевом, и в оружейном складах. Когда Сильвия, наконец проснувшись, появилась на веранде, только что умывшаяся, еще не накрашенная, в халате на голое тело - ни дать ни взять нормальная, не один год прожившая с ним вместе жена послепраздничным утром, Новиков уже почти заканчивал сборы, составив у перил чуть не десяток туго набитых мешков. - Ох и напоил ты меня вчера, - зевнув, сказала Сильвия. - Ничего не помню... Надеюсь, ты вел себя как джентльмен? ~ Скорее следовало бы спросить, вела ли ты себя как леди... Никогда не думал, что гордые британские аристократки на халяву ничем не отличаются от того сельского попа... - Какого попа? - Спросили как-то прихожане батюшку: "Отче, a сколько православным выпить дозволяется согласно Божеским законам?" А отче и отвечает: "Под хорошую закусь, дети мои, да за чужой счет - до бесконечности..." Сильвия смущенно потупилась и даже покраснела, но по коротко блеснувшему взгляду Андрей догадался, что все помнит прелестная леди Спенсер, но для чего-то очередной раз валяет ваньку. - Пришлось тебя слегка переодеть и подержать, пока не уснула, а то все порывалась куда-то бежать и требовала перед, сном еще один стаканчик... - Ладно, хватит тебе. К женщине нужно быть снисходительным и уж тем более не наливать вровень с собой, раз она к вашим банным забавам непривычна... Скажи лучше, чем ты занимаешься? Уезжать собрался? - Вот именно. Пока твои земляки-коллеги нами вплотную не занялись. Сильвия сразу помрачнела. Действительно, вспомни- - ла, наверное, последние слова их ночного разговора. - Никуда нам от них не убежать. Ты просто не понимаешь... - Разберемся, кто понимает, а кто не очень. Слава Богу, больше года при всех ваших талантах добраться до нас не могли, а когда добрались - чем закончилось, не помнишь? - с веселой злостью огрызнулся Андрей. Он снова был в своей стихии. - Приводи себя в порядок побыстрому. Перекуси чего, если хочешь, а то потом неизвестно когда придется. И одевайся. Как будто собираешься на сафари по Аляске. Колготки теплые надень, джинсы попрочнее, сапоги или ботинки на толстой подошве, не вчерашние Ларискины, в тех только на московских улицах пижонить, свитер, куртку кожаную на , меху, на голову что-нибудь непродуваемое. Поройся там у девчонок в комнатах, у них было... И прочие личные вещи из расчета недели на две автономного плавания. Только быстро, быстро, поняла? Не задавая больше вопросов, Сильвия повернулась, чтобы уйти в дом. Тут Андрей вспомнил главное. - И вот что, не забывай ни на секунду - ты от меня не должна отходить дальше чем на тридцать-сорок метров. Ни при каких обстоятельствах. ~ Названное Антоном расстояние он на всякий случай еще немного сократил. - А это что за ограничение? - Надо так, если жить хочешь. По-человечески... То сеть в человеческом качестве... Понять его аггрианка не поняла, но кивнула, соглашаясь. Знала уже, что, если Новиков начинает говорить подобным тоном, спорить с ним и задавать дальнейшие вопросы бессмысленно. На краю веранды Андрей поставил пулемет "ПК" с продернутой в приемник лентой, на загогулинку резного наличника повесил взведенный автомат, не вчерашний исторический "узи", а серьезный "АКМС", и кобуру со "стечкиным" расстегнул. Чувствовал он некоторую нервную дрожь в организме, как бывает, когда от нескольких минут зависит слишком многое - успеешь ли, к примеру, на отходящий через неизвестное, но короткое время поезд?.. Удастся ли выиграть гонку с агграми, которые, может быть, как раз сейчас грузятся в свои белые летательные аппараты? И почему Антон настаивал на сохранении максимально допустимой дистанции между ним и Сильвией? Значит ли это, что в пределах пятидесятиметрового круга их будет защищать незримое энергетическое или духовное поле? И будет ли оно проницаемо изнутри, хотя бы для пуль? Когда Сильвия, одетая именно так, как он ей порекомендовал, вновь появилась на веранде, моросивший с раннего утра дождь перестал, попыталось даже выглянуть и:з-за туч "солнце". Собаки вылезли из-под веранды и амбаров, где они прятались, и ровным полукругом расположились на мокрой траве, молчаливо и внимательно наблюдая за действиями хозяина. Андрею пришлось откупорить для каждой по паре банок тушенки. Одобрительно осмотрев наряд аггрианки, Новиков сказал: - Куртку пока можешь снять, сейчас будем тяжести таскать, взопреешь. И пистолет на ремень прицепи. При случае будет хоть из чего застрелиться... - И протянул ей изящную восемнадцатизарядную "беретту" в мягкой открытой кобуре. На что женщина ответила презрительной гримаской, однако пистолет взяла. Сильвия уже окончательно усвоила характер и привычки Андрея, да и, безусловно, рациональный их смысл ii практической жизни. Протянула ему две бутылки "Старопрамена": - Откупорь, пожалуйста. - Начинаешь соображать. После пьянки - первое дело. - Ногтем большого пальца Андрей поддел крышки, одну запенившуюся бутылку подал Сильвии, из дру гой сделал длинный глоток. Она, опершись локтями о колени, смотрела на него с прищуром. Ну чисто как симпатичная однокурсница Ha сельхозработах выглядела сейчас леди Спенсер. Без ма кияжа на лице, с ненакрашенными губами ей можно было дать от силы лет двадцать пять. - Скажи мне, Андрей, ты просто любишь в огнестрельные железки играть? Неужели не понимаешь, что в обстоятельствах, в которые мы попали, ни пистолеты, ни автомат твой не помогут? Удивляюсь на тебя. Нам скорее всего жить-то осталось... считанные часы. Я - ладно, заслужила, а тебя мне вправду жалко. И вчера я от души хотела... твои... наши последние минуты скрасить... Он понял, что говорит Сильвия искренне. И испытал благодарность. Если аггрианка уверена, что пpишлo время умирать (в общепринятом смысле), то слова доказывают, что она все же остается по нашу сторону баррикад. Однако ответил он только на первую часть вопроса: - Совершенно с тобой согласен. Против галактической мощи автомат не поможет. Но ведь возможны ситуации, когда и обыкновенная утяжеленная пуля кое-что значит. И я предпочитаю лучше таскать почти бесполезный автомат ради того. чтобы не было мучительно больно вдруг осознать, что вот сейчас он мог бы и пригодиться, а его нет. Представь себе - Африка, джунгли, маленький жалкий пигмей, неграмотный, но с автоматом. И десяток выпускников Гарварда, каждый из которых знает и умеет столько, что при необходимости может спалить лазерным лучом или напалмом не только означенного пигмея, а всю его Руанду-Бурунди целиком... Сильвия слушала внимательно, даже без привычной иронии в глазах. - Вот они прилетают на шикарном "Ирокезе" с локаторами, УРСами и НУРСами, жутко умные и в себе уверенные, а он вдруг из-за кустика р-раз... - Новиков прищурил глаз и изобразил указательным пальцем характерное движение. - Убедил, сдаюсь... - И Андрею показалось, что она вздохнула, если не с облегчением, то со слабой надежрой. - Тогда за работу. Он уже придумал, как облегчить себе задачу. Мешки нужно будет донести только до края обрыва, а там вбить в ствол кедра толстый железный крюк или скобу и спускать груз тросом прямо на причал. Да и зачем вообще его носить? Сейчас заведем гусеничный вездеход и на нем перебросим все мешки одним разом. Хоть и сотня метров всего. И выигрыш времени десятикратный... Тем более что вездеход все равно использовать придется, хотя первоначально Новиков думал о совсем другом его предназначении. Пусть и простоял мощный, похожий на доисторического трицератопса "ГТТ" в боксе всю зиму, завелся он сразу. Взревел радостно отвыкший от работы дизель, выбросил через толстую горловину выхлопного патрубка несколько тугих клубов черного дыма и застучал ровно, хотя так громко, что без танкошлема стоять рядом с ним было мучительно. Он махнул рукой Сильвии, показал пальцем на мешки, потом на кузов транспортера. Все-таки удивительно, как это аггры сумели дать своим стройненьким элегантным агентессам силу одесских портовых грузчиков? Однажды еще в молодости он, валяя дурака, затеял бороться с Ириной во время лесной прогулки. И вдруг почувствовал, что не может преодолеть ее сопротивления. Совсем юной тогда еще девчонке, едва за двадцать лет, было весело, она хохотала, запрокидывая голову, золотистые волосы разлетались, а он уже всерьез пытался занести ей руки за спину и повалить на траву. Спортсменом Андрей был не последним, кандидатом в мастера по пятиборью, и рукопашным боем они с Сашкой занимались серьезно, а вот поди ж ты... И вдруг Ирина опомнилась, сделала вид, что не выдержала его натиска, упала на колени, потом опрокинулась на спину. Они стали целонаться, и он отвлекся. Как бы оправдываясь, Ирина потом объяснила, что тоже с детства занималась спортивной гимнастикой и фехтованием. А настоящую ее силу oн узнал уже позже, когда она призналась в своем инопланетном происхождении. Экспериментально удалось установить, что эффективность мышц у нее, как у кошки, раза в четыре выше человеческой. Сотку она могла пробежать секунд за девять и в то же время толкнуть двухсоткилограммовую штангу. С такой любовницей ссориться не рекомендуется А леди Спенсер пусть разомнется, приятно посмотреть как она трудится. Пока Сильвия грузила мешки, Новиков готовил дом к встрече гостей. Понавешал везде, где можно, гpaнaты на растяжках, предварительно заперев входную дверь на висячий замок. Если войдут, сломав его, остерегатья вряд ли станут. Раскрыл для собак ворота продсклада пусть поедят деликатесов досыта, когда совсем голодуха настанет, сумеют и банки консервные разгрызть, зубы у них как у медведей. А посторонних человекообразных еще и покусают до смерти, если через ограду без спрсу полезут. Девять крепких собачек, это не абы что... Когда опустили последний тюк на пирс, Новиков крикнул Сильвии снизу вверх: - Посторожи там с автоматиком!.. Вдруг чего - постреляй немного, хотя бы поверх голов, и сыпься вниз Думаю, обойдется, конечно, но на всякий случай... Аггры, к их глубокому сожалению, кажется, все-так опоздали. Новиков успел стянуть с надстроек катера плот ный темно-зеленый брезент, отпер вагонного типа клю чом двери надстроек. Опустился по трапу в холодное, густо пропахшее запахами солярки и масла машинное от деление. Он не был специалистом морского дела, но пе ред и во время их единственного двухнедельного похода Воронцов здорово гонял всех и по материальной части, и по навигации, пока каждый не смог стоять самостоятельные ходовые вахты. Минут через двадцать ему сначала удалось завести пускач, а потом уже замолотил и главный двигатель, вы плевывая за борт горячую воду. Весь свой багаж Андрей перетащил под широкий навес на корме катера. Разобраться с ним можно будет позже. Поднялся в рубку, потрогал, вспоминая, облитые толстой губчатой резиной рычаги манипуляторов. Приборов на щитке не так уж много, и большинство понятны - тахометр, репетиры эхолота, лага, часы моторесурса дизеля, указатели горючего в основных и запасных баках, амперметр, креномер, гиро- и магнитны компасы. Конечно, экран радиолокатора. За спиной штурманский стол и выгородка радиорубки. Осторожно двигая рычаги, самым малым задним Андрей вытянул катер из ковша между берегом и пирсом, реверсом пригасил несущую "Ермака" на камни инерцию, аккуратно подрабатывая винтами враздрай, развернулся, дал малый вперед и, обойдя волнолом, легонько притерся к нему левым бортом, уже на открытой воде. Теперь в случае чего полным газом можно выйти на стрежень реки и поворачивать, исходя из обстановки, вверх или вниз по течению. Он соскочил на колышущиеся под ногами бревна, обмотал вокруг кнехта швартов. Свисающий с обрыва трос годился, чтобы Сильвия по нему спустилась драйвом по стене в случае чего, а подниматься Новикову пришлось пешком, по лестнице в двадцать пролетов. Пока он возился с катером, пришла посылка от Антона. Не обманул форзейль, управился вовремя. Шагах в трех от крыльца лежал в траве густо-черный обтекаемый ящик размером чуть больше нормального кейса. Звучно попискивал опознавательным сигналом и покачивал над крышкой пружинистой антенной. Когда Андрей приблизился к нему, ящик замолчал. А если бы не он подошел со своим синхронизатором, а успевшие раньше аггры? Рванул бы ящичек парой килотонн, подняв дымно клубящийся гриб до самой тропосферы? 1 Открылся контейнер сам собой, внутри у него, разде1 ленного на два отсека, не было ничего неожиданного. И одной секции разместились известного вида серебристые шарики с длинными усами, похожие на первый советский спутник 1957 года. Только размером чуть меньше лесного ореха каждый. В другой лежали штук тридцать цилиндрических сигнальных ракет. Без всякой инструкции было понятно, что усатые имитаторы следует заряжать в соответствующие подпружиненные камеры в головной части ракет. На вощеном картоне корпуса каждой тем не менее сообщалось, как с ней обращаться. Андрея интересовала только последняя фраза: "Дальность полета до 40 км при выстреле под углом 45 градусов". - Молодец, Антончик, хоть тут не сбрехал... -обрадовался Новиков. Армейский аналог такой ракеты летит тысячи на полторы метров максимум, а тут - сорок километров. Ну, побегают господа аггры... И, не слишком торопясь, он выпустил шесть ракет вдоль линии горизонта, то поднимая пусковое устройств во почти в зенит, то посылая маячки-психокопии чуть выше крон окружающих поляну кедров и сосен. - Вот и ищите, чего вам надо, а мы поплывем по своим делам... Разлучать собак ему вдруг показалось жалко, привыкли они жить все вместе, стаей, но все-таки двух здоровенных кобелей поманил за собой. В путешествии по диким краям человеку без них придется трудно. Теперь оставалось последнее мероприятие в операции прикрытия. Новиков снова завел вездеход, поездил на нем по двору и поляне перед домом, стараясь порезче дергать рычагами, взрыть дерн, оставить как можно более бросающиеся в глаза следы, чтобы отвлечь внимание от и так едва заметной колеи, идущей в сторону обрыва. Тупым скошенным рылом транспортера снес створку ворот, проехался гусеницами по упавшему столбу и, врубив третью скорость и полный газ, пересек поляну, давя кусты и подлесок, вломился в лес. Здесь еще с дней первых исследовательских походов тянулась пробитая Шульгиным дорога, проходимая лишь на тяжелой технике, но все же проходимая. А вокруг стояла вообще такая чащоба, что застрял бы и пятидесятитонный "Катерпиллер" с бульдозерным ножом. Новиков хотел было доехать до водораздела, откуда лесные ручьи, сливаясь в реку, начинали течь на югозапад, в сторону города-муравейника квангов. И там, включив демультипликатор и постоянный газ, отправить "ГТТ" в самостоятельное путешествие вниз по склону. Пусть Дайяна гадает, не у своих ли товарищей по оружию решил землянин искать убежища и защиты? Только отъехав километра полтора от Большой Западной поляны, он сообразил, что нарушает категорическое условие Антона и чересчур уже удалился от Сильвии. С трудом развернулся на узкой дороге, чуть не застрял междудревесными стволами и погнал обратно, выжимая предельно возможную здесь скорость. И все равно едва не опоздал. Вывернул на последнюю прямую перед поляной и ткнулся лбом в стекло, слишком резко взяв на себя рычаги фрикционов. В просвете между соснами он увидел заходящий на посадку аггрианский летающий гроб. А еще один плавно кружил выше, покачиваясь в восходящих потоках воздуха, как дирижабль. Новиков на самых малых оборотах съехал с дороги в [вросли колючих кустов, которые укрыли транспортер непроницаемой для глаз завесой, заглушил дизель и выпрыгнул наружу. Больше всего он опасался, что Сильвия, впав в панику, не выдержит и начнет стрелять. Противоположного, что она окажется предательницей и сдаст его землякам, Новиков как раз не боялся. Хотя почему предательницей? Это сотрудничая с ним, она предает своих. Да и так тоже сказать нельзя. Если они хотят ее "развоплотить", разве нежелание подчиниться уготованной судьбе можно назвать предательством? Только если пользоваться сталинской логикой... Андрей не знал, делает ли его синхронизатор Антона невидимым в оптическом спектре или лишь для поисковых приборов, а может быть, просто защищает от механического или психического воздействия, но на всякий случай старался не показываться агграм на глаза. Поляна, когда потребовалось обогнуть ее по периметру, прячась за кустами и деревьями, оказалась неожиданно большой. С крыльца дома она такой не воспринималась. Новиков бежал, уворачиваясь от целящихся в глаза сучьев и веток, спотыкаясь на скрытых травой колдобинах, и ему казалось, что под ногами у него движущаяся в обратную сторону тренировочная дорожка - так медленно он приближался к цели. А оба летательных аппарата уже приземлились посещ-лнне двора. Из первого высадились три фигуры в белых ракообразных скафандрах и Дайяна "о натюрель", то есть в коротком темно-зеленом платье, едва закрывающем колени. Это пристрастие к земной моде настолько поразило Андрея, что он даже остановился посмотреть повнимательнее, да заодно и дух перевести. Значит ли факт ее умения обходиться без скафандра,что она присутствует здесь нематериально, в виде фантому или же это какая-то высшая форма адаптации, позвони юшая существовать и в прямом, и в обращенном времени? В любом случае интересно, только как теперь вести себя, если придется все же вступать в бой? Второй аппарат выпустил наружу еще пятерых тяжело защищенных аггров. Они рассыпались по двору, демонстрируя неплохие армейские навыки. Заняли ключевые точки, позволяющие держать под наблюдением и обстрелом все подходы к ограде. Дайяна в сопровожденищ двух не слишком проворно двигающихся "солдат" направилась к крыльцу. За это время Новиков успел пробежат еще сотню метров. Снова остановился, прячась за толстым, покрытым потеками смолы, медно-красным стволом "пицундской" сосны. Признаки поспешной эвакуации аггрианская "бандерша" наконец заметила. С видимым даже на расстоянии недоумением она осмотрела все, что приготовил для долгожданных гостей Новиков, проследила взглядом следы гусениц на мягкой и сырой земле, потом, осторожно ступая совсем здесь неуместными туфлями на каблуках поступеням лестницы, поднялась на веранду. Андрею это , показалось сценой из военного фильма, в которой немецкие каратели по наводке осведомителя нагрянули на партизанскую базу и застали ее только что покинутой. По логике сценария им бы сейчас с гортанными криками разбежаться по своим мотоциклам и бронетранспортерам и затеять лихую погоню со стрельбой. Но криков никаких не было. Изображая из себя не эсэсовца, а скорее Шерлока Холмса, Дайяна медленно расхаживала по веранде, высматривая какие-то интересующие ее следы происшедшего. За это время Андрей явно успел бы добраться до берега и воссоединиться с Сильвией, но ему было интересно, а с обрыва веранда была не видна. Попытка же незаметно погрузиться на катер и отплыть заведомо обречена на неудачу - его движки работают слишком громко. Остается либо дожидаться, пока аггры убедятся, что птички улетели, и сами уберутся отсюда, или в крайнем случае попытаться повторить подвиг Шульгина, вступив с противником в открытый бой. Пользуясь внезапностью, Андрей мог рассчитывать перестрелять всех девятерых, пока они поймут, что вообще происходит. Из опыта было известно, что попадание утяжеленной пули в любую точку скафандра вызывает его мгновенную разгерметизацию и аннигиляцию в потоке антивремени. Пока Новиков размышлял о разумности и своевременности перехода-к активным действиям, а также о том, что в пистолете у него всего одна обойма и стрелять в случае чего придется без права на промахи, ситуация внезапно и резко изменилась. Дайяна замерла, как охотничья собака, делающая стойку, медленно повернулась в сторону ведущей к берегу тропы и выбросила вперед выпрямленные руки с широко расставленными пальцами. Андрею показалось, что при этом ее короткие и пышные волосы, уложенные в аккуратную прическу, выпрямились и встали дыбом, сделав голову аггрианки похожей на спелый одуванчик. Несколько секунд - и из леса появилась Сильвия. Неестественно клонясь вперед, словно против сильного истра, она шла, путаясь ногами в высокой траве, лицо ее казалось лицом мраморной статуи. В правой руке она держала ремень автомата, и никчемный "АКМС" волочился за ней, цепляясь стволом за землю. Бросить его она не догадывалась или просто не осознавала, что вообще происходит. Наверное, маячки-имитаторы залетели слишком далеко и не могли перебить своими импульсами подлинный ментальный фон Сильвии. Вцепившись пальцами в шершавую кору дерева, Новиков зачарованно смотрел на эту жутковатую картину. Глава 13 Ирина чувствовала себя плохо. Не оставляла тревога за Новикова. Вроде бы привычная ко всяким превратностям жизни инопланетной разведчицы (кстати, почему разведчицы? Дурной стереотип, разведкой как раз она не нанималась никогда. Она была. если так можно выражаться, дипломатом-нелегалом, причем весьма невысокого ранга), зная, как сложна и многовариантна окружающая, искусственно созданная реальность, она должна была спокойнее относиться к возможным эксцессам, подстерегающим людей, рискнувших вмешаться в тайны естества. Всякое ведь уже случалось с ней и с ее друзьями. но всегда самые невероятные коллизии заканчивалось благополучно. Берестин, попав в развилку времен, голых четыре месяца прожил в параллельной реальности, пока она с Левашовым не вытащила его оттуда. А эпопея валгаллы, а сталинский эпизод Андрея... И многое другое тоже. А теперь ведь Новиков не один, с ним Сильвия, опытный и подготовленный ко всяким превратностям жизни специалист, намного превосходящая по своим умениям и способностям саму Ирину. Бояться вроде бы нечего... А может быть, как раз того, что он связался Сильвией, чрезмерно доверился ей и переоценил cвoи собственные возможности... Надоела Ирине вдобавок однообразно-размеренна жизнь на пароходе. На берег женщинам Воронцов позво лял сходить редко, даже в сопровождении роботов-телохранителей, справедливо полагая, что от хорошо подготовленного покушения не спасет никакая охрана. Особенно он ужесточил режим после сообщения Шульгина нападении на поезд. - Игра переходит в острый миттельшпиль, - сказан он и объявил на "Валгалле" военное положение со всем вытекающими из него строгостями службы. Осмысленного занятия себе Ирина найти не могла - такого, чтобы не оставалось времени на глупые тревож ные мысли. Чтение, видеофильмы, болтовня с Натальей давно приелись. Единственной отдушиной было общение с Анной. Двадцатилетняя девушка оказалась боле чем умна для своего возраста, легко приспособилась к реалиям конца века, и когда Ирина скорее от нечего делать, чем с дальним прицелом, начала обучать ее некого рым тонкостям своей профессии, та проявила и желание и недюжинные способности. Бывают такие девушки, что любому занятию и увлечению, будь то бальные танцы спорт или патологическая анатомия, отдаются с азартом, вызывающим подчас даже оторопь у окружающих. Увидев такое прилежание, Ирина решила подзаняться с Анной всерьез. Мало ли что их ждет впереди. Начав с общефизической подготовки - бег, плавание, гимнастика, аэробика, Ирина, все время увеличивая нагрузки, перешла к специальным дисциплинам. Удивительно даже, как девушка, понятия не имевшая о спорте как таковом, умевшая, правда, играть в лаун-теннис крокет и немного ездить верхом, с первых же занятий стала демонстрировать великолепную реакцию, координацию движений, выносливость и весьма приличнук физическую силу. Шульгин не ошибся в выборе подруги Спортзал парохода был оснащен всеми мыслимыми тренажерами, и девушки занимались на них чуть ли не целые дни напролет. Наталья тоже было за компанию, попыталась участвовать в их программе, но очень быстро ей это наскучило, - В цирке я выступать не собираюсь, - заявила она, и стала приходить в спортзал только на час-другой, отрабатывая комплекс упражнений, способствующих изяществу форм и стройности фигуры. Анна не подозревала о том, что ее наставница под внешностью красивой, элегантной, пусть и хорошо тренированной женщины скрывает сверхчеловеческие качества и свободно могла бы стать олимпийской чемпионкой во всех женских и большинстве мужских видов спорта, поэтому злилась, когда ей приходилось проигрывать Ирине на беговой дорожке или татами. И тренировалась с еще большим азартом и ожесточением. Увидел бы кто из ее московских подруг и соучениц, как хрупкая, мечтательная и застенчивая Аня Ставицкая, одетая в совершенно неприличное, обтягивающее трико, размахивая руками и ногами, пронзительно вскрикивая, дерется, словно римский гладиатор, с такой же, но еще более бесстыдно обнаженной дамой, вполне, впрочем, светской внешности. - Неплохо, совсем неплохо, Аннушка, - говорила Ирина, когда они после контрастного душа сидели в примыкающем к спортзалу маленьком баре и пили душистый травяной чай. - Еще недельки две, и я бы тебя могла выпустить на ринг против юниора-перворазрядника... Анна презрительно усмехнулась. Ринг ее не интересовал. Ей хотелось изучать по-настоящему боевые приемы и использовать их против настоящих врагов. Такая бескомпромиссная аггрессивность даже слегка настораживала мягкую по характеру Ирину. - Зачем тебе это нужно, девочка? Скоро все эти войны кончатся, мы уедем отсюда в красивые спокойные края. выйдешь замуж, детей заведешь... - Вот еще! - фыркнула Анна. - Не больно нужно. - Иы-то., Ирина Владимировна, не слишком похожи на образцовую мать семейства. Наталья Андреевна - другое дело, она для семейной жизни создана, а мы с вами - (валькирии! Раз уж на "Валгалле" оказались. И обвела взглядом стены бара, усилиями Шульгина украшенные цветными слайдами-витражами, изображающими в натуральную величину обнаженных и полупонаженных девиц из западных фантастических боевиков - оседлавших чудовищные "харлеи", пробирающихся с бластерами наперевес по джунглям неведомых планет, поражающих мечами и рогатинами ужасных монстров и не менее ужасных человекообразных негодяев. А также предающихся радостям любви с красавцами культуристами. Она уже достаточно цивилизовалась, и откровенные сцены не вгоняли ее в краску, однако по сохраняющейся наивности Анна принимала картинки за подлинные фотографии и надеялась, что для нее столь увлекательные приключения еще впереди. Да почему бы и нет, разве то, что она уже увидела и узнала, менее невероятно и интересно? - Чем мы сейчас займемся, фехтованием или стрелы. бой? - спросила она свою наставницу. - А не слишком ли? - осторожно спросила Ири на. - Не надорвешься? - Хотя опасаться этого не стоило: постоянный медицинский контроль показывал, что и Анна пребывает в отличной физической форме. - Не бойтесь, Ирина Владимировна... - В ее голосе прозвучала даже некоторая снисходительность. Нелдавно отметившая свое тридцатилетие, Ирина казалась другим едва ли не старухой. Хотя и бодренькой. "Надо будет ее проучить, - подумала та, великолепно понявшая смысл Аниной интонации нелегка задетая. - Покажу ей парочку ударов и загоняю по дорожке, пока пощады не запросит..." Фехтовали они на саблях, хоть это и не женское оружие и боевая дорожка длиной двадцать пять метров, а не двенадцать, как для рапиры. А захлесты гибкого клинки бывают такие, что и брезентовая куртка не спасает от болезненных, едва выносимых даже крепкими мужиками ударов, после которых на коже вспухают багровые рубцы Мстительные планы Ирины прервал гудок радиофи на, настроенного на волну Москвы. Вышедший на связь Шульгин обратился к ней с неожиданным вопросом: действует ли по-прежнему в здешней реальности та аппаратура, которой Ирина пользовлась еще во времена своей работы на аггров? В комплект ее снаряжения, как он помнил, входил золотой, инкрустированный бриллиантами и рубинами "портсигар", который, кроме своего прямого назначе ния, являлся еще и своеобразным видеотелефоном, и устройством, позволяющим в каких-то пределах обеспечивать пространственно-временные перемещения одного или двух человек. Именно этим портсигаром Ирина в са мом начале описываемых событий перебросила Берести на из восемьдесят четвертого в шестьдесят шестой гол. потом вытащила его из трещины во времени, куда он случайно провалился. Мог "универсальный блок" также ^создавать эффект "растянутого настоящего" (сложный дхронофизический парадокс, при котором "миг между прошлым и будущим" удлинялся с доли секунды до нескольких десятков минут, в нем не действовал причинно-следственный закон и все происшедшие события были абсолютно обратимы) и вдобавок представлял собой весьма мощное оружие ударно-болевого действия. Почти два года Ирина принципиально не прикасалась к этому и еще кое-каким аггрианским устройствам, подобно бросившему пить алкоголику. И вот вдруг Шульгин напомнил ей о ее почти уже забытом прошлом. - Думаю, все функционирует по-прежнему. Насколько мне известно, испортить или сломать такие аппараты невозможно. А зачем это тебе? - Боюсь, Ирок, нам придется вспомнить молодость. Не считая Олега, мы с тобой остались вдвоем, а времена мрачнеют на глазах... Можешь найти прямо сейчас свой портсигар и перетащить меня к себе? - Что-то страшное случилось? - побледнела Ирина. Не зря ее с утра томили особенно тяжелые предчувствия. - Успокойся, конкретно - ничего. Но может. Сделай это, постарайся... - Хорошо, я сейчас же побегу в каюту Андрея. Кажется, универблок был там. По крайней мере уже после вашего похода в Москву я его видела. А ты пока с Аней договори, она рвет у меня трубку... Не понимая, отчего она так вдруг перепугалась, Иринa торопливо натянула на еще влажное после душа тело джинсы и майку и действительно почти выбежала из бара. Через полчаса, потребовавшихся на то, чтобы найти портсигар в многочисленных ящиках письменного стола Новикова, забитых всяким, на ее взгляд, хламом, рассчиать необходимую формулу прямого канала и разыскать координатную точку, в которой сейчас находился Шульгин, Сашка наконец материализовался посередине обширного, от пола до потолка уставленного дубовыми книжными стеллажами кабинета. - Привет, - улыбнулся он Ирине. - Хорошо выглядишь, мать. Получилось, значит. Не потеряла квалификацию? - Выходит, нет. ~ Ирина смущенно одернула майку. Обычно она не позволяла себе появляться перед мужчинами в столь затрапезном виде. У каждого должен быть свой стиль, считала она и то, что позволено Ларисе, не подходит. - Так что все-таки опять случилось? - Я же тебе сказал - ничего конкретного. Просто моя обострившаяся интуиция подсказывает, что нужно максимально активизироваться. И Андрея требуется разыскать, и в Москве назревают кое-какие события. Давай вместе думать... - Ну, думай и мне подскажи, в какую сторону А пока пойди с Анной поздоровайся. Она уже заждалася Нельзя молодую девушку так надолго одну оставлять Потом ко мне приходи, я в своей каюте буду. Встреча с Анной получилась несколько двусмысленной. Девушка дореволюционного воспитания, она знает что даже суженому нельзя намекать на свои к нему чув ства, а тем более препятствовать мужчине занимать своими мужскими делами. Тогдашние невесты ждали же нихов и по году, и по два, как; например, тех же офицеров полярных экспедиций Толля, Русанова, Колчака Вилькицкого. Но в то же время, попав под влияние Ирины и Ларисы, она старалась полностью соответствовать нравам и обычаям нового для нее времени, слегка даже перебарщивая по части эмансипации. Кроме уро ков, извлеченных из общения со старшими подругами Анна вдобавок насмотрелась западных видеофильмов, которых тоже сделала для себя выводы о допустимых здесь нормах поведения. Шульгин же, неоднократно об жигаясь в отношениях с женщинами, изо всех сил ста рался раньше времени не связывать себя какими-то обязательствами, предпочитая ограничиваться чисто плато ническими отношениями с девушкой. Так что и на этот раз ему удалось уклониться от решительного шага, хотя сделать это было непросто. В ожидании встречи Анна не удосужилась переодется, решив, что и в коротком тренировочном кимоно на голое тело она выглядит неплохо. Попытки же Шульгина сохранять дистанцию во время объятий и поцелуев oна восприняла с неприкрытой обидой. Как отсутствие любви и недооценку ее женских прелестей. И ему при шлось выступить в непривычной роли моралиста, обь ясняя Анне, что в реальной жизни такие вещи делаются несколько иначе, чем в кино, и что вообще им следуя сначала окончательно разобраться с большевиками и Ан тантой, а потом уже думать о личной жизни. И обставить их предстоящую свадьбу следует по всем правилам. С благословением родителей, венчанием в церкви и так далее. - В общем, Ирина тебе все лучше объяснит... - А для себя он решил, что нужно будет непременно провести с Ириной и Натальей воспитательную работу, нельзя же, в самом деле, позволять невинной девушка-бесконтрольно смотреть всякую пакость. Это как эвенков и чукчей спиртом поить. Русские мужики всю жизнь стаканами пьют, и ничего, а лишенные генетического иммунитета северяне с одного раза становятся алкоголиками. А то получится из нее вторая Лариса, тем более что физические данные у девушки вполне подходящие. В конце концов Сашка ее убедил и успокоил, пообещал, что вечером они съедут на берег и приятно проведут время в варьете или где угодно еще по ее выбору, и Анна вбежала приводить себя в порядок и выбирать наряды. А Шульгин отправился к Ирине. Теперь она встретила его при полном параде, причесавшись, подкрасив глаза и губы, надев простое, но весьма элегантное платье. Шульгин это заметил. В Москве ему пришло в голову, начал он ей рассказывать, что пассивно ждать, пока Новиков объявится сам робой или хотя бы даст о себе знать, уже бессмысленно. Нет, конечно, случиться с ним ничего не могло в принципе, он бы это почувствовал, однако поискать его Стоит. Не думает ли Ирина, что если отправиться в Лондон и попытаться на месте во всем разобраться, отследить действия Андрея и Сильвии вплоть до момента их Исчезновения, то это будет правильное решение? Предложение для женщины оказалось неожиданным. За минувший год с ней произошли странные для нее самой изменения. Решив для себя навсегда отказаться от своей роли и превратиться в обычную землянку, она на самом деле начала быстро терять многие прежние черты характера и особые способности. Словно той теплой августовской ночью, коща все они впервые перешагнули границу между подмосковным лесом и далекой Валгаллой, у нее в душе сгорели какие-то микросхемы. Ей теперь моментами было даже непонятно, как это она могла жить одна, считать себя инопланетянкой, воспринимать окружающую действительность если и не как враждебную, то, безусловно, для себя чужую, принимать самостоятельные решения, разрабатывать и проводить сложные операции по корректировке реальностей, мечтать о грядущем возвращении "домой" и о "нормальной^ жизни на "родине^. Все это сейчас казалось Ирине полуснов полубредом, единственно реальным в котором были толы ее отношения с Новиковым. И идея Шульгина сейчас показалось ей нелепой. как если бы обыкновенной советской женщине, сотруд нице Института мировой литературы (каковой она поле генде и являлась), незамужней, беспартийной, никогда не выезжавшей за границу, некие компетентные органы вдруг предложили бы отправиться в Англию в качестве разведчика-нелегала. Ей казалось, что она уже не только утратила все свои сверхчеловеческие способности, но и разучилась жить д обществе обычных людей, больше года проведя то на Валгалле, тo в Замке форзейлей, то на пароходе, в тесном и замкнутом кружке близких друзей. Короткая прогулка с Андреем по Москве девяносто первого года ее напуга и надолго выбила из колеи, а теперь предстоит одной правиться в совершенно чужой многомиллионный город и ведь не просто в турпоездку... Да она уже забыла, как улицу переходить. Ей бы сидеть в этой уютной каюте, за вернувшись в теплый халат, читать толстую книгу, любо ваться огнем в камине... Но разве Андрею, Сашке, Алексею было проще, ког да по ее прямой вине им пришлось сражаться с могуще ственными пришельцами, странствовать в дебрях вре мен, рисковать головой, навсегда расстаться с привыч ной жизнью? Как она может сейчас, когда единственный любимый человек исчез, погиб, может быть, а то и хуже (что может быть нечто гораздо худшее, чем смерть, он хорошо знала по долгу службы), заботиться о собствен ном покое и благополучии? Конечно, она пойдет и в Лондон, и куда там еще потребуется, и сделает все, что от нее зависит. Ирине показалось, что пауза затянулась до неприли чия и Шульгин догадывается о ее недостойных колеба ниях, но на самом деле она молчала всего три-четыре се кунды. - Конечно, Саша, если ты считаешь, что через Лондон мы быстрее отыщем Андрея, я пойду... Кое-чему меня все же учили. Давай обсудим, что придется там делать - Почему только тебе? Вместе сходим. Я, как гово рится, места знаю... Начнем с дома Сильвии. Послушай, а ведь раньше ты умела мгновенно находить человека, где бы он ни был. Помнишь, как тогда в Москве?.. И твои "гостим, когда за нами гонялись, могли нас отслеживать, пока мы с Андреем им нос не натянули. - Там совсем другое дело. На Андрея у меня специально "шар^ настроен был, на волновые характеристики мозга. А когда Олег свою установку отлаживал, он все регулировки нарушил. Аггриане же, если помнишь, за нами следили по излучению этого самого универблока. - Она показала на лежащий на краю стола портсигар... - Подожди. - Шульгину пришла в голову новая идея. - Если они нас по портсигару отслеживали и Олега потом тоже, так, может... У Сильвии же был при себе браслет? И такой же блок... Не подойдет для наводки? - Сашка, ты гений! Если они на Земле, мы их наймем... - Думаешь, они могут куда-то с Земли исчезнутв?.. - Не знаю, не знаю... - Или еще в какую-то реальность?.. - Господи, как мне все это надоело! Уехать бы действительно в Новую Зеландию!.. - Ладно, настраивай свою машинку, с утра отправимся. - Почему не сейчас? Шульгин будто бы слегка смутился. - Я тут это... обещал Анну в город сводить, прогуляться. И с Воронцовым кое-какие проблемы обсудить надо. Что там одна ночь. Утром пойдем, к вечеру управимся... Тебе же собраться надо, одежду подходящую найти, не в этом же ты в двадцатом году появиться думаешь? Тем более в ноябре там погода... О, придумал, тебе мужиком нарядиться нужно. Мало ли что случиться может, не будешь же в длинном платье и на каблуках по заборам и крышам прыгать... Ирина с сомнением посмотрела на свое отражение в зеркале. Пышная прическа, высокая грудь, да и черты лица очень уж женственные. Сашка и тут нашелся: - Ерунда, сделаем в лучшем виде. Я под Марчелло Мастрояни гримировался, никто отличить не мог. Грудь спрячем, волосы и ресницы подстрижем, усы наклеим... - Увидев ужас на ее лице, он успокаивающе махнул рукой. - Нет, серьезно. Наденешь котелок, волос не видно будет, плащ по сезону фигуру замаскирует, усы и бакенбарды тебе пойдут... Походку потренируй, чтобы погрубее была. Ну, в крайнем случае за гомика сойдешь их там всегда навалом было, а я за свою репутацию не боюсь... Попрощавшись с Ириной, Шульгин наконец поднял ся на спардек. За время его отсутствия диспозиция кораб лей флота на рейде изменилась. "Генерал Алексеев" те перь стал на бочке у входа в Южную бухту, а "Евстафий" "Иоанн Златоуст" и "Пантелеймон" подтянулись вплот ную к "Валгалле". На "Евстафии" происходила какаяоживленная деятельность. Не меньше сотни человек в синей рабочей форме и гражданской одежде копошились на палубе и надстройках. С борта парохода на броненосец тянулись толстые электрические кабели. - Где капитан Воронцов? - спросил Шульгин под бежавшего с докладом вахтенного штурмана. Для роботов каждый пассажир "Валгаллы" считался прямым и не посредственным начальством. - На "Евстафии". Прикажете пригласить его на связь? - Штурман тут же потянулся к висевшей на боку рации. - Отставить. Подайте шлюпку к трапу. Воронцова он разыскал в кормовом адмиральском ca лоне, где тот проводил нечто вроде рабочей планерки техниками морзавода и роботами, исполнявшими в дан ный момент обязанности судовых инженеров-механиков И лица у них по этому случаю были гораздо более инте лигентные, чем у строевых матросов, и одеты они были в офицерскую форму русского флота с соответствующие погонами. А сам Дмитрий, ясно было с первого взгляда, чувствовал себя абсолютно в своей тарелке - он давал указания, руководил техническим процессом, строго, но доброжелательно указывал на недоработки, недвусмысленно намекал на возможные взыскания. То есть как бы изображал классический тип советского партийно-хозяй ственного начальника, но с легкой степенью пародии. - Минуточку, ваше превосходительство, - кивнул он Шульгину. Услышавшие это титулование, корабель щики мгновенно вытянулись вофрунт. -Мы сейчас за канчиваем. - Вольно, вольно, продолжайте, я на балконе пока перекурю... Вскоре к нему вышел Воронцов. - С приездом. Опять случилось что? Вчера ты вроде Москве еще был. Самолетом прилетел? - Напрямик... Понимаешь, Дим, я сначала просто обрался сходить Андрея поискать, не нравится мне его долгое молчание, а тут Кирсанов из пленного англичанина выбил интереснейшую информацию. Без внимания ее ке оставишь. - Рассказывай. Кормовой балкон броненосца на шестиметровой выэте нависал над поплескивающей в ржаво-серые напонные броневые листы волной. Солнце поздней осени RO пологой траектории скатывалось к верхушкам деревьев. Воронцов вынес из салона два совершенно неуместных на броненосце венских стула, сделал приглашающий жест. - Кирсанов - парень квалифицированный, Я перед ним так, дилетант мягкотелый. И он сумел получить действительно серьезные факты. "Система", о которой до рс доходили только смутные и ничем не подтвержденные слухи, на самом деле существует и активно работает. Все предыдущие хохмочки - в натуре их происки... Воронцов утвердительно кивнул. Это он сразу после торпедной атаки "Валгаллы", а потом и нападения неизвестных на загородный дом первым высказал предположение, что против них и вообще складывающегося ново" миропорядка выступает некая тайная сила почти что панетарного масштаба, сравнимая с аггрианским или орзейлианским "подпольем", но чисто земного происКождения. Нечто вроде тайного ордена розенкрейцеров. На вмешательство неизвестных ему "советников" в деятельность ВЧК намекал и завербованный Новиковым Вадим Самойлов. - Итак? Оно самое? "Мировая закулиса"? Пресловутые Мудрецы, а? Сашка беззвучно рассмеялся. - Вот так же я и Кирсанова спросил. Дескать, не тот ли это "Тайный кагал", который с времен разрушения Храма европейскими делами заправляет? И он на меня как на дурака посмотрел, невзирая на мое высокое звание. Александр Иванович, сказал он мне, эти самые "Протоколы сионских мудрецов", которые вы, безусловно, подразумеваете, мы (то есть российская жандармерия) изучили еще до мировой войны. И признали их безусловной фальшивкой. Даже выяснили, кто их написал, для чего, о чем, и доложили непосредственно государю Здесь же совсем другая ситуация. Шульгин сделал паузу. Воронцов молча ждал продол жения. - Знаешь, этот паренек вызывает у меня серьезные сомнения. Какой-то он слишком умный. Спрашивает меня: вы, господин генерал, с медициной знакомы? Это я-то... А.что? - интересуюсь. Нет, ничего, только есть такое понятие - фагоцитоз. Белые, говорит, кровяные тельца, несмотря на цвет, никаких политических взгля дов не придерживаются, однако, если в организм вред ные микробы проникают, со всех сторон сбегаются и Ha чинают их поедать... -Так... - кивнул Воронцов. - И сейчас в стане наших противников аналогичная ситуация складывается. Им глубоко наплевать, какие силы в России власть захватывают и под какими знаме нами выступают. Главное - что происходящее затраги вает жизненные интересы очень важных персон. И они тоже сбиваются в стаю... - Это мне тоже понятно. Дальше. - И несть, следовательно, ни эллина, ни иудея. Сло жился момент, когда в западном мире, если широко это понятие рассматривать, образовался клан частных и го сударственных лиц, теряющих столько от наших экспе риментов, что они готовы на все, чтобы свои интересы отстоять. И высшие круги британской аристократии туда входят, и банкиры швейцарские, и богатейшие промыш ленники. Транснациональные корпорации, по-наше му, - для чего-то пояснил Шульгин, как будто Воронцов сам не знал такого термина. - Еврейские магнаты, само собой, только не в национальном виде, а исключительно в финансово-политическом. Вот если французские Рот шильды рассчитывают свой навар поиметь от Донбасса или бакинской нефти, так они в делах "Системы" не уча ствуют, объективно могут даже нашими союзниками стать, а их швейцарские родственнички, что Ленина фи нансировали, а сейчас русское золото у себя складируют так те, сам понимаешь... ~ Ты мне политграмоту не читай, про межимпериа листические противоречия не хуже тебя знаю... - Короче, на своих тайных сходках они решили, что Югороссии быть не должно, должна остаться Россия коммунистическая в качестве источника прежних дохо дов, а также и пугала для народов мира... Ради этого они пойдут на все. - На войну тоже? - с неожиданной живостью спросил Воронцов. - В крайнем варианте - безусловно... Пока же они лихорадочно пытаются выяснить, кто такие мы. Откуда взялись, кого представляем. Это их беспокоит и даже пугает. Тысячи агентов рыщут по шарику, собирают информацию. А нас всех, тебя, меня и прочих, приказано ликвидировать, поскольку считают нас "шестерками"- исполнителями... В дальнейшем намечается, - но это уже мои домыслы, английский майор к таким тайнам не допущен, - свержение Врангеля, может быть, даже и Троцкого, если он не оправдает... Дмитрий кивнул удовлетворенно и полез в карман за сигаретами. - Посему я решил, что это дело надо поломать. Наш клиент", майор Роулинсон, наговорил достаточно в пределах своей компетенции. Я знаю, где в очередной раз соберутся представители названной "Системы". Это некий аналог существовавшего в наше время Бильдербергского клуба... Чтобы обсудить текущее положение дел и наметить следующий шаг. Считаю нужным... - Ты сказал - представители? - перебил его Воронцов. - Но не хозяева? Тогда какой смысл? - Хозяева вместе никогда не соберутся. Да это и не нужно. Полнотой информации всегда обладают фигары, a не альмавивы... Вообще, давай оставим философию на потом. Ты у нас минер и подрывник, рассчитай мне оптимальные параметры размещения и веса зарядов для предлагаемых обстоятельств... Дмитрий пожал плечами. - Запросто. Только снова спрошу: зачем? - Выиграть время. И заодно поставить противника в абсолютно безальтернативную позицию. Чтобы у них не было иных степеней свободы, кроме тех, которые мы предусмотрели и к которым готовы... Воронцов отодвинул стул и встал. - Пойдем наверх... Катер переправил их обратно на "Валгаллу". - Пойдем ко мне. Перекусим, по паре рюмок выпьем, а то я здесь как настоятель женского монастыря существую. Скучно. В служебной капитанской каюте, двухкомнатной секции, примыкающей к ходовой рубке, они сели вдвоем за довольно скромный, только с консервами и холодным закусками стол - Шульгин не хотел перегружаться перед намеченным праздничным ужином, а Воронцову вообще было все равно что есть. Дмитрий, будто забыв, о чем они с Шульгиным разговаривали на броненосце, стал рассказывать о своих нынешних заботах: - Союзнички перед уходом из Севастополя в прошлом году взорвали машины на всех броненосцах, кроме "Алексеева" и "Победоносца". Отремонтировать их силами морзавода практически невозможно. В Николаеве и то на год работы с нынешними мощностями. Если не больше. Большевики в нашей реальности возились-возилиеь, да так и бросили. В двадцать втором - двадцать четвертом году все пустили на слом. Там ведь надо палубы вскрывать, надстройки практически демонтировать котлы и прочее заново изготовить, установить и снова весь верх собрать. А я вот придумал, как из положения выйти... И соскучившийся по общению Воронцов начал увлечекно рисовать прямо на крахмальной салфетке толстых карандашом. Положение и настроение капитана Шульгин понимал. Во-первых, он сейчас занимался любимым делом , а во-вторых, довольно долго уже был предоставлен самому себе. Из всей компании Воронцов по-настоящему дружен был только с Левашовым, с которым проплавал на стотысячетонном балкере больше пяти лет, Дмитрий старпомом, а Олег инженером-электронщиком. А с прочими у него были пусть и приятельские, но подспудно напряженные отношения. Человек изощренно-остроумньгй Воронцов почти всю сознательную жизнь был вынужден проводить в специфической среде военно-морского и торгового флота, где большая часть его достоинств почиталась недостатками, а более или менее прилично суще ствовать он мог, только культивируя ему самому не слишком приятные черты своего характера. И все равно не смог подняться выше звания капитан-лейтенанта и командира маленького тральщика в ВМФ (хотя и награжденного двумя орденами за абстрактное мужество при разминировании заминированного нашими же минами Суэцкого канала), а потом застрял в утомительной должности старпома без реальных шансов стать капитаном. По всему этому он, не подавая вида, что это всерьез, лугливо, но изощренно соперничал с Новиковым за лидерство в их маленькой колонии на планете Валгалла и совсем отошел от активных дел, получив под командование пароход того же названия. 1 Такой вариант устраивал всех, особенно когда Дмитрий. устранившись от большой политики, добился у Врангеля карт-бланша на восстановление превращенного в металлолом Черноморского флота. Не претендуя на военное руководство им. Просто как подрядчик-любитель вроде англичанина Кокса, для собственного удовольствия и за свой счет поднявшего со дна бухты Скапа-Флоу затопленный там германский "флот открытого моря". Хотя, конечно, планы у Воронцова были куда более честолюбивые. Подобно Берестину, реализовавшему в двух войнах свои врожденные способности полководца, не менее волевого, но гораздо более здравомыслящего, чем Жуков, и Дмитрию хотелось проверить, основательны ли его претензии на имя флотоводца. Ведь с раннего детства Воронцова возмущали и заставляли страдать столь очевидные просчеты и ошибку людей, увенчанных адмиральскими погонами, но приведших Россию к позору Порт-Артура, Цусимы, Таллинской эвакуации и прочим эпизодам Отечественной войны, в результате которых первоклассная некогда морская держава превратилась в страну, имеющую самый дорогой и самый бессмысленный флот в мире. Вот и сейчас Воронцов начал объяснять Шульгину собственные технические замыслы, не имеющие, как казалось Сашке, отношения к тому, о чем они только что говорили. Шульгин в военно-морских делах понимал крайне мало. Те броненосцы, что восстанавливал и надеялся модернизировать Воронцов, были знакомы ему только по иллюстрациям к прочитанной в детстве "Цусиме". Однако постепенно до него стало доходить. Они ведь делали с Воронцовым одно и то же дело, только с разных сторон. Отчего сейчас Дмитрий и щурился, как сытый и довольный жизнью домашний кот. - Значит, ты согласен, что этих ребят следует проучить раз и надолго? - Вот, к чему я и подвожу. Раз уж мы тут оказались, отчего не исправить наконец вопиющую историческую несправедливость?.. Босфор с Дарданеллами и Конста тинополем,они чьи, в самом-то деле? - Наконец-то единомышленник нашелся, - доволь но осклабился Шульгин. -~- А что? Сейчас в Турции кру тая война идет, греки чуть не треть территории захвати ли, проливы - якобы международная зона, в оккупации которой мы не участвуем, хотя и имеем полное право Так вот я и подумал, что, если англичане вдруг на нас на падут?... - Вполне свободно могут. Они там у себя на острове вообще со странностями. С чего им было "Гебена" c "Бреслау" в проливы пропускать, когда могли их своим флотом только так в Средиземном море раздолбать А теперь запсихуют вдруг и на нас накатят? Особеннно если "Система" того пожелает. Шульгин вздохнул. Ко многому он уже привык за минувший год, только не отучился удивляться, как все туже закручивается пружина событий, вроде бы независимо от их воли, но и неотвратимо. Но, может быть, так и надо Чтобы до упора. А там уж как выйдет. - И что же, ты с тремя старыми броненосцами про тив всей Антанты воевать вздумал? У немцев, если не ошибаюсь, штук двадцать новых линкоров было, и то и англичане при Ютланде морду начистили... - Ну вот уж хрен! - Воронцов попал в свою стихию. - Во-первых, до сих пор никто не знает, кто там проиграл, кто выиграл, но чисто технически немцы Гранд флит отделали. Во-вторых, у англичан восточнее Гибралтара сейчас всего шесть линкоров и несколько легких крейсеров и миноносцев. А в-третьих, моя цель в том заключается, чтобы они на нас бочку покатили, исходя из нашей абсолютной беззащитности. И вот тут... - Ну что - тут? - Непонятно почему Шульгин почувствовал неожиданное раздражение и на себя, и на Дмитрия. Совершенно безмотивно, ведь только что он вели вполне конструктивный и взаимно приятный разго вор. Показалось вдруг глупым, ненужным и бессмысленным все, чем они занимались. Дорвавшиеся до бесконтрольной власти провинциалы. Не в географическом ,а интеллектуальном, если угодно, смысле. Ему в минут беспричинных депрессий до сих пор казалось, что мировыми проблемами должны заниматься какие-то другие люди. С иным устройством психики, иным политичес ким кругозором. Прирожденные вожди и лидеры. Вроде того же Черчилля или Сталина, при всем к нему неуважении как к личности. Да, кое-что у них здесь получается, так не их личная в этом заслуга. Но все равно они Больше реагируют на постоянно возникающие ситуации, нежели ведут продуманную, на годы вперед спланированную политику. И, надо заметить, все глубже и глубже погружаются в пучину проблем, не имеющих рационального решения. Сашка опасался, что скоро количество их начнет возрастать в геометрической прогрессии и у них просто не Хватит времени.., А теперь вот и Воронцов решил внести свой вклад. Он как бы забыл, что сам первым и начал сегодняшний разговор. - Ну, сумеешь ты потопить эти линкоры, согласен, собенно если противокорабельные самонаводящиеся ракеты использовать. Тогда и броненосцы ремонтировать незачем. А дальше-то? Новая мировая война? Не выдержим мы ее, вернее, нам как бы и до фонаря, сбежим в крайнем случае, и все, а мечта о великой свободной России? Кишка тонка сейчас со всей Антантой воевать... Воронцов смотрел на него спокойно, даже иронически. - В том и хитрость, чтобы без войны обойтись. У нас с Андреем на эту тему консультации были, он и согласился на себя принять всю "вельтполитик". И вдруг пропал. Я и опасаюсь, не с этой ли темой его исчезновение связано... Так что на вас с Ириной вся надежда. Опять, сделав круг, беседа вернулась на исходную позицию - Ты вот что, - сказал Шульгину на прощание Дмитрий, - когда окажетесь в Лондоне, держите со мной постоянную связь. Где находитесь, что узнать успели, какой следующий шаг намечаете. Народу не нужны неизвестные герои... А расчеты я тебе сделаю. Глава 14 Произошло как раз то, от чего предостерегал Антон. Сильвия попала в сферу действия аггрианских чар. Примерно так случилось с Ириной в Москве, в самом начале всей этой истории. Агенты-контролеры, посланные самой Сильвией, пытались выманить ее из укрытия и, лишив воли и чувства самосохранения, заставить прийти в указанное место и сдаться. Спасли слишком больше для имевшейся в распоряжении "чистильщиков" аппара туры расстояние, недостаточная их квалификация и решительные действия Шульгина и Новикова. Сейчас сама бывшая резидентша столкнулась с аналогичным, но неизмеримо более мощным действием деморализующей силы. И как теперь поступить Андрею? Можно рискнуть положиться на силу антоновского приборчика, выскочить на поляну и принять Сильвию в "сферу безопасноc ти". До нее отсюда около полусотни метров. Зона дейст вия синхронизатора - тоже пятьдесят. Значит, нужно минимум две-три секунды. В его одежде и по такой местности быстрее никак не успеть. Можно и не добежать особенно если защита ненадежна. Вдруг она только именно от ментального воздействия прикрывает, а выстрел из гравимета размажет Новикова по земле? Да хотя бы просто создаст непроходимый гравитационный барьер? Во время битвы на перевале башенные гравигене раторы аггровских бронеходов давали поле в полсотни G, если не больше. А ему и пяти будет достаточно. И зачем ему, в конце-то концов, эта Сильвия? Без нее он не обойдется, что ли? Ради чего рисковать голо вой? Враг она, если реально рассуждать, все, что могла, делала, чтобы их уничтожить, а уж когда проиграла, согласилась снисходительно присоединиться к команде побелителей. Вот и пусть решает свои проблемы с земляками. Договорятся как-нибудь. Или потом Антон придума ет, как ее выручить, если есть в ее присутствии какая-то необходимость Думая так. он одновременно то ползком, то на четвереньках подбирался все ближе. И сжимал в руке неизвестно когда выскочивший из кобуры "стечкин". Ему казалось. что и сухие сучья трещат под ногами слишком громко, и ветки кустов качаются так выразительно, что не заметить его приближения просто невозможно. Уж он сам-то непременно бы засек такого неосторожного про тивника. Жаль, что Сашки Шульгина с ним нет. Вот бы пригодились его японские навыки. Вдвоем они вообще составляли идеальную боевую пару и по согласованности действий, и по взаимодополняемости способностей. Ну делать нечего, надо исходить из того, что имеем. А обстановка в очередной раз резко изменилась. Один из аггров в скафандре (Андрей по привычке думал о них в мужском роде, хотя уже знал, что имеет дело c бесполыми особями), продолжая выполнять свою программу или ранее отданную команду предводительницы, поднялся на веранду, постоял у запертой двери, коротким импульсом гравитации сбил замок вместе с засовом и вошел в дом. Андрей как-то мельком отметил, что могучие собаки, способные вдвоем затравить медведя, сейчас забились под амбар и лишь поскуливали там от страха. Не прошло и трех секунд, как белая неуклюжая фигура скрылась в темном проеме двери, когда оттуда гулко ударил сдвоенный взрыв. Лопнули и вылетели стекла ближайших к тамбуру комнат первого этажа. Сработала первая растяжка, поставленная Андреем сразу за порогом. "Одним меньше", - отметил Новиков машинально. Дайяна резко обернулась на звук. И тут же Андрей, оттолкнувшись от земли, как спринтер на низком старте, отчаянно крича Сильвии: "Ложись!", пальнул навскидку в сторону предводительницы аггров, один раз над головой, второй - под ноги. Бросок получился стремительный, не зря он, лежа, успел проковырять носком сапога удобную ямку для упора ноги. Наверное, ему сейчас удалось, как это умел делать Шульгин, перевести себя в другой масштаб времени. Пока он летел вперед, Сильвия продолжала пребывать в трансе, а Дайяна не успела повернуться в сторону нового звукового раздражителя. Стремительной футбольной подсечкой и одновременным толчком в плечо он сшиб аггрианку наземь и сам повалился следом, подмял ее под себя. "Настоящая!" - мелькнула мысль, когда он ударился подбородком о ее затылок. А то до последнего боялся, что Дайяна окажется лишь фантомом или голографическим изображением. Помня о физических возможностях инопланетянок. он, не давая ей опомниться, безжалостно заломил левую руку далеко за спину, наступил коленом междулопаток. - Сюда, скорее, помогай! - заорал он только начавшей приходить в себя Сильвии. Дайяна забилась у него в руках с упругой нечеловеческой мощью. Испугавшись, что не удержит ее. тем более что Сильвия отчего-то медлила, Андрей перехватил пистолет плашмя и с маху припечатал килограммовую полированную железку к затылку аггрианки. Она дернулась и обмякла. Новиков знал, что ненадолго. Шульгин в драке с пришельцами вообще бил насмерть, а через пять минут те снова были бодрые и активные, как ни в чем не бывало. А вот наконец и Сильвия подобралась к нему на четвереньках. - Снимай ремень, вяжи ей руки, потом ноги... - И только сейчас он с удивлением понял, что остальные аггры не замечают происходящего посередине поляны Продолжают привычные действия. Двое или трое заторо пились к дому, где исчез их напарник, и Новиков злорадно подумал, что в суматохе еще кто-нибудь зацепит очередную проволочку. Остальные продолжали "охранять территорию", только, как показалось Андрею, активнее завертели по сторонам рогатыми и шипастыми шлемами пытаясь понять, куда исчезла вдруг "хозяйка". Или действительно это просто роботы с примитивной програм мой и дистанционным управлением? Только Сильвия успела стянуть поясом щиколотку Дайяны. как та действительно очнулась, снова забилась заорала что-то хрипло, явно адресуясь к Сильвии, а та, отвернувшись, отрицательно качала головой, не соглашаясь или вообще отказываясь слушать. А Андрей окончательно убедился, что защита деиствует, их под ее прикрытием не видно и не слышно, - Потащили ее к катеру, - скомандовал он Сильвии и тут увидел забытый им кейс с ракетами. Как он оставил его возле крыльца, так тот там и лежал, не успев привлечь внимания аггров. Кейс был в зоне досягаемости. Новиков, даже не слишком торопясь, забрал его, перед тем как закрыть, зарядил еще один маячок и выстрелило горизонтально, целясь в сторону брошенного транспортера. Трассер ракеты исчез в зарослях, сразу два скафандра развернули свои локаторы в ту сторону. Поколебались немного и вперевалку направились к лесу. Похоже, имитатор активизировался только после выстрела, ведь целая куча их в открытом кейсе внимания аггров не привлекала. А теперь он включился, и испускаемый им сигнал был достаточно силен, чтобы побудить "ракообразных" к действию. Опять пригрозив извивающейся на траве Дайяне рукояткой пистолета, цыкнув на нее матерно, Новиков и взвалил увесистую дамочку на плечо. ~ За ноги поддерживай, ~ приказал он Сильвии и понес свою добычу к обрыву. - Ты успокоишься или нег? - прорычал он прямо в ухо никак не желающей смириться с позорным пленом аггрианки. - А то надрываться не буду, брошу на хрен с обрыва, а внизу подберу, что останется... Когда они уже начали опускать Дайяну вниз на своей самодельной лебедке, со стороны дома шарахнул еще одинн гранатный взрыв. Прикрутив концом шестипрядного линя Дайяну к поручням ведущего на мостик трапа, Новиков запустил двигатели и дал катеру "малый вперед". Стометровая стена розового гранита, поверху скрытая чащей непроходимого леса. плавно отодвинулась, вдоль бортов зажурчала и захлюпала короткая речная волна. Корму начало ощутимо заносить быстрым течением, и Андрей прибавил обороты. "Ермак Тимофеевич" выгреб на главный фарватер. трурбины загудели ровнее, репетир лага показал сначала десять узлов, потом стрелка подошла к пятнадцати. Как помнил Новиков, ближайшие километры русло реки не имело крутых изгибов, выступающих мысов и мелей. Генеральный курс следует держать по стрежню, не отклоняясь более чем на пять градусов в каждую сторону. Он решил идти против течения, по уже изученному прошлой экспедицией маршруту. Глубины до самого истока реки были приличные, и никаких навигационных неожиданностей не предвиделось. Утес с домом на вершине медленно растворялся на фоне безбрежного лесного моря, и Андрей с печалью подумал, что теперь, наверное, уже навсегда. А они ведь мечтали прожить здесь несколько счастливых лет, и так поначалу все и складывалось... Однако, значит, не судьба Не успели даже дать собственных имен исследованной ими реке и другим географическим объектам в ближших окрестностях - поляне и дому. Ну, в конце концов, нигде и не сказано, что жизнь у них должна быть тихой и спокойной... Новиков решил, что теперь можно заняться пленницей По громкой трансляции пригласил на мостик Сильвию, которая через открытый световой люк опускала в кают-компанию катера тюки и узлы с припасами. - Давай-ка сюда нашу гостью. Пора обменяться мнениями...Только автомат возьми и близко не стой, мало ли... Э, нет, подожди! - крикнул он, увидев, что Сильвия собралась, забросив за плечо ремень "АКМС", развязывать Дайяне руки. - Ты бы еще ей дала автомат подержать. И представил, как могли бы в таком случае развиваться дальнейшие события. Задачка для курсанта разведшколы первого месяца обучения. Сильвия освобождав ет пленницу, та, как бы разминая затекшие кисти, делает резкий выпад, одной рукой хватает автомат за цевье, другой бьет бывшую коллегу ребром ладони снизу под подбородок или просто сильно толкает в грудь. Сильвия спиной вниз летит на палубу или за борт, a Дайяна навскидку стреляет в него, Новикова. Да и нестреляет даже, просто, прицелившись, спокойно предлагает поднять руки... - Брось автомат сюда, я пока подержу ее на прицеле, а ты веди... Дайяна, сопровождаемая и поддерживаемая под локоть Сильвией, поднялась по трапу. Андрей пропустил ee в рубку, закрыл массивную стальную дверь. С утра бродившие по небу тучи буквально за последние десять-пятнадцать минут сплотились, низко нависли лохматой серо-сизой пеленой, вдоль реки задул знобящий ветер, волны стали круче и злее. Катер рассекал их по-прежнему легко, но появилась ощутимая килевая качка, а от ударов волн под правую скулу он стал заметно рыскать на курсе. Теперь уже Новиков не выпускал манипуляторов из рук. Река-то она река, но при такой ширине штормы на ней бывают не хуже морских, а по причине близости берегов и опаснее даже. И, судя по падающему барометру, шквал был не исключен. А вскоре к тому же опустился холодный моросящий туман. Дайяна в своем не по погоде легком платье должна была уже порядочно замерзнуть, если ей свойственны нормальные человеческие реакции. Глядя на ее посиневшие щеки и вздрагивающие губы, усомниться в этом было трудно. Однако, не доверяя внешней покорности, Андрей велел Сильвии усадить ее на откидной стульчик рядом с радиостанцией, а самой встать с автоматом напротив и подстраховывать переговорный процесс. Новиков также предупредил аггрианку. что, если даже ей удастся как-то обмануть их бдительность и выбраться из рубки, прыгать в воду и спасаться вплавь он не советует. Слишком вода холодная, до ближайшего берега не меньше километра, а стрелять он умеет прилично. Если же Дайяна в состоянии плыть под водой или даже ходить по дну, то на корме катера имеется бомбомет "хеджехог", бьющий сериями от пяти до пятнадцати глубинных бомб. Раз подводным лодкам их мощности хватает , то ей, наверное, тоже... Он допускает, что использование такого оружия против слабой женщины негуманно, но пусть и она войдет в его положение... - Перестаньте паясничать, - резко ответила Дайяна, вполне естественным жестом продолжая массировать запястья. Новиков виновато улыбнулся и развел руками, заодно расстегнув кобуру "стечкина". Он слишком хорошо усавоил за последнее время, что только постоянная бдительность и готовность в любой момент нажать на спуск гарантируют в этом мире жизнь и безопасность. Вздумай Сильвия все же перейти на сторону своей землячки и кинься на него эти барышни обе сразу, неизвестно, сильно ли поможет ему пистолет? Как бы невзначай он переместился левее. Теперь между ним и аггрианками, пленницей и ее конвоиром, находились два намертво принайтовленных к палубе вертящихся кресла и колонка компаса. Он наконец позволил себе расслабиться и закурить сигару. Сочувственно осмотрел грязное платье аггрианки, разорванное по боковому шву почти до пояса, разползшиеся на коленях чулки. Туфли она потеряла еще на берегу. Интересно, как легко во время рукопашных схваток рвется самая, казалось бы, прочная одежда. Андрей и раньше это замечал. Руками попробуй разорви пиджак или пальто, а даже в школьных, почти беззлобных драках рукава и полы отрывались запросто... - Переодеться во что-нибудь мы найдем, не уверен только что по размеру. Поесть, выпить, закурить желаете'? Дайяна отказалась презрительным движением головы. - Ну, вольному воля. А я бы выпил. Сильвия, сходи, пожалуйста. вниз.^Вон в тот тамбур, третья слева дверь по коридору - камбуз. Там электропечь, в шкафчике чайник, заварка и прочее. Сделай чай или кофе покрепче. Сахару пару кусочков. И заодно подбери из своих запасов подходящую экипировку для коллеги. Воспитание не позволяет мне смущать ее своими откровенными взглядами, а отвернуться не могу, исходя из требований устава караульной службы. Сильвия кивнула и не слишком уверенно стала спускаться по узкому, почти отвесному трапу, вдобавок все время норовящему выскользнуть из-под ног. Андрей снова повернулся к пленнице, - Ну,.. Я не хочу, чтобы вы расценивали происшедшее как недружественный акт или агрессию. Это лишь действия в состоянии крайней необходимости. Можно сказать - самооборона. - Это у вас так называется? - А у вас разве нет? - искренне удивился Новиков. - Вы нагрянули в сопровождении вооруженных... гм. скажем, лиц на территорию, которая является частным владением, в отсутствие хозяев взломали запертую дверь, с помощью каких-то психотропных средств попытались захватить в плен леди Спенсер... Я верно излагаю картину происшедшего? Похоже, Дайяна оправилась от некоторого нервного потрясения, вызванного непредвиденным для нее развитием событий, усмехнулась скептически, - С моей точки зрения, все выглядит совершенно иначе. Я прибыла в место, которое вы называете своим частным владением, а полном согласии с ранее достигнутой договоренностью. Никаких агрессивных действий не предпринимала. А то каким образом пригласила для бе-, седы свою... гм, ну, скажем, сотрудницу. - передразнила она Андрея, - вас совершенно не касается. - Кем она приходится вам, я не знаю. Для меня это леди Спенсер, моя гостья в загородном доме. И только. По земным обычаям противозаконное вторжение на территорию частного владения применение огнестрельного оружия вполне оправдывает... И, во всяком случае, я обязан любыми доступными средствами защищать доверившуюся мне даму. - Может быть, достаточно? Прекратим валять дурака? - абсолютно спокойным, деловым тоном спросила Дайяна ~ Готов. Но что вы можете предложить взамен? ~ Прежде я бы хотела узнать, каковы ваши планы в отношении меня? - Самые мирные. Я уже сказал. Если вы дадите слово, что будете вести себя прилично, гарантирую достойное вашего ранга обращение, относительную свободу в пределах катера, сухую чистую одежду, пищу, если вы в ней нуждаетесь. А после того. как мы обсудим все актуальные проблемы, я вас освобожу окончательно. Да, кстати, как вам удается обходиться без скафандра и там, и здесь? Вы разумное гуманоидное существо или... э-э... нечто вроде робота? - Безусловно, разумное и достаточно человекообразное. Аналогичное той, кого вы продолжаете называть леди Спенсер. Что касается скафандра или его отсутствия... Я же не спрашиваю вас, откуда у вас то устройство, с помощью которого вы сумели взять меня в плен, оставаясь невидимым для моей охраны? И удивительно только зачем оружие, вы ведь знаете, что я сейчас ничего не могу вам сделать. - Да так, дурная привычка. Ответил Новиков, не желая показать, что слова Дайяны для него звучат откровением. До сих пор он воспринимал обещания Антона не более чем гипотезу. Но выходит, это правда. Однако пистолетную кобуру застегивать не стал, просто отвернул в сторону ствол лежавшего на столе и направленного в грудь аггрианки автомата. Постепенно разговор у них стал налаживаться. Поскольку все равно не было другого выхода. Для Дайяны ситуация сложилась явно проигрышно, а Андрей усиленно демонстрировал дружелюбие и готовность к переговорам. Рано или поздно они подошли к сути вопроса. Ради чего Дайяне потребовалось приглашать (или "заманивать" как специально выразился Новиков) их с Сильвией на Валгаллу, какого конечного результата она ждет от общения с ними и что за участь могла бы ожидать и при благоприятном исходе переговоров и наоборот? В ходе беседы Дайяна незаметно изменила манеру поведения и в какой-то мере внешность. Очевидно, подобный механизм в ее организме имелся. Она старта выглядеть проще, деловитее и будто даже симпатичнее. Обычным женщинам для такой трансформации требуются специальные усилия, косметика, услуги парикмахеров и визажистов, она же обошлась внутренними ресурсами. Хотя для представительницы высокой договаривающейся стороны ее испачканные землей и травяной зеленью колени; рваные чулки и выглядывающие из прорехи в платье бежевые кружевные панталончики не слишком соотистствовали высокому дипломатическому статусу. Ее это, впрочем, волновало очень мало, что Новиков объяснил недостаточным вхождением в образ. Ни Ирина, ни Сильвия ни за что не позволили бы себе столь равнодушно выставлять напоказ грязные ноги и прочее. Смысл предложений Дайяны сводился к следующему. Новикову предлагалось, учитывая его выдающиеся, хотя и потенциальные пока еще способности, принять окончательное решение и намедленно перейти на сторону того клана Держателей Мира, который здесь представляют аггры, чья цивилизация является материальным воплощением (эффектором) одной из систем их мыслеобразов. Андрей уже достаточно освоился в круге понятий, описывающих данную космогоническую гипотезу, и, не вдаваясь в технические детали, просто спросил Дайяну: - А зачем? Аггрианку такая постановка вопроса удивила, если не поставила в тупик. Новиков уточнил: - Нет, на самом деле, зачем это мне и зачем это им? Только не нужно всяких разглагольствований о благе приобщения к нирване, безграничным возможностям познания при проникновении в Гиперсеть и тому подобное... Мне уже предлагалось такое, и я не нашел данную идею слишком для себя привлекательной... Он нащупают правильный, на его взгляд, стиль поведения. Если ты заранее сообщаешь партнеру, что предлагаемая им цена тебя не интересует, ему следует или сразу сворачивать разговор, мол, не хочешь - и не надо, или начинать импровизировать в поисках каких-то более веских доводов и заманчивых перспектив. Это, конечно, в случае, если партнер руководствуется одной с тобой системой логики. На это Новиков и рассчитывал, имея уже некоторый опыт общения и с агграми в лице Ирины, Сильвии и той же Дайяны, и с форзейлями, представленными Антоном. Расчет оказался верным. Дайяне пришлось раскрывать карты в тех пределах, которые ей были известны или определены. В рубке появилась Сильвия. Она поставила перед Андреем на штурманский столик металлический термос и большую фаянсовую кружку. Налила до половины дымящегося кофе и снова скромно устроилась на откидной скамейке, давая понять, что обращать внимание на ее присутствие не стоит. Дайяна, качнув головой, еще раз отказалась от протянутой кружки и после короткой паузы начала популярно ему объяснять, что Держатели Мира - это иное название для существующего у всех гуманоидных цивилизаций Метагалактики понятия Мирового разума. Мировой разум существует вечно, в том числе и до возникновения (вселенной вообще, так как является не материальной субстанцией, а неким "информационным континуумом" и пережил уже несколько Больших взрывов прямого и обратного знаков. Поскольку он равновелик себе, то включает в себя всю существующую информацию, в том числе и постоянно возникающую вновь, мгновенно ее воспринимает, усваивает и перерабатывает. Сюда относится и информация, создаваемая и осмысляемая каждым сравнительно разумным обитателем Вселенной. Для чего существует бесчисленное количество специализиропанных программ и подпрограмм, образующих ту самую межгалактическую Гиперсеть. Контакты любого мыслящего индивидуума с Гиперсетью осуществляются непрерывно и постоянно, но в девяноста девяти и девяти в периоде процентах случаев являются односторонними. Остальная часть контактов варьируется от случайных соприкосновений с приемом каких-то пакетов информации на подсознательном уровне до тотальных и с осознаваемой обратной связью. Вот как раз Новиков и подошел вплотную к этому рубежу... - И что из этого проистекает? - прикинулся до сих пор ничего не понимающим простаком Андрей. - Действительно, какие-то странные выходы в ирреальность со мной случались, однако ни пользы, ни удовольствия я от них не получил... ~ Ну как же? - почти возмутилась от тупости собеседника Дайяна, а Сильвия, которая, конечно, лучше знпала Новикова, по-прежнему молчала, опустив глаза. Андрею приходилось все время мельком поглядывать на нее, она его смущала, как преферансиста, собравшегося объявить мизер, смущает одна из карт прикупа. Она может оказаться и тузом, но от своей длинной масти, или хоть и восьмеркой, но чужой. И тогда нарываешься на ха-ароший паровоз! Штук на пять взяток. - Вы же должны понимать, основой всего является дуализм. Не может Мировой разум существовать в одном лице Это неминуемо привело бы к полной энтропии. Даже ваши древние философы это понимали, додумавшись до диалектики. А Держатели Мира задолго до возникновения нынешней Вселенной разделились на кланы, чтобы сохранять равновесие. Вся система мира выстроена подобным образом. Материя - антиматерия, время - антивремя, аггры - форзейли... Все эти структуры не враждебны друг другу, как Бог и дьявол в ваших мифологиях, они партнеры и вечные оппоненты, чтобы не допустить нарастания энтропии, - Довольно понятно, - кивнул Новиков. - Как на семинаре по марксистской философии... - А вот человек выбился из этого ряда. У него нет природного антипода... - Зато он раздвоен сам в себе, - возразил Андрей. - Его психика балансирует между шизофренией и циклотимией. Шизофрения, в свою очередь, означает расщепление сознания, а циклотимия двухполюсна - маниакальная фаза и депрессивная. Очень вписывается. Впрочем. это вам Шульгин лучше смог бы объяснить, он психиатр профессиональный - Не совсем удачный пример. - отмахнулась Дайяна. - Человечество все равно едино по определению и вдобавок обладает потенциалом, позволяющим ему претендовать на вхождение в сообщество Держателей на правах отдельного клана. Поэтому и пришлось Держателям обратить на вас особое внимание. На нас и на форзейлей была возложена миссия сохранения баланса на Земле. Путем противопоставления друг другу не тех или иных рас. а групп и блоков, представляющих взаимоисключающие интересы... - Разумно. ~ кивнул Андрей с выражением экзаменатора. оценившего остроумное решение студентом логической задачи. - То есть сумевшее бы добиться единомыслия и солидарности человечество представляет смертельную опасность для Вселенной? - На определенном этапе, - уточнила аггрианка. - Добившись единства, но не успев осознать своей истинной роли и ответственности... - Толково... ~ снова повторил Новиков. - Отчего и недопустимыми были бы возникновение, скажем, подлинно всемирной религии или победа мировой революции по Марксу - Ленину... - Совершенно верно. - И в чем, по-вашему, должна заключаться моя роль? Как Христу, принять на себя ответственность за грехи нашего мира, условно говоря? Стать агентом "ваших" Держателей против "ихних", - он указал большим пальцем вверх и назад, как бы подразумевая форзейлей, - и не допустить объединения человечества ныне и присно?.. - Не стоит так резко формулировать, - улыбнулась Даняна, которой показалось, что взаимопонимание начинает налаживаться. - Но вообще-то; если бы вы согласились достаточно определенно занять позиции, близкие к нашим, перспективы дальнейшего сохранения статyc-кво стали бы более определенными... Перед тем как дать какой-то ответ, Новиков решил, пользуясь случаем, узнать еще кое-какие интересующие его детали мироустройства в трактовке аггрианки. - А вот что вы мне скажите: каким образом при таком объеме непрерывно поступающей информации ваши Держатели в состоянии контролировать мысли и поступки каждого отдельного индивида? Меня учили, что бесконечное количество информации требует бесконечного времени для ее обработки, даже при бесконечной скорости этого процесса... - Остроумный вопрос. Но вряд ли я смогу дать на него исчерпывающий ответ. Как это ни обидно, я вынуждена признаться, что обладаю довольно ограничеными знаниями по столь серьезным проблемам.., Видимо правильным будет примерно такое толкование ~- Держатели (а я даже не знаю, имеют ли они какой-нибудь физический облик или существуют лишь в виде идеи). естественно, не могут или не желают снисходить до конкретностей, даже в масштабах звездных систем. Они выстраивают цепочки вертикальных сопряженных сальностей и связей внутри и между ними. Наша с вами Вселенная - разновидность реальности, в которой основные константы допускают существование разумной гуманоидной жизни. Она контролируется соответствующей структурой Гиперсети. И так далее, ступенями вниз вплоть до суперцивилизаций, обитаемых планет, рас и народов, их составляющих. Снизу вверх значимая информация фильтруется, поступает в нужные секторы Сети которые и осуществляют корректировку в случае необхолимости. Самый наглядный пример - человеческий организм. В нем много чего происходит и на биохимическом, и на клеточном уровнях. Однако до сознания доходит только то, что без его вмешательства сделано быть не может. - Уловил. Могу предложить еще более наглядный пример - человеческое общество. Простые граждане могут делать все, что им заблагорассудится, но, когда они выходят за рамки, меры принимаются сначала участковым, потом райотделом милиции, а до главы государства информация доводится только в особо экстраординарных ситуациях... Или случайно... - Да, совершенно верно. Вот мы как раз и играем роль того самого участкового, который узнал важный, на его взгляд, факт и доложил вверх по начальству... - И начальник распорядился принять субъекта данного явления в разработку и завербовать его в негласные осведомители?.. Или сразу в штат зачислить? Дайяна предпочла на этот провокационный вопрос не отвечать. Тогда Новиков задал следующий: - Мне кажется, говорили мы много и утомительно даже. Кое-что новое для себя я услышал. Однако остается неясным - чем, по вашему замыслу, должна закончиться наша встреча? Какой-то конкретный результат вы для себя наметили достигнуть, когда приглашали сюда, за полсотни парсеков, или?.. Потому что примерно все то же самое, только чуть-чуть другими словами уже излагала мне ваш агент Ирина Седова несколько лет назад. Тогда мы с ней не достигли соглашения... - Ну, если вы уже готовы к принятию решения, я скажу. Желательно, чтобы вы, осознав истинное положение дел и свои возможности, согласились присоединиться к Мировому разуму... ~ В каком качестве? - настойчиво прикидываясь непонимаюшим, повторил Новиков. Он видел, что его манера раздражает Дайяну, а ему это и требовалось. - Или вы хотите, чтобы я согласился вообще, без предварительных условий? Так не бывает, дьявол и тот сначала предлагает всевозможные блага, а уж потом протягивает свиток и перо... - Мне кажется, что вы слишком несерьезно относитесь к вопросу, который жизненно важен... - Считайте, что это у меня такой стиль поведения. Имею я на это право, будучи Очень Важной Персоной? А вы, как я догадываюсь, не более чем курьер, вся функция которого сводится к передаче мне некоей информации... Так что заканчивайте. Очевидно, Дайяна вела какую-то свою сольную партию и Новиков портил ей игру. Однако не отметить на его прямой вопрос она не могла. Тут. очевидно, сказывалось то, что она находилась в плену, а не диктовала условия в более выигрышной для себя позиции, и наличие форзейлианского прибора... - В случае вашего согласия вам, очевидно, будет предложена роль посредника-координатора в нашем секторе реальности. Вы получите возможность непосредстпенной и устойчивой связи с Держателями и станете... - Вроде как бы наместником нашего варианта Вселенной? Заманчиво. При должной степени самомнения могу себя вообразить как бы даже Богом... Ведь правильно? Для вас, например, не лично для вас, мадам, а для вашей цивилизации в целом, мои волевые решения станут обязательными? А если захочу, так возьму и отменю закон всемирного тяготения в вашей области Галактики? это предполагается? Он вдруг снова ощутил в себе прилив неких душевных сил, вроде как в Москве, когда сумел вызвать из будущего или из параллельной реальности аггрианскую межвременную квартиру-базу. Но сейчас он знал или догадывался, что способен подавить волю Дайяны, заставить ее сказать правду. Вроде бы как загипнотизировать ее. - А теперь отвечайте честно: для чего вам это? Вы действительно лишь передатчик или у вас есть свой план? Говорите! Дайяна примерно с таким же выражением лица, какое было утром у Сильвии, послушно ответила: - Мы рассчитываем, что, если вы примете это предложение и согласитесь занять предлагаемую вам должность. мы, наша раса, получим свободу. Нам не нужно будет больше играть навязанную нам роль. Мы, не все, конечно, но принадлежащие к высшим сословиям, давным-давно все знаем и тяготимся этим. Примерно как это было в вашей истории - изощренная древняя цивилизация Китая под властью маньчжурских варваров... Или в личном плане - философ и мудрец Эзоп, одновременно раб малограмотного патриция... - Хорошо подготовилась, молодец, -~ похвалил Дайяну Новиков. Она словно не услышала. - У нас даже хуже - мощная цивилизация, с древней историей, с невероятными по вашим меркам научными и техническими достижениями, могущая играть в Галактике самостоятельную и достойную роль, вынуждена на протяжении тысячелетий служить в качестве надсмотрщиков; пастухов для примитивной, почти первобытной расы, все достоинство которой заключается лишь в том, что когда-то кто-то из ее представителей сможет сравниться силой разума с Держателями... Новиков подумал, что такое знание вполне может быть причиной страшнейшего комплекса неполноценности, а то и вообще национальной шизофрении. Но одновременно показалось, что у него появляется интересная перспектива. Он повернулся к Сильвии, которая по-прежнему молча сидела на своем диванчике в углу и с отсутствующим видом смотрела в темное стекло, за которым непроницаемой стеной стояла ночь. Хотя кто ее знает, может быть, ее зрение позволяло ей там что-ниоудь видеть? - Все слышала? ~- Конечно, - дернула женшина плечом, - Тогда забирай свою подругу, отведи ее в каюту и уложи спать. Можно надеяться, что никаких эксцессов до утра не произойдет? - Он говорил так, будто Дайяны здесь вообще не было. да и она сама то ли из вежливости, то ли из гордости делала вид, что разговор ее не касается, - Думаю, что да. Зачем ей эксцессы? - Хорошо, если так. Но все же на всякий случай ты осмотри каюту, чтобы никакого оружия и инструментов там не оказалось, запри снаружи дверь и возвращайся... И переодень ты ее наконец! А вас, мадам, - вновь обратился он к аггрианке, - я настоятельно попрошу не предпринимать опрометчивых шагов. Мы ведь еще не закончили разговор. Вполне возможно, что его итоги будут благоприятны для нас обоих. Вашему честному слову можно верить или у вас. как у правоверных евреев-талмудистов, обещание, данное гою, юридической силы не имеет? Дайяна высокомерно усмехнулась. - Ну, Бог с вами. не буду от вас никаких клятв требовать. Отдыхайте, Сильвия вернулась минут через пять. - Все в порядке. Заперла и каюту, и тамбур на палубу, а иллюминаторы здесь маленькие, не пролезть. - Молодец, ваша светлость. Делаете успехи. Так что, стоит ее слова принимать всерьез или что-то она темнит? - Мне трудно судить. Так глубоко моя информированность не простирается. Я ведь только дипломат, специалист по земной истории и политике. Однако какие-то зоны в ее теории имеются. - И как же я должен ей ответить? Сильвия снова пожала плечами, теперь уже обоими сразу - Это опять же за пределами моей компетенции... - Но все-таки? Ты лично какой предпочла бы исход? - Разве сам не догадываешься? - Хорошо. В общем; буду думать. Следующий вопрос, надеюсь, окажется для тебя полегче. Можно ждать репрессий со стороны оставшихся на главной базе ребят, тоесть девчат? Не шарахнут они какой-нибудь супербомбой. так что и сюда достанет? Сильвия, не отвечая, открыла брошенный в углу рубки кейс с имитаторами, взяла один, положила на край штурманского столика. Вытащила из заднего кармана джинсов блок-портсигар, нажала рубиновую кнопку, Очевидно, информацию от прибора она получала телепатически или через биотоки, потому что никаких воспринимаемых обычными чувствами сигналов Новиков не заметил. - Сильное излучение. Думаю, что уцелевшие "солдаты" доложат на главную базу о случившемся, дождутся подкрепления с соответствующим оборудованием и начнут поиск. Сутки это у них займет, если ты разбросал маячки на достаточно сложной местности. Убедятся, что их обманули, а дальше не знаю. Бомбить по площадям вряд ли станут. Придумают что-то более остроумное, а вот что? Ты все время забываешь, я оказалась здесь впервые в жизни и никакого понятия об оснащении базы, ее гарнизоне, планах и инстгрукциях на случай чрезвычайных ситуаций не имею. - Опять, что ли, Дайяну допрашивать? Надоело! Ну а если нас они не найдут, а сразу ее вычислять станут? Сильвия направила портсигар теперь уже на Новикова. - Ничего не получается. Экран абсолютный. Откуда у тебя эта штука? Раньше ведь ее не было, иначе и переход с Земли на Таорэру не получился бы... - Секрет фирмы. Так, значит, под этим экраном ни катер, ни Дайяну не видно? - Получается, что так. Известной мне аппаратурой экран преодолеть нельзя. От Антона подарочек? ~ Если скажу, что в сельпо купил, все равно ведь не поверишь. Короче, иди тоже отдыхать в ее каюту. Пообщайся с ней, если еще не спит, может, узнаешь что интересное. А я выберу подходящую бухточку и стану до утра на якорь. Там и разберемся на свежую голову. Глава 15 Ирине пришлось прибегнуть к помощи Воронцова, чтобы открыть проход из каюты прямо в один из холлов второго этажа лондонского дома леди Спенсер. В этом состояло главное неудобство установки пространственно-временного совмещения - кто-то должен был контролировать режим поля на станции отправления. Все хорошо помнили, как едва не закончились катастрофой экспедиции Берестина в шестьдесят шестой год и Ирины с Новиковым в девяносто первый. Шульгин включил маленький, размером с авторучку, аккумуляторный фонарь, убедился, что шторы на окнах задернуты, после чего разыскал у двери круглый медный выключатель с увенчанным фарфоровым шариком рычажком. Вспыхнула многорожковая люстра, заискрившаяся водопадом хрустальных подвесок. Хотя они собирались отправиться на поиски Новикова лишь утром. Ирина убедила Сашку изменить планы. Ей просто не хватило терпения, однако она мотивировала свою настойчивость тем, что ночь - более подходящее время. Если Андрей с Сильвией все еще в Лондоне, чем бы они там ни занимались, ночью окажутся скорее всего дома. А если их там нет, так прислуга будет спать, и они смогут беспрепятственно все осмотреть, поискать какие-то следы и улики, могущие намекнуть на судьбу исчезнувших друзей. Все здесь было точно так. как при его первом посещении. Темные стенные панели резного дуба, а может быть, и ореха украшали африканские щиты и копья, индийские сабли, головы антилоп, бегемотов и носорогов - память о колониальных походах и грандиозных сафари многочисленных предков леди Спенсер. Каминную полку и подвесные застекленные витрины заполняли бронзовые и нефритовые статуэтки из Китая, причудливые раковины Индийского океана и Аравийского моря, непристойные деревянные божкн Мадагаскара. - Вот. Ирок, - негромко сказал Шульгин, - как настоящие-то агенты устраивались. А тебя твои начальнички засунули к нам под маской бедной студентки, едва на однокомнатную "хрущевку" денег выделили... - В противном случае пришлось бы придумывать мне легенду внезапно осиротевшей маршальской дочки, А они у вас все наперечет, подходящей по возрасту и характеру не нашлось, - так же тихо ответила Ирина. Шульгин потрудился над ней на славу, доказал, что не зря хвалился своими способностями гримера. Она и вправду выглядела рафинированным, может, немного женственным, но вполне убедительным молодым человеком лет двадцати - двадцати двух, безусловно, аристократом, с загорелым лицом, украшенным аккуратными каштановыми усами. Оделась Ирина в стиле спортсмена-автомобилиста: бльшое клетчатое кепи с наушниками, блестящая кожаная куртка, клетчатые бриджи и ботинки-бульдоги с крагами. Сам Шульгин нарядился в достаточно обычный, удобный и неброский твидовый костюм и прорезиненный плащ-реглан, на голове котелок, в руке массивная трость со спрятанным внутри мощным дробовиком. На всякий случай - внизу могли быть слуги - Сашка задвинул засов двери, выходящей на просторную лестничную площадку. Сравнительно быстро, часа за полтора, они осмотрели весь обширный этаж, двадцать пять или тридцать комнат, и жилых, и, так сказать, представительского назначения, соединенных многочисленными коридорами и коридорчиками в сложный, разветвленный и запутанный лабиринт, каким и должно быть родовое гнездо природной аристократки, обеспечивающее ощущение защищенности, комфорта и связи с теряющейся во временах норманнского вторжения вереницей почтенных и именитых предков. Шульгину было немного странно вновь видеть дом, в котором он был совсем недавно, месяца два-три назад по собственному счету, входить в комнаты, ничуть с тех пор нс изменившиеся, и в другие, которые прошлый раз были обставлены функциональной мебелью восьмидесятых 1 одов, а сейчас загромождены тяжелыми диванами, креслами и, стульями и столами стиля "модерн", какими-то никчемными бамбуковыми этажерками, расписными шелковыми ширмами, многочисленными цветочными кадками и горшками. Но следов пребывания здесь Сильвии и Андрея они не находили. Все было в идеальном порядке, пыль вытерта и цветы недавно политы, но непохоже, чтобы тут нормальным образом жили. Ирина почувствовала разочарование и одновременно облетчение. Стараясь не признаваться себе в этом, она больше всего боялась застать Новикова с хозяйкой, например, в постели или просто весело проводящим время в компании здешних ее друзей, забывшим, что Ирина ждет ето и волнуется... Но этого не случилось, и с новой силой вспыхнула тревога другого рода. Куда они исчезли, если, возможно, вообще не появлялись в этом доме? Шульгин и Ирина вернулись в каминный зал, из которого начали осмотр дома. Присели в кресла, немного расслабились. Сашка нашел в богатом домашнем баре Сильвии бутылку с незнакомым ему сортом ирландского виски и совсем уже собрался его продегустировать, как вдруг внизу, в глубине дома раздался далекий собачий лай. Он стремительно приблизился, и вот уже на лестничной площадке хрипели и задыхались от ярости два, а то и больше пса, кидаясь ка двухстворчатую дверь так, что она вздрагивала, несмотря на толщину и прочность петель и засовов. - Пара минут - и появятся слуги и охрана, - отметил Сашка, отставляя так и неналитый бокал. - Еще немного поспорят, что делать, и вызовут полицию. Или сразу начнут ломать, как думаешь? Ирина, впервые в жизни оказавшись в положении застигнутого на месте преступления грабителя, испугалась. Вскочила с кресла, побледнела, что было видно даже сквозь грим, растерянно завертела головой, не зная, как поступить. Шульгин наблюдал за ней с улыбкой, ожидая, скоро ли она опомнится, поймет, что никакой опасности для них не существует. Ей потребовалось на это секунд десять - недопустимо много для профессионалки. - "Стар стал папаша, рука не та, глаз не тот..." - процитировал он персонажа давнишнего милицейского романа "Дело пестрых", бестселлера шестидесятых годов. Виновато потупившись, Ирина вытащила из кармана свой портсигар. Шульгин кивнул одобрительно. - Так. И куда же мы пойдем? - Домой, наверное. - Она откинула украшенную алмазной монограммой крышку и стала набирать нужную комбинацию на клавиатуре, прикрытой фильтрами сигарет. Слуги наконец добрались до двери, возбужденно переговариваясь и обсуждая стратегию наиболее правильных действий. Голоса сквозь толстые полотнища дверей доносились глухо. Шульгин отрицательно покачал ладонью. - Не домой. В ближайший темный переулок... - прошептал он. Открылось квадратное, два на два метра, окно перехода, окруженное по периметру фосфоресцирующей бледно-фиолетовой рамкой, за которой видна была перспектива ночной лондонской улицы. В сыром тумане тусклыми ореолами светились газовые фонари. Ирина что-то регулировала, время от времени невольно оглядываясь на двери, шум за которыми усиливался. Там, наверное, собрались уже все обитатели дома. Риск состоял в том, что, согласно принципу неопределенности; не подстрахованное стационарной установкой поле могло забросить их или не в ту точку пространства, которая требовалась, или в другое время. Плюсминус несколько часов, месяцев, а в худшем случае и лет. Рамка, ограничивающая межпространственный канал, скользила вдоль темных фасадов домов, пока слева не обозначился вдруг узкий, совсем уже не освещенный переулок, почти щель между глухими кирпичными цоколями. - Стоп! Нижний край рамки уравнялся с поверхностью мокр'ой вымощенной каменными плитами панели, и Шульгин, не забыв погасить свет в холле, шагнул в сырую мглу. Ирина - за ним. И тут же закрыла проход. - Так. Конец первой серии. Начинаем вторую... - Шульгин вновь ощутил себя в своей стихии. ~~ Пойдем. - Куда теперь? - А вот как раз туда, откуда ушли... - И, на ходу объясняя свой план, он повлек Ирину на улицу, в сторонy парадного подъезда дома леди Спенсер. Они успели как раз вовремя. Распахнулась входная л верь, и из ярко освещенного вестибюля на крыльцо выпежал полуодетый мужчина средних лет. Пока он озирался, соображая, в какую сторону бежать, Шульгин преградиЛ ему дорогу. - Что здесь происходит? Я инспектор Скотленд-Ярда Лестрейд! - Никакая другая фамилия просто не пришла ему в голову. Да и вряд ли слуга был внимательным читателем Конан Доила. Одновременно Сашка сунул руку в карман, то ли за оружием, то ли за полицейским жетоном. Он не знал, какие доказательства своей служебной принадлежности предъявляли в то время инспектора, но был уверен, что требовать таковых перепуганный, едва проснувшийся слуга не станет. Старая добрая Англия, здесь люди не допускают мысли, что кто-то назовет себя полицейским, не будучи таковым. Обрадованный, что не придется бегать по улицам в поисках констебля, человек начал сбивчиво объяснять суть происходящего в доме. - Пойдемте. И прекратите размахивать руками. - Шульгин извлек из-под плаща пистолет, который рассеивал всякие сомнения, если бы они вдруг и возникли. По возможности точно копируя манеры британских полицейских, как он запомнил их по многочисленным в свое время фильмам, Шульгин отправился осматривать место преступления. - А вы, инспектор Джонсон, останьтесь здесь и наблюдайте. Если злоумышленники попытаются бежать через окна - стреляйте без колебаний. Он решил, что, несмотря на хороший грим, Ирине не стоит появляться в доме, где ее при ярком свете станут жадно рассматривать множество любопытных и, как обычно у людей этой профессии, наблюдательных глаз. Поднимаясь наверх по знакомой лестнице, Шульгин спросил у дворецкого, представительного, вполне соответствующего стереотипным представлениям мужчины лет под пятьдесят, отчего тот послал человека на улицу, а не просто позвонил по телефону. - Телефон в доме только в гостиной леди, как раз там, где заперлись воры... - Уберите собак, - распорядился Шульгин. Двух свирепых мастифов в кованых стальных ошейниках, которые при появлении Шульгина вновь залились наводящим страх лаем, согнали вниз по лестнице пинками и руганью. Количество столпившихся на площадке слуг обоего пола подтверждало высокое общественное положение здешнего аналога Сильвии и то, что в ее доме двадцатый век наступил только календарно, а жила она, соблюдая все традиции века предыдущего, с дворецкими, поварами, горничными, грумами, псарями и какие там еще существовали категории обслуживающего персопала. У "настоящей" Сильвии слуг, как заметил во время своего предыдущего визита Шульгин, в доме не было вообще. Изображая хрестоматийного сыщика, Сашка тщательно (только вот лупы у него не было) осмотрел двери и пол вокруг, припав к замочной скважине ухом, долго прислушивался, потом резким рывком - чуть от себя, а потом к себе - распахнул дверь. Когда они уходили, он не только погасил в холле свет, но и отодвинул засов так, чтобы он входил в гнездо всего одним-двумя миллиметрами. Шульгин выставил вперед руку с пистолетом и угрожающе крикнул: - Стоять! Руки вверх! Полиция! - Подождал немного н пропустил вперед дворецкого. ~ Включите электричество... После тщательного осмотра, который не выявил никаких следов присутствия в доме посторонних, Шульгин отправил всех по своим комнатам, а с дворецким, которого звали мистер Сноу, уединился якобы для составления протокола. Протокол, собственно, занял всего несколько строчек. Бедный Сноу выглядел растерянным и обескураженным. Шульгину пришлось его успокаивать, высказать гипотезу, что собак вывели из себя обычные крысы, а засов могла нечаянно закрыть и хозяйка. - У вас ведь наверняка есть еще хоть один выход со второго этажа? - Конечно, есть, сэр. Но он только для слуг, ведет на задний двор. Леди Спенсер им никогда не пользуется. - Как мы можем это знать? А если ей вдруг потребовалось бы уйти так, чтобы этого никто не заметил? v аристократов ведь свои причуды. Вы хотите сказать, что леди никогда не исчезала внезапно? А, кстати, где она сейчас? Дворецкий задумался. Объяснение, предложенное инспектором, его устраивало. Больше всего он не любил непонятное и необъяснимое. - Боюсь, вы правы, сэр. Леди действительно могла захотеть уйти по задней лестнице, а парадную дверь закрыть. Если бы горничная обнаружила запертую дверь днем, она бы не стала поднимать шума. А тут ночь да еще собаки... Да-да. А как раз недавно что-то подобное уже случалось. Леди Спенсер, никого не предупредив, уехала в свое имение неподалеку от Ньюсхэйвена... Отсутствовала почти месяц. Мы уже начали беспокоиться,.хотели обращаться в полицию. - Она у вас эксцентричная женщина? - Леди Спенсер очень достойная дама, К слугам внимательна и добра... - не захотел поддержать затронутую тему дворецкий. - Я так и думал. А как лорд Спенсер? - Леди уже десять лет как овдовела... Шульгин сочувственно покивал головой, но решил, что соболезнования высказывать поздновато. - Так вы не ответили, где сейчас находится ваша хозяйка? - Позавчера она снова уехала в Танбридж-хаус. Но на этот раз предупредила и велела переправлять туда адресованную ей почту. ~- Ну, значит, псе в порядке. Думаю, уголовное дело возбуждать по случаю сегодняшнего инцидента нет необходимости. Шульгин поднялся и надел котелок. - Не желаете ли чего-нибудь выпить, сэр? - Не отказался бы от стаканчика виски... И, уже уходя, как бы между прочим спросил: - Как, вы сказали, называется имение леди? Танбридж-хаус? Это по дороге на Бирмингем? - Нет. совсем в другую сторону. На берегу Канала. Между Брайтоном и Истборном... - Ты понимаешь, что это значит? " спросил Шульгин, когда они медленно шли по тихой туманной улице. - Си уехала позавчера. А Андрей ушел с ней две недели назад и подтвердил прибытие. Или слуга врет, или Андрей, что ли? - Все куда тревожнее, Саша. По-моему, время раскачалось настолько, что парадоксы пошли косяком... Или Андрей потерял две недели во время перехода, или мы сейчас в прошлом... Надо бы узнать, какое сегодня число... - А что для нас хуже? - Вообще-то первый вариант был бы предпочтительней... Если мы оказались в прошлом, я даже не представляю, как из такого положения выпутываться... - Тогда до выяснения считаем, что имеет место первый... Ну а если нет.,. - Сейчас что будем делать? - Ирина как бы молчаливо согласилась с Шульгиным - Поедем к Сильвии в имение ? - Обязательно, но сначала еще дельце имеется. Хорошо бы снова твоей машинкой воспользоваться, но рискованно. Не будем умножать парадоксы. По старинке придется... Вдалеке зацокали по камням копыта лошади, и из тумана показался медленно движущийся кэб. С вокзала, наверное, возвращается, что ему еще глубокой ночью на улице делать? Сашка свистнул и взмахнул рукой. Они проехали мимо темной громады "Хантер-клуба". свернули на поперечную улицу, где и вышли у подъезда не слишком солидного отеля "Мансинг". Шульгин дал к'бмену на шиллинг больше, чем требовалось, и тот, довольный, щелкнул кнутом, посылая лошадь рысью. - Так, Ирок, теперь ты меня подождешь вон в том скверике. Надеюсь, грабители здесь по ночам не бродят. А если полиция - соврешь что-нибудь. Только говори погромче. Он быстро разделся. Под плащом и костюмом на нем был тонкий, облегающий, как резиновая перчатка, комбинезон. Угольно-черный, поглощающий свет так, что уже в двух шагах его практически невозможно было рассмотреть. И вдобавок покрытый, как шкура жабы бородавками, крошечными капсулами, заполненными сверхскользкой смазкой. При достаточно сильном сжатии они лопались, и тогда удержать Шульгина было бы труднее, чем обмылок в бане. Сашка опустил на лицо маску с ноктовизором, загегнул пряжку пояса со всякими нужными предметами. Большинство окон клуба было темно, только в двух или трех пробивался сквозь шторы слабый свет. Известно, что некоторые "хантеры" остаются и ночевать в комфортабельных гостевых комнатах. С заднего двора Шульгин вышел к двери черного хода. Она была заперта, конечно, но Сашка на нее и не рассчитывал. Его интересовали окна. Почти сразу же он увидел приоткрытую фрамугу на третьем этаже. Подняться по водосточной трубе и пройти пять метров по карнизу труда не составило. Он бесшумно протиснулся в форточку, спрыгнул на гол. План здания был ему известен, инфракрасная подсветка позволяла видеть в глухой темноте, как в ранних сумерках. Но все же нужную комнату он искал долго - не слишком умелый чертеж, сделанный Роулинсоном, и реальная сложная планировка старинного здания различались довольно сильно. Майор утверждал, что функционеры "Системы" собираются всегда в одном и том же кабинете. Традиции, никуда не денешься. Еще из Москвы пленник дал в Лондон кодированную телеграмму, в которой сообщил, что располагает информацией предельной важности и срочно выезжает. Встреча всего "Большого круга" была назначена на завтрашний вечер. Дверь кабинета была незаперта. Да и с чего бы вдруг? Клуб столь респектабелен, что слуги даже антикварные фунтовые серебряные ложки после ужина не пересчитывали. Шульгин убедился, что не совершил ошибки и попал именно в нужное место. Все точно так, как описывал майор. И стол, и трофеи на стенах, и таблички с именами постоянных членов на спинках кресел. За десять минут он установил в укромных местах два радиомикрофона, закрепил под массивной тумбой стола, за стенными панелями, у основания многопудовой бронзовой люстры дюжину стограммовых шашек мощного пластита с настроенными на общую волну взрывателями. Ошибки полковника Штауфенберга он повторять не собирался. Сначала Шульгин хотел угнать какой-нибудь автомобиль, оставленный на улице без присмотра, но потом сообразил, что есть более простое решение. Им ведь не нужно опасаться полиции или контрразведки, они вполне респектабельные господа и ничего противозаконного делать не собираются. Дождавшись утра, он сначала снял номер в том самом отеле, из окон которого виден "Хантер-клуб", а потом разыскал контору по прокату автомобилей и нанял очень приличный сорокасильный "Остин Кабриолет" с шофером. Через три часа, когда солнце подходило к полудню, они с Ириной подъезжали к воротам Танбридж-хауса, что в Восточном Сассексе. Места здесь были красивые. Холмистая равнина с разбросанными по ней рощами и старинными усадьбами лендлордов, среди которых двухэтажный дом Сильвии из серого дикого камня, с остроконечной черепичной крышей, увитый плющом и окруженный парком, выглядел настоящим средневековым замком. Перед крутой аркой ворот он велел шоферу останопить машину и несколько раз нажать резиновую грушу сигнала. Не слишком торопясь и позевывая, из калитки появился слуга, гораздо менее почтительный, чем лондонский дворецкий Сильвии. Сообщил, что хозяйка уехала, куда и надолго ли - неизвестно, и собрался вновь исчезнуть в примыкающей к воротам караульной будке, - Минутку, любезнейший, - окликнул его Сашка и, словно веером, помахают перед собой десятифунтовой бумажкой. Весьма солидная по тем временам сумма. Побольше месячного жалованья этого лакея. Не теряя достоинства, он деньги взял и медленно, словно говорить ему было либо непривычно, либо противно, поведал, что леди Спенсер да, была здесь, но вчера вечером уехала. Нет, куда и на сколько - не сообщила, Не их, слуг, дело интересоваться господскими поездками. О том, что кто-то должен был приехать к ней в гости, она тоже не предупреждала, Шульгину пришлось испольювать все свои дипломатические способности и еще десять фунтов. - Гнать таких жлобов со службы надо, - пробурчал он себе под нос по-русски. Однако вредный лакей все же признался, что Сильвия приехала сюда три дня назад, вела себя почти обыкновенно, может быть, больше, чем обычно, ездила верхом и была как бы слишком молчалива и задумчива... "И неудивительно, - про себя отметил Сашка, - будешь тут молчаливым. Попробуй изображать саму себя шестидесятилетней давности, да так, чтобы досконально знающие тебя слуги не заметили подмены..." - А позавчера к ней приехал в гости какой-то джентльмен... Услышав это, Ирина вскинула голову. Позавчера? Но позавчера Сильвия еще была в своем доме в Лондоне, а Новиков две недели неизвестно где.., ~ И каков он из себя? - небрежно спросил Шульгин. - Наверное, это наш друг, с которым мы договорились здесь встретиться. Описание, данное слугой, полностью соответствовало внешности Андрея, Упомянул он и о двух больших чемоданах, которые имел при себе гость. - Днем они ездили верхом, потом вместе ужинали... Слова из лакея приходилось тянуть чуть не клещами. Наконец стало понятно, что ночью Сильвия и ее гость уехали. Она оставила записку, вот только никто из слуг не видел, когда и как это произошло... Возможно, вызвав ли кэб или автомобиль со станции? - То есть временные сбои усиливаются? - спросил Шульгин, когда они с Ириной остановились в первой же придорожной роще на холме, откуда хорошо было видно поместье. - Трудно сказать. Слуги тоже могут врать или исполнять приказ хозяйки... Вдруг ей приходится сбивать кого-то со следа? А вот мы, если бы сразу сюда кинулись могли их застать... - Видно было, что Ирина затосковала. - Успокойся. Радуйся, что они живы-здоровы куда хуже, если бы на самом деле Андрей попал сюда две недели назад, после чего исчез бесследно... - Я радуюсь, - слабо улыбнулась Ирина. - Так что мы имеем? Они ушли отсюда вчера вечером или ночью. И наверняка тоже внепространственным способом. Куда же они могли направиться? И зачем? - Раз мы не знаем, о чем они говорили и что задумали, угадать сие невозможно, - с ноткой фатализма ответил Сашка. - Они вполне могут сейчас уже вернуться в Севастополь или оказаться в Москве, а то и в Париже... Что делать-то будем? - Знаешь, давай попробуем все же заглянуть на виллу. Вдруг там что-то нам подскажет... - Разумно. Настраивай машинку... - Они отошли подальше, чтобы шофер ничего не заметил, и Ирина включила универблок. Только теперь они не стали перешагивать границы рамки, а осмотрели виллу как бы через окно, оставаясь в роще. Следы пребывания в доме Сильвии и Андрея были уже устранены утренней уборкой. Хотя нет, в гостевой комнате они увидели аккуратно развешанный на плечиках костюм Новикова, в котором он ушел с "Валгаллы". Значит, здесь он с какой-то целью переоделся. Но BO что? А в спальне Сильвии, в платяном шкафу, стояли привезенные Андреем чемоданы с золотыми гинеями. соверенами и бриллиантами. - Надеюсь, здесь нет собак? - Собак, пожалуй, нет, а вот нечто другое.., Ирина полуприкрыла глаза, крылья носа у нее вздравали, будто вдруг почувствовали незнакомый, едва уловимый запах. Она медленно поднесла ко лбу свой портсигар, стала совершать им какие-то плавные пассы. Такой ее Шульгин еще не видел. Она сейчас напомнила ему Сильвию во время сеанса заклинания генерала Врангеля. Он не вмешивался, тихо стоял у нее за спиной, поглядывая в сторону двери, чтобы не появились оттуда неожиданно здешние слуги. Впрочем, чего здесь бояться? Ну увидят висящие в воздухе цветные фигуры. Привидения как бы... Но большинство слуг. наверное, пользуясь отсутствием хозяйки, все еще спали или занимались какими-то тихими личными делами, а привратнику, внезапно разбогатевшему, в господских покоях вообще появляться не полагалось. Наконец Ирина закончила свою "медитацию", закрыли -окно. И обессиленно опустилась прямо на подсыхающую осеннюю траву. - Что с тобой случилось? - Обеспокоенный Сашка присел рядом, коснулся ее вздрагивающей руки. - Они ушли... Туда... - Ирина указала пальцем в зенит. - На Валгаллу, что ли? - догадался Шульгин. - Наверное. Я уловила изменение напряженности хронополя. Так бывает, когда происходит мощный пробой пространства-времени. А другие каналы, кроме как на Валгаллу, Сильвия вряд ли могла организовать. Ей просто то некуда больше... Шульгин впервые за это долгое утро закурил, нервно заягнваясь. Правильно он говорил Воронцову: спираль скручивается все туже. Хотят они этого или нет. Ирина, которая последнее время курила крайне редко, протянула руку, и Сашка выщелкнул ударом ногтя из пачки длинную сигарету "Данхилл". поднес огонек зажигалки. - А не в пределах Земли переход? - Нет. Тут деформация на три порядка больше.,. Еще помолчали. - Так и что? Вернемся домой и будем ждать? Или двинемся следом? - Отсюда я не смогу. У моего блока мощности не хватит. Только если подключить к установке Левашова. - Как прошлый раз? Но ведь Антон сказал, что путь туда закрыт навсегда. - Откуда я знаю, - устало ответила Ирина. - Это все вне моего понимания и возможностей. Пошли домой, у Олега спросим... Оторванный сообщением Шульгина от политической деятельности, Левашов прибыл на "Валгаллу", оставив Ларису на хозяйстве в Москве, тем более что она освоилась в мире победившего социализма гораздо естественнее его. Возможно, как раз в силу своего "партийного прошлого". Нравы МГК восьмидесятых годов не намного отличалась от таковых в году двадцатом. И даже более того, она ориентировалась в нынешней жизни примерно так, как вор со стажем в зоне для малолетних преступников. Каждый из них по отдельности мог выглядеть достаточно круто, но вся организация в целом - лишь слабое подобие настоящей. А самое главное, девушке нравилась ее новая роль, и, похоже, уже продумывался ею план, каким образом оттеснить Олега на вторые роли не только де-факто, но и де-юре тоже. Левашов внимательно выслушал отчет Шульгина об их лондонской экспедиции. Гипотеза, которую предложила Ирина, удивила его так же, как недавно самого Сашку. Причем он, как первооткрыватель способа внепространственных перемещений (до путешествий по времени он, пока не пообщался с Ириной, своим умом дойти не успел), выразил сомнение в принципиальной возможности фиксации имевшего место перехода постфактум. В его экспериментах такой феномен не возникал. Зато Воронцов принял такую возможность сразу. - Еще во время Отечественной войны нашими катерниками практиковался похожий способ поиска вражеских конвоев. Следуя большими ходами поперек предполагаемого курса неприятеля, удавалось засечь стоячую волну кильватерного следа через несколько часов, когда зрительно море было абсолютно гладким. А тонкое днище торпедного катера воспринимало и усиливало удар. Словно колесом машины в выбоину попадаешь... И здесь, наверное, то же самое? - Примерно так, - согласилась с ним Ирина, а Олег тут же начал производить какие-то никому не понятные построения на экране главного судового компьютера. Бросил бы ты пока свои теории, - посоветовал ему Шульгин. "~ Мы вроде бы всегда в острые моменты голой эмпирикой обходились. Включай свою машинку - и вперед. По той же программе, что самый первый раз... - Хорошо быть умным раньше, Саша, как моя жена потом, - дружелюбно ответил Левашов. - Если помнишь наш первый день на Валгалле, так уважаемый капитан уже почти ответил на твой вопрос в свойственной ему образной форме... - Совершенно не помню, - растерянно сказал Шульгин, а Воронцов улыбнулся. Тогда он, подчиняясь неожиданному озарению, спросил, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь: - Почему это по железной дороге куда ни езжай, всегда приедешь на станцию, и, как правило, с буфетом? - Все дело в том, друг мой, что наш переход с Земли на Валгаллу и был возможен лишь потому, что мы сумели поймать постоянно действующий несущий канал аггров а отнюдь не по причине невероятнейшего стечения обстоятельств, позволившего с одного раза попасть на единственную, может быть, в Галактике стопроцентно землеподобную планету. А вот получится такой фокус второй раз или же нет... Фокус не получился. Ни с помощью настроенной по прежней схеме стационарной установки, ни даже после того , как Олег с Ириной включили в основной контур ее уииверблок. Гудели трансформаторы, прыгали стрелки и мигали все положенные индикаторы на пульте, но всем шакомая светящаяся рамка, за которой должен был бы распахнуться зеленый и солнечный мир успевшей стать им почти родной Валгаллы, упорно возникать не хотела. - Мотор был очень похож на настоящий, но не работал - подвел итог своим усилиям Левашов и сбросил напряжение. ~ И что из данного факта следует? - стараясь не показать разочарования, спросил Шульгин. Как человек, из всей земной техники разбирающийся только в устройстве автомобиля, катушечного магнитофона и автомата Калашникова, он свято верил во всемогущество Олега. ~ Пожалуй, лишь то, что Сильвия придумала какойто неведомый нам способ нуль-транспортировки. Причем крайне простой. Ее и твой универблоки однотипны? - обратился он к Ирине. - Думаю, что да. По крайней мере о существовании каких-то других моделей я ничего не знаю. Я уже говорила, что, по моим сведениям, аггрианская техника за пос ледние тысячелетия не претерпела никаких изменений. Понятие прогресса вообще чисто земное изобретение... - Значит, она действительно просто лучше знает возможности своего снаряжения... - Или канал открывали с той стороны, - закончил фразу Олега Воронцов. Наступила неприятная тишина. То, о чем многие уже и так догадывались, было наконец сказано вслух. И, значит, можно было считать, что свою партию они проиграли вчистую. Они доверились Антону, приняли предложенные им условия, сделали все, что он от них хотел, а теперь оказалось, что гарантии форзейля не стоили ничего. Отданная в их полное распоряжение реальность, якобы абсолютно "чистая", свободная от присутствия аггров, превратилась в ловушку. И к чему все их усилия, почти выигранная гражданская война, если враг обошел их с тыла, как танковые дивизии Гудериана линию Мажино? - Мы, значит, вернулись к ситуации августа восемьдесят четвертого, только в еще худших условиях, - меланхолично заметил Левашов. - А вот это ты зря, - не желал сдаваться Шульгин. - Положение у нас все-таки лучше... Если не считать, конечно, что мы пока не знаем, что с Андреем... - Меткое наблюдение, - горько усмехнулась Ирина. - Нет, в самом деле! Что с Андреем ничего не случилось, я убежден стопроцентно. Просто глупо было бы... После всего, что мы успели узнать, после его контактов с Держателями... Не может быть, чтобы вот так просто взяли, похитили и держат в узилище. Там, наверное, начинается новый виток вселенской игры. Эх, вот как бы опять на Антона выйти! Что ни говори, а он все же на нашей стороне и информации у него куда побольше... - Лампы Аладдина не хватает. Потер - и вот он перед нами... - Как с лампой - не знаю... - Сашка прикрыл глаза, пытаясь поймать промелькнувшее где-то по самому краю сознания нечто. Словно ветерок какой подул изпод "покрывала Майи". Что-то подобное он уже чувствовал однажды. В Замке. Когда некая потусторонняя, но дружественная сила пыталась достучаться до его сознания через теоретически непроницаемый блок. Похоже, будто аккуратные коготки тихонько поскребывали по черепной крышке... - Есть! Сообразил!.. - воскликнул он на манер Архимеда. - Надо снова гнать в Москву, найти там старика Удолина. Он знает формулу выхода в астрал. Андрей попробовал и нашел там Антона. При мне все было. И вот еще что... Антон ведь предупреждают, чтобы не попасться в Ловушки сознания... - Так то Андрей, у него... предрасположенность, - с сомнением выпятил нижнюю губу Воронцов. Ему не хотелось употреблять более сильного термина, обозначающего сверхчувственные способности Новикова. - А из нас таких вроде больше ни у кого нет. - Потом будем выяснять, есть или нет. Но шанс это, на мой взгляд, пока единственный. Если, конечно, не предоставить все воле обстоятельств. Рано или поздно Андрей объявится, один или с Сильвией, да и Антон наверняка поблизости крутится, может быть, слушает нас сейчас. ~ Нет, ждать нельзя! Естественно, самой горячей сторонницей идеи Шульгина оказалась Ирина. - Он-то появится, а у нас десять лет до этого пройдет. Сам видел, парадоксы уже начались. Надо немедленны) отправляться... Глава 16 То что парадоксы действительно начались, отметила не только Ирина. Когда Левашов не возвратился через сутки, хотя рассчитывал, что совещание, на которое его пригласили, займет всего пару-тронку часов. Лариса забеспокоилась. Попыталась связаться с "Валгаллой" по рагио. Безуспешно. Складывалось впечатление, что между Москвой и Крымом проходит сильнейшая магнитная буря из динамиков раздавались лишь фоновый гул и треск разрядов. Подождав еще сутки - мало ли что могло задержать Олега, - она начала вызывать Харьков, штаб Бе.рестина. Дежурный по штабу ответил, что генерал еще -позавчера выехал в Севастополь, на совещание к Верховному правителю. Это ее успокоило - наверное, большая политика требует присутствия в Крыму всех руководители белой борьбы. Но ведь какой-то способ сообщить о задержке Левашов мог бы придумать? На третий день ожидания она решила использовать еще один вариант - послала офицера охраны в представительство Югороссии на Кузнецком мосту, где, как она знала, имелся телеграфный аппарат прямого провода, по которому можно было добиться разговора со ставкой Врангеля или штабом Черноморского флота. А сама начала готовиться к тому, что назревающие в Москве события ей придется встречать самостоятельно. Уже несколько дней обстановка в городе начала, по непонятным пока причинам, накаляться. На улицах резко увеличилось количество праздношатающейся и агрессивно настроенной публики. По слухам - других источников информации пока не было, - в Кремле срочно собрался не то внеочередной Пленум ЦК, не то расширенное заседание Совнаркома, сейчас уже трудно было провести четкую границу между этими органами, в обоих всем заправлял Троцкий, и подчас только