Код произведения: 8496
Автор: Пекара Яцек
Наименование: Баллада о трех словах
Яцек Пекара
БАЛЛАДА О ТРЕХ СЛОВАХ
От кого я впервые услышал про пещеру? Может быть от какого-нибудь
бродячего торговца или наемника-варвара, а может от нищего босоногого
монаха? Кто теперь знает, чей рассказ заставил меня пуститься в это далекое
странствие? Я ничего и никого за собой не оставил, ибо во всем огромном
мире никого и ничего у меня не было кроме коня, котомки с кое-какими
пожитками, да тощего пояса с несколькими серебряными монетами, зашитыми в
нем.
Время с поздней осени до ранней весны я проводил в гостеприимных домах
обедневших рыцарей, семьи которых с радостью встречали пришельца из
дальних краев. Долгими вечерами я вел рассказы о далеких странах, а они за
это кормили меня и моего коня. Остальную часть года я проводил в пути,
двигаясь в одиночку или нанимаясь охранять купеческий караван. Так прошли
три года. Три долгих года прошли вот так, прежде чем я достиг предгорий
Ширу. И чем дальше продвигался я на запад, тем чаще слышал о тайне Трех
Слов.
С течением дней я все чаще встречал таких же как я бродячих рыцарей, и
чем выше вздымался могучий горный кряж, тем страшнее становились рассказы
о Трех Словах.
У подножия гор Ширу нас оказалось трое. Одним из моих спутников был
монах Гердвиг из рыцарского Ордена Побирающихся. Другим - юноша, а верней
почти совсем еще мальчик по имени Афнель, он нам представился как третий
сын барон из Эрдангира, но по-моему он более походил на сына богатого
горожанина, чем на дворянина. Но раздоров между нами не было. Не знаю,
возможно ли было в других обстоятельствах такое единение гордого рыцаря
Ордена, бедного бродячего дворянина и подростка, возомнившего себя
мужчиной. Нас влекла тайна Трех Слов, нас объединяло чувство опасности и
всепоглощающее любопытство. Никто из нас не поверял другим своих планов,
никто и намеком не выдавал - хочет ли он потягаться с Предназначением,
либо довольствоваться ролью зрителя. Таким образом, о будущем мы не
говорили, ограничиваясь лишь рассказами о былом.
Я развлекал товарищей рассказами о странах, в которых побывал,
монах-рыцарь красочно описывал жизнь Побирающегося, хвастался подвигами.
Совершенными в битвах с язычниками или рассказывал о муках, им
испытанных, когда он было в плену у варваров. Афнель разговаривал мало,
зато с жадностью поглощал наши истории (хотя, Бог свидетель, частенько нам
случалось расходиться с истиной).
Так вот мы и шли к цели. Дорогу не приходилось долго отыскивать. Сотни
ног и сотни конских копыт оставили отчетливые следы на горных пастбищах. И
выше, где идти уже приходилось каменистыми тропами, на каждом шагу мы
встречали следы предшественников. А то и остатки биваков, а то кострищи
или кучки конских яблок.
И наконец солнечным утром мы достигли вершины горы, у подножия которой,
с другой стороны, скрывалась тайна. Первым на верхушку забрался Гердвиг.
Он ожидал нас там и на его тонких губах была улыбка. Когда мы, тяжело
дыша, добрались до него, он широко повел рукой.
- Глядите,- сказал он.
Мы посмотрели и поразились. Под нами топились сотни людей, десятки
шатров сверкали красками на солнце, множество лошадей паслось на берегу
озера, до нас доносился приглушенный шум множества голосов.
- Так много!- прошептал я.
- Так много!- эхом повторил за мной Афнель.
- И ни один не отгадал,- сказал я обескуражено.
- А никто и не пробовал,- рассмеялся монах.
- Откуда ты знаешь?- спросил я.
Он посмотрел на меня снисходительно.
- Все ожидают того, кто первым войдет в пещеру.
Ждут и не могут дождаться.
Я с минуту молчал.
- А ты?- спросил я так тихо, что почти не расслышал собственного
голоса.
- Я, дружище? Я в нее войду.
Я понурил голову. Только сейчас, в этот миг, я осознал, что и я прибыл
сюда с той же целью, что и все остальные. Не для того, чтобы войти самому,
а для того, чтобы увидеть, как входит кто-то другой. Я понял, что никогда
не рискну жизнью и спасением души, чтобы отгадать Три Слова. На сердце мне
легла тяжесть, я понял, что три года я шел к цели, достичь которой никогда
не смогу.
- Я тоже войду туда ,- прервал мои раздумья твердый голос Афнеля.
Гердвиг засмеялся.
- Войду,- повторил юноша решительным тоном.
Монах повернулся к нему и сказал:
- Бог с тобой, юноша, если хочешь, можешь даже войти туда передо мной.
Знаешь, почему? Потому что ты никогда не отгадаешь Трех Слов.
Афнель покачал головой.
- Почему ты так думаешь,- спросил он тихо.
Гердвиг пожал плечами и вытер пот со лба.
- Я слишком хорошо знаю людей и слишком хорошо знаю жизнь. Ты же не
ведаешь ни того ни другого.
Афнель посмотрел ему прямо в глаза.
- Я должен,- сказал он с нажимом.
- Что ж, должен так должен,- задумчиво повторил Гердвиг. А только ты
еще молод, возможно у тебя неплохое будущее. Зачем прибегать к магии.
Зачем рисковать спасением души?
- Ты меня не переубедишь!- выкрикнул Афнель.
На этом их беседа закончилась. Гердвиг начал медленно опускаться по
крутой, скалистой тропинке, а мы двинулись за ним. Людское море
приближалось к нам. Среди нескольких пестрых рыцарских шатров толпились не
только рыцари, были там и монахи и торговцы и девицы легкого поведения.
- Все тут,- сказал Гердвиг как бы самому себе.- как те, кого
привлекла тайна, так и те, кто хочет на ней нажиться. Интересно, сколько
здесь стоит фляга вина?
Он повернулся к нам и сказал, ухмыляясь:
- Ручаюсь, что вино тут на вес золота.
- Еды нам хватит на неделю,- ответил я,- а потом надо будет
возвращаться.
- Неделя - слишком долгий срок для того, чтобы произнести Три
Слова,- заметил Гердвиг.
Я поймал себя на том, что действительно верю - Гердвиг войдет в пещеру
и попробует разгадать тайну. "Да поможет ему Бог". Подумал я, надеясь, что
может быть нам вдвоем удастся переубедить юного Афнеля, чтобы он не
рисковал спасением души, пытаясь сразиться с Предназначением.
Потом я задумался о своей ответственности за судьбу монаха. Имею ли я
право позволять приятелю и товарищу по странствию так легкомысленно играть
с судьбой? Может быть мой долг - пусть даже силой удержать его от
опасного предприятия? Но тогда, удержав его, я, тем самым, пошлю на смерть
кого-то другого, кто войдет в пещеру вместо Гердвига. И вообще, могу ли я
говорить о чистой совести? Я, который прибыл сюда добровольно, чтобы
посмотреть, как какой-нибудь несчастный смертник будет сражаться с
приговором судьбы?
Такие вопросы без ответа и угрюмые мысли кружили в моей голове, пока мы
по склону горы спускались к разбитому в долине лагерю. Гердвиг, от
быстрого взгляда которого ничего не укрывалось, успокаивающе похлопал меня
по плечу.
- Ничего. Чтобы тут ни случилось, твоей вины в этом не будет,- сказал
он.- Бог каждому из нас дал свободную волю, и как ею воспользоваться -
дело совести каждого.
- А ты не остановил бы друга, прыгающего в огонь?- спросил я.
- Кто его знает,- ответил он.- А только никого нельзя сделать
счастливым насильно.
Прыгать же в огонь можно по разным причинам:
чтобы спасти кого-то другого, чтобы избавиться от боли и горестей
бренного мира, либо хотя бы для того, чтобы спасти из пламени ценное
сокровище.
- Есть ли сокровище ценней веры, что наши души будут спасены?
Гердвиг остановился. Пронзительный взгляд его холодных, бледно-голубых
глаз пробил меня навылет.
- А если человек потерял право на обладание этим сокровищем?-
прошептал он.
Резко отвернулся и оставив меня, пораженного этими словами, погнал коня
дальше. Внизу должно быть уже заметили характерный белый плащ рыцаря
Ордена Побирающихся, ибо встретить нас вышел богато одетый рыцарь.
- Приветствую тебя, господин,- обратился он к монаху, полностью
игнорируя меня и Афнеля,- я - Хамзин из Тергонта и рад видеть тебя в
нашей компании. Твое прибытие - знак того, что и могущественные Ордены
начинают заниматься тайной Трех Слов.
- Я здесь не как посланник Ордена,- ответил Гердвиг, спешиваясь,- и,
честно говоря, не думаю, что таковой тут когда-нибудь появится.
Рыцарь понимающе покивал.
- Что ж, политика, тут все ясно,- пробормотал он,- но предупреждаю
тебя, господин, что неинтересное ты выбрал место для поездки. Это быдло,-
он махнул рукой в сторону лагеря,- не смеет даже приблизиться к пещере.
Монах бросил на меня выразительный взгляд, как бы хотел сказать: "А что
я говорил?"
- А ты, господин,- спросил я вежливо Хамзина из Тергонта.
- Я?- ледяной взгляд рыцаря остановился на мне.- Ты что, человече,
ошалел?
- Ты, наверно, давно уже здесь находишься?- спросил его Гердвиг,
отвлекая внимание рыцаря.
Тот отвел от меня злой взгляд.
- Почти месяц,- он вздохнул.- И скоро буду собираться обратно. В
этой пустыне можно сдохнуть от скуки.
Афнель выехал вперед.
- Я уже поеду, если позволишь,- обратился он к Гердвигу.
Монах, поколебавшись, кивнул.
- Афнель! Нет!- крикнул я.
Юноша печально улыбнулся.
- Ну удерживай меня,- не то попросил, не то приказал он и, пришпорив
коня, поехал прочь.
Удивленный Хамзин из Тергонта молча глядел ему вслед. Потом заорал: -
Что это значит?
- Он едет туда, куда никто из вас не отважился отправиться, спокойно
пояснил монах.
- Прикажи задержать этого сумасшедшего.
- Зачем?- спросил Гердвиг.- Я буду следующим.
Хамзин из Тергонта беспомощно развел руками.
- Ты тоже?- спросил он у меня хриплым голосом.
Я молча покачал головой, затем сказал тихо, как бы про себя, но и Гердвиг
и Хамзин услышали:
- Два трупа для одного дня более чем достаточно.
Первый беспечно улыбнулся, зато второй кивнул с одобрением.
Мы внимательно следили за Афнелем, едущим к пещере. Поначалу никто,
кроме нас, на него не глядел, но когда цель его стала ясна, в обозе
началось необычайное оживление. Все бросали свои занятия, выбегали из
шатров, бежали со стороны озера, желая во что бы то ни стало увидеть
смельчака, который первым переступит порог Неведомого.
- Это величайший день в его жизни,- услышал я тихий голос монаха.-
Он всегда об этом мечтал.
Непоколебимый, отважный до безумия рыцарь, устремляющийся на глазах
толпы навстречу испытанию, повергающему всех в ужас. Дальше этого его
мечты не заходили. Для него главное - вот этот миг и он сам по себе
награда за все, что он претерпел и что ему предстоит претерпеть.
Я опустился на колени и воздел руки к небу.
- Боже, спаси его!
Гердвиг печально покачал головой.
- Смотри и слушай,- приказал он.
Афнель тем временем остановился у самой пещеры, соскочил с коня,
ласково потрепал его по холке, перекрестился и медленным шагом переступил
порог пещеры. Я знал, что благодаря форме скалистых стен пещеры каждый,
находящийся в долине, услышит слова, произнесенные юношей. Уже сейчас до
нас доносился звук его шагов и слышно было его короткое, прерывистое
дыхание.
Это произойдет сейчас. Как близок миг, когда будут произнесены Три
Слова. Три Слова, являющиеся Столпами Жизни, Три Слова, пролагающие пути
мира и определяющие его смысл.
Правильно ли угадал их Афнель? Если да - дай-то ему Бог - то его ждет
власть над миром, власть бесконечно огромная и ничем не ограниченная.
Если он ошибается, то тело его навсегда останется в пещере, а душа
никогда не попадет в Царство Божие.
- Слушай внимательно,- прошептал мне на ухо Гердвиг,- первое слово
будет: "Добро".
- Добро!- гулко громыхнул из пещеры голос и эхо разнесло слово по
долине.
Толпа, собравшаяся на безопасном расстоянии от пещеры, громко вздохнула.
- Второе - "любовь",- снова шепнул монах.
- Любовь!- прогремел голос Афнеля.
- А третье?- спросил я дрожа.
- Мудрость,- ответил Гердвиг.
- А потом?- снова спросил я, едва шевеля губами.
- Потом?- голос монаха-рыцаря был полон печали и одновременно
бесконечного презрения.- Для него уже не будет никакого "потом".
Афнель медлил. Слышно было лишь его нервное, прерывистое дыхание. Я
знал, что это не раздумье над тем, что сказать - он давно уже все
обдумал; я был уверен, что Афнель просто хочет протянуть минуту,
отделяющую его от приговора.
- Мудрость,- услышали мы наконец третье слово, произнесенное тише,
чем первые два.
Толпа застыла в ожидании. Когда затихло эхо, вызванное голосом Афнеля и
скалы перестали повторять ": ость: ость: ость:", до ушей наших дошел, а
скорее ударил в них жуткий вопль смертельно напуганного человека. Затем
был короткий стон, как бы стон облегчения от того, что мучение закончилось
так быстро, а потом уже одна только удушающая тишина воцарилась в долине.
И мы и вся толпа стояли как пораженные громом, пока наконец, после
долгого-долгого молчания люди не стали расходиться, двигаясь медленно, как
бы в оцепенении. Не слышно было ни возгласов, ни громких разговоров, лишь
изредка кто-то что-то шептал своему спутнику и тут же замолкал, как-будто
боясь нарушать эту кошмарную и сокрушительную тишину, повисшую в воздухе с
момента последнего стона Афнеля.
- Откуда ты знал?- спросил я, все еще стоя на коленях рядом с монахом.
Тот пожал плечами.
- Чувства и мысли человека похожи на строки в раскрытой книге. Но
читать ее может лишь тот, кто познал тайну алфавита.
- А что бы я там сказал?
Гердвиг с минуту молчал.
- Ты этого сам не знаешь,- произнес он наконец.- Твое отношение к
миру, это смесь любви и ненависти, гордости и смирения, надежды и чувства
бессмысленности бытия. Ты никогда не решился бы определить смысл бытия
мира в трех словах.
- Это правда,- я склонил голову,- наверно поэтому я никогда туда не
пойду.
Я посмотрел в сторону пещеры, где спокойно пасся конь Афнеля.
Стоящий неподалеку Хамзин из Тергонта вздрогнул.
- Я возвращаюсь,- сказал он хрипло.
- Не останешься на вторую часть представления, господин?- учтиво
спросил Гердвиг.
- На что?- выдавил рыцарь, не поняв.
- На меня,- спокойно пояснил монах.
Хамзин облизнул пересохшие губы.
- Много грехов совершил я за свою жизнь, но пусть Господь Бог в своем
безмерном милосердии зачтет мне во дни Страшного Суда, что я пытался
отговорить от этого поступка и того юношу и сейчас вот тебя.
Рыцарь оглянулся на свой шатер, потом бросил быстрый взгляд на монаха,
но тот разгадал его намерения.
- Не призывай своих людей, чтобы они меня задержали,- сказал он
спокойным голосом,- ибо я не желаю, чтобы здешняя земля обагрилась твоей
кровью.
После этого он повернулся ко мне.
- Прощай, приятель,- сказал он сердечно,- и, не взирая на то, что
выйдет из моей попытки, не забывай помянуть монаха Гердвига в своих
каждодневных молитвах.
- Клянусь тебе в этом,- ответил я и стиснул его ладонь.
Он медленно отъехал, держась в седле с небрежной легкостью и
уверенностью, и ветер развевал его белый плащ, а солнце блестело на
полированном железе шлема.
И таким я его и заполнил до конца дней своих.
Стоит мне закрыть глаза и я вижу вздымаемое холодным весенним ветром
бело полотно, просвечиваемое лучами яркого солнца.
- Не пытайся его задержать,- обратился я ко все еще колеблющемуся
Хамзину из Тергонта,- тебе пришлось бы его убить.
Рыцарь опустил голову.
- Но может я спас бы его душу,- сказал он задумчиво.
Я покачал головой.
- Не пробуй даже, а если ты опасаешься, что на тебя падет грех, то не
бойся. Я возьму эту тяжесть на свои плечи.
Дальше мы молчали до самого конца. А что было дальше? Гердвиг спокойно,
не привлекая ничьего внимания доехал до пещеры - возможно все думали, что
он поехал за оставленным конем Афнеля. Только когда монах соскочил со
своего скакуна, люди поняли, что нашелся очередной смельчак. Но толпа вела
себя уже по-другому - сейчас это были не те люди, что бросались к пещере
с жадным блеском в глазах, надеясь насытиться острыми ощущениями. Теперь
лишь в немногих глазах виден был блеск возбуждения.
Лица большинства застыли в болезненном напряжении. Люди опускались на
колени и возносили молитвы Богу, многие отворачивались, чтобы не видеть
очередного несчастного, входящего в пещеру.
Гердвиг, перед тем как переступить порог пещеры, последний раз
обернулся и наши глаза встретились. Мне даже показалось, что он слегка
кивнул, после чего быстро повернулся и решительным шагом вошел вовнутрь.
Толпа замерла в ожидании. Три Слова, которые произнес монах, прозвучали
быстро, одно за другим, так что громовое эхо слилось в единый раскат. Но
можно было все разобрать. И услышали мы: "Страдание. Ненависть. Страх."
И тогда, как только умолкло эхо, горы затряслись. Безоблачное небо
прорезала молния, а после черная мгла закрыла солнце и стало темно, как
ночью. Пораженная толпа вопя и завывая от ужаса ринулась прочь, затаптывая
людей и сметая шатры, лишь бы убраться подальше от страшного места. В
воздухе стоял убийственный грохот и он с каждым мгновением набирал силу. Я
лишь каким-то чудом сумел вскочить в седло и ошалевший от страха конь сам
нашел обратную дорогу среди скал.
Чуть позже я потерял сознание.
Пришел в чувство я далеко от проклятой долины. Я лежал на земле, а мой
конь спокойно пасся рядом.
Тем же днем, когда я глядел на свое отражение в воде, я заметило, что
страшные минуты оставили свой след в виде седой пряди на моей голове.
Я возвращался той же дорогой, по которой ехали мы с Афнелем и
Гердвигом. Отдыхал у гостеприимных очагов тех же людей, которые принимали
нас троих. Некоторые уже знали, что случилось в горах Ширу, другим я
рассказывал холодными вечерами о тайне Трех слов и ее тревожащем
разрешении. Скоро, однако, выяснилось, что вести о происшедшем опережали
мой приезд и тогда случалось, что двери домов оставались закрытыми для
меня. Чем дальше я продвигался на восток, тем больше слышал о бандах,
рыскающих по окрестностям и об опустошительных грабежах. В городах я видел
закрытые лавки и людей, передающих друг другу зловещие новости. Я не
удивляюсь их испугу, ибо Неведомое всегда будит страх в сердцах. Но я,
который еще три недели назад своими глазами видел пещеру, где погиб
Афнель, оставался спокойным.
Оставался спокойным, несмотря на то. Что по сей день не знаю, было ли
сотрясение гор и внезапная ночь среди дня признаком гнева создателя против
человека, осмелившегося так понять сотворенный им мир, или же эти события
предшествовали передаче власти над миром в руки Гердвига. Если монах верно
угадал Три Слова, то об этом скоро узнает весь белый свет. Я уверен, что
этот человек не будет колебаться и использует данную ему силу.
Временами назойливая, неотступная мысль терзает мой разум. Если именно
страдание, Ненависть и Страх правят нашим миром, то мог ли быть его
Создателем Бог? Бог, имя которому - милосердный Избавитель? Так может
быть создателем существующего порядка вещей был именно Падший Ангел? Или
же мир сотворил все-таки Бог, а Тайна Трех Слов - это изобретенная
Сатаной ловушка, долженствующая вводить во искус людей малодушных и
уводить их на путь богохульных сомнений?
Кто все-таки по-настоящему выиграл в пещере - Афнель или Гердвиг?
Всегда, когда я об этом думаю, меня утешает поведение толпы, которая
провожала уходящего в пещеру монаха. Поведение это внушает надежду, что не
только страх, Ненависть и Страдание правят миром, но существуют в нем
также Доброта и Любовь. И с этой мыслью, утром и вечером каждого дня
возношу я горячие молитвы во искупление и спасение моего несчастного друга
Афнеля. Ибо, клянусь Господом, кто может поручиться, что все происшедшее
было окончательным разрешением, а не просто эпизодом в битве Добра и Зла
за его бессмертную душу? В битве, исхода которой мы не ведаем.
Варшава, сентябрь 1988г.
Перевод с польского Евгения Дрозда
Яцек ПЕКАРА Родился 19 мая 1965 года в Кракове. Учился на юридическом
факультете Варшавского университета.
Известный автор, принадлежащий к "четвертой генерации" польских
фантастов, искушаемый панк-философией и соблазнами развлекательных жанров.
Пекара - писатель уже крепко владеющий ремеслом, но все еще ищущий свою
дорогу в фантастике. Он пробует писать классическую НФ, фэнтези,
приключенческие вещи. Лучшие результаты он получает, заигрывая с
"воплощенным Злом", о чем свидетельствует его дебют в журнале "Fantastyka"
(ь8/1983) "Все лица Сатаны" и предлагаемый читателю рассказ.
У Пекары выходили, в частности, следующие книги:
"Лабиринт" (Альмапресс, 1986, НФ роман), "Империум - Драконы Хальдора"
(Искры, 1987, фрагмент романа фэнтези), "Проклятый город" (Наша ксенгарня,
1989, сборник рассказов в жанре фэнтези), "Добро пожаловать в мой ад" -
сборник социологических рассказов, "Время анафемы" - роман, основанный на
демонологии и мифологии славянских язычников; последние две книги - в
Катовицком отделении издательства КАВ.
"FANTASTYKA" ь7(82)/1989.
[email protected].
Copyright c 1999-2001
Дизайн, программирование - Открытый Контакт