Роулинг Джоан Кэтлин / книги / Гарри Поттер и огненная чаша


Текст получен из библиотеки 2Lib.ru

Код произведения: 9438 Автор: Роулинг Джоан Кэтлин Наименование: Гарри Поттер и огненная чаша Джоанна РОУЛИНГ ГАРРИ ПОТТЕР И ОГНЕННАЯ ЧАША ГАРРИ ПОТТЕР IV ONLINE БИБЛИОТЕКА http://www.bestlibrary.ru Перевод Copyright ( М. Спивак, 2001 г. (НИИ "Гарри Поттер" www.harrypotter.ru) Глава 1 ДОМ РЕДДЛЕЙ Жители деревни Малый Висельтон по старинке называли этот дом "домом Реддлей", хотя семья Реддлей давно уже не жила здесь. Дом стоял на высоком холме лицом к деревне. Окна тут и там были заколочены, с крыши постепенно осыпалась черепица, а по фасаду буйно и беспрепятственно расползался плющ. Когда-то прекрасный особняк, размерами и великолепием превосходивший любое строение на многие мили вокруг, дом Реддлей был теперь заброшен и необитаем. Малые висельтонцы сходились во мнении, что старый дом очень "зловещий". Полвека назад в нём случилось нечто странное и ужасное, нечто такое, о чём старожилы до сих пор любили порассуждать, когда иссякали другие темы для разговора. Историю пересказывали столь часто и снабдили её таким количеством подробностей, что никто уже не знал, что правда, а что нет. Однако, все версии начинались с одного и того же момента, а именно с прекрасного летнего утра пятьдесят лет назад, когда дом Реддлей ещё блистал внушительной и ухоженной красотой. В то утро служанка вошла в гостиную и обнаружила всех троих обитателей дома мёртвыми. Служанка помчалась с холма, голося на всю округу. - Лежат! Холодные как лёд! А глаза-то открытые! Как были - в вечерней одёже! Вызвали полицию. В Малом Висельтоне бурлило потрясённое любопытство и плохо скрываемое возбуждение. Никто особо и не пытался притвориться, что сожалеет о случившемся с Реддлями - их не любили. Эти богачи, старый мистер Реддль с женой, отличались высокомерием и грубостью, а их взрослый сын, Том - и подавно. Жителей деревни волновало только одно - кто убийца. Ясно же, что три внешне вполне здоровых человека не могут дружно помереть своею смертью в одну ночь. В тот вечер в "Висельчаке", деревенском пабе, не успевали принимать заказы; вся деревня пришла обсуждать убийство. Люди не пожалели, что покинули родные очаги: в середине вечера прибыла кухарка Реддлей и драматически объявила вдруг замолчавшему собранию, что арестовали Фрэнка Брайса. - Фрэнка?! - вскричало сразу несколько человек. - Не может быть! Фрэнк Брайс работал у Реддлей садовником и жил на территории поместья в полуразвалившемся домике. Он вернулся с войны с искалеченной ногой и огромной нелюбовью к шумным сборищам, и с тех пор бессменно работал на Реддлей. Многие поспешили угостить кухарку стаканчиком, ибо жаждали услышать подробности. - А я всегда говорила, дурковатый он! - сообщила она напряжённо внимающей толпе после четвертого шерри. - Смурной какой-то вечно. Уж я ль ему не предлагала выпить по чашечке! А он, бывало, насупится, да и разговаривать не желает. - Бросьте, - вмешалась женщина от стойки, - как-никак человек прошёл войну. Фрэнк любит покой. С какой стати... - А у кого ж ещё был ключ от задней двери? - бухнула кухарка. - Сколько себя помню, всегда в домике садовника висел запасной ключ! Дверь-то не взломана! Окна не разбиты! Фрэнку всего-то и надо было, пробраться в большой дом, пока все спят... Народ обменялся мрачными взглядами. - Мне его вид никогда не нравился, вот что хошь делай, - проворчал мужчина у стойки. - Это он на войне сделался такой странный, - сказал хозяин заведения. - Помнишь, я тебе говорила, что не хотела бы попасться Фрэнку под горячую руку, помнишь, Дот? - жарко заговорила женщина, сидевшая в углу. - Ужасный характер, - усиленно закивал Дот. - Помню, когда он был ещё пацанёнком... К утру никто уж и не сомневался, что Реддлей прикончил ни кто иной, как Фрэнк Брайс. Однако, неподалёку, в соседнем городке Большой Висельтон, в мрачном и грязном полицейском участке, Фрэнк упрямо повторял, снова и снова, что он не виноват и что единственно, кого он видел возле дома в день убийства, так это незнакомого, бледного и темноволосого, паренька-подростка. Больше никто в деревне никакого паренька не видел, и в полиции были уверены, что он лишь плод воображения Фрэнка. Затем, как раз когда над головой бедного Фрэнка совсем уже сгустились тучи, прибыл рапорт о вскрытии - и ситуация совершенно переменилась. Полицейские никогда ещё не видели более необычного рапорта. Бригада врачей всесторонне исследовала тела и пришла к единодушному заключению, что ни один из членов семьи Реддлей не был отравлен, зарезан, застрелен, задушен, не задохнулся сам и (насколько можно судить) вообще не пострадал. В действительности, сообщалось в рапорте тоном, в котором безошибочно угадывалось бесконечное изумление, все Реддли пребывали в превосходном здравии - если не считать того факта, что все они были мертвы. Впрочем, доктора не преминули указать (как бы пытаясь отыскать на телах умерших хоть что-нибудь несообразное), что у каждого из Реддлей на лице застыло выражение смертельного ужаса - но, как заметили разочарованные полицейские, где это слыхано, чтобы троих людей одновременно запугали до смерти? Поскольку не имелось никаких доказательств, что Реддли вообще были убиты, Фрэнка пришлось отпустить. Реддлей похоронили при маловисельтонской церкви, и их могилы некоторое время служили объектом любопытного внимания. Ко всеобщему изумлению, Фрэнк Брайс, окруженный туманом недоверчивой подозрительности, вернулся в свой домик в поместье Реддлей. - А я вам говорю, это он их убил, и мало ли чего там решила полиция, - заявил в "Висельчаке" Дот. - Была б у него совесть, он бы здесь не остался, коль уж мы все знаем, что он убийца. Но Фрэнк не уехал. Они остался и ухаживал за садом для следующего семейства, поселившегося в доме Реддлей, а потом и для следующего - никто не задерживался в доме надолго. Может, из-за Фрэнка, а может, и нет, но каждый следующий владелец утверждал, что в доме есть что-то неприятное, подозрительное, и так, в отсутствие обитателей, особняк начал приходить в упадок. *** Нынешний состоятельный владелец дома Реддлей не жил в нём и вообще никак его не использовал; в деревне говорили, что он купил дом "по налоговым соображениям", хотя никто в точности не умел объяснить, что это такое. Состоятельный владелец, тем не менее, продолжал платить Фрэнку за уход за садом. Фрэнк готовился отметить свое семидесятисемилетие. Он почти оглох, хромал сильнее, чем прежде, но всё же в хорошую погоду исправно тыкал совком в клумбы, несмотря на то, что сорняки грозили прорасти сквозь него самого. Фрэнку приходилось мириться не только с сорняками. Деревенские мальчишки взяли дурную манеру бросаться камнями в окна особняка. Они гоняли на велосипедах прямо по газонам, а ведь Фрэнку стоило такого труда поддерживать их в хорошем состоянии. Пару раз хулиганы осмелились вломиться в старый дом. Они знали, что старик Фрэнк будет до последнего защищать дом и двор, и их забавляло, как он ковыляет на хромой ноге, угрожающе размахивая палкой и выкрикивая проклятия каркающим голосом. Фрэнк же был убеждён, что мальчишки издеваются над ним потому, что, как и их родители, считают его убийцей. Поэтому, когда однажды августовской ночью он проснулся и заметил, что в доме творится что-то очень и очень странное, то всего-навсего решил, что мучители пошли ещё дальше в своих попытках покарать его. Фрэнка разбудила боль в ноге; в старости она мучила его как никогда прежде. Он поднялся с постели и, хромая, спустился в кухню, рассчитывая заново наполнить горячей водой грелку, которая одна могла унять ноющее колено. Стоя перед раковиной и дожидаясь, пока нальётся чайник, он взглянул на дом Реддлей и увидел свет, мерцающий в окнах верхнего этажа. Фрэнк догадался, в чём дело. Опять эти мальчишки! Вломились в дом и к тому же - судя по отблескам - развели в комнатах костёр! Телефона у Фрэнка не было, да и в любом случае, со времени своего ареста он питал к полиции глубочайшее недоверие. Он сразу же оставил чайник, поспешил наверх настолько быстро, насколько позволяла больная нога и вскоре уже вновь стоял на кухне полностью одетый и снимал с крючка возле двери запасной ключ. Он захватил свою палку, как всегда прислонённую к стене, и вышел во тьму. Передняя дверь дома Реддлей не была взломана. Окна тоже были в порядке. Хромая, Фрэнк прошёл вокруг дома к задней двери, почти полностью скрытой плющом, вставил ключ в замочную скважину и бесшумно отворил дверь. Он прошёл в кухню, похожую на пещеру. Фрэнк не заходил сюда вот уже много лет; тем не менее, он вспомнил, какая дверь ведёт в холл и ощупью направился туда. Его ноздри наполнил запах тлена и разрушения, слух обострился до предела в ожидании малейшего отзвука шагов или голосов. Он достиг холла, где было немного светлее благодаря высоким окнам по обеим сторонам парадной двери, и начал карабкаться вверх по лестнице, благославляя пыль, толстым слоем покрывавшую каменные ступени, так как она заглушала стук подошв и палки. Оказавшись на площадке, Фрэнк повернулся вправо и сразу понял, где находятся хулиганы: дверь в самом конце коридора была приоткрыта, и сквозь щель неярко мерцал свет, бросая на чёрный пол длинные золотые отблески. Крепко ухватившись за палку, Фрэнк потихоньку продвигался всё ближе и ближе. Остановившись в нескольких футах от порога, он смог увидеть за приоткрытой дверью узкий участок комнаты. Огонь, как он теперь разглядел, был разожжён в очаге. Это удивило Фрэнка. Он замер и внимательно прислушался. Из комнаты доносился голос какого-то мужчины; тон был робкий и даже испуганный. - В бутылке кое-что осталось, милорд, если вы всё ещё голодны. - Позже, - раздался второй голос. Он тоже принадлежал мужчине, но звучал странно: пронзительно и холодно, как порыв ледяного ветра. Было в нём что-то такое, что заставило редкие волосы на затылке Фрэнка встать дыбом. - Придвинь меня поближе к огню, Червехвост. Чтобы лучше слышать, Фрэнк повернулся к двери правым ухом. Звякнула бутылка, поставленная на некую твёрдую поверхность, ножки кресла тяжело и глухо проскребли по полу. В проёме спиной к Фрэнку промелькнул маленький человечек, он толкал кресло к камину. На нём был длинный чёрный плащ, на затылке - небольшая лысина. Потом человечек вновь исчез из виду. - Где Нагини? - спросил ледяной голос. - Не... не знаю, милорд, - нервически задрожал в ответ первый голос. - Осматривает дом, я полагаю... - Ты должен подоить её перед тем, как мы отправимся спать, Червехвост, - приказал второй голос. - Ночью мне понадобится питание. Путешествие крайне утомило меня. Нахмурив бровь, Фрэнк наклонил слышащее ухо ещё ближе к двери и напряжённо прислушался. После паузы человек по кличке Червехвост снова заговорил: - Милорд? Позвольте спросить, как долго мы намерены оставаться здесь? - Неделю, - ответил ледяной голос. - Может быть, дольше. Здесь достаточно удобно, а дальнейшее развитие плана пока невозможно. Глупо действовать, пока не кончится чемпионат мира по квидишу. Фрэнк сунул в ухо шишковатый палец и повертел там. Видимо, опять сера скопилась - иначе откуда бы такое странное слово "квидиш"? Да это и не слово вовсе. - Чем... чемпионат по квидишу, милорд? - переспросил Червехвост. (Фрэнк интенсивнее повертел пальцем в ухе). - Простите меня, но... я не понимаю... зачем нам ждать окончания чемпионата? - Затем, идиот, что сейчас в страну уже начали прибывать колдуны со всего мира и все эти болваны из министерства магии будут начеку, будут искать малейшие признаки необычной активности, проверять и перепроверять удостоверения личности. Они же помешаны на секретности - не дай бог, муглы что-то заметят! Поэтому мы лучше подождём. Фрэнк оставил попытки прочистить ухо. Он явственно расслышал слова: "министерство магии", "колдуны" и "муглы". Без сомнения, каждое из этих выражений что-то обозначает, что-то секретное. Фрэнк было известно лишь два типа людей, употребляющих шифрованные выражения - стало быть, это либо шпионы, либо преступники. Фрэнк покрепче упёрся в пол палкой и стал слушать ещё внимательнее. - Значит, ваша светлость, вы полны решимости? - тихонько спросил Червехвост. - Разумеется, я полон решимости, Червехвост. - В ледяном голосе засквозила неприкрытая злоба. Еле заметная пауза - а затем Червехвост заговорил. Слова сыпались из него словно кувыркаясь, как будто он спешил высказать свою мысль раньше, чем потеряет кураж. - Это можно сделать и без Гарри Поттера, милорд. Ещё одна пауза, более значительная, а затем... - Без Гарри Поттера? - еле слышно выдохнул второй голос. - Понятно... - Милорд, я говорю это не потому, что забочусь о мальчишке! - голос Червехвоста повысился до визга. - Мальчишка для меня ничего не значит, совсем ничего! Я говорю это только потому, что, если бы мы могли использовать другого колдуна или ведьму - любого другого колдуна или ведьму! - дело сладилось бы гораздо быстрее! Если бы вы согласились отпустить меня ненадолго - вы же знаете, что я умею превосходно маскироваться - я бы вернулся с подходящим человеком не позднее, чем через два дня... - Я мог бы использовать другого колдуна, - по-прежнему тихо сказал второй голос, - это правда... - Милорд, это более чем разумно, - в голосе Червехвоста слышалось огромное облегчение, - потому что достать Гарри Поттера так сложно, его так тщательно охраняют... - Что, ты готов привести замену? Интересно... может быть, тебе, Червехвост, стало слишком тяжело выкармливать меня? Может быть, это предложение изменить первоначальный план есть ни что иное, как попытка сбежать от меня? - Милорд! Я вовсе не хочу покидать вас, у меня нет ни малейшего... - Не смей мне лгать! - зашипел второй голос. - Я всегда знаю, когда ты лжёшь, Червехвост! Ты жалеешь, что вернулся ко мне. Я тебе отвратителен. Я же вижу, как ты кривишься, когда смотришь на меня, вижу, как ты содрогаешься, когда прикасаешься ко мне... - Нет! Моя преданность вашей светлости... - Твоя преданность - ничто в сравнении с твоей трусостью. Ты не был бы здесь, если бы тебе было куда пойти. Как я смогу выжить без тебя, когда меня необходимо кормить каждые несколько часов? Кто будет доить Нагини? - Но вы так окрепли за последнее время, милорд... - Лжец, - выдохнул второй голос. - Я вовсе не окреп, а за несколько дней в одиночестве могу лишиться и того весьма сомнительного здоровья, которое обрёл благодаря твоей неуклюжей заботе. Тихо! Червехвост, безостановочно бормотавший что-то невразумительное, мгновенно умолк. В течение нескольких секунд Фрэнк слышал только, как в камине потрескивает огонь. Затем второй человек снова заговорил шёпотом, более всего напоминавшим змеиное шипение. - У меня свои причины, чтобы использовать именно мальчишку, как я тебе уже объяснял, и я не намерен менять его на кого-либо другого. Я ждал тринадцать лет. Подожду и ещё несколько месяцев. Что касается мер безопасности, предпринимаемых в отношении мальчишки, то, я уверен, мой план сработает. А от тебя, Червехвост, требуется лишь немного отваги - и ты найдёшь её в себе, если только не хочешь почувствовать всю полноту гнева Лорда Вольдеморта... - Милорд, позвольте сказать! - в панике закричал Червехвост. - Во всё время нашего путешествия я снова и снова обдумывал ваш план - милорд, исчезновение Берты Джоркинс не может долго оставаться незамеченным и, если мы решим продолжать, если я наложу проклятие на... - Если? - ужасным шёпотом переспросил второй голос. - Если? Если ты будешь действовать по плану, Червехвост, в министерстве никогда не догадаются, что исчез кто-то ещё. Ты сделаешь всё тихо, без суеты; единственное, чего бы мне хотелось, так это сделать всё самому, но... в моём нынешнем положении... Действуй, Червехвост! Осталось устранить всего одно препятствие, и - путь к Гарри Поттеру свободен! Я не требую от тебя, чтобы ты работал в одиночку. Нет, к тому времени к нам присоединится мой верный слуга... - Я ваш верный слуга, - сказал Червехвост с еле заметной обидой в голосе. - Червехвост, мне нужен тот, у кого есть мозги, тот, кто ни на минуту не дрогнул в своей преданности, а ты, к несчастью, не удовлетворяешь ни одному из требований. - Это я вас нашёл, - сейчас обида Червехвоста проступила явственно, - я! И я привёл к вам Берту Джоркинс. - Это правда, - отозвался второй человек с некоторым изумлением. - Проблеск гения, которого я, признаться, не ожидал от тебя, Червехвост - хотя, если уж начистоту, ты не осознавал, насколько она окажется полезной, когда поймал её, ведь правда? - Я... я сразу подумал, что она может оказаться полезной, милорд... - Лжец, - заявил второй голос, и его жестокое изумление обозначилось явственнее. - При этом, не отрицаю, её информация была бесценна! Без неё мой план был бы попросту невозможен, и за это ты будешь вознаграждён, Червехвост. Я позволю тебе исполнить для меня одно чрезвычайно важное дело, такое, за право выполнить которое многие из моих последователей охотно отдали бы правую руку... - П-п-правда, милорд? А какое?... - Червехвост опять пришёл в ужас. - Ах, Червехвост, ты же не хочешь, чтобы сюрприз был испорчен? Твоя роль - в самом конце спектакля... Но обещаю, тебе будет предоставлена честь внести столь же важную лепту, как и Берта Джоркинс. - Вы... вы... - Червехвост вдруг охрип. - Вы... собираетесь... убить и меня тоже? - Червехвост, Червехвост, - укорил ледяной голос, - ну зачем мне убивать тебя? Берту пришлось убить, после допроса она ни на что больше не годилась, совершенно ни на что. Да и в любом случае, представь, какие вопросы ей стали бы задавать, если бы она вернулась в министерство с известием, что повстречала тебя во время каникул. Предположительно покойным колдунам не следует встречаться с министерскими ведьмами в придорожных гостиницах... Червехвост пробормотал что-то так тихо, что Фрэнк не расслышал, но это заставило второго человека расхохотаться - смехом, лишённым всякой радости, ледяным, как и его голос. - Модифицировать её память? Но заклятия забвения так легко снимаются умелыми колдунами - я сам это доказал, когда допрашивал её. Кроме того, было бы оскорблением её памяти не использовать ту информацию, которую я извлёк. В этот момент, в коридоре, Фрэнк внезапно осознал, что рука, которой он хватается за палку, стала скользкой от пота. Человек с ледяным голосом убил женщину. И говорит об этом без тени сожаления - как о забаве. Он опасен - маньяк. И он планирует новое убийство - этого мальчика, Гарри Поттера. Кто бы он ни был, он в опасности... Фрэнк знал, что следует делать. Если когда и нужно обращаться в полицию, так это именно сейчас. Он выберется из дома и направится прямиком в деревню, к телефонной будке... Тут ледяной голос зазвучал снова, и Фрэнк застыл на месте, вслушиваясь в каждый звук. - Ещё одно проклятие... мой верный слуга в "Хогварце"... и Гарри Поттер - мой! Решено. Больше никаких споров. Но тихо... кажется, я слышу Нагини... Голос второго человека переменился. Он стал издавать звуки, каких Фрэнк никогда раньше не слыхивал; он, не переводя дыхания, шипел и брызгал слюной. Фрэнк решил, что это, наверное, припадок. Вдруг сзади, в коридоре, послышалось какое-то движение. Фрэнк обернулся - и его парализовало от страха. По полу ползком приближалось нечто, и когда оно оказалось в полосе света от камина, он в ужасе осознал, что это гигантская змея футов, по меньшей мере, двенадцать в длину. Поражённый, онемевший, Фрэнк смотрел, как волнообразно двигающееся тело прорезает в пыли широкую дугу и подползает всё ближе, ближе... Что делать? Спрятаться можно только в той комнате, где те двое планируют убийство, и всё-таки, если остаться здесь, то змея, скорее всего, убьёт его... Раньше, чем он успел принять решение, змея поравнялась с ним, а затем - непостижимо, просто чудо какое-то! - проползла мимо, влекомая шипящими, плюющими звуками, которые издавал человек с ледяным голосом. Мгновение - и её узочатый, словно усеянный бриллиантами хвост исчез за дверью. Фрэнка прошиб пот, рука, державшая палку, задрожала. Из комнаты неслось шипение, и старика посетила странная, невозможная мысль... Этот человек умеет говорить по-змеиному. Фрэнк ничего не понимал. Больше всего на свете он хотел бы сейчас оказаться в своей постели со своей грелкой. Пока он трясся и старался взять себя в руки, ледяной голос вдруг вновь заговорил на нормальном английском языке. - Нагини принесла нам интересное известие, Червехвост. - сказал он. - В с-с-самом д-деле, м-милорд? - отозвался Червехвост. - В самом деле, - подтвердил голос. - По словам Нагини, за дверью стоит старый мугл и слушает наш разговор. У Фрэнка не было возможности спрятаться. Раздались шаги, и дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял низкорослый седеющий мужчина с острым носом и маленькими водянистыми глазками, и на лице его отражался страх, смешанный с тревогой. - Пригласи его войти, Червехвост. Куда подевались твои хорошие манеры? Ледяной голос доносился из старинного кресла, повёрнутого к огню. Фрэнк не видел говорившего. Но он видел, что на полусгнившем коврике у камина свернулась змея - жуткая пародия на домашнее животное. Червехвост поманил Фрэнка в комнату. Несмотря на непроходившее потрясение, старик посильнее ухватился за палку и, прихрамывая, переступил порог. Камин был единственным источником света в комнате; он отбрасывал на стены длинные, паукообразные тени. Фрэнк смотрел на задник кресла; человек, сидевший в нём, видимо, был ещё меньше, чем его слуга, потому что Фрэнк не видел даже макушки. - Ты всё слышал, мугл? - прозвучал ледяной голос. - Как это вы меня назвали? - спросил Фрэнк с вызовом, поскольку теперь, когда он находился внутри комнаты, теперь, когда пришло время действовать, он почувствовал себя храбрее; вот и на войне всегда было так же. - Я назвал тебя муглом, - невозмутимо объяснил голос. - Это означает, что ты не колдун. - Не знаю, что вы имеете в виду под словом "колдун", - голос Фрэнка окреп, - знаю только, что слышал сегодня достаточно, чтобы вами заинтересовалась полиция, уж будьте уверены. Вы совершили убийство и затеваете ещё одно! И ещё кое-что я вам скажу, - добавил он по наитию, - моя жена знает, что я здесь, и если я не вернусь... - У тебя нет никакой жены, - очень спокойно оборвал голос. - Никто не знает, где ты. Ты никому не говорил, что идёшь сюда. Бесполезно лгать Лорду Вольдеморту, ибо он видит... он всё видит... - Ах вот как? - грубо выпалил Фрэнк. - Лорд, стало быть? Ну и манеры же у вас, дорогой лорд. Повернулись бы лицом, как подобает человеку! - Но я не человек, мугл, - еле слышный за потрескиванием поленьев, произнёс голос. - Я гораздо, гораздо больше, чем просто человек... Однако... почему бы и нет? Я повернусь к тебе лицом... Червехвост, будь любезен, разверни кресло. Слуга издал какое-то поскуливание. - Ты слышал меня, Червехвост. Медленно-медленно, гадливо сморщившись, так, словно он готов был на что угодно, лишь бы не приближаться к своему господину и коврику, где лежала змея, маленький человечек подошёл и начал разворачивать кресло. Змея подняла мерзкую треугольную голову и легонько зашипела, когда ножки кресла задели за её коврик. И вот кресло повернулось к Фрэнку, и он увидел, что в нём сидит. Палка со стуком упала на пол. Он открыл рот и завопил. Он завопил так громко, что не услышал тех слов, которые произнесло создание, сидевшее в кресле, когда оно подняло в воздух палочку. Ослепительно полыхнуло зелёным, что-то просвистело в воздухе, и Фрэнк Брайс упал как подкошенный. Он умер раньше, чем коснулся пола. В двухстах милях от места этих событий мальчик по имени Гарри Поттер вздрогнул и проснулся. Глава 2 ШРАМ Гарри лежал на спине, дыша тяжело, как после длительной пробежки. Он проснулся от очень яркого сна, прижимая к лицу ладони. На лбу под пальцами адской болью полыхал старый шрам, словно кто-то только что вдавил ему в кожу раскалённую проволоку. Он сел, не отнимая одной руки от шрама, а другой нашаривая в темноте очки, оставленные на прикроватной тумбочке. Он надел их, и предметы в комнате, тускло освещенной проникавшим сквозь занавески рассеянным оранжевым светом уличного фонаря, обрели более ясные очертания. Гарри осторожно провёл пальцами по шраму. Всё ещё больно. Он включил настольную лампу, вылез из постели, прошёл по комнате, открыл шкаф и посмотрел в зеркало на внутренней стороне дверцы. Оттуда недоумённо глядел худенький мальчик лет четырнадцати, со встрёпанными чёрными волосами и яркими зелёными глазами. Он внимательно рассмотрел свой лоб. Шрам, в форме зигзага молнии, выглядел как обычно, но сильно саднил. Гарри попытался припомнить сон, от которого проснулся. Всё в нём казалось таким реальным... там было двое знакомых ему людей и один незнакомый... хмурясь, он напряжённо думал, стараясь вспомнить... В голове всплыла картинка: полутёмная комната... змея на коврике у камина... человечек по имени Питер, по прозвищу Червехвост... высокий ледяной голос.... голос Лорда Вольдеморта. При одной мысли о нём по пищеводу в живот будто бы проскользнул кубик льда... Гарри крепко зажмурился и постарался припомнить, как выглядел Вольдеморт, но не смог... помнил только, что, едва кресло было повёрнуто и ему стало видно то, что в нём сидит, он испытал такой ужас, что мгновенно проснулся... А может, его разбудила боль во лбу? И что это был за старик? Там точно был какой-то старик; Гарри видел, как он упал на пол. В голове всё перемешалось; мальчик прижал ладони к лицу, чтобы не видеть комнаты и удержать видение, но это было всё равно что пытаться удержать в руках воду; чем сильнее он цеплялся за воспоминания, тем быстрее они исчезали из памяти... Вольдеморт и Червехвост говорили о ком-то, кого они убили... Гарри никак не мог вспомнить имени... и они собирались убить кого-то ещё... его самого! Гарри убрал руки от лица, открыл глаза и обвёл комнату странным взором, словно ожидал увидеть что-то необычное. Правду сказать, в комнате действительно хватало необычных вещей. В изножьи кровати стоял открытый деревянный сундук, где лежали котёл, метла, чёрная колдовская одежда и разнообразные книги заклинаний. Письменный стол, точнее, ту его часть, которая не была занята большой пустой клеткой, где обычно восседала полярная сова Хедвига, покрывали многочисленные пергаментные свитки. На полу возле кровати лежала открытая книга; вечером Гарри читал её, пока не заснул. Люди на иллюстрациях двигались. Мужчины в ярко-оранжевых одеждах гоняли на метлах, то появляясь, то исчезая из поля зрения, и перебрасывали друг другу красный мяч. Гарри подошёл к книжке, поднял её с пола, проследил, как один из колдунов забил весьма впечатляющий гол в кольцо, расположенное на шесте пятидесятифутовой высоты. И захлопнул книгу. Сейчас даже квидиш - по мнению Гарри, самая интересная игра на свете - не мог отвлечь его от тяжёлых мыслей. Он положил "Полёты с "Пушками" на тумбочку, подошёл к окну, раздвинул занавески и выглянул на улицу. Бирючиновая аллея выглядела так, как и подобает почтенной пригородной улице в субботу перед рассветом. Все окна зашторены. И, насколько можно различить в темноте, в поле зрения нет ни единого живого существа, даже кошки. И всё же... всё же... Гарри в тревоге вернулся к кровати и сел, снова водя пальцем по шраму. Его беспокоила вовсе не боль; он был привычен и к боли, и к разнообразным травмам. Однажды он вообще лишился костей в правой руке и пережил кошмарную ночь, во время которой все они выросли заново. В другой раз ту же самую руку насквозь пронзил ядовитый змеиный зуб футовой длины. Не далее как в прошлом году Гарри упал с метлы с высоты в пятьдесят футов. Короче говоря, для него не было ничего необычного в самых странных несчастных случаях и повреждениях; в сущности, они неизбежны, если ты учишься в "Хогварце", школе колдовства и ведьминских искусств и вдобавок обладаешь способностью вляпываться в истории. Беспокоило его другое. В прошлый раз шрам болел тогда, когда Вольдеморт был рядом... но ведь сейчас его нет... невозможно себе и представить, чтобы Чёрный Лорд рыскал ночью по Бирючиновой аллее, это абсурд... Гарри напряжённо вслушался в тишину ночи. Ожидал ли он услышать скрип ступеней, шорох мантии? Внезапно он вздрогнул - но это всего лишь раздался мощный храп двоюродного брата Дудли. Гарри внутренне встряхнулся; нельзя же так глупить; в доме нет никого, кроме дяди Вернона, тёти Петунии и Дудли, и все они сейчас спят сладким сном. Надо сказать, что именно в таком виде - во сне - Дурслеи устраивали Гарри более всего; когда они бодрствовали, радости от них было мало. Дядя Вернон, тётя Петуния и Дудли, единственные родственники Гарри, были муглами (неколдунами) и всячески презирали и ненавидели колдовство во всех его проявлениях, у них в доме Гарри чувствовал себя каким-то сушёным навозом. Последние три года, чтобы как-то объяснить длительное отсутствие племянника, Дурслеи говорили соседям, что он воспитывается в заведении св. Грубуса - интернате строгого режима для неисправимо-преступных типов. Дяде и тёте было прекрасно известно, что несовершеннолетним колдунам запрещается заниматься магией вне стен "Хогварца", но они всё же склонны были винить племянника во всех происшествиях в доме. Мысль о том, чтобы довериться родственникам, казалась нелепой, Гарри никогда не рассказывал им о своей жизни в колдовском мире. Представить себе, что он пойдёт к ним, когда они проснутся, и пожалуется на боль во лбу, поведает о своём беспокойстве по поводу Вольдеморта - да это просто смешно! Тем не менее, изначально Гарри оказался у Дурслеев именно из-за Вольдеморта. Если бы не Вольдеморт, у него не было бы шрама. Если бы не Вольдеморт, у него были бы родители... Гарри был всего годик, когда однажды ночью Вольдеморт - самый могущественный чёрный маг столетия, колдун, в течение одиннадцати предшествующих лет набиравший всё большую силу - явился к ним в дом и убил его родителей. Потом Вольдеморт обратил свою волшебную палочку на Гарри; он произнёс проклятие, которое смело с его пути к власти многих и многих взрослых колдунов и ведьм - но оно чудесным образом не сработало. Вместо того, чтобы прикончить малыша, проклятие рикошетом ударило по Вольдеморту. Гарри отделался небольшим шрамом в форме зигзага молнии, а Вольдеморт превратился в нечто жалкое, еле живое. Лишившись колдовской силы, практически лишившись самой жизни, Вольдеморт исчез; кошмар, в котором так долго существовало тайное колдовское сообщество, рассеялся, приспешники Вольдеморта разбежались, а Гарри Поттер сделался знаменит. Когда в свой одиннадцатый день рождения Гарри узнал, что он колдун, это явилось для него изрядным потрясением; в ещё большее замешательство привёл его тот факт, что в скрытом от посторонних глаз колдовском мире каждый ребёнок знает его имя. Оказавшись в "Хогварце", Гарри не сразу освоился с тем, что, куда бы он ни пошёл, вслед ему поворачиваются все головы и несётся взволнованный шепоток. Теперь-то он привык, как-никак осенью идёт уже в четвёртый класс. Гарри с нетерпением считал дни, отделяющие его от счастливого момента, когда он вернётся в любимый замок. До возвращения в школу оставалось целых две недели. Гарри вновь безнадёжно обвёл глазами комнату, и его взгляд задержался на поздравлениях с днём рождения, присланных двумя лучшими друзьями в конце июля. Что бы они сказали, если бы он написал им про шрам? Моментально в голове зазвенел встревоженный голос Гермионы Грэнжер. "Опять болит шрам? Гарри, это очень серьёзно... Срочно напиши профессору Думбльдору! А я пойду посмотрю "Справочник наиболее распространённых колдовских заболеваний и недугов"... Может, там есть что-нибудь про шрамы от проклятий..." Да, именно это и посоветовала бы Гермиона: обращайся прямиком к директору "Хогварца", а пока суд да дело, загляни в книгу. Гарри уставился в окно, в чернильно-синие небеса. Он сильно сомневался, что книга сможет ему помочь. Насколько ему известно, он единственный человек на земле, переживший проклятие, подобное проклятию Вольдеморта; а следовательно, вряд ли такие симптомы описаны в "Справочнике наиболее распространённых колдовских заболеваний и недугов". Что же касается обращения к директору, то Гарри понятия не имел, где Думбльдор проводит отпуск летом. Он отвлёкся на минуту, забавляясь тем, что представлял Думбльдора - с длинной серебристой бородой, в полном колдовском облачении и островерхой шляпе - лежащим на пляже и втирающим лосьон для загара в крючковатый нос. Разумеется, где бы Думбльдор ни находился, Хедвига непременно отыщет его; Гаррина сова ещё ни разу не сплоховала при доставке писем, пусть даже без адреса. Только вот что написать? Уважаемый профессор Думбльдор! Извините, что беспокою Вас, но сегодня ночью у меня болел шрам. Искренне Ваш, Гарри Поттер. Даже в воображении послание звучало глупо. Тогда он попытался представить реакцию второго своего друга, Рона Уэсли. Сразу же перед внутренним взором всплыла длинноносая, веснушчатая физиономия с вытаращенными от удивления глазами. "Шрам болит? Но... ведь Вольдеморт не может сейчас быть рядом, правда? Я хочу сказать... ну, ты бы ведь почувствовал, правда? И он бы тогда опять бы попытался тебя достать, правда? И вообще, Гарри, я не знаю, может, шрамы от проклятий всегда немножечко зудят... Надо будет спросить у папы..." Мистер Уэсли, будучи высококвалифицированным колдуном, работал в министерстве магии, в отделе не правильного использования мугловых предметов быта, но, по Гарриным сведениям, не являлся специалистом по проклятиям. Да и любом случае, Гарри претила мысль, что вся семья Уэсли узнает о том, что он, Гарри, поднимает панику по поводу минутной боли во лбу. Миссис Уэсли начнёт суетиться похуже, чем Гермиона, а шестнадцатилетние братья-близнецы Рона, Фред с Джорджем, скорее всего, решат, что он потерял самообладание. Гарри обожал семейство Уэсли; он очень надеялся, что они, может быть, вскоре пригласят его к себе (Рон же говорил что-то про чемпионат мира по квидишу), и ему очень не хотелось, чтобы его пребывание в гостях омрачалось постоянными расспросами про шрам. Гарри потёр лоб костяшками пальцев. Чего бы ему действительно хотелось (и было почти что стыдно признаваться в этом даже самому себе), так это кого-то вроде... вроде родителя: взрослого колдуна, чьего совета он мог бы спросить без того, чтобы почувствовать себя дураком, кого-то, кто беспокоился бы о нём, и у кого был бы опыт обращения с чёрной магией... И тут к нему пришло решение. Это было так просто и так очевидно, непонятно, как это он сразу не додумался - Сириус! Гарри вскочил с кровати, подбежал к столу и сел; подтащил к себе пергамент, окунул орлиное перо в чернила, написал: "Дорогой Сириус!" и задумался, как бы получше облечь в слова свою тревогу, продолжая в то же время удивляться, почему он сразу не подумал о Сириусе. Хотя, если разобраться, в этом нет ничего удивительного - о том, что Сириус его крёстный, Гарри узнал всего два месяца назад. До этого Сириус отсутствовал в жизни крестника по вполне объяснимой причине - он сидел в Азкабане, страшной колдовской тюрьме, охраняемой жуткими существами, которые назывались дементоры. После побега Сириуса эти незрячие, душесосущие демоны явились за ним в "Хогварц". При этом Сириус был невиновен - убийства, за которые его осудили, совершил Червехвост, приспешник Вольдеморта, которого практически все считали погибшим. Однако, Гарри, Рону и Гермионе была известна правда о Червехвосте, в прошлом году они столкнулись с негодяем лицом к лицу, но их рассказу тогда поверил один лишь Думбльдор. В продолжение одного-единственного восхитительного часа Гарри думал, что наконец-то уедет от Дурслеев - Сириус предложил ему жить с ним, как только с него будут сняты все обвинения. Но счастливая возможность ускользнула - Червехвост сбежал раньше, чем его успели сдать представителям министерства магии. Сириусу пришлось спасаться бегством. Гарри участвовал в организации его побега. Сириус улетел на гиппогрифе по кличке Конькур и с тех пор скрывался. Всё лето Гарри преследовал образ дома, который мог бы у него быть, если бы Червехвост не сбежал. Было вдвойне трудно возвращаться к Дурслеям, зная, что, если бы не трагическая случайность, он бы избавился от них навсегда. Несмотря ни на что, Сириус очень помогал своему крестнику, хотя и не имел возможности быть с ним. Благодаря Сириусу Гарри теперь мог держать школьные принадлежности у себя в комнате. Раньше Дурслеи такого не позволяли; их основное желание - причинять Гарри как можно больше неприятностей - помноженное на страх перед его колдовскими способностями, привело к тому, что в предыдущие годы они запирали сундук со школьными вещами в шкафу под лестницей. Однако, их отношение переменилось, стоило им узнать, что крёстным отцом Гарри является маньяк-убийца - Гарри "забыл" упомянуть, что Сириус невиновен. Со времени возвращения на Бирючиновую аллею Гарри получил от Сириуса два письма. Оба они были доставлены не совами (обычный способ доставки в колдовском мире), а большими, яркими тропическими птицами. Хедвига относилась к вторжениям этих броских созданий неодобрительно и лишь с огромной неохотой позволяла им напиться из своей поилки перед обратной дорогой. А вот Гарри эти птицы нравились; они ассоциировались у него с пальмами и белым песком и позволяли надеяться, что, где бы ни находился Сириус (он умалчивал об этом в письмах, на случай, если те попадут в чужие руки), он наслаждается жизнью. Гарри как-то не мог себе представить, чтобы дементоры смогли долго просуществовать под ярким солнцем; может, поэтому Сириус и отправился на юг? Его письма, надёжно спрятанные под чрезвычайно удобной неприбитой половицей у Гарри под кроватью, были веселы, и в обоих он призывал мальчика обращаться к нему в случае необходимости. Что ж, вот она, необходимость... Свет настольной лампы потускнел - наступил холодно-серый предрассветный час. Наконец, когда, позолотив стены комнаты, взошло солнце, и из спальни дяди Вернона и тёти Петунии послышались первые шорохи, Гарри сбросил со стола скомканные листы пергамента и перечитал только что законченное письмо. Дорогой Сириус! Спасибо за письмо, эта птица была такая громадная, что с трудом пролезла в окно. У нас тут всё как обычно. С диетой у Дудли не очень продвигается. Тётя обнаружила, что он тайком протаскивает в свою комнату пончики. Ему пригрозили, что урежут карманные деньги, если так будет продолжаться, он разозлился и выкинул в окно игровую приставку. Это что-то вроде компьютера, на котором можно играть в игрушки. Всё равно это очень глупо с его стороны, теперь он даже не сможет играть в свой любимый "Мегамордобой-3", и ему не на что будет отвлечься. У меня всё хорошо, в основном потому, что Дурслеи боятся, как бы ты не объявился и не превратил их по моей просьбе в летучих мышей. Вот только этой ночью случилась странная вещь. У меня опять разболелся шрам. Последний раз это было, когда Вольдеморт был в "Хогварце". Но я не думаю, что он сейчас может быть где-то рядом. А ты как думаешь? Ты не слышал, может быть, шрамы от проклятий могут болеть много лет спустя? Я пошлю это письмо с Хедвигой, когда она вернётся, она сейчас улетела поохотиться. Передавай от меня привет Конькуру. Гарри Что ж, подумал Гарри, вышло вроде бы нормально. Не стоит описывать сон, а то получится, как будто он испугался. Он скатал пергамент и положил его сбоку на столе, чтобы сразу отдать Хедвиге, как только она прилетит. Потом встал, потянулся и снова открыл шкаф. Не глядя в зеркало, Гарри оделся к завтраку. Глава 3 ПРИГЛАШЕНИЕ Когда Гарри пришёл на кухню, Дурслеи уже собрались за столом. На него не обратили внимания ни тогда, когда он вошёл, ни тогда, когда он сел на своё место. Громадное красное лицо дяди Вернона скрывалось за утренней "Дейли Мейл". Тётя Петуния, поджав губы и скрыв тем самым лошадиные зубы, делила грейпфрут на четыре части. Дудли пребывал в крайне дурном расположении духа. Отчего-то казалось, что он занимает за столом гораздо больше места чем обычно - а это кое-что, да значило, поскольку он всегда занимал всю сторону большого квадратного стола целиком. С боязливым: "А это нашему Дюдюшечке" тётя Петуния положила Дудли на тарелку четвертинку неподслащённого грейпфрута. Дудли гневно воззрился на неё. Со времени возвращения из школы жизнь обходилась с ним чересчур сурово. Нет, плохим оценкам дядя Вернон и тётя Петуния, как всегда, нашли оправдание; тётя Петуния утверждала, что Дудли очень одарённый мальчик, и учителя просто не способны его понять, а дядя Вернон убеждал всех и каждого, что ему вообще не нужен зубрила-маменькин сынок. Они также умудрились деликатно обойти выдвинутые в табеле обвинения в хулиганстве и жестокости - "Дудли, конечно, весьма активный ребёнок, но он и мухи не обидит!" - сквозь слёзы заявила тётя Петуния. Однако, в конце учительского отзыва рукой школьной медсестры в очень тактичных выражениях было приписано такое, против чего ни дядя, ни тётя возразить не могли. Сколько бы ни причитала тётя Петуния, что у её сына крупная кость и что его вес - это в основном детский жирок, и что растущему организму требуется хорошее питание, факт оставался фактом: на школьном складе не были предусмотрены гольфы такого размера. Школьная медсестра обратила внимание на то, чего глаза тёти Петунии - такие острые, когда речь шла об отпечатках пальцев на сверкающих чистотой стенах или о времени прихода и ухода соседей - попросту не желали видеть: Дудли не только не нуждался в дополнительном питании, но давно уже приобрёл габариты молодого кита-убийцы. Итак - после многочисленных скандалов и споров, сотрясавших пол Гарриной комнаты, после обильных потоков слёз, пролитых тётей Петунией - в доме был введён новый режим. Листок с диетой, рекомендованной школьной медсестрой, прикрепили к дверце холодильника, а сам холодильник полностью очистили от всего того, что так любил Дудли - от шипучих напитков, шоколадок и бургеров - и вместо этого наполнили овощами, фруктами, одним словом, тем, что дядя Вернон называл "силосом". Чтобы Дудли было не так обидно, тётя Петуния настояла, чтобы диеты придерживалась вся семья. Она передала Гарри четвертинку грейпфрута, гораздо меньшую, чем четвертинка Дудли. Видимо, тётя Петуния считала, что для поддержания у сына боевого духа нужно, чтобы он, по крайней мере, получал больше еды, чем Гарри. Но тётя Петуния не знала, что припрятано у Гарри наверху под неприбитой доской. Она понятия не имела, что Гарри вовсе не придерживается диеты. Дело в том, что, как только Гарри почуял, что ему предстоит пережить лето на сырой морковке, он разослал друзьям письма с мольбой о помощи, и те проявили редкостную отзывчивость. От Гермионы Хедвига вернулась с огромной коробкой не содержащих сахара батончиков (родители Гермионы были зубными врачами). Огрид, дворник "Хогварца", откликнулся целым мешком печенья собственного изготовления (впрочем, печенье Гарри пока не трогал, кулинарные способности Огрида были ему слишком хорошо известны). Миссис Уэсли прислала Эррола, семейного филина, с громадным фруктовым пирогом и многочисленными пирожными. Бедняге Эрролу, который был очень стар и слаб, потребовалось целых пять дней, чтобы прийти в себя после трудного путешествия. Потом на день рождения (который Дурслеи полностью проигнорировали) Гарри получил четыре великолепных именинных пирога, по одному от Рона, Гермионы, Огрида и Сириуса. Два у него ещё осталось и поэтому, предвкушая настоящий завтрак у себя в комнате, Гарри спокойно приступил к грейпфруту. Неодобрительно фыркнув, дядя Вернон отложил газету и посмотрел в собственную тарелку. - И это всё? - ворчливо обратился он к тёте Петунии. Тётя Петуния метнула на него свирепый взгляд, а потом выразительно показала подбородком на Дудли. Тот уже покончил со своим грейпфрутом и маленькими поросячьими глазками кисло косился на Гаррин. Дядя Вернон издал глубокий вздох, отчего зашевелились его густые, кустистые усы, и взялся за ложку. Раздался звонок в дверь. Дядя Вернон тяжело поднялся со стула и направился в прихожую. С быстротой молнии, пока мать возилась с чайником, Дудли украл у отца грейпфрут. Гарри услышал разговор у двери, чей-то смех и резкий ответ дяди. Затем входная дверь захлопнулась, и из прихожей донёсся звук разрываемой бумаги. Тётя Петуния поставила чайник на стол и с любопытством обернулась. Ей не пришлось долго ждать, чтобы узнать, чем это занят её муж; не прошло и минуты, как он вернулся. Вид у него был разъярённый. - Ты, - рявкнул он Гарри. - В гостиную. Быстро! Изумлённый, гадая, в чём же таком его собираются обвинить на этот раз, Гарри встал и проследовал за дядей из кухни в соседнюю комнату. Когда они оба оказались в гостиной, дядя Вернон с грохотом захлопнул дверь. - Ну, - он протопал к камину и повернулся лицом к Гарри, словно собираясь объявить, что тот арестован. - Ну. Гарри ужасно хотелось ответить: "Баранки гну", но... вряд ли стоило подвергать терпение дяди столь суровому испытанию столь рано утром, тем более, что он и так уже находился в стрессовом состоянии из-за отсутствия пищи. Поэтому Гарри лишь придал своему лицу невинно-удивлённое выражение. - Вот что сейчас принесли, - дядя Вернон помахал листком пурпурной почтовой бумаги. - Письмо. Про тебя. Недоумение Гарри усилилось. Кто бы это стал писать про него дяде Вернону? Кто из его знакомых стал бы посылать письма по почте? Дядя Вернон некоторое время прожигал Гарри глазами, а затем перевёл их вниз и начал читать вслух: Уважаемые мистер и миссис Дурслей! Мы с вами не представлены друг другу, но я не сомневаюсь, что вы много слышали от Гарри о моём сыне Роне. Возможно, Гарри говорил вам, что в следующий понедельник вечером состоится финальная игра чемпионата мира по квидишу. Моему мужу, Артуру, благодаря связям в департаменте по колдовским играм и спорту, удалось достать билеты на лучшие места. Я очень надеюсь, что вы позволите нам взять с собой Гарри на этот матч, поскольку такая возможность предоставляется буквально один раз в жизни; игры на кубок не проводились в Англии вот уже тридцать лет, и достать билеты было практически невозможно. Мы, разумеется, будем счастливы принять у себя Гарри на весь остаток каникул и проводить его на поезд в школу. Будем признательны, если Гарри пришлёт ответ как можно скорее нормальным способом, мы не получаем мугловой почты, и я не уверена, что почтальон вообще знает, как нас найти. Надеюсь вскоре увидеть Гарри. Искренне Ваша, Молли Уэсли P.S. Надеюсь также, что я наклеила достаточное количество марок. Дядя Вернон закончил читать, сунул руку в нагрудный карман и вытащил оттуда кое-что ещё. - Взгляни на это, - прорычал он. Он протянул конверт, в котором прибыло письмо миссис Уэсли, и Гарри с трудом удержался от хохота. Конверт был усеян марками сплошь, за исключением одного квадратного дюйма на лицевой стороне, куда миссис Уэсли микроскопическим почерком вписала дурслеевский адрес. - Значит, она-таки наклеила достаточное количество марок, - Гарри постарался придать голосу выражение, подразумевавшее, что подобную ошибку мог совершить всякий. Дядя сверкнул глазами. - Почтальон обратил внимание, - процедил он сквозь зубы. - И очень интересовался, откуда могло прийти такое послание. Поэтому он и позвонил в дверь. Он, видите ли, подумал, что это забавно. Гарри промолчал. Кому-то другому, возможно, показалось бы странным, что дядя Вернон поднимает такой шум из-за слишком большого количества марок, но Гарри жил с Дурслеями достаточно давно, чтобы знать - их ужасает всё, хоть на йоту выходящее за рамки обыкновенного. А больше всего на свете они боялись, как бы кто не прознал, что они имеют отношение (насколько бы отдалённым оно ни было) к людям вроде миссис Уэсли. Дядя Вернон продолжал сверлить племянника глазами, а Гарри старался сохранять нейтральное выражение. Если сейчас повести себя правильно и не сглупить, то его ждёт настоящий подарок, мечта всей жизни! Он подождал, вдруг дядя Вернон что-нибудь скажет, но тот только стоял и таращился. Гарри решился нарушить молчание. - Так значит... мне можно поехать? - спросил он. Еле заметный спазм исказил большое, багровое лицо. Усы ощетинились. Гарри в точности знал, что сейчас происходит за этими усами: отчаянное сражение, конфликт между двумя главными инстинктами дяди Вернона. Разрешить поехать - значит, доставить Гарри удовольствие, а уж против этого дядя боролся в течение целых тринадцати лет. С другой стороны, разрешить уехать к Уэсли на весь остаток каникул - значит, избавиться от Гарри на две недели раньше, чем они рассчитывали, а ведь дядя ненавидел, когда Гарри дома. Он снова посмотрел на письмо миссис Уэсли, видимо, затем, чтобы дать себе время подумать. - Кто она? - спросил он, с отвращением взирая на подпись. - Вы её видели, - объяснил Гарри. - Она - мама Рона, моего друга, она встречала его с "Хог..."... с поезда из школы. Он чуть не сказал "Хогварц Экспресс", а это был верный способ разозлить дядю. Под крышей дурслеевского дома запрещалось упоминать название школы, где учится Гарри. Дядя Вернон сморщился, как будто вспомнил нечто ужасно противное. - Такая толстуха? - выдавил он после долгого раздумия. - С кучей рыжих детей? Гарри нахмурился. Он подумал, что со стороны дяди Вернона, пожалуй, немного слишком называть кого-то "толстухой", когда его собственный сын Дудли наконец достиг того, чем грозило всё его развитие с трехлетнего возраста, и таки сделался поперёк себя шире. Дядя Вернон продолжал изучать письмо. - Квидиш, - пробормотал он себе под нос. - Квидиш... что ещё за ерунда? Гарри ощутил второй укол раздражения. - Это спортивная игра, - коротко ответил он. - В неё играют на мёт... - Тихо, тихо! - замахал руками дядя Вернон. Гарри с известным удовлетворением отметил, что дядя запаниковал. Судя по всему, его нервы не выдерживали упоминания о мётлах в его собственной гостиной. Он попытался уйти от реальности, вновь погрузившись в тщательное изучение письма. Гарри смотрел, как его губы беззвучно произносят слова: "пришлёт ответ как можно скорее нормальным способом". Дядя скривился. - Что она хочет сказать, "нормальным способом"? - выплюнул он. - Нормальным для нас, - сказал Гарри и, раньше чем дядя успел остановить его, добавил: - ну, знаете, совиной почтой. Это нормально для колдунов. Дядя Вернон вознегодовал так, словно Гарри произнёс самое грязное на свете ругательство. Содрогаясь от гнева, он нервно стрельнул глазами в сторону окна, наверное, ожидая увидеть прижатые к стеклу уши соседей. - Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не упоминал о своей ненормальности в моём доме? - зашипел он. Его лицо приобрело оттенок спелой сливы. - Стоишь передо мной в одежде, которую мы с Петунией тебе дали... - После того, как Дудли доносил её до дыр, - холодно бросил Гарри. И в самом деле, на нём был свитер настолько большой, что рукава пришлось закатывать пять раз, прежде чем стало возможно что-то делать руками, и свисавший до колен невероятно мешковатых джинсов. - Я не позволяю тебе разговаривать со мной таким тоном! - заявил дядя Вернон, дрожа от ярости. Но Гарри не собирался всё это безропотно сносить. Прошли те времена, когда ему приходилось подчиняться идиотским правилам Дурслеев. Как он не сидит с Дудли на его диете, так и не позволит лишить себя удовольствия побывать на финале кубка. По крайней мере, сделает всё, что в его силах. Чтобы успокоиться, Гарри глубоко вдохнул, а затем сказал: - Значит, мне нельзя поехать на чемпионат? Ладно. Можно тогда я пойду? Мне нужно закончить письмо Сириусу. Ну, знаете - моему крёстному. В точку! Ему удалось произнести волшебное слово. Багрянец стал пятнами сходить с лица дяди, и оно сделалось похоже на плохо перемешанное черносмородиновое мороженое. - А ты... переписываешься с ним? - псевдо-спокойным тоном спросил дядя Вернон. Но Гарри видел, как зрачки маленьких глазок сократились от страха. - А?... Ага, - небрежно обронил Гарри. - Он уже некоторое время обо мне ничего не слышал и, если я не напишу, может подумать, что что-нибудь случилось. И умолк, наслаждаясь произведённым эффектом. Он почти что видел, как под густыми, тёмными, расчёсанными на ровный пробор волосами дяди заворочались шестерёнки. Если запретить Гарри писать Сириусу, тот может подумать, что с крестником плохо обращаются. Если запретить Гарри поехать на матч, то он напишет об этом Сириусу, и тогда тот точно будет знать, что с крестником плохо обращаются. В результате оставалось только одно. Гарри наблюдал процесс формирования решения в голове дяди, точно большое усатое лицо было прозрачным. Гарри старался не улыбаться, сохранять на лице абсолютно пустое выражение. Наконец... - Ладно. Можешь ехать на этот свой идиотский... этот дурацкий кубок. Только напиши своим этим... как их... Уэсли, чтобы они сами тебя забирали. У меня нет времени развозить тебя по всей стране. И можешь остаться у них до конца лета. Да, и напиши своему... крёстному, скажи... скажи, что ты едешь на матч. - Хорошо, - радостно ответил Гарри. Он развернулся и направился к двери, еле удерживаясь от желания подпрыгнуть и заорать от восторга. Он едет!... Едет к Уэсли и увидит финал! Выйдя в холл, он чуть не столкнулся с Дудли, который ошивался под дверью в надежде подслушать, как ругают Гарри. Он был явно потрясён, увидев на лице у Гарри довольную улыбку. - Завтрак был замечательный, правда? - невинно сказал Гарри. - Я прямо объелся, а ты? Дудли оторопел. Гарри расхохотался и, прыгая через три ступеньки, взлетел наверх и скрылся в своей комнате. Первым делом он увидел, что Хедвига вернулась. Она сидела в клетке, смотрела на Гарри огромными янтарными глазами и щёлкала клювом тем особым способом, который всегда выражал у неё раздражение. Источник раздражения выявился почти мгновенно. - ОЙ! - вскрикнул Гарри. Ему в висок врезался... маленький, серый, покрытый пёрышками теннисный мячик. Гарри возмущённо потёр голову, поднял глаза, чтобы выяснить, что его ударило, и увидел крошечного совёнка, такого маленького, что он свободно мог поместиться на ладони. Совёнок как запущенная петарда с жужжанием носился по комнате. Тут Гарри осознал, что совёнок бросил к его ногам письмо. Он наклонился, узнал почерк Рона и вскрыл конверт. Внутри лежала наспех нацарапанная записка. Гарри! ПАПА ДОСТАЛ БИЛЕТЫ!!! Матч Ирландия - Болгария, в понедельник вечером. Мама написала муглам, чтобы они разрешили тебе приехать к нам. Может, они уже получили письмо, не знаю, сколько идёт мугловая почта. На всякий случай решил послать тебе со Свином записку. На слове "Свин" Гарри вытаращил глаза, а потом посмотрел на крошечную птичку, сосредоточенно наворачивавшую круги вокруг люстры. Никогда он не видел ничего менее похожего на свинью. Может, он не разобрал почерк? Он продолжил чтение: Мы приедем за тобой в любом случае, нравится это муглам или нет, ты не должен пропустить кубок, только мама с папой сказали, что будет приличнее, если мы сначала спросим разрешения. Если они скажут да, срочно посылай Свина обратно с ответом, и мы приедем и заберём тебя в пять часов в воскресенье. Если они скажут нет, срочно посылай Свина с ответом, и мы всё равно приедем и заберём тебя в пять часов в воскресенье. Гермиона приезжает сегодня во второй половине дня. Перси пошёл работать - в департамент международного магического сотрудничества. Пока будешь у нас, не говори ничего про заграницу, а то у тебя штаны от скуки сползут. Увидимся! Рон - Да угомонись ты! - прикрикнул Гарри. Совёнок трепыхал крылышками прямо у него над головой и отчаянно клекотал от (только и мог предположить Гарри) гордости по поводу того, что он сумел не просто доставить письмо, но доставить его по назначению. - Иди сюда, понесёшь обратно ответ! Совёнок плюхнулся на клетку Хедвиги. Та смерила его ледяным взором, как будто говоря, только посмей подойти ближе. Гарри схватил орлиное перо, чистый лист пергамента и написал: Рон, всё в порядке, муглы разрешили мне поехать. Увидимся завтра в пять. Я не доживу! Гарри Он скатал записку в маленький комочек и привязал его к крошечной лапке, с огромными сложностями, потому что совёнок подпрыгивал на месте от нетерпения. Как только записка была прилажена, совёнок взмыл в воздух. С бешеной скоростью он вылетел в окно и был таков. Гарри повернулся к Хедвиге. - Как насчёт долгого путешествия? - спросил он. Хедвига ухнула с выражением гордого достоинства. - Отнесёшь это Сириусу? - попросил Гарри, касаясь письма. - Подожди... я только закончу. Он развернул пергамент и торопливо добавил постскриптум. P.S. Если захочешь связаться со мной, я буду у Рона Уэсли до конца лета. Его папа достал билеты на финал квидишного кубка! Закончив письмо, он привязал его к лапке Хедвиги; та держалась на удивление спокойно, будто задавшись целью показать, как должна себя вести настоящая почтовая сова. - Возвращайся к Рону, я буду у него. Хорошо? - объяснил ей Гарри. Она любовно ущипнула его за палец, а затем с мягким шелестом расправила огромные крылья и бесшумно вылетела в окно. Гарри проводил её взглядом, а потом заполз под кровать, отодвинул неприбитую половицу и достал большой кусок именинного пирога. Он ел, сидя на полу, и его переполняло ощущение небывалого счастья. Он ест пирог, а Дурслеи - только грейпфрут; сегодня солнечный летний день, завтра он уедет с Бирючиновой аллеи, шрам больше не болит, и он увидит финал. Сейчас было почти невозможно испытывать беспокойство - даже по поводу Лорда Вольдеморта. Глава 4 ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПРИСТАНИЩЕ К двенадцати часам следующего дня Гарри сложил в сундук школьные принадлежности, а также самые главные свои сокровища - унаследованный от отца плащ-невидимку, подаренную Сириусом метлу и волшебную карту "Хогварца", полученную в прошлом году от Фреда с Джорджем. Он очистил тайное хранилище под доской от всякой еды, дважды перепроверил все закутки комнаты на предмет забытых учебников и перьев, а затем снял со стены самодельный календарик, на котором вычеркивал дни, оставшиеся до первого сентября. При этом, атмосфера в доме ь4 по Бирючиновой аллее была накалена до предела. Неизбежность появления в доме колдовской делегации пугала и раздражала Дурслеев. Когда Гарри известил дядю Вернона, что Уэсли приедут за ним уже завтра в пять часов вечера, тот встревожился до крайности. - Надеюсь, ты сказал им, чтобы они оделись нормально, эти люди, - сразу же зарычал он. - Я-то знаю, что вы на себя напяливаете. Может, у них хватит совести надеть нормальную одежду - им же лучше будет. Вот так. Гарри охватило нехорошее предчувствие. Ему не доводилось видеть родителей Рона в чём-нибудь таком, что для Дурслеев было "нормальным". Дети их, может, во время каникул и облачались в мугловую одежду, но мистер и миссис Уэсли обычно носили длинные колдовские робы - различной степени потрёпанности. Гарри мало беспокоило, что скажут соседи, но он опасался, что его родственники могут повести себя по отношению к Уэсли грубо, если те вздумают явиться к ним в дом этаким воплощением самых худших представлений о колдунах. Сам дядя Вернон надел лучший костюм. Кто-то мог бы принять это за желание проявить гостеприимство, но Гарри точно знал, что дядя хочет выглядеть грозно и внушительно. Дудли, наоборот, как-то съёжился. Не потому, что диета наконец-то подействовала, а от страха. Первое же столкновение со взрослым колдуном закончилось для Дудли плачевно: высовывавшимся из прорехи в штанах поросячьим хвостиком, за удаление которого частной лондонской клинике были заплачены немалые деньги. Вовсе неудивительно, поэтому, что Дудли то и дело нервно проводил рукой сзади по брюкам и передвигался из комнаты в комнату бочком, так, чтобы ненароком не подставить неприятелю ту же самую цель. За обедом все молчали. Дудли даже не возмущался по поводу еды (творога с сельдереем). Тётя Петуния вообще ничего не ела. Она сидела, обхватив себя руками и поджав губы, и, кажется, кусала себя за язык, сдерживая обвинения, которые ей так хотелось бросить Гарри в лицо. - Они, конечно же, приедут на машине? - гавкнул дядя Вернон с другого конца стола. - М-м-м, - неопределённо замычал Гарри. Об этом он как-то не думал. Действительно, каким образом Уэсли собираются забирать его? Машины у них больше нет; старенький "Форд Англия" давно одичал и бегает теперь где-то в Запретном лесу, окружающем "Хогварц". Правда, в прошлом году мистер Уэсли одолжил машину в министерстве; может быть, и в этом году он сделал то же самое? - Наверно, - решил Гарри. Дядя Вернон фыркнул в усы. В обычных условиях он непременно спросил бы, какая у мистера Уэсли машина; он имел тенденцию судить о людях по размерам и стоимости их автомобилей. Хотя сомнительно, чтобы он проникся уважением к мистеру Уэсли даже и в том случае, если бы тот приехал на "Феррари". Всю вторую половину дня Гарри провёл у себя комнате; он не мог больше смотреть на тётю Петунию, каждые пять секунд тревожно поглядывавшую в окно сквозь тюлевую занавеску - как будто по радио передали сообщение о сбежавшем носороге. Без четверти пять Гарри не выдержал и спустился в гостиную. Тётя Петуния конвульсивно расправляла диванные подушки. Дядя Вернон изображал, что читает газету, но его крохотные глазки не двигались. Гарри готов был поклясться, что дядя изо всех сил прислушивается, не едет ли машина. Дудли забился в кресло, запихнул под себя мясистые руки и крепко обхватил объект предполагаемого нападения. Напряжение стало невыносимо; Гарри вышел из комнаты и уселся на лестнице в холле, уставившись на часы. Сердце бешено билось у него в груди. Но... Стрелка подошла к пяти часам и двинулась дальше. Дядя Вернон, потея в костюме, отворил входную дверь, высунулся и воровато оглядел улицу, после чего поспешно втянул голову обратно. - Они опаздывают! - обвиняюще бросил он Гарри. - Я знаю, - ответил Гарри. - Может быть... э-э-э... пробки... или что-нибудь подобное. Десять минут шестого... четверть шестого... Гарри и сам уже забеспокоился. В половине шестого он услышал из гостиной приглушённое нервическое бормотание: - Никакого такта. - А вдруг у нас назначена встреча! - Может, они рассчитывают, что мы пригласим их к ужину, если они приедут попозже? - Ну, вот это уж дудки, - заявил дядя Вернон. Гарри услышал, как он встал и начал мерять шагами комнату. - Они собирались взять мальчишку и убраться, так и нечего им тут ошиваться. Если, конечно, они вообще приедут. Может, день перепутали? Я так скажу, эти граждане не много придают значения пунктуальности. Либо они ездят на какой-нибудь консервной банке, которая, конечно же, сломалась по доро... АААААААААА! Гарри вскочил. Из гостиной неслись звуки, свидетельствовавшие о том, что все трое Дурслеев в панике бегают по комнате. В следующее мгновение оттуда в совершеннейшем ужасе вылетел Дудли. - В чём дело? - спросил Гарри. - Что случилось? Но Дудли был не в состоянии говорить. Не отрывая ладоней от ягодиц, он насколько мог быстро укатился в кухню. Гарри поспешил в гостиную. Из-за стены, представлявшей собой заложенный кирпичами настоящий камин, возле которого стоял включенный в розетку камин электрический, раздавались громкие стуки и царапание. - Что это? - хрипло выдохнула тётя Петуния. Она прижалась спиной к противоположной стене и как безумная смотрела на камин. - Что это такое, Вернон? Она оставалась в неведении совсем недолго. Из-за стены послышались голоса. - Ой! Фред, нет... назад, назад, тут какая-то ошибка... скажи Джорджу, чтобы он не... Ой!... Джордж, нет, здесь нет места, быстро назад, скажи Рону... - Пап, может, Гарри нас услышит... Может, он нас выпустит?... По стене за камином забарабанили кулаки. - Гарри! Гарри, ты нас слышишь? Дурслеи повернулись к Гарри как две разъярённые росомахи. - Что это такое? - прорычал дядя Вернон. - Что там происходит? - Они... они хотели проникнуть сюда с помощью кружаной муки, - Гарри невероятным усилием сдерживал истерический хохот. - Они могут путешествовать в огне - только у вас камин заложен - подождите... Он подошёл к камину и закричал в стену: - Мистер Уэсли! Вы меня слышите? За стеной прекратили барабанить, и кто-то произнёс: "Ш-ш-ш!" - Мистер Уэсли, это я, Гарри... Здесь камин заложен кирпичами. Вы не сможете сюда попасть. - Проклятье! - сказал голос мистера Уэсли. - Какого дьявола им понадобилось перекрывать камин? - У них электрический, - объяснил Гарри. - Правда? - восхитился голос мистера Уэсли. - Эклектический? Со штепселем? Святое небо, я должен это увидеть... дайте-ка подумать... Ой! Рон! Голос Рона присоединился к остальным: - Что это вы тут делаете? Что-нибудь не так? - Да что ты, Рон! - раздался голос Фреда, очень саркастичный. - Всё так, именно об этом мы всю жизнь мечтали. - Ага, мы тут кайф ловим, - поддержал Джордж, судя по сдавленному голосу, припечатанный к стене. - Мальчики, мальчики... - рассеянно укорил мистер Уэсли. - Я пытаюсь решить, что нам... да... больше ничего не остаётся... Гарри, отойди в сторонку. Гарри отошёл к дивану. Дядя Вернон, наоборот, приблизился к стене. - Постойте! - закричал он в камин. - Что это вы собираетесь де?... БАМ! Электрический камин полетел через всю комнату - стена за ним развалилась, выпустив облака пыли и щебёнки вместе с мистером Уэсли, Фредом, Джорджем и Роном. Тётя Петуния завизжала, попятилась, споткнулась о кофейный столик и стала валиться навзничь; дядя Вернон едва успел поймать её до того, как она ударится об пол, и, разинув рот, безмолвно уставился на Уэсли. Те, все до единого, были рыжие, включая Фреда с Джорджем, вообще идентичных до последней веснушки. - Так-то лучше, - тяжело выдохнул мистер Уэсли, отряхивая от пыли длинную зелёную робу и поправляя очки. - Ах! Вы, должно быть, Гаррины дядя и тётя? Высокий, худой, лысеющий, он двинулся к дяде Вернону, протягивая руку, но дядя Вернон отступил на несколько шагов назад, волоча и тётю Петунию. Дядя Вернон попросту лишился дара речи. Извёстка запорошила его лучший костюм, усы и волосы, и он словно постарел на тридцать лет. - Э-э-э... м-да.... Извините меня за это, - мистер Уэсли опустил руку и через плечо оглянулся на взорванную стену. - Это я виноват, мне просто не пришло в голову, что мы не сможем здесь выйти. Видите ли, я подсоединил ваш камин к кружаной сети - только на сегодня, понимаете, чтобы можно было забрать Гарри. Строго говоря, мугловые камины подсоединять запрещено - но у меня есть один весьма нужный человечек в кружаной диспетчерской, так он по моей просьбе всё и устроил. Вы не волнуйтесь, я моментально всё исправлю. Я только зажгу огонь, чтобы отправить мальчиков, потом починю ваш камин, а уж после дезаппарирую. Гарри готов был поставить любую сумму на то, что Дурслеи не поняли ни слова из этой речи. Будто громом поражённые, они продолжали тупо пялиться на мистера Уэсли. Пошатываясь, тётя Петуния поднялась на ноги и спряталась за дядю Вернона. - Привет, Гарри! - радостно поздоровался мистер Уэсли. - Сундук собрал? - Он наверху, - улыбнулся в ответ Гарри. - Мы притащим, - тут же заявил Фред. Подмигнув Гарри, они с Джорджем выбежали из комнаты. Они уже знали, где находится его комната, потому что однажды спасали его оттуда во мраке ночи. Гарри подозревал, что близнецы рассчитывают хоть одним глазком взглянуть на Дудли; они много о нём слышали. - Что же, - мистер Уэсли слегка развёл руками, подыскивая слова, чтобы прервать очень неприятное молчание. - У вас тут очень... э-э-э... уютно... Поскольку в настоящий момент обычно безупречная комната была покрыта пылью и усеяна обломками кирпичей, его замечание не нашло у Дурслеев тёплого отклика. Лицо дяди Вернона побагровело, а тётя Петуния снова прикусила язык. Они были слишком напуганы и не посмели заговорить. Мистер Уэсли смотрел по сторонам. Он обожал всё, что имело отношение к муглам. Видно было, что у него руки чешутся исследовать телевизор и видеомагнитофон. - Работают на эклектричестве? - сказал он со знанием дела. - Да-да, вот штепсели. Знаете, я собираю штепсели, - добавил он, обращаясь к дяде Вернону. - И батарейки. У меня очень большая коллекция батареек. Жена считает меня сумасшедшим, ну, сами понимаете. Совершенно очевидно, что дядя Вернон тоже считал его сумасшедшим. Он незаметно подвинулся вправо и загородил тётю Петунию, видимо, опасаясь, что мистер Уэсли может в любую минуту наброситься. В комнате вдруг снова появился Дудли. Гарри услышал громыхание своего сундука по лестнице и понял, что эти страшные звуки выгнали двоюродного брата из кухни. Не сводя перепуганных глаз с мистера Уэсли, Дудли по стеночке пробрался к родителям и попытался спрятаться у них за спинами. К несчастью для Дудли, мощного тела дяди Вернона, легко прикрывавшего тётю Петунию, не хватало на то, чтобы спрятать сына. - А-а, это твой кузен, верно, Гарри? - заговорил мистер Уэсли, храбро предпринимая очередную попытку завязать вежливую беседу. - Угу, - кивнул Гарри, - это Дудли. Они с Роном посмотрели друг на друга, но срочно отвели глаза в сторону; смех так и разбирал их. Дудли по-прежнему держался за задницу, будто боялся, что она вот-вот отвалится. Мистера Уэсли всерьёз обеспокоило такое странное поведение. Действительно, когда он снова заговорил, по его тону стало понятно, что он считает Дудли таким же ненормальным, каким Дурслеи считают его самого, только мистер Уэсли испытывал скорее жалость, нежели страх. - Хорошо проводишь каникулы, Дудли? - спросил он ласково. Дудли взвизгнул. Гарри увидел, как его пальцы ещё сильнее впились в массивные ягодицы. Вернулись близнецы с сундуком. Войдя, они осмотрелись по сторонам. При виде Дудли их лица озарились одинаковыми, не предвещающими ничего хорошего улыбками. - А-а, отлично, - сказал мистер Уэсли. - Что ж, пожалуй, пора. Он засучил рукава робы и вытащил волшебную палочку. Дурслеи как один вжались в стену. - Инсендио! - произнёс мистер Уэсли, направив палочку на пролом в стене. В камине мгновенно вспыхнуло яркое пламя, бодро потрескивая, словно оно горело уже много часов. Мистер Уэсли достал из кармана маленький мешочек на завязках, развязал его, достал щепотку муки и бросил её в огонь. Пламя сделалось изумрудно-зелёным и высоко взметнулось. - Отправляйся, Фред, - велел мистер Уэсли. - Иду, - отозвался Фред. - Ой, нет... подожди... У Фреда из кармана выпал пакет со сладостями. Содержимое раскатилось во всех направлениях - большие толстые конфеты в ярко раскрашенных фантиках. Фред принялся собирать их, шаря по полу и рассовывая по карманам, потом весело помахал Дудли и шагнул в огонь с криком: "Пристанище!" Тётя Петуния тихонько охнула и содрогнулась. Раздался шелестящий свист, и Фред исчез. - Теперь ты, Джордж, - распорядился мистер Уэсли, - с сундуком. Гарри помог Джорджу донести сундук до камина и перевернуть на попа, чтобы его было удобнее держать. Снова крик: "Пристанище!", снова шелестящий свист, и Джордж тоже улетучился. - Рон, ты следующий, - сказал мистер Уэсли. - До свидания, - с воодушевлением попрощался Рон с Дурслеями. Он широко улыбнулся Гарри, вошёл в огонь и, с криком: "Пристанище!", исчез. Остались только Гарри и мистер Уэсли. - Что же... тогда до свидания, - обратился к Дурслеям Гарри. Они не ответили. Гарри направился к огню, но, как раз когда он ступил на край камина, мистер Уэсли протянул руку и задержал его. Он смотрел на Дурслеев с нескрываемым изумлением. - Гарри с вами попрощался, - укоризненно произнёс он. - Разве вы не слышали? - Это неважно, - пробормотал Гарри мистеру Уэсли, - мне всё равно. Но мистер Уэсли не убрал руку с его плеча. - Вы ведь не увидите своего племянника до следующего лета, - с негодованием повернулся он к дяде Вернону. - Должны же вы попрощаться? Лицо дяди Вернона мучительно исказилось. Как можно, чтобы негодяй, только что разрушивший стену у него в доме, учил его хорошим манерам! Но палочка по-прежнему находилась в руке у мистера Уэсли, и дядя Вернон бросил на неё осторожный взгляд, прежде чем выдавить, крайне неохотно: - До свидания. - До встречи! - Гарри занёс ногу над зелёным пламенем, и его обдало приятным теплом. Тут позади раздался ужасающий сдавленный звук. Тётя Петуния начала кричать. Гарри резко обернулся. Дудли уже не стоял за спиной у родителей. Он упал на колени у кофейного столика. Он чем-то давился и пытался выплюнуть какую-то странную, багровую, скользкую штуку в добрый фут длиной. Проведя секунду в полнейшем недоумении, Гарри осознал, что эта штука - не что иное, как язык Дудли, и что возле него на полу валяется яркая обёртка. Тётя Петуния бросилась на колени рядом с сыном, схватила распухший язык и предприняла героическую попытку выдернуть его изо рта; неудивительно, что Дудли завопил и начал давиться ещё сильнее, одновременно стараясь освободиться от матери. Дядя Вернон громко завывал и размахивал руками, а мистер Уэсли пробовал перекричать весь этот гвалт. - Успокойтесь, я всё исправлю! - орал он, в то же время приближаясь к Дудли с вытянутой палочкой. Тётя Петуния заверещала пуще прежнего и закрыла Дудли своим телом. - Да что вы, в самом деле! - отчаянно воскликнул мистер Уэсли. - Это же очень просто - это из-за конфеты - это мой сын Фред - обожает всякие шутки, знаете ли - но это всего лишь Дутое Заклятие - по крайней мере, я так думаю - пожалуйста, успокойтесь, я всё исправлю... Это отнюдь не успокоило Дурслеев, наоборот, вид у них стал совсем уже несчастный; тётя Петуния захлёбывалась рыданиями и тянула Дудли за язык, очевидно, задавшись целью непременно оторвать его; Дудли изнемогал под двойной тяжестью языка и матери, а дядя Вернон, абсолютно потеряв контроль над собой, схватил с буфета фарфоровую статуэтку и швырнул ею в мистера Уэсли. Тот пригнулся, и фигурка разбилась во взломанном камине. - Да что же это такое! - сердито вскричал мистер Уэсли, потрясая палочкой. - Я же хочу помочь! С воем раненного гиппопотама дядя Вернон схватил другую фигурку. - Гарри, уходи! Уходи! - прокричал мистер Уэсли, направив палочку на дядю Вернона. - Я сам справлюсь! Гарри ни за что не пропустил бы такую потеху, но новая фигурка чуть не вмазалась ему в левое ухо, и он решил, что будет лучше предоставить дело мистеру Уэсли. Он шагнул в огонь и, глядя назад через плечо, произнёс: "Пристанище!". Последним, что он увидел в гостиной, были мистер Уэсли, с помощью палочки удаливший из рук дяди Вернона третью статуэтку, тётя Петуния, лежащая поверх Дудли, и язык Дудли, мотающийся по полу как громадный скользкий питон. Но в следующую секунду Гарри начал со страшной скоростью вращаться, и гостиная Дурслеев исчезла из виду в ревущем изумрудно-зелёном пламени. Глава 5 УДИВИТЕЛЬНЫЕ УЛЬТРАФОКУСЫ УЭСЛИ Прижав локти к бокам, Гарри вращался всё быстрее и быстрее. Мимо с огромной скоростью вереницей проносились смазанные пятна очагов. В конце концов, Гарри затошнило, и он закрыл глаза. Затем, почувствовав, что скорость начала снижаться, он резко затормозил, выбросив вперёд руки. И вовремя, а то бы впечатался носом в пол на кухне в доме Уэсли. - Он съел? - нетерпеливо спросил Фред, помогая Гарри подняться на ноги. - Угу, - кивнул Гарри. - А что это было? - Помадка Пуд-язык, - радостно сообщил Фред. - Мы с Джорджем их сами изобрели, всё лето искали, на ком бы испытать... Крохотная кухонька взорвалась от смеха. Гарри посмотрел по сторонам и увидел за выскобленным деревянным столом Рона, Джорджа и двух других незнакомых рыжих молодых людей. Гарри сразу догадался, кто это такие: Билл и Чарли, самые старшие братья Рона. - Привет, Гарри, - сказал тот, который сидел ближе. Он улыбнулся и протянул для рукопожатия большую ладонь. Гарри почувствовал под пальцами многочисленные мозоли. Судя по всему, это Чарли, тот, что работает с драконами в Румынии. По своему сложению он напоминал близнецов и был ниже и плотнее Перси с Роном - те оба отличались высоким ростом и худощавостью. У Чарли было широкое, добродушное лицо человека, проводящего много времени на открытом воздухе, такое веснушчатое, что оно казалось загорелым; и очень мускулистые руки - на одной из них красовался огромный яркий ожог. Билл тоже поднялся из-за стола, улыбаясь, и тоже пожал Гарри руку. Надо сказать, что внешность Билла явилась для Гарри настоящим сюрпризом. Гарри знал, что Билл работает в колдовском банке "Гринготтс" и что в школе он был лучшим учеником, поэтому всегда представлял себе Билла как более взрослый вариант Перси: этаким правильным занудой и любителем поучить окружающих жизни. А на самом деле Билл был - никак иначе не назовёшь - клёвый. Высокий, с завязанными в конский хвост длинными волосами. В ухе - серьга с чем-то вроде звериного клыка. Одежда была бы вполне уместна на рок-концерте, а ботинки, как заметил Гарри, не из кожи, а из панциря дракона. Прежде чем они успели заговорить, раздался лёгчайший хлопок, и за плечом у Джорджа появился мистер Уэсли. Гарри ещё никогда не видел его таким рассерженным. - Это не смешно, Фред! - закричал он. - Что за дрянь ты подсунул бедному мальчику-муглу? - Ничего я ему не подсовывал, - заявил Фред со зловредной ухмылкой. - Я просто уронил... Он сам виноват - кто его просил это есть? Я не просил. - Ты уронил нарочно! - грозно взревел мистер Уэсли. - Ты знал, что он съест, потому что он на диете... - А какой у него стал язык? - Джордж был не в силах сдержать любопытства. - Он достиг четырёх футов, пока его родители не позволили мне всё исправить! Все мальчики Уэсли вместе с Гарри заржали как ненормальные. - Это не смешно! - снова завопил мистер Уэсли. - Такое поведение серьёзно подрывает мугло-колдовские отношения! Я всю свою жизнь боролся против плохого обращения с муглами, а теперь мои собственные дети... - Мы же сделали это не потому, что он мугл! - возмутился Фред. - А потому, что он наглый болван, - сказал Джордж. - Правда, Гарри? - Точно, мистер Уэсли, - честно подтвердил Гарри. - Какая разница! - в гневе перебил мистер Уэсли. - Вот погодите, я всё расскажу матери... - Что ты мне расскажешь? - раздался голос у него за спиной. Миссис Уэсли только что вошла в кухню. Это была невысокая, полная женщина с очень добрым лицом - хотя в настоящий момент глаза её подозрительно сузились. - О, здравствуй, Гарри, дорогой, - поздоровалась она, заметив Гарри, и улыбнулась. Затем молниеносно перевела взгляд на мужа. - Что ты мне расскажешь, Артур? Мистер Уэсли молчал в нерешительности. Было ясно, что, невзирая на всю свою ярость по поводу содеянного близнецами, он не собирался выдавать их матери. Возникла неловкая пауза, во время которой мистер Уэсли испуганно смотрел на свою жену. Затем в дверях за спиной миссис Уэсли появились две девочки. Одна из них, с невероятно пышными каштановыми волосами и довольно крупными передними зубами, была лучшая подруга Гарри и Рона, Гермиона Грэнжер. Вторая, маленькая и рыжеволосая - младшая сестра Рона, Джинни. Они обе улыбнулись Гарри, и он улыбнулся в ответ, отчего Джинни мгновенно зарделась - она была неравнодушна к Гарри ещё с того времени, когда он первый раз гостил в Пристанище. - Что ты мне расскажешь, Артур? - повторила миссис Уэсли, голосом, таящим в себе скрытую угрозу. - Пустяки, Молли, - промямлил мистер Уэсли, - просто Фред с Джорджем... но я с ними уже побеседовал... - Что они ещё натворили? - воскликнула миссис Уэсли. - Если это опять какие-нибудь "Удивительные ультрафокусы Уэсли"... - Рон, почему бы тебе не показать Гарри, где он будет спать? - стоя на пороге, предложила Гермиона. - Он прекрасно знает, где он будет спать, - ответил Рон, - как обычно, в моей... - Вот давай все вместе и посмотрим, - очень подчёркнуто произнесла Гермиона. - А, - сказал Рон, - да. - Ага, и мы тоже вместе посмотрим... - начал Джордж. - Нет, вы как раз останетесь здесь! - рявкнула миссис Уэсли. Гарри и Рон бочком выбрались из кухни и вместе с Гермионой и Джинни отправились через узкую прихожую к скрипучей лестнице, зигзагами уходящей наверх. - А что за удивительные ультрафокусы Уэсли? - полюбопытствовал Гарри по дороге. Рон с Джинни засмеялись, а Гермиона - нет. - Мама убиралась у них в комнате и нашла целую пачку бланков, - стал рассказывать Рон, - и ещё длиннющие прейскуранты на всякие штуки, которые они сами сделали. Ну, всякие приколы, сам знаешь. Фальшивые волшебные палочки, разные сладости с сюрпризами и всё такое. На самом деле, очень здорово, я даже не представлял, что они этим занимаются... - У них из комнаты давным-давно слышались всякие взрывы, но мы и подумать не могли, что они изготовляют какие-то вещи, - вступила в разговор Джинни, - мы думали, им просто нравится шуметь. - Только, понимаешь, большая часть этих штучек - в общем-то, все они - довольно опасные, - проговорил Рон, - а Фред с Джорджем, представляешь, думали продавать их в "Хогварце" за деньги, и мама их чуть не убила. Запретила им этим заниматься, сожгла бланки... она и без того на них злилась. Они ведь и С.О.В.У. получили меньше, чем она ожидала. С.О.В.У. - это Совершенно Обычный Волшебный Уровень, оценка за аттестационный экзамен, который сдавали учащиеся "Хогварца" в возрасте пятнадцати лет. - А после был жуткий скандал, - продолжила Джинни, - потому что мама хочет, чтобы они пошли работать в министерство, как папа, а они, оказывается, хотят открыть свой хохмазин. В это мгновение на площадке второго этажа отворилась дверь, и оттуда высунулась очень раздражённая физиономия в роговых очках. - Привет, Перси, - сказал Гарри. - А, Гарри! Здравствуй, - ответил Перси, - я хотел узнать, кто это тут так шумит. Я, знаешь ли, пытаюсь работать - нужно закончить отчёт - и мне довольно трудно сосредоточиться, когда по ступенькам грохочут. - Мы не грохочем, - раздражился Рон, - а ходим. Извини, если помешали твоей сверх-секретной министерской работе. - А над чем ты работаешь? - спросил Гарри. - Над отчётом для департамента международного магического сотрудничества, - с важностью поведал Перси. - Мы должны стандартизировать толщину котлов. А то эти импортные котлы чуточку тонковаты - количество протечек увеличилось за год почти на три процента!... - Так что, помяните моё слово, этот отчёт изменит мир, - перебил Рон, - представляете, передовица в "Прорицательской": "Котлы текут", ну, и всякое такое. Перси слегка порозовел. - Можешь издеваться, Рон, - взвился он, - но, если не принять международного закона, то скоро наш рынок наводнит неудобная, тонкодонная продукция, и это серьёзно увеличит риск... - Да-да, конечно-конечно, - бормоча это, Рон уже начал подниматься по лестнице. Перси шваркнул дверью. Гарри, Гермиона и Джинни вслед за Роном поднялись ещё на три пролёта, когда с кухни понеслись дикие вопли. Видимо, мистер Уэсли раскололся и рассказал миссис Уэсли про помадку. Комнатка под крышей, принадлежавшая Рону, выглядела практически так же, как и в прошлый раз; на стенах и на наклонном потолке висели те же рекламные плакаты с изображением любимой квидишной команды Рона, "Пуляющих пушек", все игроки которой крутились в воздухе, приветственно размахивая руками; на подоконнике стоял всё тот же аквариум, в прошлом году с лягушачьей икрой, а в этом - с одной немыслимо жирной лягушкой. Старой крысы Струпика больше не было, её заменил крошечный серый совёнок, тот, что доставил письмо Рона на Бирючиновую аллею. Совёнок без устали прыгал вверх-вниз в маленькой клетке и безостановочно клёкотал. - Умолкни, Свин, - бросил Рон, пробираясь между двумя из четырёх кроватей, втиснутых в комнату. - Фред с Джорджем тоже будут здесь спать, потому что у них в комнате будут ночевать Билл и Чарли, - пояснил он для Гарри. - А Перси нужна отдельная комната, потому что он должен работать. - А... почему ты зовёшь совёнка "Свин"? - спросил Гарри у Рона. - Потому что Рон глупый, - заявила Джинни, - по-настоящему его зовут Свинринстель. - Ага, и это очень умное имя, - саркастически отозвался Рон. - Это Джинни его назвала, - объяснил он Гарри, - она утверждает, что это очень мило. Я хотел поменять, но было поздно, ни на что другое он уже не откликался. Так что он - Свин. Приходится держать его здесь, наверху, а то он раздражает Эррола с Гермесом. И меня тоже, к слову сказать. Свинринстель принялся со счастливым видом описывать по клетке круги, пронзительно ухая. Гарри слишком хорошо знал Рона, чтобы принимать его слова всерьёз. Помнится, в своё время он постоянно ворчал по поводу Струпика, но был невероятно огорчён, когда решил, что его съел кот Гермионы, Косолапсус. - А где Косолапсус? - кстати поинтересовался Гарри у Гермионы. - В саду, наверно, - ответила она. - Он любит гоняться за гномами, он их раньше никогда не видел. - Значит, Перси нравится его работа? - продолжал спрашивать Гарри, усаживаясь на кровать и наблюдая, как "Пушки" шныряют туда-сюда, то вылетая за пределы плакатов, то влетая обратно. - Нравится? - мрачно повторил Рон. - По-моему, он не приходил бы домой, если бы папа его не забирал. Он совсем с ума сошёл. Ты, главное, не заводи с ним разговор о его начальнике... Как говорит мистер Сгорбс... как я сказал мистеру Сгорбсу... Мистер Сгорбс считает... Мистер Сгорбс мне рассказывал... Думаю, они со дня на день объявят о помолвке. - Как прошло лето, Гарри? - спросила Гермиона. - Ты получил посылки с едой и всё прочее? - Да, спасибо огромное, - сказал Гарри. - Ваши пироги спасли мне жизнь. - А ты получал письма от... - начал было Рон, но умолк, заметив выражение лица Гермионы. Гарри понял, что Рон собирался спросить о Сириусе. Рона с Гермионой ничуть не меньше самого Гарри волновало благополучие его крёстного - ведь они столько сделали для организации его побега. Тем не менее, обсуждать эту тему при Джинни не стоило. Никто, кроме Гарри, Рона, Гермионы и профессора Думбльдора, не знал ни о том, как Сириусу удалось бежать, ни о том, что он невиновен. - Я думаю, они уже перестали ссориться, - произнесла Гермиона, чтобы заполнить неловкую паузу, а то Джинни уже с любопытством смотрела то на Гарри, то на Рона. - Пойдём, поможем вашей маме с ужином. - Правильно, пойдём, - поддержал Рон. Все вчетвером они вышли из комнаты, спустились вниз и обнаружили на кухне миссис Уэсли, одну и в чрезвычайно дурном расположении духа. - Мы будем есть в саду, - объявила она, увидев вошедших детей. - Здесь для одиннадцати человек просто не хватит места. Девочки, можете отнести тарелки? Билл и Чарли уже устанавливают столы. А вы двое, ножи и вилки, пожалуйста, - велела она Рону и Гарри, ткнув при этом волшебной палочкой в сторону картофельной горки в раковине чуть более энергично, чем собиралась. Картофелины с такой скоростью повыскакивали из шкурки, что начали рикошетить от потолка и стен. - О, ради всего святого, - рыкнула миссис Уэсли, переводя палочку на совок, который спрыгнул со стены и начал разъезжать по полу, собирая картофелины. - Эти двое! - свирепо выдохнула она, вышвыривая из шкафа кастрюли и сковородки, и Гарри догадался, что речь идёт о близнецах. - Не знаю, что с ними дальше будет, просто не знаю. Никакого честолюбия, если, конечно, речь не идёт о том, чтобы совершить рекордное количество безобразий... Она шваркнула большой медной кастрюлей о кухонный стол и стала яростно махать внутри палочкой. Из кончика палочки заструился кремообразный соус. - Ладно, были бы какие-нибудь безмозглые, - продолжала она раздражённым тоном, поднося кастрюлю к плите и очередным тычком палочки зажигая под ней огонь, - но только зачем им эти мозги, непонятно, всё равно не пользуются, нет, если они в ближайшем будущем не возьмутся за ум, то попадут в беду. Про них я получила из "Хогварца" больше сов, чем про всех остальных, вместе взятых. Если они будут продолжать в том же духе, их вызовут в отдел не правомочного использования колдовства! Миссис Уэсли ткнула палочкой в ящик с ножами и вилками, и тот мгновенно выдвинулся. Гарри и Рону пришлось спешно отскочить в сторону, поскольку из ящика вырвалось на свободу несколько ножей. Просвистев через всю кухню, они деловито набросились на картошку, которую совок только что ссыпал обратно в раковину. - Не знаю, что мы сделали не так, - не унималась миссис Уэсли. Он положила палочку и полезла за другими кастрюлями. - И это продолжается всю жизнь, не одно, так другое, и они ничего не слушают... ЧТО?! ОПЯТЬ?! Когда она взяла палочку со стола, та громко пискнула и превратилась в огромную резиновую мышь. - Опять фальшивая палочка!!! - вскричала миссис Уэсли. - Сколько можно говорить, чтобы они не оставляли их валяться где попало! Она схватила настоящую палочку, повернулась к плите и обнаружила, что соус дымится. - Скорей, - спешно сказал Рон Гарри, хватая горсть ножей и вилок из открытого ящика, - пошли поможем Биллу и Чарли. Мальчики покинули миссис Уэсли и через заднюю дверь выбежали во двор. Они не прошли и нескольких шагов, как из сада им навстречу на гнутых лапах вылетел кот Гермионы, рыжий Косолапсус. Хвост, похожий на ёршик для бутылок, развевался в воздухе. Косолапсус гнался за какой-то грязной картошкой на ножках, в которой Гарри сразу узнал гнома. Ростом гном был не более десяти дюймов. Отчаянно топоча ножонками с маленькими шпорами, он со страшной скоростью просвистел по двору и головой вперёд нырнул в резиновый сапог, которыми был усеян двор. Кот стал запускать лапу внутрь, стараясь выудить гнома, и было слышно, как гном заливается истерическим хохотом. В это время с другой стороны дома раздался громкий и сокрушительный треск. Мальчики вошли в сад и сразу обнаружили источник шума - Билл с Чарли, выставив вверх палочки, устроили в воздухе сражение двух старых столов, заставляя их сталкиваться друг с другом с целью свалить противника на землю. Фред с Джорджем отчаянно болели; Джинни хохотала, а Гермиона нервно подпрыгивала у живой изгороди, явно разрываясь между беспокойством и любопытством. Стол Билла зацепился за стол Чарли и с треском оторвал у него одну ножку. Наверху громыхнуло. Все задрали головы и увидели Перси, высунувшегося из окна второго этажа. - Потише нельзя? - проорал он. - Извини, Персик, - виновато улыбнулся Билл. - Как там донышки? - Очень плохо, - сварливо бросил Перси и захлопнул окно. Хихикая, Билл с Чарли благополучно посадили свои боевые машины на траву торцом друг к другу, а затем Билл мановением волшебной палочки починил ножку и соорудил скатерти. К семи часам столы ломились от бесчисленных великолепных изделий кулинарного искусства миссис Уэсли, и все девять членов семейства вместе с Гарри и Гермионой уселись, чтобы насладиться пиршеством под ясным, глубокого синего цвета, небом. Для человека, всё лето питавшегося черствевшими день ото дня пирогами, это был настоящий рай, и вначале Гарри больше слушал, чем говорил, налегая на пирог с курицей и ветчиной, варёную картошку и салат. В дальнем конце стола Перси рассказывал отцу о своём отчёте. - Я обещал мистеру Сгорбсу закончить его ко вторнику, - важно вещал Перси, - конечно, это немножко раньше, чем он ожидал, но я люблю во всём успевать. Думаю, он будет рад, что я всё так быстро сделал. Учитывая, что у нас в отделе сейчас такая запарка со всеми этими приготовлениями к кубку мира. Надо сказать, мы не получаем необходимой поддержки от департамента по колдовским играм и спорту. Этот Людо Шульман... - Мне нравится Людо, - мягко заметил мистер Уэсли, - и это он достал нам такие хорошие билеты на игру. В своё время я тоже оказал ему одну услугу: его брат, Отто, попал в неприятную историю - газонокосилка с паранормальными функциями - а мне удалось замять дело. - Согласен, Шульман производит благоприятное впечатление, - отмахнулся Перси, - но как он умудрился стать главой департамента... Никакого сравнения с мистером Сгорбсом! Не представляю, чтобы мистер Сгорбс, если бы у него в отделе пропал человек, сидел бы спокойно и не пытался выяснить, что с ним случилось. Вы понимаете, что Берта Джоркинс вот уже больше месяца, как пропала? Поехала на каникулы в Албанию и не вернулась! - Я спрашивал об этом у Людо, - нахмурился мистер Уэсли, - он говорит, что Берта пропадала уже столько раз... Впрочем, если бы это был человек из моего отдела, я бы всё равно забеспокоился... - Да, действительно, Берта безнадёжна, - сказал Перси, - говорят, её постоянно переводят из отдела в отдел, и от неё больше беспокойства, чем пользы... но всё равно, Шульман должен был бы попытаться разыскать её. Мистер Сгорбс, как раз, проявляет большую заинтересованность - она ведь когда-то работала и у нас и, по-моему, мистер Сгорбс был ею очень доволен - а Шульман только смеется. Говорит, что Берта, скорее всего, перепутала карту и вместо Албании очутилась в Австралии. Однако, - Перси издал тяжелейший вздох и отхлебнул бузиновки, - у нас в департаменте международного магического сотрудничества и так забот полон рот, без того, чтобы заниматься розысками пропавших сотрудников других департаментов. Сами понимаете, мы ведь должны организовать ещё одно важное мероприятие сразу после кубка. Перси со значительным видом прочистил горло и посмотрел на другой конец стола, где сидели Гарри, Рон и Гермиона: - Ты знаешь, о чём я, папа. - Он чуточку повысил голос. - Сверхсекретное мероприятие. Рон закатил глаза и пробормотал тихонько: - Он пытается заставить нас спросить, что это за мероприятие, с тех самых пор, как пошёл на работу. Может, это выставка толстодонных котлов? В центре стола миссис Уэсли спорила с Биллом о его серьге, которая, видимо, была совсем недавним приобретением. - ... с таким ужасным зубом! В самом деле, Билл! А что говорят у тебя в банке? - Мам, никому в банке нет дела до того, как я одеваюсь, лишь бы денежки на счёт капали, - терпеливо ответил Билл. - И твои волосы... что-то уж чересчур, милый, - продолжала миссис Уэсли, любовно водя пальцем по волшебной палочке, - жаль, что ты не позволяешь их немного подровнять... - А мне нравится, - заявила Джинни, сидевшая рядом с Биллом, - ты такая старомодная, мама. Да и в любом случае, до профессора Думбльдора Биллу ещё далеко... Рядом с миссис Уэсли сидели Фред, Джордж и Чарли. Они горячо обсуждали кубок мира. - Он достанется Ирландии, - неразборчиво, сквозь картошку, говорил Чарли. - Они же просто размазали Перу в полуфинале. - Зато у болгаров Виктор Крум, - возразил Фред. - Крум - это один хороший игрок, а у ирландцев их семеро, - коротко ответил Чарли. - Жалко, что Англия не прошла. Позор, да и только. - А что случилось? - горячо заинтересовался Гарри, больше чем когда-либо жалея о своей вынужденной изоляции от колдовского мира во время пребывания на Бирючиновой аллее. Гарри обожал квидиш. Он сам с первого класса был Ищейкой команды "Гриффиндора" и владел "Всполохом", одной из самых лучших гоночных мётел в мире. - Проиграли Трансильвании, триста девяносто:десять, - мрачно объяснил Чарли. - Безобразно играли. И ещё Уэльс проиграл Уганде, а Шотландия - Люксембургу. В саду стало темнеть. Перед сладким (домашним земляничным мороженым) мистер Уэсли сотворил свечки, и к тому времени, как мороженое было съедено, над столом уже вовсю порхали мотыльки. В тёплом воздухе пахло травами и жимолостью. Гарри очень наелся и был чрезвычайно доволен жизнью. Он наблюдал, как в зарослях шиповника шныряют отчаянно хохочущие гномы, по пятам преследуемые Косолапсусом. Рон осторожно оглядел стол, убедился, что все остальные заняты разговором, и очень тихо спросил Гарри: - Так, значит - ты получал письма от Сириуса? Гермиона, внимательно слушая, посмотрела по сторонам. - Да, - еле слышно ответил Гарри, - два раза. У него всё нормально. Я написал ему позавчера. Может быть, он даже ответит, пока я здесь. Вдруг он вспомнил о причине, заставившей его написать Сириусу, и на какую-то долю секунды почувствовал настоятельное желание рассказать друзьям о том, что у него опять болел шрам и о том, какой страшный сон ему приснился... но, с другой стороны, ему не хотелось беспокоить их сейчас, когда сам он чувствовал себя таким счастливым и спокойным. - Посмотрите, как поздно, - неожиданно всплеснула руками миссис Уэсли, взглянув на наручные часы. - Вам всем надо срочно ложиться! Ведь вам вставать на рассвете, иначе вы не попадёте на кубок. Гарри, если ты мне оставишь список, я тебе всё куплю на Диагон-аллее. Я на всех буду завтра покупать. После кубка может не быть времени, в прошлый раз игра продолжалась пять дней. - Ух ты! Надеюсь, что и в этот раз тоже! - с энтузиазмом воскликнул Гарри. - А я не надеюсь, я содрогаюсь при мысли, - Перси набожно закатил глаза, - на что была бы похожа моя папка с входящими документами, если бы меня не было на рабочем месте пять дней. - Да уж, кто-нибудь опять мог бы подкинуть тебе кусок драконьего навоза, а, Перс? - подначил Фред. - Это был образец удобрения из Норвегии! - выкрикнул Перси, густо покраснев. - В этом не было ничего личного! - На самом деле, было, - шепнул Фред Гарри на ухо, когда они вставали из-за стола. - Это мы послали. Глава 6 ПОРТШЛЮС Гарри вроде бы только что лёг спать, а его уже тормошила миссис Уэсли. - Пора вставать, Гарри, милый, - прошептала она и прошла к кровати Рона. Гарри нашарил очки, надел их и сел. За окнами было ещё темно. Рон бормотал что-то невразумительное в ответ на попытки матери разбудить его. У себя в ногах, за матрацем, Гарри увидел два больших, бесформенных силуэта, выпутывающихся из простыней. - Что, уже пора? - плохо выговаривая слова спросонок, сказал Фред. Ребята, слишком сонные, чтобы разговаривать, молча оделись и, потягиваясь и зевая, спустились в кухню. Миссис Уэсли стояла у плиты и мешала что-то в большом котле. Мистер Уэсли сидел за столом и проверял большие пергаментые билеты, сложенные в толстую пачку. Он поднял глаза на вошедших мальчиков и развёл руки в стороны, демонстрируя свой наряд - джемпер для гольфа и сильно потёртые джинсы. Джинсы были великоваты и держались на толстом кожаном ремне. - Ну как? - спросил он обеспокоенно. - Мы же едем инкогнито... Я похож на мугла, Гарри? - Да, - улыбнулся Гарри, - очень даже. - А где Билл, Чарли и Пе-Пе-Перси? - у Джорджа не получилось подавить зевок. - Они ведь аппарируют, ты не забыл? - миссис Уэсли с трудом переставила котёл на стол и начала раскладывать по мискам овсяную кашу. - Так что могут ещё поспать. Гарри было известно, что аппарировать очень трудно; это означало мгновенно исчезать в одном месте и тут же появляться в другом. - Ах, они ещё спят, - проворчал Фред, подвигая к себе миску. - А нам почему нельзя? - Потому что вы несовершеннолетние и не сдали экзамен, - сварливо отозвалась миссис Уэсли. -Куда подевались эти девчонки? Она унеслась с кухни, и стали слышны её шаги вверх по лестнице. - А что, чтобы аппарировать, надо сдавать экзамен? - поинтересовался Гарри. - Разумеется, - ответил мистер Уэсли, аккуратно пряча билеты в задний карман джинсов. - Департамент волшебных путей сообщения на днях даже оштрафовал парочку любителей аппарировать без прав. Аппарировать не так-то просто. Если сделать что-нибудь не правильно, то это может привести к серьёзным осложнениям. Например, эта парочка, о которой я упомянул... они расщепились. Лица всех сидящих за столом исказились от ужаса, и только Гарри непонимающе переспросил: - Э-э-э... расщепились?... - Половина тела осталась на месте, - будничным тоном пояснил мистер Уэсли, поливая овсянку толстым слоем патоки. - И, конечно же, они застряли. Ни туда, ни сюда. Пришлось им дожидаться отряда по размагичиванию в чрезвычайных ситуациях. Сами понимаете, сколько было потом всякой бумажной волокиты, только представьте, сколько муглов заметили отдельно висящие в воздухе части тела... Гарри представил себе две ноги и глазное яблоко, позабытые посреди Бирючиновой аллеи. - Но с ними всё обошлось? - спросил он испуганно. - Да, конечно, - спокойно ответил мистер Уэсли. - Но им пришлось заплатить огромный штраф. Не думаю, чтобы они попытались ещё раз повторить свой подвиг. С аппарацией шутки плохи. Многие взрослые колдуны предпочитают не иметь с ней дела. Уж лучше на метле - тише едешь, дальше будешь. - А что, и Билл, и Чарли, и Перси - они все умеют? - Чарли сдавал на права два раза, - ухмыльнулся Фред. - Первый раз он провалился, аппарировал на пять миль южнее, чем нужно, прямо на голову одной милой старушке, которая делала покупки, помните? - Да, но во второй раз он сдал, - заявила миссис Уэсли, появившаяся на кухне как раз тогда, когда все дружно фыркнули. - А Перси сдал всего две недели назад, - сказал Джордж, - и с тех пор каждое утро аппарирует вниз из своей комнаты, просто чтобы доказать, что он это умеет. В коридоре раздались шаги, и в комнату вошли Гермиона и Джинни, обе бледные и сонные. - Зачем нам вставать так рано? - отчаянно продирая глаза, Джинни села за стол. - Нам придётся немного прогуляться, - объяснил мистер Уэсли. - Прогуляться? - удивился Гарри. - Мы что, пойдём на кубок пешком? - Нет, нет, игра будет проходить далеко отсюда, - улыбнулся мистер Уэсли. - Мы пройдёмся совсем чуть-чуть. Дело в том, что большому числу колдунов очень трудно собраться в одном месте, не привлекая внимания муглов. Нам и всегда-то приходится путешествовать очень осторожно, а уж в случае такого крупного мероприятия как кубок мира... - Джордж! - резко окрикнула миссис Уэсли, и все вздрогнули от неожиданности. - Что? - отозвался Джордж невинным голосом, никого, впрочем, не обманувшим. - Что это у тебя в кармане? - Ничего! - Не смей мне врать! Миссис Уэсли указала палочкой на карман Джорджа и произнесла: "Ассио!" Из кармана стремительно вылетела стайка маленьких, ярко раскрашенных предметов; Джордж цапнул в воздухе пальцами, пытаясь их остановить, но не вышло, и они на большой скорости влетели прямо в руку миссис Уэсли. - Мы же велели вам уничтожить это! - яростно завопила миссис Уэсли, держа на раскрытой ладони не что иное, как Помадки Пуд-язык. - Вам было велено от всего этого избавиться! Выверните карманы, оба, быстро! Это была малопривлекательная сцена; очевидно, близнецы хотели контрабандой вытащить из дома как можно больше помадок, и лишь с помощью Призывного заклятия миссис Уэсли удалось их все обнаружить. - Ассио! Ассио! Ассио! - выкрикивала она, и конфеты вылетали к ней из самых неожиданных мест, включая подкладку куртки Джорджа и отвороты джинсов Фреда. - Мы на них полгода ухлопали! - заорал на мать Фред, когда помадки полетели в помойку. - Замечательный способ убить полгода! - пронзительно завопила в ответ миссис Уэсли. - Не удивительно, что вам не удалось нормально сдать на С.О.В.У. В конечном итоге, при отъезде атмосфера в доме была не из приятных. Когда миссис Уэсли целовала на прощание мистера Уэсли, у неё всё ещё сохранялось недовольное выражение лица, хотя и гораздо менее недовольное, чем у Фреда с Джорджем. Те молча вскинули рюкзаки на спины и удалились, не сказав матери ни слова. - Ну, приятно вам провести время, - пожелала миссис Уэсли, - и ведите себя как следует, - прокричала она в спины удаляющимся близнецам, но те не оглянулись и не ответили. - Я отправлю Билла, Чарли и Перси около полудня, - добавила миссис Уэсли, обращаясь к мужу, после чего он, Гарри, Рон, Гермиона и Джинни тронулись в путь. Было холодно, и луна ещё сияла на небе. Лишь полоска скучного, зеленоватого оттенка справа на горизонте говорила о том, что рассвет близок. Гарри, размышлявший о тысячах и тысячах колдунов, спешащих к месту проведения финального матча, догнал мистера Усэли. - А как все попадают на матч, чтобы муглы ничего не заметили? - спросил он. - Это всегда было огромной организационной проблемой, - вздохнул мистер Уэсли. - Беда в том, что на игре будет около сотни тысяч колдунов, и, естественно, у нас просто нет волшебного пространства такого размера, чтобы всех разместить. Конечно, есть места, куда муглы проникнуть не могут, но ты только представь, что бы было, если бы сотня тысяч человек вдруг появилась на Диагон-аллее или на платформе девять три четверти. Поэтому мы нашли большое пустынное болото и воздвигли вокруг него всю мыслимую и немыслимую противомугловую защиту. Министерство работало над этим многие месяцы. Прежде всего, разумеется, пришлось установить скользящий график прибытия. Людям, купившим дешевые билеты, пришлось приехать за две недели. Кое-кто - очень ограниченное число людей - поедет мугловым транспортом, но мы не можем допустить, чтобы у них в поездах и автобусах было слишком много наших - не забывайте, колдуны прибывают со всего света. Ещё, насколько мне известно, рядом со стадионом очень удобный лесок для аппарирования. Для тех же, кто не хочет или не может аппарировать, используются портшлюсы. Это такие предметы, которые переносят колдунов из одного места в другое в заранее установленное время. При необходимости можно путешествовать большими группами. Мы установили по всей Англии в стратегически важных точках двести портшлюсов. Ближайшая к нам точка находится на вершине Горностаевой Головы, куда мы и направляемся. Мистер Уэсли показал рукой вперёд, туда, где за деревней Колготтери Сент-Инспекторт возвышалась огромная чёрная гора. - А портшлюсы, они какие? - с любопытством спросил Гарри. - Да любые, - ответил мистер Уэсли, - сам понимаешь, незначительные предметы, такие, чтобы муглам не пришло в голову их подбирать или играть с ними... всякие штуки, про которые они будут думать, что это обычный мусор... В молчании, нарушаемом лишь стуком подошв, они тащились к деревне по тёмной, мокрой улице. Пока они шли по деревне, небо очень медленно светлело, и его чернильная чернота постепенно разбавлялась тёмно-синим. У Гарри ужасно замёрзли руки и ноги. Мистер Уэсли поминутно поглядывал на часы. Путники начали взбираться на Горностаеву Голову, и стало не до разговоров - дыхание перехватывало, они то попадали ногами в кроличьи норы, то поскальзывались на кочках, поросших густой, чёрной травой. Каждый вдох отдавался у Гарри в груди острой болью, и мышцы в ногах уже стало сводить, когда наконец он снова почувствовал под ногами ровную поверхность. - Ф-ф-у-у, - выдохнул мистер Уэсли, снимая очки и вытирая их от пота, - что ж, мы пришли вовремя, у нас ещё есть десять минут... Гермиона поднялась последней, держась за бок. - Теперь осталось только найти портшлюс, - сказал мистер Уэсли. Он возвратил очки на нос и, сощурившись, оглядывал землю. - Что-нибудь небольшое... ищите... Ребята разбрелись. Но не прошло и двух минут, как в неподвижном воздухе разнёсся крик: - Сюда, Артур! Сюда, сынок, мы нашли его! На другой стороне плоской вершины, на фоне звёздного неба вырисовывались силуэты двух высоких людей. - Амос! - воскликнул мистер Уэсли и с улыбкой направился к кричавшему. Дети последовали за ним. Мистер Уэсли пожал руку краснолицему колдуну с каштановой бородой-щёткой, в другой руке державшему заплесневелый старый башмак. - Это Амос Диггори, ребята, - представил мистер Уэсли. - Он работает в отделе по надзору за магическими существами. А с его сыном, Седриком, вы все, я полагаю, знакомы? Седрик Диггори, удивительно красивый юноша лет семнадцати, учился в "Хогварце" и был капитаном и одновременно Ищейкой квидишной команды "Хуффльпуффа". - Привет, - поздоровался Седрик, обводя всех взглядом. Все ответили: "привет", за исключением Фреда и Джорджа, которые едва кивнули. Они так и не простили Седрику того, что из-за него на первом же квидишном матче прошлого года гриффиндорская команда потерпела поражение. - Устали, Артур? - спросил отец Седрика. - Ничего страшного, - отозвался мистер Уэсли. - Мы живём всего-навсего по другую сторону холма. А вы? - Пришлось вставать в два, правда, Сед? Да, скажу я вам, поскорее бы он сдал на аппарирование. Хотя... я не жалуюсь... Кубок мира по квидишу! Да за мешок галлеонов я не пропущу такого зрелища! Кстати, билеты так примерно и стоили. Но, похоже, я ещё легко отделался... - Амос Диггори добродушно обвёл глазами трёх сыновей Уэсли, Гарри, Гермиону и Джинни. - Все твои, Артур? - О, нет, только рыжие, - мистер Уэсли показал своих детей. - А это Гермиона, подруга Рона - и Гарри, его друг... - Мерлинова борода, - глаза Амоса Диггори расширились, - Гарри? Гарри Поттер? - Э-м-м... да, - сказал Гарри. Гарри привык, что, узнав, кто он такой, люди на него глазеют, привык к тому, что их взгляды мгновенно перебегают к шраму на лбу, но всё равно чувствовал себя от этого крайне неловко. - Сед, понятное дело, о тебе много рассказывал, - сообщил Амос Диггори. - И про вашу игру в прошлом году тоже рассказывал... А я ему тогда и сказал, слыш, говорю, Сед, ты ж потом будешь внукам рассказывать... как ты обыграл Гарри Поттера! Гарри не нашёлся, что на это ответить, и промолчал. Фред с Джорджем моментально надулись. Седрик немного смутился. - Гарри тогда упал с метлы, пап, - пробормотал он. - Я же говорил тебе... это был несчастный случай... - Ясно! Но ты-то не упал! - добродушно пророкотал Амос, хлопнув сына по спине. - Всегда такой скромный, наш Сед, всегда джентльмен... но выигрывает всегда лучший, и Гарри тебе скажет то же самое, скажи, Гарри? Кто-то падает с метлы, кто-то удерживается... Не надо быть большого ума, чтобы сказать, который лучше летает! - Должно быть, уже пора, - поспешно вмешался мистер Уэсли, снова доставая часы. - Амос, ты не знаешь, где мы встречаемся с остальными? - Нет, Лавгуды уже неделю как там, а Фоссеты не достали билетов, - ответил мистер Диггори. - А больше в нашем районе никого и нет, ведь так? - По крайней мере, я никого больше не знаю, - согласился мистер Уэсли. - Так - осталась минута... надо приготовиться... Он обернулся к Гарри и Гермионе: - Нужно просто дотронуться до портшлюса, хотя бы пальцем... Сталкиваясь набитыми рюкзаками, девять человек сгрудились возле старого ботинка, который на вытянутой руке держал Амос Диггори. Они стояли тесным кружком. По вершине холма пролетел порыв холодного ветра. Все молчали. Гарри внезапно пришло в голову, как странно бы всё это выглядело для муглов, случись им появиться здесь... девять человек, двое из них - взрослые мужчины, стоят в полутьме, хватаются за драный башмак и чего-то дожидаются... - Три... - бормотал мистер Уэсли, одним глазом глядя на часы, - два... один... Всё произошло мгновенно: Гарри словно с силой дёрнули за крючок, прицепленный к пупку. Ноги оторвались от земли; он ощущал по бокам присутствие Рона и Гермионы, сталкивающихся с ним плечами; все вместе они летели куда-то в завываниях ветра и вихре разноцветных пятен; башмак как магнит держал его за палец и тащил вперёд, а потом... Подошвы вдруг впечатались в землю; на него натолкнулся Рон, и они вместе упали; портшлюс шмякнулся на землю неподалёку от головы Рона. Гарри поднял глаза. Мистер Уэсли, мистер Диггори и Седрик, сильно взъерошенные, стояли на ногах; остальные лежали на земле. - 5:07 от Горностаевой Головы, - сказал голос. Глава 7 ШУЛЬМАН И СГОРБС Гарри высвободился от Рона и поднялся на ноги. Вкруг того места, где они приземлились, простиралось пустынное болото. Над болотом поднимался туман. Рядом стояли два мрачных, усталых колдуна. Один из них держал в руке большие золотые часы, второй - толстый пергаментный свиток и перо. Оба были замаскированы под муглов, правда, очень неискусно; человек с часами надел к твидовому костюму болотные сапоги, а его коллега облачился в пончо поверх шотландской юбки. - Доброе утро, Бейзил, - поздоровался мистер Уэсли. Он подобрал с земли башмак и протянул колдуну в пончо, а тот швырнул его в стоящий рядом большой ящик с использованными портшлюсами. Среди них Гарри заметил старую газету, пустую банку из-под какого-то напитка и дырявый футбольный мяч. - Приветствую, Артур, - устало ответил Бейзил. - Не на дежурство, нет? А жаль... Мы тут уже всю ночь... Вы бы лучше проходили поскорей, а то в 5:15 прибывает огромная команда из Чернолесья. Подождите, я найду ваш лагерь... Уэсли... Уэсли... - он просмотрел пергаментный список. - Приблизительно четверть мили отсюда, самое первое поле. Сторожа зовут мистер Робертс. Диггори... второе поле... спросите мистера Пейна. - Спасибо, Бейзил, - поблагодарил мистер Уэсли и поманил ребят за собой. Они пошли по пустынному болоту, из-за тумана мало что различая вокруг. Примерно через двадцать минут перед ними вдруг как будто выплыл небольшой каменный домик. Дальше, за воротами, Гарри смутно различил сотни и сотни палаток, поднимающихся по ровному склону бескрайнего поля к прорисованному на горизонте чёрному силуэту леса. Они попрощались с Диггори и подошли к двери домика. На пороге стоял человек и смотрел вдаль на палатки. С первого же взгляда Гарри стало ясно, что здесь это один из немногих настоящих муглов. Услышав шаги, мугл повернулся и взглянул на прибывших. - Доброе утро! - бодро сказал мистер Уэсли. - Доброе утро, - ответил мугл. - Это вы мистер Робертс? - Я самый, - ответил мистер Робертс, - а вы кто? - Уэсли. Пару дней назад я заказывал место на две палатки. - Ага, - мистер Робертс проверил список, висевший на двери. - Ваше место вон там, возле леса. Только на одну ночь? - Совершенно верно, - подтвердил мистер Уэсли. - Наверно, заплатите сразу? - спросил мистер Робертс. - А! Да... конечно... - проговорил мистер Уэсли. Он отошёл на некоторое расстояние от домика и поманил к себе Гарри. - Помоги, - попросил он, доставая из кармана сложенную пачку мугловых денег и начиная отсчитывать бумажки. - Это вот... сколько?... десять? Ах да, вот же маленькая цифирка... так значит, это пять? - Это двадцать, - вполголоса поправил Гарри, с неудобством ощущая, что мистер Робертс старается уловить каждое слово. - Да-да, точно... Ну, я не знаю, такие крохотные бумажки... - Вы иностранец? - осведомился сторож, когда мистер Уэсли вручил ему правильные банкноты. - Вы здесь не первый, кто не сразу разобрался с деньгами, - добавил он, дотошно изучая мистера Уэсли. - Всего десять минут назад двое вообще хотели заплатить золотыми монетами, громадными, величиной со ступицу колеса. - Да что вы? - нервно ахнул мистер Уэсли. Мистер Робертс пошарил в консервной банке, намереваясь дать сдачу. - Никогда тут не бывало столько народу, - вдруг сказал он, снова обводя взглядом покрытое туманом поле. - Сотни предварительных заказов. Люди появляются как из воздуха... - Неужели? - мистер Уэсли протянул ладонь за сдачей, но мистер Робертс не отдал её. - Ага, - протянул он задумчиво. - Со всего света. Куча иностранцев. И не просто иностранцев. Они все чудные, понимаете? Видали, мужик разгуливал в юбке и в пончо? - А нельзя? - озабоченно спросил мистер Уэсли. - Ну, у них тут вроде как бы... ну, я не знаю... вроде слёта, что ли, - определил мистер Робертс. - Они все друг друга знают. Ну, как на большой вечеринке. В это время недалеко от двери домика в воздухе материализовался колдун в брюках гольф. - Обливиате! - резко выпалил он, ткнув палочкой в направлении мистера Робертса. Взгляд мугла мгновенно расфокусировался, озабоченно нахмуренный лоб разгладился, и по лицу разлилось бессмысленно-беспечное выражение. Гарри сразу же распознал симптомы: так выглядит человек с только что модифицированной памятью. - Возьмите карту лагеря, - безмятежно предложил сторож. - И сдачу. - Большое спасибо, - поблагодарил мистер Уэсли. Колдун в брюках гольф проводил их до ворот. Вид у него был изнурённый; на давно небритом подбородке синела отросшая щетина, под глазами пролегли тёмно-багровые тени. Отойдя на приличное расстояние от мистера Робертса, он пробормотал, обращаясь к мистеру Уэсли: - Мне с ним столько хлопот! Без десятка заклятий забвения на день не может жить спокойно! А от Людо Шульмана никакой помощи! Расхаживает вокруг и во весь голос рассуждает о Кваффлах и Нападалах, как будто и не знает о противомугловой безопасности! Святое небо, как я буду счастлив, когда всё это закончится! Ну, увидимся, Артур. И он дезаппарировал. - А разве мистер Шульман не глава департамента по колдовским играм и спорту? - удивлённо вскинула брови Джинни. - Ему следовало бы соблюдать осторожность и не разговаривать про Нападал при муглах, разве не так? - Следовало бы, - улыбнулся мистер Уэсли, пропуская ребят в ворота, - но Людо всегда... м-м-м... манкировал мерами предосторожности. Хотя... трудно было бы найти большего энтузиаста на должность главы спортивного департамента. Знаете, он сам играл в квидиш за сборную Англии. После него у "Обормутских ос" больше не было такого Отбивалы. Они пробирались в тумане меж длинных палаточных рядов. Большинство палаток выглядели вполне обыкновенно; владельцы явно приложили все усилия, чтобы придать им максимальное муглоподобие. Конечно, не обошлось без ошибок: кое-где имелись трубы, или дверные звонки, или флюгеры. Тут и там попадались палатки очевидно волшебные. Нечего и удивляться, что у мистера Робертса возникли подозрения. Посреди поля, например, стояло экстравагантное сооружение из полосатого шёлка, более всего похожее на дворец; у входа прогуливалось несколько настоящих павлинов. Немного дальше возвышалась трёхэтажная палатка с башенками; а совсем недалеко от неё - палатка с садом, кормушкой для птиц, солнечными часами и фонтаном. - Мы не меняемся, - улыбнулся мистер Уэсли, - не можем не бахвалиться друг перед другом, когда собираемся вместе. А, смотрите-ка, вот и наше место. Они достигли самой опушки леса на вершине склона и увидели пустую площадку с маленькой вбитой в землю табличкой: "Уэсли". - Лучше и придумать трудно! - обрадовался мистер Уэсли. - Стадион прямо за лесом, мы совсем близко. - Он сбросил рюкзак со спины. - Да, кстати, - добавил он в некотором возбуждении, - колдовать, строго говоря, запрещено: мы на мугловой территории, и нас так много. Поэтому палатки будем ставить руками! Наверное, это не сложно... Муглы же справляются... Гарри, как ты думаешь, с чего надо начинать? Гарри ни разу в жизни не ходил в поход; Дурслеи никогда не брали его с собой на отдых, предпочитая оставлять с миссис Фигг, пожилой соседкой. Тем не менее, они с Гермионой сообразили, как следует расположить шесты и колышки, и, хотя мистер Уэсли больше мешал, чем помогал - он вошёл в такой раж, когда дело дошло до киянки - им в конце концов удалось воздвигнуть обе стареньких палатки, каждая из которых была рассчитана на два человека. Все дружно отступили, чтобы полюбоваться результатами своего труда. Никто и ни за что бы не догадался, что эти палатки принадлежат не муглам, подумал Гарри, проблема лишь в том, что, как только прибудут Билл, Чарли и Перси, то нас станет десять человек. Гермиона, судя по всему, подумала о том же; когда мистер Уэсли опустился на четвереньки и залез в одну из палаток, она бросила на Гарри недоумевающий взгляд. - Нам, конечно, будет тесновато, - прокричал он, - но, думаю, как-нибудь уместимся. Зайдите, посмотрите. Гарри пригнулся, занырнул в палатку - и рот его раскрылся от изумления. Он очутился в старомодной трёхкомнатой квартирке с ванной и кухней. Поразительно, но обстановка там была точно такая же, как у миссис Фигг; на разномастных креслах лежали вышитые тамбуром салфеточки, и сильно пахло кошками. - Это же ненадолго, - сказал мистер Уэсли, вытирая лысину носовым платком и присматриваясь к четырём койкам в спальне. - Я одолжил эту палатку у Перкинса с моей работы. Он, бедняга, больше уже не выезжает, у него люмбаго. Он взял в руки пыльный чайник и заглянул внутрь. - Надо принести воды... - Тут на карте, которую дал этот мугл, обозначен кран, - сообщил Рон, вслед за Гарри залезший в палатку, но нисколько не удивившийся несообразию пропорций. - С другой стороны поля. - Тогда почему бы вам с Гарри и Гермионой не сходить за водой, - мистер Уэсли выдал чайник и пару кастрюль, - а все остальные наберут хвороста для костра. - У нас же есть печка, - недоумевающе произнёс Рон, - почему бы нам просто не... - Рон, а как же защита от муглов! - воскликнул мистер Уэсли, потрясённый непониманием. - Когда настоящие муглы выезжают на природу, они готовят снаружи на кострах, я сам видел! Быстро заскочив в палатку девочек, которая была чуть меньше размерами и не пахла кошками, Гарри, Рон и Гермиона с чайником и кастрюлями отправились через весь лагерь. Теперь, когда солнце встало и туман рассеялся, ребята ясно видели простирающийся во всех направлениях огромный палаточный город. Они медленно шли по рядам и жадно глазели вокруг. До Гарри только сейчас стало доходить, как много должно быть в мире ведьм и колдунов; он почему-то никогда раньше не думал о том, что они есть и в других странах. Палаточный город просыпался. Первыми поднимались семьи с маленькими детьми; Гарри ещё не видел колдунов и ведьмочек столь нежного возраста. У огромной палатки в форме пирамиды на корточках сидел крошечный мальчик лет двух и самозабвенно тыкал волшебной палочкой в ползавшего по травинке слизняка, который медленно распухал до размеров салями. Когда ребята поравнялись с ним, из палатки выскочила мать малыша. - Сколько можно, Кевин! Не смей - трогать - папину - палочку!... Ой! Она наступила на слизняка, и тот взорвался. Её ругань долго и далеко разносилась в неподвижном воздухе, смешиваясь с криками Кевина: - Ты сьямая сизяка! Ты сьямая сизяка! Немного дальше им встретились две маленькие ведьмочки чуть старше Кевина, катавшиеся на игрушечных мётлах. Мётлы поднимались совсем невысоко, так, что девочки кончиками пальцев ног касались росистой травы. Это развлечение заметил колдун - представитель министерства; в спешке просвистев мимо Гарри, Рона и Гермионы, он пробормотал себе под нос: - Средь бела дня! Родители там, небось, валяются.... Повсюду, из палаток появлялись колдуны и ведьмы и приступали к приготовлению завтрака. Некоторые, воровато оглянувшись, скоренько наколдовывали огонь с помощью волшебных палочек; другие честно, хотя и с сомнением на лицах, твёрдо уверенные, что подобная глупость ни за что не сработает, чиркали спичками. Трое колдунов-африканцев в длинных белых одеяниях, погруженные в пресерьёзнейшую беседу, на ярко-малиновом костре жарили нечто похожее на кролика, а рядом, сидя под сверкающим блёстками транспарантом, натянутым между тентами, с надписью: "Институт салемских ведьм", счастливо сплетничала небольшая компания американок среднего возраста. Из палаток, мимо которых проходили ребята, до Гарри доносились обрывки фраз на незнакомых языках, и, хотя он не понимал ни слова, тон разговоров явно был радостный. - Ой!... У меня с глазами что-то не так или всё и вправду позеленело? - вдруг спросил Рон. С глазами всё было в порядке. Просто ребята подошли к палаткам, густо увитым трилистником. Эти палатки походили на странные, выросшие из-под земли холмики. Тут и там за открытыми пологами виднелись широко улыбающиеся лица. Вдруг сзади кто-то окликнул: - Гарри! Рон! Гермиона! Это был Симус Финниган, одноклассник-гриффиндорец. Он сидел перед оплетённой трилистником палаткой рядом с желтоволосой женщиной, очевидно, своей мамой, и лучшим другом Дином Томасом, тоже гриффиндорцем. - Нравятся наши украшения? - расплываясь в улыбке, поинтересовался Симус, когда Гарри, Рон и Гермиона подошли поздороваться. - Министерские не слишком довольны. - Вот ещё! С чего это нам нельзя показать собственные цвета? - воскликнула миссис Финниган. - Лучше бы посмотрели, что вывесили у себя над палатками болгары! Вы, конечно, будете болеть за Ирландию? - с некоторой подозрительностью спросила она у Гарри, Рона и Гермионы. Ребята заверили её, что и в самом деле будут болеть за Ирландию и пошли дальше, и тогда Рон заметил: - Попробовали бы мы сказать что-нибудь другое в таком окружении! - Интересно, а что болгары вывесили у себя над палатками? - заинтересовалась Гермиона. - Пошли посмотрим, - предложил Гарри, показав на большое скопище палаток выше по полю, над которыми развевался красно-зелёно-белый болгарский флаг. Эти палатки не были украшены растительностью, зато на каждой без исключения висел плакат с изображением угрюмого густобрового лица. Изображение, разумеется, было движущимся, но оно ничего не делало, только моргало и хмурилось. - Крум, - тихо выговорил Рон. - Что? - не поняла Гермиона. - Крум! - воскликнул Рон. - Виктор Крум, Ищейка болгарской команды! - Какой он мрачный, - Гермиона обвела глазами внушительное собрание моргающих и хмурящихся Крумов. - Мрачный? - Рон высоко-высоко вскинул брови. - Какая разница, какой он на вид? Он потрясающий! А ведь он очень молодой. Ему всего восемнадцать или вроде того. Он гений, вот подожди, вечером увидишь! Возле крана в конце поля уже выстроилась небольшая очередь. Гарри, Рон и Гермиона присоединились к ней, встав за двумя жарко спорившими мужчинами. Один из них был очень старый колдун в длинной цветастой ночной рубашке. Второй, очевидно, являлся представителем министерства; он держал в руке полосатые брюки и чуть не плакал от отчаяния. - Просто надень их и всё, будь другом, Арчи, ты не можешь разгуливать вот так, мугл на воротах уже заподозрил неладное... - Я купил это в мугловом магазине, - упрямо твердил старик. - Муглы это носят. - Муглянки это носят, Арчи, а не муглы. Муглы носят вот это, - объяснил представитель министерства и потряс полосатыми брюками. - Нет уж, спасибо, это я не надену, - с негодованием заявил престарелый Арчи. - Задница должна проветриваться. На этом месте разговора Гермиону одолел такой жуткий хохот, что она выпала из очереди и вернулась на место лишь тогда, когда Арчи уже набрал воды и удалился. Назад ребята шли медленнее, потому что нести воду было тяжёло. Отовсюду возникали знакомые лица: ученики "Хогварца" и их родные. Оливер Древ, только что закончивший школу, потащил Гарри к своей палатке, познакомиться с родителями, и в восторге рассказал, что его зачислили в резервную команду "Малолетстон Юнайтед". Потом их отловил Эрни МакМиллан, четвероклассник из "Хуффльпуффа", а немного погодя они увидели Чу Чэнг, очень красивую девочку, Ищейку "Равенкло". Она заулыбалась и помахала Гарри, который, замахав в ответ, сильно облился. И, скорее для того, чтобы Рон перестал скалиться, чем по какой-либо другой причине, Гарри поспешно показал на большую группу незнакомых подростков. - Как ты думаешь, кто это такие? - спросил он. - Они ведь не из "Хогварца"? - Наверно, из какой-нибудь иностранной школы, - ответил Рон, - но я только знаю, что эти школы есть, а сам ни разу не встречал никого, кто бы в них учился. Билл переписывался с кем-то из Бразилии... давным-давно... он тогда ещё хотел поехать учиться по обмену, но у родителей не было на это денег. Кстати, когда Билл написал, что не приедет, этот бразильский друг жутко разобиделся и прислал заговорённую шляпу. У Билла от неё уши засохли и все сморщились. Гарри посмеялся, но никак не выказал своего изумления по поводу существования других колдовских школ. Теперь, когда кругом всё кишело представителями самых разных национальностей, он понял, насколько было глупо не отдавать себе отчёта в том, что "Хогварц" никак не может быть единственной колдовской школой. Он покосился на Гермиону, нисколько не удивленную. Вне всякого сомнения, она читала о других колдовских школах в какой-нибудь книжке. - Вас сто лет не было, - сказал Фред, когда ребята наконец вернулись к палаткам Уэсли. - Встретили кой-кого, - объяснил Рон, опуская кастрюлю. - А вы ещё даже костёр не развели? - Папа играет со спичками, - повёл бровями Фред. Мистер Уэсли действительно не достиг никаких успехов в деле разведения огня, но не потому, что не старался. Земля вокруг него была усеяна поломанными спичками, но вид мистер Уэсли имел такой, словно к нему наконец-то пришло настоящее счастье. - Ой! - у него неожиданно получилось зажечь спичку, и он тут же уронил её от удивления. - Дайте мне, мистер Уэсли, - ласково сказала Гермиона, забрала коробок и стала показывать, как надо зажигать спички. Наконец, им удалось развести огонь, но прошёл целый час, прежде чем костёр разгорелся настолько, чтобы на нём можно было готовить. Впрочем, пока они ждали, им было на что посмотреть. Как выяснилось, их палатки располагались возле главной тропинки к стадиону, и мимо то и дело пробегали представители министерства, радушно приветствуя на ходу мистера Уэсли. Мистер Уэсли вкратце рассказывал, кто есть кто, в основном для Гарри и Гермионы - его собственные дети были более чем подробно осведомлены обо всех министерских делах. - Это Катберт Мокритц, начальник отдела по связям с гоблинами... а вот Гилберт Темниль, он работает в комитете экспериментальной магии, эти рожки у него уже довольно давно... Здорово, Арни... Арнольд Муротворс - амнезиатор, член бригады по размагичиванию в чрезвычайных ситуациях, ну, вы знаете... А это Кешифр и Дода... они Неописуемые... - Они кто? - Работают в отделе тайн, сверхсекретный отдел, понятия не имею, чем он занимается... Огонь в конце концов разогрелся, и, стоило поставить вариться яйца и сосиски, как из леса вышли Билл, Чарли и Перси. - Только-только приаппарировали, пап, - во всеуслышанье объявил Перси. - А, обед! Прекрасно! Они уже наполовину уничтожили сосиски и яйца, когда мистер Уэсли вдруг вскочил на ноги, размахивая руками и улыбаясь. Он приветствовал приближавшегося вальяжной походкой человека. - Ага! - вскричал мистер Уэсли. - Персона дня! Людо! Людо Шульман представлял собой одну из самых заметных личностей, когда-либо встречавшихся Гарри, даже если учесть старика Арчи в ночной рубашке. Людо был одет в длинную квидишную форму в широкую чёрно-жёлтую полоску. На груди красовалось огромное размазанное изображение осы. Он имел вид человека мощного телосложения, переставшего за собой следить; роба туго обтягивала большой живот, которого, надо полагать, не было в те времена, когда Людо играл за сборную Англии. Нос когда-то был сломан (наверное, Нападалой, подумал Гарри), но круглые голубые глаза, короткие светлые волосы и здоровый цвет лица создавали образ очень крупного, даже переросшего, но всё-таки школьника. - Э-гей! - радостно завопил Шульман. Он шагал как на пружинках, и вообще явно пребывал в состоянии эйфории. - Артур, старина! - пропыхтел он, подходя к костру. - Какой день, а? Какой день! Ну скажи, разве может быть более идеальная погода? Ночь будет безоблачной... и подготовлено всё безупречно... мне и делать-то нечего! За его спиной промчался отряд измочаленных министерских колдунов, показывавших на бегу на разведённый где-то вдалеке очевидно волшебный огонь, высоко и обильно искривший фиолетовым. Перси поспешил к Людо с вытянутой вперёд рукой. Видимо, он, хоть и не одобрял того, как Шульман руководит своим департаментом, тем не менее желал произвести хорошее впечатление. - Да, кстати, - сказал мистер Уэсли, улыбаясь, - это мой сын, Перси, он работает в министерстве - а это Фред - нет, это Джордж, извини - вот это Фред - Билл, Чарли, Рон - моя дочь, Джинни - и друзья Рона, Гермиона Грэнжер и Гарри Поттер. Услышав имя Гарри, Шульман кинул на него едва заметный повторный взгляд, после чего его глаза совершили более чем предсказуемый взлёт к шраму. - Дети, - продолжал мистер Уэсли, - а это - Людо Шульман, вы знаете, кто он такой, и это благодаря ему нам удалось получить такие хорошие места... Шульман засиял, но в то же время замахал рукой - мол, пустяки. - Хочешь поставить на матч, Артур? - с воодушевлением предложил он, позвенев изрядным количеством монет в карманах чёрно-жёлтой робы. - Мы уже заключили пари с Родди Понтнером - он считает, что Болгария первой забьёт гол - я даже предложил ему невыгодные для себя условия, учитывая, что я давно не видел такой сильной тройки нападения, как у ирландцев - а малышка Агата Тиммс поставила половину акций своей фермы, где она разводит угрей, на то, что матч продлится неделю. - О... что ж, давай, - пробормотал мистер Уэсли. - Галлеон на то, что Ирландия выиграет? - Галлеон? - В голосе Людо Шульмана прозвучало лёгкое разочарование, но он предпочёл не высказывать своего мнения. - Чудненько, чудненько... Кто-нибудь ещё? - Им ещё рано играть в азартные игры, - поспешно вмешался мистер Уэсли, - Молли будет недово... - Мы ставим тридцать семь галлеонов, пятнадцать сиклей и три нута, - объявил Фред. Они с Джорджем быстро подоставали деньги, - что Ирландия выиграет - но Проныру поймает Виктор Крум. Да, и мы ещё добавим фальшивую палочку. - Зачем мистеру Шульману такая глупость... - зашипел Перси. Но мистер Шульман вовсе не считал, что фальшивая палочка - такая уж глупость; напротив, его мальчишеское лицо засияло от восторга, когда он принял палочку из рук Фреда, а уж когда она громко пискнула и превратилась в резинового цыплёнка, Шульман разразился радостным хохотом. - Здорово! Давно не видел более убедительной подделки! Я дам вам за неё пять галлеонов. Перси застыл в возмущении. - Мальчики, - очень тихо проговорил мистер Уэсли, - мне бы не хотелось, чтобы вы делали ставки... это же все ваши сбережения... мама будет... - Артур, ну не будь ты занудой! - загрохотал Людо Шульман, оживлённо звеня карманами. - Они уже вполне взрослые и отлично знают, чего хотят! Значит, вы утверждаете, что Ирландия выиграет, а Крум поймает Проныру? Ни в каком разе, мальчики, ни в каком разе.... Вам я тоже предложу невыгодные для меня условия... и мы добавим сюда пять галлеонов за эту забавную палочку, верно?... Людо Шульман молниеносно выудил откуда-то записную книжку и нацарапал в ней имена близнецов. Мистер Уэсли беспомощно взирал на эту сцену - Ура! - воскликнул Джордж, получив от Шульмана обрывок пергамента и спрятав его в нагрудном кармане. Шульман, очень довольный, снова повернулся к мистеру Уэсли. - Слушайте, а вы мне чайку не заварите? Я, кстати, ищу Барти Сгорбса. Мой болгарский коллега доставляет мне жуткие неприятности - ни черта не понимаю из того, что он говорит. А Барти может мне помочь. Он, по-моему, знает сто пятьдесят языков. - Мистер Сгорбс? - вмешался Перси, внезапно оставив позу глубочайшего неодобрения. Его буквально затрясло от восторга. - Он их знает более двухсот! Он говорит по-русалочьи и по-троллиному, и на важнокадабре.... - По-троллиному может разговаривать кто угодно, - отмахнулся Фред, - нужно только тыкать пальцем и утробно рычать. Перси одарил Фреда особенно яростным взглядом и свирепо потыкал поленья, чтобы чайник снова закипел. - Людо, а от Берты Джоркинс что-нибудь слышно? - спросил мистер Уэсли у Шульмана, вальяжно развалившегося на траве у костра. - Ни шиша, - успокоительно обронил Шульман. - Но она обязательно объявится. Бедняжка Берта... память как дырявый котёл плюс полный географический идиотизм. Зуб даю, она потерялась. Потом вдруг объявится на работе в октябре, считая, что на дворе всё ещё июль. - А тебе не кажется, что пора посылать на поиски? - осторожно спросил мистер Уэсли, в то время как Перси протянул Шульману чай. - Вот и Барти Сгорбс без конца твердит то же самое, - невинно распахнул глаза Шульман, - но нам, честно, просто некого сейчас послать! Ой, смотрите-ка! Вспомни его и он появится! Барти! К костру аппарировал колдун, по внешности настолько отличавшийся от валявшегося на траве в старой квидишной форме Людо Шульмана, насколько это вообще возможно. Барти Сгорбс, пожилой чопорный человек, держался очень прямо и был одет в безупречного покроя и идеальной чистоты костюм с галстуком. Пробор в коротких седых волосах был противоестественно прям, а усы щёточкой подстрижены ровно, точно по линейке. Ботинки сияли. Гарри сразу понял, почему Перси боготворит этого человека. Перси всегда был ярым сторонником чёткого следования правилам, а мистер Сгорбс столь дотошно выполнил указания по части мугловой одежды, что легко сошёл бы за банковского управляющего; Гарри даже усомнился: а смог бы дядя Вернон распознать истинную сущность Сгорбса? - Падай на травку, Барти, - весело предложил Людо, похлопав по земле рядом с собой. - Нет, спасибо, Людо, - ответил Сгорбс, и в его тоне прозвучал нетерпеливый укор. - Я всюду тебя разыскиваю. Болгары просят ещё двенадцать мест в Высшей Ложе. - Ах, так вот им чего надо! - воскликнул Шульман. - А я-то решил, что мужик захотел "винца местного". Такой жуткий акцент! - Мистер Сгорбс! - еле слышно произнёс Перси. Он согнулся в полупоклоне так, что стал похож на горбуна. - Не хотите чашечку чая? - О, - мистер Сгорбс будто бы слегка удивился, заметив Перси. - Да... спасибо, Уэзерби. Фред с Джорджем тихо хрюкнули в чашки. Перси, с сильно порозовевшими ушами, занялся чайником. - Кстати, я и с тобой, Артур, тоже хотел поговорить, - мистер Сгорбс перевёл острый взгляд на мистера Уэсли. - Али Башир вышел на тропу войны. Он хочет перемолвится с тобой парой слов по поводу вашего эмбарго на ковры-самолёты. Мистер Уэсли тяжело вздохнул. - Я посылал ему по этому поводу сову ещё на прошлой неделе. Я ли ему не говорил сто, может, тысячу раз: ковры, как мугловый артефакт, внесены в реестр запрещённых к зачаровыванию объектов. Но разве он будет слушать? - Сомневаюсь, - бросил мистер Сгорбс, принимая из рук Перси чашку. - Он жаждет экспортировать их сюда. - Ну, они никогда не заменят мётел здесь у нас, в Англии, правда ведь? - вставил Шульман. - Али считает, что для них есть ниша на рынке семейных средств передвижения, - пояснил мистер Сгорбс. - У моего деда, помнится, был эксминстерский ковёр на двенадцать персон - но, разумеется, тогда ковры ещё не были запрещены. Он сказал это так, что ни у кого из присутствующих не осталось ни малейшего сомнения: все его предки строго следовали букве закона. - Стало быть, у тебя дел по горло, Барти? - беспечно осведомился Шульман. - Хватает, - сухо ответил мистер Сгорбс. - Организовать движение портшлюсов на пяти континентах - это не пустяки, Людо. - Полагаю, вы оба будете счастливы, когда чемпионат закончится? - спросил мистер Уэсли. Людо Шульмана шокировал такой вопрос. - Счастливы? Да я не помню, когда получал столько удовольствия!... Тем не менее, нам есть чего ещё ждать от жизни, а, Барти? Многое ещё предстоит организовывать, а? Мистер Сгорбс высоко поднял брови. - Мы же договорились не делать заявлений, пока все детали... - Подумаешь, детали! - Шульман отмахнулся от этого слова, как от стаи мошкары. - Они уже все проработаны, разве нет? Ставлю что угодно, наши детишки всё равно скоро всё узнают. Я имею в виду, это же будет в "Хогварце"... - Людо, нас ждут болгары, - напомнил мистер Сгорбс, резко обрывая Шульмана. - Спасибо за чай, Уэзерби. Он ткнул в руки Перси чашку, из которой даже не отпил, и подождал, пока встанет Людо; Шульман грузно поднялся на ноги, одновременно заглатывая остатки чая. Денежки у него в карманах весело позвякивали. - Увидимся! - выкрикнул он. - Мы будем сидеть вместе в Высшей Ложе - я за комментатора! - Он помахал, Барти Сгорбс вежливо кивнул, и оба дезаппарировали. - А что будет в "Хогварце", пап? - незамедлительно поинтересовался Фред. - О чём это они? - Очень скоро вы всё узнаете, - улыбнулся мистер Уэсли. - Это секретная информация, не подлежащая разглашению вплоть до специального решения министерства, - важно объявил Перси. - Мистер Сгорбс абсолютно прав, что не раскрывает её. - Заткнитесь, Уэзерби, - любезно сказал Фред. К концу дня всеобщее радостное возбуждение поднялось над лагерем физически ощутимым облаком. К моменту наступления сумерек стало казаться, что даже сам по-летнему тёплый воздух дрожит от предвкушения, и, когда тьма, как занавес, опустилась над многотысячной толпой, последние попытки соблюдать предосторожность были оставлены: министерство смирилось с неизбежным и перестало бороться с учащавшимися с каждой минутой откровенными проявлениями волшебства. Через каждые несколько футов в воздухе возникали фигуры только что аппарировавших торговцев с лотками и тележками самого необычного товара. Они продавали светящиеся розетки - зелёные за Ирландию и красные за Болгарию - которые выкрикивали имена игроков; остроконечные зелёные шляпы, увитые танцующим трилистником; болгарские шарфы, украшенные по-настоящему рычавшими львами; флаги обеих стран, при размахивании исполнявшие национальные гимны... Тут были и миниатюрные модели "Всполоха", которые летали по-настоящему, и фигурки знаменитых игроков, которые расхаживали по ладони, восхваляя сами себя. - Я всё лето копил на это деньги, - поведал Рон Гарри, когда они вместе с Гермионой подошли к продавцу сувениров. Рон купил себе шляпу с танцующим трилистником и большую зелёную розетку, но он купил также и маленького Крума, болгарскую Ищейку. Миниатюрный Крум разгуливал по ладони Рона и свирепо хмурился на зелёную розетку. - Ух ты, смотрите! - крикнул Гарри и побежал к тележке, доверху набитой медными биноклями. Они, правда, все были в каких-то чудных кнопочках и циферблатах. - Купите омниокуляр, - с энтузиазмом предложил продавец. - Смотрите, тут есть повтор... замедление... и, если нужно, он может проигрывать детальный разбор момента. Всего десять галлеонов за пару, если возьмёте три. - Ну вот, зачем я только купил это, - Рон сделал жест в направлении шляпы и бросил страстный взгляд на омниокуляр. - Три пары, - твёрдо сказал Гарри продавцу. - Ты что... не надо, - Рон покраснел. Он всегда болезненно воспринимал то обстоятельство, что Гарри, унаследовавший от родителей небольшое состояние, гораздо богаче его. - Зато на Рождество я тебе ничего не подарю, - успокоил Гарри, всучив ему и Гермионе по омниокуляру. - Ещё лет десять, учти. - Идёт, - ухмыльнулся Рон. - О-о-о, спасибо, Гарри, - воскликнула Гермиона, - а я тогда куплю программки... Значительно облегчив кошельки, они отправились назад к палаткам. Билл, Чарли и Джинни тоже надели зелёные розетки, а мистер Уэсли размахивал ирландским флагом. Фред с Джорджем остались без сувениров - все их деньги ушли к Шульману. И тут откуда-то из-за леса раздался глубокий, гулкий удар гонга, от которого мгновенно ожили красные и зелёные фонарики. Они зажглись среди деревьев, освещая путь к стадиону. - Пора! - воскликнул мистер Уэсли. Он оживился так же, как и дети. - Пошли скорей! Глава 8 КУБОК МИРА Прижимая к себе свои приобретения, с мистером Уэсли во главе, ребята по освещенной фонариками тропе пошли по лесу. Отовсюду доносились звуки, говорившие о том, что вместе в ними в лесу находятся тысячи людей - шорохи, возгласы, смех, обрывки песен. Царившая вокруг атмосфера лихорадочного возбуждения была в высшей степени заразительна; губы у Гарри непроизвольно расползались в широкой улыбке. Они шли минут двадцать, громко разговаривая и обмениваясь шутками, и наконец вышли с другой стороны леса. Перед ними открылся гигантский стадион, окружённый необъятной золотой стеной. И, хотя в темноте была видна лишь часть этой стены, Гарри стало понятно, что внутри неё свободно могут поместиться десять кафедральных соборов. - Рассчитан на сто тысяч мест, - сказал мистер Уэсли, заметив ошеломлённое выражение лица Гарри. - Над этим целый год работали пять сотен человек из министерства. Каждый дюйм этой стены покрыт муглорепеллентным заклятием. Весь год, стоило муглам приблизиться к стадиону, как они тут же вспоминали об очень срочных делах и убегали... бедняжки, - прибавил он ласково. Он повёл ребят к ближайшему входу, возле которого роилась шумная толпа ведьм и колдунов. - Лучшие места! - воскликнула билетёрша. - Высшая Ложа! По лестнице, Артур, на самый верх. Лестница была устлана ковром сочного бордового цвета. Они начали подниматься в большой толпе, которая постепенно рассеивалась, расходясь вправо и влево в двери, ведущие на трибуны. Но мистер Уэсли и его команда продолжали карабкаться вверх. В конце концов они достигли вершины лестницы и оказались в небольшой ложе, расположенной в высшей точке трибуны, ровно посередине между золотыми шестами. В ложе в два ряда стояло примерно двадцать бордовых кресел с позолотой. Гарри вместе со всеми Уэсли уселся в первом ряду, и перед ним открылась картина, подобной которой он не мог себе и представить. Сто тысяч колдунов и ведьм постепенно заполняли разноуровневые трибуны, окружавшие длинное овальное поле. Всё было окутано таинственным золотистым сиянием, исходившим, казалось, от самого стадиона. С высоты поле выглядело ровным и гладким как бархат. На противоположных концах поля стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами наверху. Напротив Высшей Ложи, почти на уровне глаз Гарри, располагалась гигантская грифельная доска. По ней бежали золотые строчки, словно чья-то невидимая рука писала, а затем стирала их с доски; понаблюдав чуть дольше, Гарри понял, что это реклама. "Гуртензия": метла для всей семьи - надёжная, безопасная, со встроенной противоугонной сигнализацией... Универсальный пакостесниматель миссис Шваберс: без труда - ни следа!... Модные магазины О'Требьена - колдовская одежда из Лондона, Парижа, Хогсмёда... Гарри оторвал взгляд от доски и посмотрел через плечо: кто ещё сидит в Высшей Ложе? Пока никого не было, кроме одного крохотного создания, занимавшего предпоследнее место в заднем ряду. Короткие ножки этого создания не свешивались с кресла, а торчали вперёд, тельце на манер тоги окутывало чайное полотенце, а лицо было спрятано в ладонях. Тем не менее, эти большие, как у летучей мыши, уши показались Гарри смутно знакомыми... - Добби? - в изумлении спросил он. Крохотное существо подняло голову и раздвинуло пальцы, обнаружив громадные карие глаза и нос, по размеру и форме сильно напоминавший крупный помидор. Это был не Добби - но, несомненно, домовый эльф, так же как и приятель Гарри Добби. Гарри освободил Добби от его прежних хозяев, Малфоев. - Сэр и правда назвал меня Добби? - удивлённо пропищал эльф, не отнимая пальцев от лица. Услышав голос более высокий, чем у Добби, тихонький, дрожащий писк, Гарри заподозрил - хотя с домовыми эльфами не разберёшь - что этот, кажется, женского пола. Рон с Гермионой резко обернулись. Они очень много слышали о Добби, но сами никогда его не видели. Даже мистер Уэсли с интересом повернул голову. - Извините, - сказал Гарри эльфу, - я перепутал вас с одним моим знакомым. - Но я тоже знаю Добби, сэр! - пискнул эльф. Он, то есть она, закрывала лицо руками, как будто её слепил свет, хотя Высшая Ложа вовсе не была ярко освещена. - Меня зовут Винки, сэр... а вы, сэр, - остановившись на шраме, карие глаза расширились до размера десертных тарелок, - вы, сэр, точно будете Гарри Поттер! - Да, точно, - подтвердил Гарри. - Но Добби только о вас и твердит, сэр! - Винки чуточку отпустила руки. Вид у неё был ошеломлённый. - Как у него дела? - поинтересовался Гарри. - Как ему свобода? - Ах, сэр, - Винки покачала головой, - ах, сэр, не хочу вас обижать, сэр, но моё мнение такое, сэр, что вы не очень-то помогли Добби, сэр, когда дали ему свободу. - Почему? - Гарри этого совершенно не ожидал. - Что с ним такое? - Свобода ему в голову ударила, сэр, - грустно ответила Винки. - Хочет прыгнуть выше головы, сэр. Не сыскать ему работы, сэр. - Почему? - снова спросил Гарри. Винки понизила голос на полоктавы и прошептала: - Подавай ему заработную плату, сэр. - Плату? - тупо повторил Гарри. - А... что в этом плохого? Винки была так глубоко потрясена его словами, что немного сдвинула пальцы, и её лицо опять оказалось наполовину скрыто. - Домовым эльфам не платют, сэр! - приглушённо пискнула она. - Нет-нет-нет, я Добби так и сказала, иди, говорю, найди себе хорошую семью, угомонись, Добби. А у него-то в голове всякие там идеи, это эльфу никак не подобает. Будешь так продолжать, Добби, это я ему говорю, тебя сцапают, и в момент сволокут в отдел по надзору за магическими существами, как какого-нибудь гоблина. - Вообще-то, - сказал Гарри, - ему давно пора немного отдохнуть. - Домовым эльфам отдыхать не след, Гарри Поттер, - твёрдо заявила Винки из-под пальцев. - Домовые эльфы должны выполнять чего им сказано. Я вот смерть как не люблю высоты, Гарри Поттер, - она кинула быстрый взгляд на край ложи и судорожно сглотнула, - но, коль скоро мой хозяин велит мне тут сидеть, я сижу, сэр. - Зачем же он посылает вас сюда, если знает, что вы боитесь высоты? - нахмурился Гарри. - Хозяин... хозяин велел мне держать для него место, Гарри Поттер, он очень занятой человек, - объяснила Винки, мотнув головой на пустое пространство возле себя. - Винки очень бы хотела вернуться в палатку хозяина, Гарри Поттер, но Винки всегда выполняет, чего ей велят, Винки хороший домовый эльф. Она ещё раз испуганно глянула на край ложи и в ужасе сомкнула пальцы. Гарри повернулся к остальным. - Значит, это домовый эльф? - пробормотал Рон. - Странные они какие. - Добби куда более странный, - убеждённо заявил Гарри. Рон достал омниокуляр и принялся проверять, как он работает, рассматривая людей на противоположной трибуне. - Вот это да! - завопил он, вертя рычажок повторного проигрывания. - Я могу заставить вон того мужика ещё раз поковырять в носу... и ещё... и ещё... Гермиона, тем временем, с воодушевлением листала программку в бархатной обложке с кисточкой. - Перед матчем выступят группы поддержки команд, - прочитала она вслух. - О, это всегда очень интересно, - воскликнул мистер Уэсли. - Сборная каждой страны обязательно привозит с собой волшебных существ своей родины, что-то вроде талисманов, ну и чтобы, так сказать, себя показать... В течение следующего получаса ложа постепенно заполнялась зрителями. Мистер Уэсли без конца здоровался за руку с очевидно очень важными работниками министерства. Перси настолько часто вскакивал на ноги, что со стороны могло показаться, будто его посадили на ежа. А когда в ложу вошёл сам министр магии, Корнелиус Фудж, Перси поклонился так низко, что у него свалились и разбились очки. Донельзя смутившись, он починил их волшебной палочкой и больше не вставал со своего кресла, но бросал завистливые взгляды на Гарри, которого Корнелиус Фудж приветствовал как доброго знакомого. Им раньше доводилось встречаться, и Фудж по-отцовски потряс Гаррину руку, спросил, как у него дела, и представил сидевшим рядом колдунам. - Гарри Поттер, вы его знаете, - громко прокричал он болгарскому министру, облачённому в роскошное одеяние из чёрного бархата, отороченного золотом. Тот, по всей видимости, не понимал по-английски ни слова. - Гарри Поттер... ах, да что же это такое... вы знаете, кто он такой... мальчик, которого не смог убить Сами-Знаете-Кто... вы точно знаете, кто он такой... Болгарский министр вдруг заметил шрам и, тыча в него пальцем, начал громко, безостановочно лопотать. - Наконец-то разобрались, - устало вздохнул Фудж, обращаясь к Гарри. - У меня с языками не очень, тут нужен Барти Сгорбс. А, да вот же и его домовый эльф держит для него место... тоже очень кстати, а то эти болгарские морды пытались выпросить себе все самые лучшие места... А вот и Люциус! Гарри, Рон и Гермиона дружно повернулись. По второму ряду к трём пустующим креслам - прямо позади мистера Уэсли - пробирались не кто иные, как бывшие хозяева Добби: Люциус Малфой, его сын Драко и какая-то дама, очевидно, мать Драко. Гарри и Драко Малфой стали лютыми врагами с самой первой поездки в "Хогварц-Экспрессе". Бледный мальчик с острым лицом и платиновыми волосами, Драко очень сильно походил на своего отца. Его мать, тоже блондинка, высокая и стройная, могла бы быть красавицей, если бы не выражение лица, заставлявшее думать, что у неё под носом намазано чем-то вонючим. - А, Фудж, - поравнявшись с министром, произнёс мистер Малфой и протянул руку. - Как поживаете? Вы, кажется, не знакомы с моей женой? Нарцисса... и наш сын, Драко. - Очень приятно, очень приятно, - забормотал Фудж, расплываясь в улыбке и кланяясь миссис Малфой. - Позвольте и мне представить вам мистера Обланск... Обалонск... мистера... короче, это болгарский министр магии, и он всё равно не понимает ни слова по-английски, так что не обращайте внимания. Давайте посмотрим, кто тут ещё - полагаю, с Артуром Уэсли вы знакомы? Повисло очень напряжённое молчание. Мистер Уэсли и мистер Малфой посмотрели друг на друга, и Гарри живо припомнилась их последняя встреча; она произошла в книжном магазине Завитуша и Клякца и закончилась дракой. Мистер Малфой смерил мистера Уэсли ледяным вглядом стальных глаз, а потом осмотрел передний ряд кресел. - Святое небо, Артур, - тихо воскликнул он, - что ты сделал, чтобы достать билеты в Высшую Ложу? Ведь за твой дом никак нельзя было получить так много? Фудж, который не прислушивался к их беседе, радостно поведал: - Артур, Люциус сделал очень щедрое пожертвование в пользу больницы св. Лоскута - института причудливых повреждений и патологий. Он здесь по моему приглашению. - Как... мило, - с натянутой улыбкой выдавил мистер Уэсли. Мистер Малфой перевёл глаза на Гермиону, та порозовела, но решительно встретила его взгляд. Гарри отлично понимал, почему губы мистера Малфоя кривятся в неприятной ухмылке. Малфои кичились тем, что они чистокровные колдуны; иными словами, всех людей, происходящих из семей муглов, они держали за второй сорт. Однако, перед министром магии мистер Малфой не мог себе позволить никаких неподобающих замечаний. Он презрительно кивнул мистеру Уэсли и направился к своему месту. Драко одарил Гарри, Рона и Гермиону высокомерным взором и пошёл вслед за родителями. - Скользкие твари, - пробормотал Рон, и ребята отвернулись к игровому полю. В тот же миг в ложу ввалился Людо Шульман. - Все собрались? - хохотнул он. Круглая физиномия сияла как большой, радостный круг эдамского сыра. - Министр - готовы начинать? - Если ты готов, Людо, то и я готов, - доброжелательно заверил Фудж. Людо стеганул палочкой, направил её себе на горло, сказал: "Сонорус!", а потом заговорил, перекрывая рокот толпы, к этому времени до отказа заполнившей стадион; его голос эхом разносился повсюду, достигая каждого уголка трибун: "Леди и джентльмены... добро пожаловать! Добро пожаловать на финальную игру четыреста двадцать второго чемпионата мира по квидишу!" Зрители вскрикнули и зааплодировали. В воздухе заплескались тысячи флагов, добавив к общему шуму звуки нестройно исполняемых национальных гимнов. Огромная грифельная доска очистилась от последнего рекламного сообщения ("Всевкусные орешки Берти Ботт - смертельный риск в каждом глотке!") и теперь показывала следующее: "БОЛГАРИЯ: 0, ИРЛАНДИЯ: 0". - А сейчас, без дальнейших промедлений, позвольте представить.... группа поддержки Болгарии! Правая сторона трибун, являвшая собой единую массу красного, одобрительно заревела. - Интересно, что они с собой привезли? - мистер Уэсли подался немного вперёд. - Аах! - он вдруг сорвал с носа очки и торопливо протёр их подолом робы. - Вейлы! - А что это та?... В это время на поле, ответив своим появлением на вопрос Гарри, выскользнуло не менее сотни вейл. Это были женщины... самые красивые женщины, каких Гарри только видел в своей жизни... только они были не... просто не могли быть... людьми. Это на какое-то время озадачило Гарри, он задумался, а кто же тогда они; что заставляет их кожу так серебристо сиять, и почему их бело-золотые волосы так красиво развеваются, когда совсем нет ветра... Но заиграла музыка, и Гарри перестала интересовать нечеловеческая природа вейл - да и всё остальное тоже. Вейлы начали танцевать, и в голове у Гарри сделалось абсолютно и блаженно пусто. Единственно важно было, чтобы вейлы не прекращали свой танец, потому что иначе могут произойти ужасные вещи... Темп танца всё ускорялся, и дикие, неясные мысли стали бродить в одурманенной голове Гарри. Ему захотелось совершить что-нибудь значительное, прямо сейчас. Пожалуй, он спрыгнет из ложи на поле... хорошая мысль... только достаточно ли она хороша? - Гарри, что ты делаешь? - откуда-то издалека вскрикнул голос Гермионы. Музыка смолкла. Гарри моргнул. Он стоял, задрав ногу на край ложи. Рядом с ним застыл Рон в такой позе, как будто собирался прыгать с трамплина. Отовсюду неслись сердитые крики. Народ не хотел отпускать вейл. Гарри всем сердцем был за них; разумеется, он будет болеть за Болгарию. Он с недоумением посмотрел на зелёный трилистник, приколотый к груди. Рядом Рон рассеянно обрывал трилистник со шляпы. Мистер Уэсли с лёгкой улыбкой потянулся к Рону и забрал шляпу у него из рук. - Это тебе ещё понадобится, - заверил он, - когда ирландцы скажут своё слово. - А? - Рон с открытым ртом смотрел на вейл, построившихся в линейку по одной стороне поля. Гермиона громко прищёлкнула языком. Она протянула руку и силой усадила Гарри на место. - Честное слово! - неодобрительно воскликнула она. - А теперь, - загремел голос Людо Шульмана, - будьте любезны поднять вверх палочки... чтобы поприветствовать группу поддержки Ирландии! В следующее же мгновение на стадион ворвалась огромная зелёно-золотая комета. Она описала круг над игровым полем, разбилась на две кометы поменьше, каждая из которых понеслась к шестам на краях поля. Внезапно над полем дугой, соединяющей два световых шара, повисла радуга. Толпа издавала громкие "ооох!" и "ааах!", как на салюте. Радуга побледнела, световые шары воссоединились и сформировали огромный трепещущий трилистник, который поднялся высоко в небо и стал парить над трибунами. Из него посыпался... да, золотой дождь... - Здорово! - заорал Рон, когда трилистник просвистел и над ними. Сверху падали тяжёлые золотые монеты, отскакивая от голов и от кресел. Прищурившись и поглядев вверх, Гарри вдруг осознал, что трилистник на самом деле состоит из тысяч и тысяч крошечных бородатых мужичков в красных жилетках с зелёными и золотыми фонариками в руках. - Непречёмы! - поверх оглушительных аплодисментов воскликнул мистер Уэсли. Многие на трибунах, отталкивая друг друга, рылись под сидениями, собирая золото. - Вот, возьми, - завопил счастливый Рон, пихнув горсть золотых монет в руку Гарри. - Это за омниокуляр! Теперь тебе придётся покупать мне на Рождество подарок, ха! Огромный трилистник растворился в воздухе, непречёмы спустились на поле на противоположную от вейл сторону и, усевшись по-турецки, приготовились наблюдать за матчем. - Леди и джентльмены, встречайте... болгарская национальная квидишная сборная! Позвольте представить: Димитров! Укутанная в красное фигура на метле, двигаясь с такой скоростью, что её силуэт превращался в размытое пятно, под оглушительные приветствия болгарских болельщиков выстрелила в воздух откуда-то из двери далеко внизу. - Иванова! Вылетела вторая фигура в красной робе. - Зограф! Левски! Вулчанов! Волков! Ииииии - Крум! - Вот он, вот он! - заорал Рон, поворачивая за Крумом омниокуляр; Гарри быстро настроил свой. Виктор Крум, худой, темноволосый, отличался нездоровым цветом лица, большим носом и чёрными густыми бровями. Он был похож на огромную хищную птицу. Трудно было поверить, что ему всего восемнадцать. - А сейчас, прошу приветствовать - ирландская национальная квидишная сборная! - надрывался Шульман. - Представляю: Конноли! Райан! Трой! Муллет! Моран! Квигли! Ииииии - Линч! На поле вылетели семь зелёных пятен; Гарри повертел маленькое колёсико на омниокуляре и замедлил движение игроков настолько, что смог прочесть слово "Всполох" на мётлах, а также фамилии, вышитые серебром на спинах. - К нам, проделав далёкий путь из Египта, прибыл наш судья, горячо любимый колдун-председатель международной квидишной ассоциации, Хасан Мустафа! На поле вышел маленький, худосочный колдун в золотой, под цвет стадиона, робе, совершенно лысый, но с усами, которым позавидовал бы сам дядя Вернон. Из-под усов торчал серебряный свисток, подмышкой одной руки он нёс большую деревянную корзину, а другой - метлу. Гарри повернул регулятор скорости назад в нормальное положение и внимательно просмотрел, как Мустафа оседлал метлу и пинком ноги открыл корзину - откуда вырвались четыре мяча: красный Кваффл, два чёрных Нападалы и (Гарри видел его какую-то долю секунды, прежде чем он исчез из виду) миниатюрный, крылатый золотой Проныра. Резко свистнув, Мустафа взмыл в небо вслед за мячами. - Онииииии ВЗЛЕТЕЛИ! - завизжал Шульман. - И вот - Муллет! Трой! Моран! Димитров! Назад к Муллет! Трой! Левски! Моран! Такого квидиша Гарри ещё не видел! Он так крепко прижал омниокуляр к глазам, что дужка очков больно врезалась в переносицу. Игроки летали с не правдоподобной скоростью - Кваффл переходил от одного Охотника к другому настолько быстро, что Шульман едва успевал называть фамилии. Гарри повернул колёсико "замедление" справа на омниокуляре, нажал кнопку "детальный просмотр" и стал смотреть игру в замедленной съёмке. Перед глазами мелькали пурпурные пояснения, в ушах пульсировал рёв толпы. "Атакующее построение Ястребиная голова" - прочитал он, наблюдая, как три ирландских Охотника, объединившись в единую грозную формацию, Трой в центре и чуть опережая Муллет и Моран, неслись вниз на болгар. Затем - когда Трой, держа в руках Кваффл, сделал такое движение, будто собирается взмыть ввысь, и болгарский Охотник Иванова метнулась за ним, а он уронил Кваффл в руки Моран - появилась надпись: "Уловка Улепётова". Один из болгарских Отбивал, Волков, тяжело ударил короткой клюшкой по пролетавшему мимо Нападале и послал его наперерез Моран; Моран нырнула и выронила Кваффл; Левски, взмыв неизвестно откуда, поймал мяч и... - ТРОЙ ЗАБИВАЕТ ГОЛ! - взревел Шульман, и стадион содрогнулся от грохота аплодисментов и криков. - 10:0 в пользу Ирландии. - Что? - заорал Гарри, дико вращая головой, забыв опустить омниокуляр. - Ведь Кваффл у Левски? - Гарри, если ты не будешь смотреть матч на нормальной скорости, то всё пропустишь! - закричала Гермиона, прыгая на месте и радостно размахивая руками. Трой в это время пролетал над полем круг почёта. Гарри быстро посмотрел поверх омниокуляра и увидел, что непречёмы, наблюдавшие от барьера, дружно поднялись в воздух и образовали огромный, сверкающий трилистник. С другой стороны поля мрачно глядели недовольные вейлы. Жутко разозлившись сам на себя, Гарри перевёл регулятор скорости в нормальное положение. Игра возобновилась. Гарри знал о квидише достаточно, чтобы понять, что ирландские Охотники играют потрясающе. Они работали с безупречной слаженностью. По их чётким перестроениям было видно, что они читают мысли друг друга. Розетка на груди у Гарри неустанно выкрикивала их имена: "Трой - Муллет - Моран!" В течение ближайших десяти минут Ирландия забила ещё два гола, что вызвало бурный прилив восторга и рукоплесканий среди облачённых в зелёное болельщиков. Темп игры становился всё быстрее, а сама игра - всё жёстче. Волков и Вулчанов, болгарские Отбивалы, с бешеной свирепостью лупили по Нападалам, посылая их в ирландских Охотников, и начали использовать самые хитрые приёмы, чтобы помешать их перемещениям; дважды Охотникам приходилось разлетаться в стороны, а потом, наконец, Ивановой удалось прорваться сквозь них, отвлечь Охранника, Райана, и забить первый гол. - Заткните уши! - заорал мистер Уэсли: счастливые вейлы пустились в торжествующий пляс. Гарри ещё и зажмурился; он не хотел отвлекаться от игры. Спустя несколько секунд он рискнул взглянуть на поле. Вейлы прекратили танцевать; болгары вновь владели Кваффлом. Шульман громогласно выкрикивал: - Димитров! Левски! Димитров! Иванова - ух ты!... Сто тысяч колдунов и ведьм дружно ахнули - обе Ищейки, Крум и Линч, пронеслись сверху вниз сквозь Охотников с такой скоростью, как будто их выкинули из самолёта без парашютов. Гарри проследил за их спуском в омниокуляр, старательно щурясь и пытаясь понять, где Проныра... - Они разобьются! - вскричала Гермиона. Она оказалась наполовину права. В последнее мгновение Виктор Крум вышел из пике и спирально взмыл вверх. Линч же ударился о землю. Страшный гул удара разнёсся по всему стадиону. Ирландские болельщики исторгли дружный стон. - Вот дурак! - простонал мистер Уэсли. - Крум притворялся! - Тайм-аут! - проорал голос Шульмана. - Колдомедики должны осмотреть Эйдана Линча! - С ним всё будет в порядке, подумаешь, пропахал землю! - Чарли успокаивал Джинни, которая перевесилась через край ложи с выражением безмерного ужаса на лице. - Чего, собственно, и добивался Крум... Гарри поскорей нажал "повтор" и "детальный просмотр", крутанул регулятор скорости и приложил омниокуляр к глазам. Он снова смотрел, как Крум и Линч несутся к земле - теперь в замедленной съёмке. "Обманка Вральского - опасный приём по отвлечению Ищейки", гласила сияющая пурпурная строчка, бегущая внутри линз. Было видно, как лицо Крума исказилось от напряжения, когда он выходил из пике. Линч в это время уже распластался по земле. Тут до Гарри дошло - Крум вообще не видел никакого Проныры, он обманул Линча, намеренно увлёк за собой. Гарри ещё никогда не видел такого виртуозного полёта; Крум летел словно бы и не на метле, а сам по себе; он двигался в воздухе столь легко, что казался невесомым. Гарри повернул регулятор в нормальное положение и навёл омниокуляр на Крума. Тот кружил высоко в небе над Линчем, которого отпаивала зельем бригада колдомедиков. Гарри ещё внимательнее пригляделся к Круму и обратил внимание, как быстро он шарит по земле своими чёрными глазами. Он вывел Линча из строя, и теперь пользуется случаем, чтобы найти Проныру... Наконец, Линч, радостно приветствуемый зелёными болельщиками, встал на ноги, оседлал "Всполох" и, оттолкнувшись от земли, взлетел. Его возвращение к жизни вдохнуло в команду Ирландии новые силы. Прозвучал свисток Мустафы, и Охотники ринулись в бой, проявляя такие чудеса техники, какие Гарри и не снились. Прошло пятнадцать бешеных, напряжённых минут, и Ирландия забила ещё десять голов. Счёт стал 130:10, а игра приняла более грубый характер. Муллет, крепко прижимая рукой Кваффл, устремилась к шестам, а болгарский Охранник, Зограф, вылетел ей навстречу. Дальше случилось нечто - но так быстро, что Гарри не успел ничего разобрать. Тем не менее, по возмущённому рёву толпы и длинному, пронзительному свистку Мустафы он понял, что было нарушение. - Мустафа делает предупреждение болгарскому Охраннику за грубое поведение - слишком активную работу локтями! - проинформировал орущих зрителей Шульман. - И, разумеется - да! Ирландия будет бить пенальти! Непречёмы, после фола болгарской команды поднявшиеся в воздух подобно рою злобных сверкающих шершней, ринулись друг к другу и быстро сформировали слова: "ХА-ХА-ХА!" На другой стороне поля вейлы повскакали на ноги, сердито затрясли волосами и начали танцевать. Все как один, мальчики Уэсли и Гарри засунули пальцы в уши, но Гермиона, которая не потрудилась это сделать, вскоре стала тянуть Гарри за рукав. Он повернулся к ней, и она нетерпеливо вынула его пальцы из ушей. - Посмотри на судью! - она захихикала. Гарри посмотрел на поле. Хассан Мустафа спустился на землю к танцующим вейлам и, надо сказать, действительно вёл себя престранно. Он играл мускулами и горделиво разглаживал усы. - Этого нам только не хватало! - В голосе Людо Шульмана звучал смешок. - Кто-нибудь! Шлёпните судью! Зажимая уши пальцами, по полю промчался колдомедик и основательно пнул судью в пах. Мустафа пришёл в чувство; Гарри сквозь омниокуляр видел, какой смущённый вид сделался у судьи, и как он стал кричать на вейл. Те прекратили танцевать, но выглядели при этом вызывающе. - Если я не ошибаюсь, Мустафа хочет удалить с поля болгарскую группу поддержки! - раздался голос Шульмана. - А вот такого мы ещё не видели... о, это может обернуться плохо... Так и вышло: болгарские Отбивалы, Волков и Вулчанов, приземлились по обе стороны от Мустафы и начали с ним яростно спорить, с выразительной жестикуляцией показывая на непречёмов, которые с ликованием сложились в слова: "ХИ-ХИ-ХИ!". Мустафу, однако, не убедили доводы болгар; он тыкал пальцем вверх, в небо, явно требуя, чтобы Отбивалы занялись своим делом, а когда те отказались, дважды коротко свистнул. - Два штрафных удара! - выкрикнул Шульман, и болгарские болельщики взвыли от злости. - А Волкову и Вулчанову лучше бы вернуться на мётлы... да... что они и делают... и Трой завладевает Кваффлом... Игра достигла невиданного уровня жесткости. Отбивалы обеих сторон вели себя безжалостно, в особенности Волков с Вулчановым, которым, кажется, было безразлично, по чему лупят их клюшки, по Нападалам или по игрокам. Димитров ринулся к Моран, державшей Кваффл, и чуть не сшиб её с метлы. - Нарушение! - хором взревели ирландские болельщики, поднявшись дружной зелёной волной. - Нарушение! - эхом отозвался магически усиленный голос Людо Шульмана. - Димитров задевает Моран - намеренное столкновение - видимо, судья назначит ещё один штрафной - да, вот свисток! Непречёмы опять взмыли ввысь и, на сей раз, изобразили руку, показывавшую вейлам в высшей степени неприличный жест. Вейлы вышли из себя. Они заняли боевую позицию на краю поля и стали швыряться в непречёмов пригоршнями огня. В омниокуляр Гарри было видно, что сейчас они совсем некрасивые. Наоборот, их лица вытянулись, головы стали головами ужасных птиц со страшными клювами, за плечами выросли длинные, чешуйчатые крылья... - Вот поэтому, мальчики, - прокричал мистер Уэсли, стараясь перекричать гвалт, - никогда нельзя обращать внимание на одну только внешность! Поле наводнили представители министерства. Они пытались разнять вейл и непречёмов, но без особого успеха; а тем временем, в воздухе разыгрывалась не менее напряжённая драма. Гарри вертел омниокуляр туда-сюда, не успевая следить за Кваффлом, со скоростью пули переходившим из одних рук в другие... - Левски - Димитров - Моран - Трой - Муллет - Иванова - снова Моран - МОРАН ЗАБИВАЕТ ГОЛ!!! Но радостные крики болельщиков были едва различимы из-за воплей вейл, залпов из волшебных палочек представителей министерства и гневного рёва болгар. Игра немедленно возобновилась; Кваффл был у Левски, перешёл к Димитрову... Отбивала ирландцев, Квигли, широко размахнулся, изо всех сил ударил по пролетающему Нападале и послал его в Крума. Тот увернулся, но слишком поздно, мяч попал ему в лицо. Стадион оглушительно застонал; Круму явно сломали нос, он был весь в крови, но свисток не прозвучал. Хассан Мустафа отвлёкся, и Гарри не мог его за это винить: одна из вейл швырнула в него горсть огня и подожгла метлу судьи. Гарри волновался, почему никто не обращает внимания на то, что Крум ранен; пусть он болеет за Ирландию, но из всех игроков на этом поле Крум всё-таки самый потрясающий. Рон явно чувствовал то же самое. - Тайм-аут! Ах, да посмотрите, не может же он так играть.... - Смотри! Линч! - заорал Гарри. Ищейка ирландцев внезапно ушёл в крутое пике, и Гарри был уверен, что это не Обманка Вральского; это было настоящее... - Он заметил Проныру! - крикнул Гарри. - Он его заметил! Смотри, как он летит!... Половина зрителей тоже, видимо, догадалась, что происходит, ирландские болельщики поднялись дружной зелёной волной, подбадривая Ищейку своей команды... но у него на хвосте уже сидел Крум. Каким образом он умудряется видеть, куда летит, недоумевал Гарри, от Крума во все стороны разлетались капельки крови, но он уже поравнялся с Линчем, и они вместе летели к земле... - Они разобьются! - визжала Гермиона. - Ничего подобного! - ревел Рон. - Линч разобьётся! - вопил Гарри. И он оказался прав - второй раз за этот день, Линч с разрушительной силой ударился о землю и немедленно подвергся нападению разъярённых вейл. - А где, где Проныра? - вместе с другими закричал Чарли. - У него - у Крума - игра окончена! - верещал Гарри. Красная роба Крума сверкала капельками крови из его носа, но он тем не менее легко поднимался в воздух, вздымая над головой победоносный кулак, откуда посверкивал золотой лучик. Над ничего не понимающими трибунами на грифельной доске зажглась надпись: "БОЛГАРИЯ: 160, ИРЛАНДИЯ: 170". Затем, медленно, словно над стадионом взлетал огромный реактивный самолёт, радостный гул среди болельщиков Ирландии стал расти, расти, и в конце концов превратился в восторженный рёв. - ИРЛАНДЦЫ ПОБЕДИЛИ! - закричал Шульман, как и все остальные, ошарашенный столь внезапным окончанием матча. - КРУМ ПОЙМАЛ ПРОНЫРУ - НО ПОБЕДИЛИ ИРЛАНДЦЫ - святое небо, кто мог такого ожидать!... - Зачем он поймал Проныру? - со стоном вопрошал Рон, хотя и прыгал вверх-вниз, хлопая в ладоши над головой. - Зачем-то закончил матч, когда у ирландцев было на сто шестьдесят очков больше, вот идиот! - Он знал, что им никогда не догнать, - прокричал Гарри, перекрывая грохот. Он тоже громко аплодировал, - у ирландцев слишком сильные Охотники... он хотел закончить матч на своих условиях, вот и всё... - Он очень смелый, правда? - Гермиона наклонилась к перилам и смотрела, как приземляется Крум, и как бригада колдомедиков расчищает себе дорогу к нему сквозь скопище дерущихся непречёмов и вейл. - На что же он похож... Гарри снова приложил омниокуляр к глазам. Из-за носившихся над полем непречёмов трудно было рассмотреть, что творится внизу, но ему удалось навести объектив на Крума, окружённого колдомедиками. Крум выглядел мрачнее обычного и не позволял вытереть себе лицо. Вокруг него стояли члены его команды, они с удручённым видом качали головами. Неподалёку, под золотым дождём, рассыпаемым непречёмами, танцевали счастливые ирландцы. С трибун махали флагами, отовсюду звучал ирландский гимн; вейлы снова стали красавицами, хотя и очень недовольными. - Што ше, мы срашалишь храбро, - произнёс мрачный голос за спиной у Гарри. Он оглянулся; это был болгарский министр магии. - Так вы говорите по-английски! - возмутился Фудж. - Зачем же вы весь день заставляли меня кривляться?! - Што ше, это было ошень забавно, - пожал плечами болгарский министр. - И сейчас, когда ирландская команда облетает круг почёта в окружении группы поддержки, в Высшей Ложе появляется КУБОК МИРА!!! - загрохотал Шульман. Гарри вдруг ослеп - Высшая Ложа волшебным образом озарилась ослепительным белым светом. Теперь зрители могли видеть, что происходит внутри. Сощурив глаза, Гарри увидел, как в ложу пыхтя поднялись два колдуна с ящиком, внутри которого находился золотой кубок. Колдуны протянули кубок Корнелиусу Фуджу, всё ещё оскорблённому тем, что его безо всякой необходимости вынудили целый день пользоваться языком жестов. - Давайте как следует поприветствуем наших доблестных проигравших - сборную Болгарии! - прокричал Шульман. С лестницы в ложу вошли семь побеждённых болгарских игроков, и Шульман выкрикивал имя каждого, когда тот обменивался рукопожатием сначала со своим министром, а затем с Фуджем. Крум, последний в строю, имел ужасный вид. Чёрные глаза грозно блистали на окровавленном лице. Он всё ещё держал в руке Проныру. У Гарри создалось впечатление, что на земле Крум чувствует себя гораздо менее уверенно. У него была утиная походка и откровенно покатые плечи. Зато, когда объявили его имя, весь стадион взорвался оглушительными приветствиями. Затем вошла команда Ирландии. Эйдана Линча поддерживали Моран и Конноли; второй удар, похоже, оглушил беднягу, и его зрение было странно расфокусировано. Тем не менее, он счастливо заулыбался, когда Трой и Квигли подняли вверх кубок, и трибуны разразились одобрительным грохотом. Наконец, когда ирландская команда удалилась, чтобы проделать на мётлах ещё один круг почёта (Эйдан Линч позади Конноли, цепляясь за его талию и бессмысленно улыбаясь), Шульман направил палочку себе на горло и пробормотал: "Квайетус". - Об этом матче будут вспоминать годами, - хрипло выговорил он, - такой неожиданный поворот... жалко, что игра не продлилась дольше... ах да... да, я вам должен... сколько? Ибо Фред с Джорджем только что перелезли через спинки своих кресел и стояли перед Людо Шульманом с широченными ухмылками на лицах и протянутыми руками. Глава 9 СМЕРТНЫЙ ЗНАК - Не вздумайте говорить матери, что вы играли на деньги, - умоляюще сказал мистер Уэсли Фреду с Джорджем, когда все они медленно спускались из ложи по тёмно-бордовым ступеням. - Не волнуйся, пап, - с ликованием в голосе отозвался Фред, - у нас на эти деньги большие планы, мы совсем не хотим, чтобы их конфисковали. Мистер Уэсли как будто собрался спросить, что это за большие планы - но, поразмыслив, явно решил, что не желает этого знать. Скоро они уже медленно двигались в толпе, постепенно вытекавшей со стадиона в направлении лагеря. Потом возвращались по освещённой фонариками тропе, и в ночном воздухе далеко разносилось пронзительное пение. Над головами, радостно прихехекивая, шныряли непречёмы с огоньками в руках. Добравшись наконец-то до палаток, все поняли, что совершенно не хотят спать, а поскольку вокруг всё равно стоял дикий гвалт, мистер Уэсли согласился, что сначала можно бы и выпить по чашке какао. И вот они уже весело обсуждали матч; у мистера Уэсли возникли какие-то разногласия с Чарли по поводу драки во время игры, и только когда Джинни заснула прямо за крошечным столом, расплескав горячий шоколад по всему полу, мистер Уэсли положил конец пересказам наиболее интересных моментов матча и настоял, чтобы дети немедленно ложились. Гермиона с Джинни удалились в соседнюю палатку, а Гарри и все Уэсли переоделись в пижамы и забрались в койки. На другой стороне лагеря по-прежнему громко пели, кто-то чем-то колошматил, и странные звуки ударов гулко отдавались в воздухе. - Какое счастье, что я не на дежурстве, - сонно пробормотал мистер Уэсли, - не хотел бы я быть на месте тех, кому придётся сказать ирландцам, что пора прекращать праздновать. Гарри лежал на верхней койке над Роном и смотрел в брезентовый потолок, периодически освещаемый фонариками пролетающих непречёмов. Он проигрывал в памяти лучшие из движений Крума, и ему безумно хотелось оседлать собственный "Всполох" и попробовать Обманку Вральского... почему-то Оливер Древ, со всеми его ползучими диаграммами, так и не смог толком объяснить, как выполняется этот приём... Гарри видел себя в робе со своей фамилией на спине и пытался представить, какие ощущения возникают, когда слышишь рёв стотысячной толпы в ответ на эхом разносящееся по стадиону представление Людо Шульмана: "А теперь... Поттер!" Гарри так и не понял, заснул он или нет - фантазии о том, как он летает подобно Круму, вполне могли перейти в настоящий сон - единственное, что он знал точно, так это то, что, совершенно неожиданно, мистер Уэсли закричал: - Вставайте! Рон - Гарри - давайте же, вставайте, срочно! Резко сев, Гарри провёз головой по брезенту. - Сотакое? - невнятно спросил он. Каким-то образом он сразу понял: что-то случилось. Шум, раздававшийся в лагере, носил теперь совершенно иной характер. Пение прекратилось. Были слышны крики и топот бегущих ног. Гарри соскользнул с кровати, потянулся к одежде, но мистер Уэсли, сам натянувший джинсы поверх пижамы, крикнул: - Нет, Гарри, нет времени - хватай куртку и на улицу, быстро! Гарри сделал так, как ему велели и выскочил на улицу, Рон - за ним следом. В свете немногочисленных ещё горевших костров были видны люди, убегающие в лес, спасающиеся от чего-то страшного, надвигавшегося по полю, испускавшего странные огненные вспышки и звуки, похожие на артиллерийскую стрельбу. Раздавались глумливые возгласы, взрывы хохота и пьяный ор; затем вспыхнул яркий зелёный свет, озаривший сцену действий. По полю медленным маршем, выставив палочки вверх, двигалась тесная организованная группа колдунов. Гарри сощурился... у них не было лиц... потом он понял, что они в капюшонах и масках. Над ними высоко в воздухе в нелепых позах трепыхались четыре фигуры. Колдуны в масках были как кукловоды, а люди в воздухе - как марионетки, двигающиеся на невидимых, исходящих от волшебных палочек, верёвочках. Две фигурки из четырёх были очень маленькие. К марширующей колонне присоединялись новые и новые колдуны. Они смеялись и вздымали палочки к парящим телам. Толпа всё увеличивалась и сметала попадающиеся на пути палатки. Гарри видел, как пару раз кто-то из участников процессии волшебной палочкой взрывал мешавшую пройти палатку. Некоторые палатки загорелись. Отчаянные крики сделались громче. Люди в воздухе попали в пятно света над полыхавшей палаткой, и Гарри узнал одного из них - это был мистер Робертс, сторож. Трое остальных, судя по всему, были его жена и дети. Один из участников марша, пользуясь палочкой, перевернул миссис Робертс вниз головой; её ночная рубашка задралась, обнаружив объёмистые панталоны; бедная женщина изо всех сил старалась прикрыться, а безумная толпа внизу в тошнотворном восторге верещала и улюлюкала. - Это отвратительно, - прошептал Рон, увидев, как в шестидесяти футах над землёй младший ребёнок вдруг завертелся волчком. Крохотная головка беспомощно болталась из стороны в сторону. - Это просто отвратительно... Натягивая пальто поверх ночных рубашек, подбежали Гермиона и Джинни. За ними следовал мистер Уэсли. В то же самое мгновение из палатки мальчиков выскочили Билл, Чарли и Перси. Они были полностью одеты, рукава закатаны, палочки наизготовку. - Мы должны помочь министерству, - заглушая шум, прокричал мистер Уэсли. Он сам закатывал рукава: - а вы, дети, бегите в лес и не отставайте друг от друга! Я приду за вами, как только всё успокоится! Билл, Чарли и Перси уже мчались навстречу приближающейся колонне; мистер Уэсли кинулся вдогонку. Отовсюду сбегались представители министерства. Толпа, "несущая" семейство Робертсов, подходила всё ближе. - Пошли, - Фред схватил Джинни за руку и потянул её к лесу. Гарри, Рон, Гермиона и Джордж побежали за ними. Достигнув деревьев, они обернулись. Под семейством Робертсов собралось ещё больше народу; представители министерства пытались пробиться в центр толпы к фигурам под капюшонами, но это было очень сложно. Судя по всему, министерские боялись использовать заклятия, так как тогда Робертсы могли бы упасть. Цветные фонари, освещавшие дорогу к стадиону, давно потухли. Меж деревьев ощупью пробирались чьи-то тёмные силуэты; плакали дети; холодный ночной воздух вибрировал от тревожных, полных паники возгласов. Какие-то люди, чьих лиц Гарри не видел, толкали его в разные стороны. Затем он услышал, как Рон завопил от боли. - Что случилось? - обеспокоенно спросила Гермиона, остановившись так резко, что Гарри уткнулся в неё. - Рон, где ты? Ой, да что же это я - люмос! Её палочка зажглась и узким лучом осветила дорожку. Рон, распластавшись, лежал на земле. - Споткнулся об корень, - сердито проворчал он, поднимаясь. - И не удивительно, с такими-то ножищами, - раздался позади тягучий, надменный голос. Гарри, Рон и Гермиона круто развернулись. Неподалёку, прислонившись спиной к дереву, стоял чрезвычайно довольный Драко Малфой. По тому, как спокойно лежали на груди его руки, становилось понятно, что ему нравится из-за деревьев наблюдать за происходящим в лагере. Рон послал Малфоя в такое место, которое - Гарри был уверен в этом - ни за что бы не осмелился упомянуть в присутствии миссис Уэсли. - Что за выражения, Уэсли, - бледные глаза Драко тускло блеснули, - и не лучше ли вам поторапливаться? Вы же не хотите, чтобы её заметили? Он кивнул на Гермиону, и в тот же миг в лагере раздался будто бы взрыв бомбы. Ярко-зелёный отсвет озарил деревья. - Что ты хочешь этим сказать? - вызывающе спросила Гермиона. - Грэнжер, они охотятся за муглами, - равнодушно бросил Малфой. - Ты что, тоже хочешь всем продемонстрировать свои трусы? Если хочешь, то подожди здесь... они идут по направлению к нам... а мы заодно повеселимся. - Гермиона - ведьма, - рявкнул Гарри. - Считай как тебе нравится, Поттер, - зловеще ухмыльнулся Малфой, - если ты думаешь, что они не в силах распознать мугродье, оставайся здесь. - Следи за своим языком! - выкрикнул Рон. Всем было прекрасно известно, что "мугродье" - очень оскорбительное обозначение колдунов и ведьм, происходящих из семьей муглов. - Оставь, Рон, - Гермиона поспешно схватила Рона за руку и не дала ему приблизиться к Малфою. Из-за деревьев с другой стороны раздался взрыв более громкий, чем предыдущие. Совсем рядом закричали несколько человек. Малфой тихо захихикал. - Какие пугливые, а? - лениво процедил он. - Полагаю, ваш папочка велел вам всем спрятаться? А сам он что? Спасает мугликов? - А где твои родители? - Гарри рассердился. - В толпе под масками? Малфой повернул к Гарри улыбающееся лицо. - Хм... даже если и так, я бы тебе вряд ли об этом сказал, согласись, Поттер. - О, да оставьте вы его, - Гермиона с отвращением посмотрела на Малфоя, - лучше пойдём поищем остальных. - Не забывай пригибать свою мохнатую башку, Грэнжер, - фыркнул Малфой. - Пойдём, - повторила Гермиона и потащила Гарри и Рона к дорожке. - Спорю на что угодно, его отец там, под маской! - горячо вскричал Рон. - Что ж, тогда, если повезёт, представители министерства его схватят! - с чувством откликнулась Гермиона. - О ужас, куда делись остальные? Ни близнецов, ни Джинни нигде не было видно, хотя на дорожке толпилось очень много других людей. Все они нервно наблюдали за погромом в лагере. Немного дальше по дорожке стояла стайка подростков в пижамах. Они жарко о чём-то разговаривали. При виде Гарри, Рона и Гермионы одна девочка с густыми кудрявыми волосами обернулась и быстро спросила: - Ou est Madame Maxime? Nous l'avons perdue... - Э-э-э... что? - не понял Рон. - О... - девочка повернулась спиной, и, пройдя мимо, они ясно расслышали, как она сказала: - 'Огвагц. - Бэльстэк, - пробормотала Гермиона. - Что? - переспросил Гарри. - Видимо, эти ребята из "Бэльстэка", - повторила Гермиона, - ну, знаешь... Бэльстэкская академия магии... я читала про неё в "Рейтинге колдовских школ Европы". - А... да... конечно.... - промямлил Гарри. - Фред с Джорджем не могли уйти так далеко, - Рон вытащил палочку, зажёг её и, сузив глаза, уставился вдаль. Гарри порылся в карманах, намереваясь достать собственную палочку - но её там не было, единственное, что он нашёл, это омниокуляр. - О, нет, только не это... Я потерял палочку! - Шутишь? Рон с Гермионой подняли палочки повыше, чтобы осветить побольше земли; Гарри осмотрел всё вокруг, но палочки нигде не было. - Может, она осталась в палатке? - предположил Рон. - А может, она выпала у тебя из кармана на бегу? - встревоженно выговорила Гермиона. - Да... - протянул Гарри. - Наверно... В колдовском мире он никогда не расставался с волшебной палочкой и, внезапно оказавшись без неё при таких зловещих обстоятельствах, почувствовал себя очень уязвимым. В траве громко зашуршало, и все трое вздрогнули. Сквозь ближайшие кусты отчаянно прорывалась Винки - домовый эльф. Она двигалась престранным образом и явно с огромным трудом, как будто кто-то невидимый хватал её сзади и не пускал. - Плохие колдуны! Много! - ничего не соображая, вопила она, складываясь чуть не пополам и с громадным усилием продолжая бежать. - Люди в воздухе! Высоко! Винки надо спрятаться! И, задыхаясь, попискивая, преодолевая сопротивление тайной силы, она скрылась за деревьями по другую сторону тропы. - Что это с ней? - Рон с любопытством поглядел вслед Винки. - Почему она не может бежать нормально? - Спорим, она не спросила разрешения на то, чтобы спрятаться, - сказал Гарри. Он вспомнил Добби: всякий раз, когда тот делал что-то, чего не одобрили бы Малфои, некая внутренняя сила заставляла его бить самого себя. - Знаете, у домовых эльфов ужасные условия труда! - возмущённо воскликнула Гермиона. - Прямо рабство какое-то! Этот мистер Сгорбс отправил её на самый верх трибун, она там чуть не умерла от страха, а он её к тому же ещё и заколдовал, так что она даже не может убежать, когда громят палатки! Почему никто ничего для них не сделает? - Но ведь сами домовые эльфы довольны, - возразил Рон. - Ты же слышала, что старушка Винки говорила там, на матче... "Домовым эльфам отдыхать не след"... Ей по душе, когда ею командуют... - Нет, это из-за таких людей как ты, Рон, - горячо начала Гермиона, - которые поддерживают прогнившую, несправедливую систему только потому, что они слишком ленивы, чтобы... Опять громыхнуло, на этот раз с опушки леса. - Давайте-ка лучше двигаться, - сказал Рон. Гарри заметил быстрый взгляд, который Рон незаметно бросил на Гермиону. Возможно, в том, что сказал Малфой, есть доля правды, возможно, Гермионе действительно угрожает большая опасность. Они пошли быстрее. Гарри продолжал рыться в карманах, хотя и знал наверняка, что палочки там нет. По тёмной тропинке ребята углубились в лес, всё время посматривая по сторонам в поисках Фреда, Джорджа и Джинни. Они прошли мимо группы гоблинов, ухахатывавшихся над мешком золота, очевидно, выигранным на матче. Происходящее в лагере их нисколько не волновало. Пройдя ещё дальше, Гарри, Рон и Гермиона вдруг очутились в круге серебристого света и, за стволами деревьев, на полянке, увидели трёх высоких красивых вейл, окружённых молодыми колдунами, которые разговаривали одновременно и очень громко. - Я получаю сто мешков золотых галлеонов в год, - кричал один. - Я забойщик драконов в комитете по уничтожению опасных созданий. - А вот и нет! - вопил другой. - Ты посудомойщик в "Дырявом котле"! А вот я охотник на вампиров, я убил уже девяносто... Третий колдун, чьи прыщи были видны даже в призрачном, серебристом свете, исходящем от вейл, перебил: - А я скоро стану самым молодым министром магии в истории, понятно?! Гарри фыркнул от смеха. Он узнал прыщавого колдуна; его звали Стэн Стражёр, и на самом деле он работал кондуктором на трёхэтажном ночном автобусе "ГрандУлёт". Он повернулся, чтобы сообщить об этом Рону, но у того на лице появилось какое-то слабоумное выражение, и через секунду Рон уже закричал: - А я говорил, что изобрёл метлу, на которой можно долететь до Юпитера? - Честное слово! - в который уже раз воскликнула Гермиона. Они с Гарри крепко схватили Рона под руки, развернули его кругом и скорым шагом повели прочь. К тому времени, когда разговоры вейл и их обожателей окончательно стихли, ребята зашли уже в самую чащу леса. Они были совсем одни, кругом стояла тишина. Гарри осмотрелся. - Знаете, мне кажется, мы вполне можем подождать здесь, тут за милю будет слышно, что кто-то идёт. Не успел он это сказать, как из-за дерева прямо на них вышел Людо Шульман. Даже в слабом свете двух волшебных палочек Гарри разглядел, что с Людо произошли громадные перемены. Он уже не был жизнерадостным и розовощёким; шаг больше не пружинил. Он был белый и очень напряжённый. - Кто здесь? - спросил он, моргая, пытаясь разглядеть лица ребят. - Что вы тут делаете, одни? Они с удивлением смотрели друг на друга. - Ну... там же что-то вроде погрома, - объяснил Рон. Шульман уставился на него: - Что?! - В лагере... какие-то колдуны захватили семью муглов... Шульман громко выругался. - Чёрт их побери, - произнёс он с уже отсутствующим выражением лица и, издав лёгкий хлопок, без промедления дезаппарировал. - Нельзя сказать, чтобы он был в курсе событий, этот мистер Шульман, - нахмурилась Гермиона. - Зато он был превосходным Отбивалой, - сказал Рон и направился к маленькой полянке, где сел под деревом на сухую травку. - При нём "Обормутские осы" три раза подряд становились первыми в лиге. Он достал из кармана фигурку Крума, поставил её на землю и стал наблюдать, как она разгуливает вокруг. Подобно настоящему Круму, фигурка косолапила, покато гнула плечи и производила на земле гораздо менее сильное впечатление, чем на метле. Гарри прислушался: слышен ли ещё шум? Но всё было тихо; наверное, погром прекратился. - Надеюсь, ни с кем из наших ничего не случилось, - проговорила Гермиона через некоторое время. - Не бойся, с ними всё хорошо, - успокоил Рон. - Представляешь, если твой папа схватит Люциуса Малфоя, - мечтательно произнёс Гарри. Он сел рядом с Роном и стал смотреть, как миниатюрный Крум горбится над опавшими листьями. - Он всегда говорил, что хотел бы поймать его на чём-нибудь. - Уж это сотрёт ухмылочку с гнусной морды Драко, будьте уверены, - заявил Рон. - Бедные муглы, - тревожно произнесла Гермиона. - Что, если их не удастся благополучно спустить на землю? - Удастся, удастся, - заверил Рон, - какой-нибудь способ обязательно найдётся. - Какое это, однако, безумие, решиться на такую жуткую выходку, когда кругом полно представителей министерства! - воскликнула Гермиона. - Я имею в виду, как они вообще могли рассчитывать, что это сойдёт им с рук? Как вы думаете, они напились или просто... Она оборвала свою речь на полуслове и посмотрела через плечо. Гарри с Роном тоже быстро обернулись. Сзади доносился такой звук, как будто за деревьями кто-то, шатаясь, брёл к полянке. Ребята застыли, прислушиваясь к нетвёрдым шагам. Шаги вдруг замерли. - Эй? - крикнул Гарри. Ответом было молчание. Гарри поднялся и заглянул за дерево. В темноте на расстоянии ничего не было видно, тем не менее, он ощущал чьё-то присутствие совсем рядом, но вне поля зрения. - Кто здесь? - спросил Гарри. Внезапно, без предупреждения, тишину разорвал незнакомый голос, и этот голос издал не панический возглас, а... определённо, заклятие. - МОРСМОРДРЕ! Сразу же нечто огромное, зелёное, сверкающее выросло из той кромешной тьмы, куда Гарри безуспешно пытался проникнуть взглядом; и это нечто взметнулось над вершинами деревьев прямо в небо. - Что за?... - хрипло выдохнул Рон, вскакивая на ноги и задирая голову. Какую-то долю секунды Гарри думал, что это очередная фигура, образованная непречёмами. Но вскоре осознал, что это колоссального размера череп, состоящий из изумрудных звёзд, изо рта которого подобно языку высовывается змея. Череп, утопающий в призрачной зеленоватой дымке, поднимался всё выше и выше, новым созвездием вырисовываясь на фоне чёрного неба. Неожиданно лес взорвался криками; почему, Гарри не понял, но единственной возможной причиной могло быть только внезапное появление черепа, теперь взмывшего так высоко, что он, как зловещая неоновая реклама, осветил весь лес. Гарри всмотрелся в темноту в надежде увидеть, кто создал череп, но никого не смог разглядеть. - Кто здесь? - выкрикнул он снова. - Гарри, скорее, бежим! - Гермиона схватила его сзади за куртку и потащила. - Да в чём дело? - Гарри поразило её белое, испуганное лицо. - Гарри, это же Смертный Знак! - простонала Гермиона и потянула его со всей силы. - Эмблема Сам-Знаешь-Кого! - Вольдеморта? - Гарри, быстрей! Гарри развернулся - Рон поспешно изловил миниатюрного Крума - все трое побежали по поляне - но, раньше чем они успели сделать несколько шагов, череда негромких хлопков возвестила о прибытии двадцати колдунов, возникших из воздуха и кольцом окруживших ребят. Гарри волчком прокрутился вокруг своей оси и в одно мгновение успел отметить для себя следующий факт: все колдуны держали палочки наизготовку, и каждая из них остриём была направлена на них с Роном и Гермионой. Инстинктивно, он крикнул: "ПРИГНИТЕСЬ!", схватил друзей за руки и потянул вниз. - СТУПЕФАЙ! - взревело двадцать глоток - заполыхала очередь ослепительных вспышек - Гарри почувствовал, как взъерошились волосы на затылке, словно по поляне пронёсся шквал ветра. Осторожно приподняв голову на малейшую долю дюйма, он увидел, как над ними, выпущенные волшебными палочками колдунов, проносятся кроваво-красные световые залпы, сталкиваясь друг с другом в воздухе, отскакивая от стволов деревьев, улетая далеко во тьму... - Стойте! - закричал голос, который Гарри узнал. - Стойте! Там мой сын! Волосы на затылке Гарри улеглись. Он поднял голову чуточку выше. Колдун, стоявший прямо перед ними, опустил палочку. Гарри перекатился по земле и увидел, что к ним приближается до смерти перепуганный мистер Уэсли. - Рон... Гарри... - голос его дрожал: - Гермиона... с вами всё в порядке?... - С дороги, Артур, - раздался холодный, резкий голос. Это был мистер Сгорбс. Вместе в другими представителями министерства он подошёл к ребятам. Гарри встал и повернулся к ним лицом. От негодования мистер Сгорбс дрожал как натянутая струна. - Кто из вас это сделал? - рявкнул он, быстро переводя пронзительный взгляд с одного на другого. - Кто из вас создал Смертный Знак? - Мы этого не делали! - воскликнул Гарри, делая жест в направлении черепа. - Мы ничего не делали! - поддержал Рон, потирая локоть и с возмущением глядя на отца. - Чего вы на нас напали? - Не лгите мне, сэр! - закричал мистер Сгорбс. Он всё ещё не сводил с Рона палочки, глаза выкатились - вид он имел безумный. - Вас застали на месте преступления! - Барти, - прошептала ведьма в длинном шерстяном халате, - это же дети, они при всём желании не смогли бы... - Говорите, откуда взялся Знак? - быстро вмешался мистер Уэсли. - Оттуда, - трясущимися губами выговорила Гермиона, показывая, откуда раздалось заклятие, - там за деревьями кто-то был... они выкрикнули слова... заклинание... - Ах, значит, они стояли там? - ядовито сказал мистер Сгорбс, обращая вытаращенные глаза к Гермионе. По его лицу разливалось недоверие. - Произнесли заклинание, вот как? Кажется, вы, юная мисс, прекрасно осведомлены о том, как создаётся Смертный Знак... Однако, помимо мистера Сгорбса, никто из представителей министерства не считал даже отдалённо возможным, чтобы Гарри, Рон или Гермиона сумели создать череп; напротив, услышав слова Гермионы, они грозно прищурились на тёмные деревья, вновь подняли палочки и направили их в то место, на которое она указала. - Мы опоздали, - ведьма в шерстяном халате покачала головой, - они дезаппарировали. - Вряд ли, - возразил колдун с каштановой бородой-щёткой - Амос Диггори, отец Седрика. - Наши Сногсшибатели прошли прямо сквозь те деревья... очень может быть, что мы в них попали... - Амос, осторожнее! - хором предупредили сразу несколько колдунов, но Амос Диггори расправил плечи, выставил вперёд палочку, прошёл, чеканя шаг, по полянке и растворился в темноте. Гермиона, прижав ладонь ко рту, наблюдала за тем, как он уходил. Пару секунд спустя донёсся крик мистера Диггори: - Есть! Попали! Кто-то попался! Он без сознания! Он... это... чёрт!... - Взял кого-то? - с величайшим недоверием заорал мистер Сгорбс. - Кого? Кто это? Послышался хруст веток, шуршание листьев, а затем тяжёлые шаги - на поляне снова появился мистер Диггори. Он нёс на руках маленькую, бездыханную фигурку. Гарри сразу узнал кухонное полотенце. Это была Винки. Мистер Сгорбс не произнёс ни слова и не пошевелился, когда Амос Диггори положил к его ногам его же собственного домового эльфа. Представители министерства молча взирали на мистера Сгорбса. Тот некоторое время недвижимо сверлил взором Винки, и глаза его на абсолютно белом лице полыхали бешеным огнём. Потом он пришёл в чувство. - Этого - не - может - быть, - задёргал головой он, - просто - не - может... Он стремительно обошёл вокруг мистера Диггори и направился к тому месту, где тот нашёл Винки. - Бесполезно, мистер Сгорбс, - крикнул вслед мистер Диггори. - Там никого нет. Мистер Сгорбс не мог поверить ему на слово. Было слышно, как он ходит туда-сюда, как шуршат листья, когда он разводит ветки кустов. - Как неловко, - мрачно проговорил мистер Диггори, глядя на лежащее в обмороке тельце. - Домовый эльф Барти Сгорбса... В смысле.... - Перестань, Амос, - спокойно ответил мистер Уэсли, - ты же не думаешь всерьёз, что это мог сделать домовый эльф? Смертный Знак - колдовской знак. Чтобы его создать, нужна палочка. - Ага, - кивнул мистер Диггори, - а у неё как раз была палочка. - Что? - поразился мистер Уэсли. - Вот, смотри, - мистер Диггори показал палочку мистеру Уэсли. - Была у неё в руке. Так что это, для начала, нарушение статьи третьей Кодекса пользования волшебными палочками. Существам нечеловеческой природы запрещается иметь при себе, а также использовать волшебную палочку. В это мгновение раздался очередной хлопок, и рядом с мистером Уэсли возник Людо Шульман. Он запыхался и, с совершенно ничего не соображающим видом, провернулся на месте, тараща глаза на изумрудно-зелёный череп. - Смертный Знак! - шёпотом выкрикнул он и вопросительно повернулся к коллегам, чуть не наступив на Винки. - Кто его создал? Вы их поймали? Барти! Что тут происходит? Мистер Сгорбс вернулся с пустыми руками. Он был по-прежнему бледен как привидение, руки и похожие на зубную щётку усы дрожали. - Откуда ты, Барти? - не унимался Шульман. - Почему тебя не было на матче? Твоя Винки держала для тебя место... Гальпийская горгулья! - Шульман только что заметил у себя под ногами Винки. - Что с ней случилось? - Я был занят, Людо, - ответил мистер Сгорбс, еле шевеля губами и продолжая разговаривать всё в той же рваной манере. - А мой эльф попал под Сногсшибатель. - Сногсшибатель? Ваш? Но за что?... Тут круглое, сияющее лицо Шульмана озарилось пониманием; он посмотрел вверх на череп, вниз на Винки, а затем на мистера Сгорбса. - Не может быть! - вскричал он. - Винки? Смертный Знак? Она не умеет! И для начала ей нужна была бы палочка! - У неё была палочка, - сказал мистер Диггори. - Я нашёл её с палочкой в руке, Людо. И, если вы не возражаете, мистер Сгорбс, я думаю, нам надо бы выслушать её саму. Сгорбс не подал ни малейшего знака, говорившего бы о том, что он услышал слова мистера Диггори, но тот принял его молчание за согласие. Он поднял свою палочку и выкрикнул: "Энервейт!" Винки слабо зашевелилась. Огромные карие глаза открылись, и она несколько раз бессмысленно моргнула. Под взглядами окружавших её колдунов она неуверенно села. Увидела перед собой ноги мистера Диггори и медленно, с трепетом, подняла глаза к его лицу; затем, ещё более медленно, посмотрела на небо. Гарри увидел, как в невероятной, зеркальной поверхности глаз отразился плывущий череп. Винки охнула, обвела диким взглядом переполненную народом поляну и разразилась испуганными рыданиями. - Эльф! - сурово произнёс мистер Диггори. - Тебе известно, кто я такой? Я работаю в отделе по надзору за магическими существами! Винки стала раскачиваться взад-вперёд, её дыхание вырывалось из груди резкими спазмами. Гарри сразу же вспомнил Добби в те моменты, когда он пугался собственного неповиновения. - Как видишь, эльф, некоторое время назад кто-то создал Смертный Знак, - продолжал мистер Диггори. - А тебя обнаружили через несколько минут прямо под Знаком! Изволь объясниться! - Я... я.... я... не делала ничего, сэр! - в ужасе выдохнула Винки. - Я и знать не знаю, как, сэр! - Тебя обнаружили с палочкой в руке! - рявкнул мистер Диггори, потрясая вещественным доказательством. И, как только палочку осветило зелёное сияние черепа, Гарри узнал её. - Постойте! Это моя! - воскликнул он. Все лица повернулись к нему. - Что такое? - в изумлении спросил мистер Диггори. - Это моя палочка! - повторил Гарри. - Я её уронил! - Уронил? - переспросил мистер Диггори, словно не веря собственным ушам. - Следует ли это понимать как признание? И ты выбросил её после того, как создал Знак? - Амос, подумай, с кем ты говоришь! - сердито сказал мистер Уэсли. - Зачем Гарри Поттеру создавать Смертный Знак? - Э-э-э... незачем, конечно, - пробормотал мистер Диггори. - Извините... меня занесло... - Я её не здесь уронил, - пояснил Гарри, показывая большим пальцем в сторону деревьев под черепом. - Я её потерял, как только мы вошли в лес. - Значит, так, - глаза мистера Диггори посуровели, когда он вновь обратился к Винки, съёжившейся у его ног. - Ты нашла палочку, так, эльф? Ты подобрала её и решила немножко поиграть? Признавайся! - Я не делала магии, сэр! - заверещала Винки. Слёзы струились по обеим сторонам расплющенного носа-томата. - Я только... я только... подобрала её, сэр! Я не делала Смертного Знака, сэр, я не умею! - Это не она! - не выдержала Гермиона. Она явно нервничала, осмелившись заговорить в присутствии представителей министерства, но тем не менее, вид у неё был решительный. - У Винки писклявый тихий голосок, а голос, который произнёс заклинание, был гораздо ниже! - Она повернулась за поддержкой к Гарри и Рону. - Он звучал совсем по-другому, правда? - Правда, - Гарри закивал. - Он был точно не как у эльфа. - Точно, это был человеческий голос, - подтвердил Рон. - Что ж, сейчас мы это проверим, - на мистера Диггори свидетельство ребят не произвело особого впечатления. - Есть простой способ узнать, какое заклинание волшебная палочка выполнила последним. Эльф, тебе известно об этом? Винки затряслась и отчаянно замотала головой, отчего затрепыхались большие уши. Мистер Диггори снова поднял свою палочку и приложил её кончиком к кончику Гарриной палочки. - Приор инкантато! - взревел мистер Диггори. Гарри услышал сдавленный вскрик Гермионы - из точки соприкосновения двух палочек вырвался огромный змеязыкий череп, но это была лишь тень зелёного черепа, висевшего в воздухе над лесом. Новый череп был сделан словно из густого серого дыма: призрак черепа. - Делетриус! - выкрикнул мистер Диггори, и дымный череп превратился в облачко. - Итак! - заявил мистер Диггори со злодейским триумфом, нависая над Винки, не перестававшей конвульсивно вздрагивать. - Я это не делала! - взвизгнула несчастная, и её глаза в ужасе выкатились. - Не делала, не делала, я не умею! Я хороший эльф, я не трогаю палочки, я не умею! - Тебя поймали на месте преступления, эльф! - загрохотал мистер Диггори. - Поймали с преступной палочкой в руках! - Амос, - громко перебил мистер Уэсли, - подумай сам... очень немногие колдуны знают, как выполнить это заклятие... Где она могла этому научиться? - Возможно, Амос намекает, - проговорил мистер Сгорбс, и в каждой букве его речи звенела холодная ярость, - что я обучаю своих слуг умению создавать Смертный Знак? Повисло очень нехорошее молчание. Амос Диггори был потрясён. - Мистер Сгорбс... нет... вовсе нет... - Из всех людей, присутствующих здесь, на этой поляне, вы обвиняете тех двоих, кто с наименьшей вероятностью мог создать Смертный Знак! - рыкнул мистер Сгорбс. - Гарри Поттера и меня! Я полагаю, вы знакомы с историей этого мальчика, Амос? - Разумеется... все знакомы... - забормотал донельзя смущённый мистер Диггори. - И вы, я надеюсь, помните, что за время моей долгой карьеры я неоднократно доказывал, что всячески презираю чёрную магию и тех, кто занимается ею? - глаза мистера Сгорбса снова вылезли из орбит. - Мистер Сгорбс, я... я вовсе не намекал, что вы к этому причастны! - Амос Диггори стал краснее собственной бороды. - Обвиняя моего эльфа, вы обвиняете меня, Диггори! - кричал мистер Сгорбс. - От кого ещё она могла научиться заклинанию? - Она... могла подцепить это где угодно... - Совершенно верно, Амос, - вмешался мистер Уэсли, - она могла подцепить это где угодно... Винки? - добрым голосом обратился он к эльфу, но бедняжка всё равно вздрогнула так, как будто на неё закричали. - Где конкретно ты нашла палочку Гарри? Винки так отчаянно теребила подол кухонного полотенца, что ткань распускалась у неё под пальцами. - Я... я нашла её... там, сэр... - прошептала Винки, - там... под деревьями, сэр... - Видишь, Амос? - сказал мистер Уэсли. - Тот, кто создал Знак, сразу же дезаппарировал, а Гаррину палочку бросил. Весьма умно, использовать чужую палочку, своя могла бы выдать. А Винки, очень некстати для себя, сразу же набрела на эту палочку и подобрала её. - Тогда получается, что она находилась в какой-нибудь паре футов от преступника! - нетерпеливо воскликнул мистер Диггори. - Эльф! Скажи, ты видела кого-нибудь? Винки задрожала сильнее прежнего. Её огромные глаза метнулись от мистера Диггори к Людо Шульману, а от него к мистеру Сгорбсу. Потом она судорожно сглотнула и пролепетала: - Никого я не видала, сэр... никого... - Амос, - отрывисто произнёс мистер Сгорбс, - я отдаю себе отчёт в том, что, при нормальных обстоятельствах, вы бы хотели забрать Винки к себе в отдел для допроса. И всё же, я позволю себе просить вас позволить мне самому разобраться с ней. Мистер Диггори был явно не в восторге от такого предложения, но - Гарри это было очевидно - не осмелился перечить Сгорбсу, настолько важной фигурой являлся тот в министерстве. - Можете не сомневаться, она понесёт суровое наказание, - холодно добавил мистер Сгорбс. - Х-х-х-хозяин, - заикаясь, прошептала Винки, поднимая на мистера Сгорбса глаза, полные слёз. - Х-х-х-хозяин, п-п-п-рошу вас... Мистер Сгорбс встретил её взгляд с обострившимся от гнева лицом, на котором чётче пропечаталась каждая морщина. В его глазах не было ни капли жалости. - Подобного поведения я никогда не мог ожидать от Винки, - размеренно начал он, - ей было велено оставаться в палатке. Я велел ей оставаться там до тех пор, пока я не разберусь со всеми делами и не вернусь. И что же я обнаружил, когда вернулся? Что она ослушалась меня. Это означает - одежду! - Нет! - возопила Винки, распростёршись у ног хозяина. - Нет, господин! Только не одежду, только не одежду! Гарри знал, что единственный способ отпустить домового эльфа на свободу - это снабдить его нормальной одеждой. Больно было видеть, как захлёбывающаяся рыданиями Винки цепляется за своё кухонное полотенце. - Она же испугалась! - сердито выпалила Гермиона, пронзая взглядом мистера Сгорбса. - Ваш эльф боится высоты, а те колдуны в масках подняли людей высоко в воздух! Как вы можете винить её в том, что она хотела спрятаться от них подальше?! Мистер Сгорбс отступил на шаг назад, стараясь высвободиться от эльфа, глядя вниз с таким выражением, словно под ногами у него валялось нечто отвратительное, заразное, то, что могло испортить до блеска отполированные ботинки. - Мне не нужен домовый эльф, который не выполняет моих распоряжений, - ледяным тоном заявил он, глядя на Гермиону. - Мне не нужна прислуга, забывающая, что важно для её хозяина и его репутации. Винки рыдала так громко, что её всхлипывания разносились по всей поляне. Воцарилось крайне неприятное молчание, которое прекратил мистер Уэсли, спокойно сказав: - Что ж, если ни у кого нет возражений, то я пожалуй, отведу детей назад в палатку. Амос, эта палочка уже сказала нам всё, что могла - будь добр, можно Гарри взять её? Мистер Диггори отдал Гарри палочку. Гарри спрятал её в карман. - Пойдёмте, ребята, - тихо позвал мистер Уэсли. Но Гермиона не хотела уходить; она стояла не шевелясь и смотрела на рыдающую Винки. - Гермиона! - более настойчиво окликнул мистер Уэсли. Тогда она повернулась и пошла с полянки в лес вслед за Гарри и Роном. - Что же теперь будет с Винки? - спросила Гермиона сразу, как только они ушли с полянки. - Не знаю, - ответил мистер Уэсли. - Подумать только, как они с ней обращались! - возмущённо выкрикнула Гермиона. - Этот мистер Диггори всё время называл её "эльф"... А мистер Сгорбс! Знает, что это не она, а всё равно собирается её уволить! Ему наплевать, насколько ей было страшно, наплевать, что она была не в себе - как будто она не человек! - Вообще-то, она не человек, - заметил Рон. Гермиона грозно повернулась к нему. - Это не означает, что у неё нет чувств, Рон, то, как они вели себя с ней, отвратительно... - Гермиона, я с тобой согласен, - мистер Уэсли знаком показал, чтобы она не останавливалась, - но сейчас не время обсуждать права эльфов. Надо как можно скорее добраться до палаток. Кстати, а куда подевались остальные? - Мы потерялись в темноте, - объяснил Рон. - Пап, а чего все так испугались этого черепа? - Я всё объясню, когда мы вернёмся в палатку, - напряжённо ответил мистер Уэсли. Однако, когда они вышли на опушку, на их пути возникло неожиданное препятствие. Там собралась большая толпа перепуганных колдунов и ведьм. При виде мистера Уэсли многие бросились к нему. - Что случилось, Артур? - Кто это сделал? - Артур, это ведь не... не он? - Разумеется, не он, - немного раздражённо сказал мистер Уэсли. - Мы не смогли выяснить, кто это был, видимо, они успели дезаппарировать. А сейчас извините меня, пожалуйста, мне необходимо немного поспать. Он провёл Гарри, Рона и Гермиону сквозь толпу, и скоро они вернулись в лагерь. Всё было тихо; не осталось и следа от колдунов в масках, правда, ещё дымилось несколько поваленных палаток. Из палатки мальчиков высовывалась голова Чарли. - Пап, в чём дело? - крикнул он из темноты. - Фред, Джордж и Джинни вернулись благополучно, а вот остальные... - Я их нашёл, - отозвался мистер Уэсли, нагибаясь и проходя в палатку. Гарри, Рон и Гермиона вошли следом. Билл сидел за маленьким кухонным столом, прижимая простынку к обильно кровоточащей руке. У Чарли была разорвана рубашка, а Перси явно гордился разбитым носом. Ни близнецы, ни Джинни не пострадали, хотя и пребывали в некотором шоке. - Их поймали, пап? - резким голосом спросил Билл. - Тех, кто создал Знак? - Нет, - ответил мистер Уэсли. - Мы поймали эльфа Барти Сгорбса с Гарриной палочкой в руках, но насчёт того, кто создал Знак, ничего выяснить не удалось. - Что?! - хором вскричали Билл, Чарли и Перси. - С Гарриной палочкой? - воскликнул Фред. - Эльфа мистера Сгорбса? - задохнулся поражённый Перси. С некоторой помощью Гарри, Рона и Гермионы мистер Уэсли рассказал о том, что произошло в лесу. Когда он дошёл до конца этой истории, Перси раздулся от возмущения. - Мистер Сгорбс правильно сделал, что избавился от такого домового эльфа! - заявил он. - Оставить свой пост, когда он ясно сказал оставаться на месте!... Поставить его в неловкое положение перед всем министерством!... На что бы это было похоже, если бы её вызвали в отдел по надзору за... - Она ничего плохого не сделала, просто оказалась не в том месте и не в то время! - рыкнула на Перси Гермиона. Тот даже испугался. Гермиона всегда относилась к Перси хорошо - точнее сказать, лучше, чем остальные. - Гермиона, колдун, занимающий такое положение, как мистер Сгорбс, не может себе позволить иметь домового эльфа, который убегает очертя голову с чужой палочкой! - высокомерно бросил Перси, придя в себя. - Она не убегала с ней! - заорала Гермиона. - Она просто подобрала её с земли! - Подождите, а можете вы мне объяснить, что это была за черепушка? - нетерпеливо оборвал их Рон. - Она же никому никакого вреда не причинила... почему из этого сшили целое дело? - Я же говорила, Рон, это эмблема Сам-Знаешь-Кого, - раньше других ответила Гермиона. - Я читала об этом в "Расцвете и падении тёмных сил". - И её не видели вот уже тринадцать лет, - тихо добавил мистер Уэсли. - Конечно, люди запаниковали... это же всё равно как узнать, что Сами-Знаете-Кто вернулся. - Ничего не понимаю... - нахмурился Рон. - Ну, то есть... Это же всего-навсего картинка в небе... - Рон, Сам-Знаешь-Кто и его приспешники запускали в воздух Смертный Знак после того, как кого-нибудь убивали, - попытался втолковать мистер Уэсли. - И ужас, который он вызывал... ты ещё слишком молод, ты не можешь этого понять. Попробуй себе представить: ты возвращаешься домой, а над твоим домом висит Смертный Знак, и ты уже знаешь, что ждёт тебя внутри... - мистер Уэсли содрогнулся. - Каждый боялся этого больше всего на свете... В продолжение целой минуты все молчали. Потом Билл, приподнимая простынку, чтобы посмотреть, как там его порез, сказал: - В любом случае, кто бы ни создал Знак, нам он очень помешал. Он распугал Упивающихся Смертью. Они дезаппарировали раньше, чем мы успели сорвать с них маски. К счастью, нам удалось подхватить Робертсов до того, как они упали на землю. Им сейчас модифицируют память. - Упивающихся смертью? - переспросил Гарри. - А кто такие упивающиеся смертью? - Так называли себя последователи Сам-Знаешь-Кого, - ответил Билл. - Думаю, сегодня мы видели остатки старой гвардии - тех, разумеется, кому удалось избежать Азкабана. - Мы не сможем доказать, что это они, Билл, - вздохнул мистер Уэсли, - хотя, скорее всего, так и было, - добавил он безнадёжно. - Ага, точно! - с неожиданным энтузиазмом закричал Рон. - Пап, мы встретили в лесу Драко Малфоя, и он, считай, признался, что его отец находится среди тех, под масками! А ведь всем известно, что Малфои входили в самое тесное окружение Сами-Знаете-Кого! - Но зачем приспешникам Вольдеморта... - начал Гарри. Все испуганно вздрогнули - как и большинство граждан колдовского мира, Уэсли избегали называть Чёрного Лорда по имени. - Извините, - поспешно сказал Гарри. - Зачем им было запускать в воздух муглов? Какой в этом смысл? - Смысл? - грустно усмехнулся мистер Уэсли. - Гарри, да они так развлекаются! Когда Сам-Знаешь-Кто был у власти, половина всех убийств муглов была совершена исключительно ради забавы. Видимо, они сегодня выпили и не удержались, решили напомнить нам, что их ещё много. Этакая встреча друзей, - закончил он с отвращением. - Но если это были Упивающиеся Смертью, почему же они тогда дезаппарировали при виде Смертного Знака? - спросил Рон. - Они ж должны были обрадоваться? - Подумай сам, Рон, - сказал Билл. - Если они действительно в своё время были среди Упивающихся Смертью, то после падения Сам-Знаешь-Кого должны были приложить все усилия, чтобы не попасть в Азкабан. Значит, они врали как могли насчёт того, что это он заставлял их пытать и убивать людей. Ставлю что угодно: увидев, что он вернулся, они испугались больше других. Они же отрицали всякую связь с ним и вернулись к обычной жизни... Вряд ли он был бы ими доволен. - Так что же... те, кто создал Смертный Знак... - задумчиво произнесла Гермиона, - они сделали это в поддержку Упивающихся Смертью или наоборот, чтобы напугать их? - Откуда мы можем знать, Гермиона, - пожал плечами мистер Уэсли, - но я тебе вот что скажу... только Упивающимся Смертью известно, каким образом можно создать Знак. Я был бы очень удивлён, если бы оказалось, что тот, кто создал Знак, раньше не был Упивающимся Смертью, даже если сейчас это не так... Слушайте, ребята, уже очень поздно. Если ваша мама узнает о том, что здесь произошло, она будет ужасно беспокоиться. Поэтому мы должны немного поспать, а потом постараться успеть на самый ранний портшлюс. Когда Гарри лёг обратно в койку, голова у него гудела. По идее, он должен бы чувствовать себя вымотанным до предела; ведь уже три часа ночи - а он совершенно не хочет спать и к тому же жутко встревожен. Три дня назад - по ощущениям, это было уже очень давно, но на самом деле всего три дня - он проснулся от боли в шраме. Сегодня, впервые за тринадцать лет, в небе появилась эмблема Лорда Вольдеморта. Что всё это значит? Он вспомнил о письме, которое написал Сириусу перед отъездом с Бирючиновой аллеи. Получил ли его Сириус? Когда он ответит? Гарри снова смотрел в брезентовый потолок, но больше не видел увлекательных квидишных картинок, которые помогли бы ему заснуть. Прошло очень много времени после того, как храп Чарли наполнил палатку, прежде чем Гарри наконец провалился в сон. Глава 10 ПЕРЕПОЛОХ В МИНИСТЕРСТВЕ Мистер Уэсли дал ребятам поспать всего несколько часов и разбудил их. Чтобы собрать палатки, он использовал магию, и они как можно скорее покинули лагерь, встретив мистера Робертса на пороге его домика. У него был странный, пустой взгляд. Он помахал на прощание и вяло пожелал счастливого Рождества. - С ним всё будет хорошо, - тихо сказал мистер Уэсли, когда они шли по болоту. - Иногда после модификации памяти человек некоторое время чувствует себя дезориентированным... а ему пришлось забыть очень и очень многое. Приблизившись к пункту раздачи портшлюсов, они услышали взволнованные голоса. Оказывается, вокруг диспетчера Бейзила собралась уже порядочная толпа колдунов и ведьм - все требовали, чтобы их немедленно отправили подальше от проклятого лагеря. Мистер Уэсли торопливо обсудил что-то с Бейзилом; ребята встали в очередь и, раньше чем взошло солнце, уехали на старой резиновой покрышке обратно на Горностаеву Голову. Потом, в рассветных сумерках, они шли через Колготтери Сент-Инспекторт к Пристанищу, от усталости практически не разговаривая и с вожделением мечтая о завтраке. Когда они завернули за угол, и Пристанище появилось в поле зрения, сквозь влажный от росы воздух эхом понеслись крики: - Хвала небесам! Хвала небесам! Миссис Уэсли, очевидно, давно дожидавшаяся их во дворе, побежала навстречу. Она забыла переодеть домашние шлёпанцы, лицо её было бледно и очень напряженно, рука судорожно сжимала утреннюю "Прорицательскую газету". - Артур!... Я так волновалась... так волновалась... Она бросилась на шею мужу, и газета выпала из её ослабевшей руки на землю. Посмотрев вниз, Гарри прочитал заголовок: "УЖАСНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ НА ФИНАЛЕ КУБКА" и увидел чёрно-белую фотографию Смертного Знака, призрачно посверкивающего над верхушками деревьев. - Вы живы, - пролепетала миссис Уэсли, отстраняясь от мужа и обводя всех красными глазами, - живы... мальчики мои... - и, ко всеобщему удивлению, она обхватила руками близнецов и притянула к себе в таком крепком объятии, что те стукнулись головами. - Ой! Мам - ты нас задушишь!... - Я же на вас накричала! - миссис Уэсли принялась всхлипывать. - Я ни о чём другом думать не могла! Что, если бы Сами-Знаете-Кто убил вас, а моими последними словами было бы, что вы получили С.О.В.У. меньше чем надо? О, Фред... Джордж... - Ну успокойся, Молли, с нами всё в порядке, - ласково сказал мистер Уэсли, уводя жену от близнецов и мягко направляя к дому. - Билл, - добавил он вполголоса, - подбери-ка эту газету, я хочу посмотреть, что там написано... Когда все они набились в крошечную кухню, и Гермиона заварила миссис Уэсли чашку очень крепкого чая, куда по настоянию мистера Уэсли была добавлена "капелька" Огден Олд Огневиски, Билл передал отцу газету. Мистер Уэсли пробежал глазами первую страницу. Перси читал через его плечо. - Я так и знал, - тяжело вздохнул мистер Уэсли. - Некомпетентность министерства... виновные не найдены... пренебрежение мерами безопасности... свободное проникновение чёрных магов... позор нации... Кто это написал? А... ну, конечно... Рита Вритер. - Эта женщина задалась целью подорвать авторитет министерства магии! - возмущённо воскликнул Перси. - На прошлой неделе она написала, что мы теряем время на бессмысленную возню с котлами, в то время как нам следовало бы истреблять вампиров! Как будто бы в параграфе 12 "Руководства по обращению с получеловекоподобными существами неколдовской природы" не указано специально... - Сделай одолжение, Перс, - зевнул Билл, - заткнись. - Тут и про меня написано, - глаза мистера Уэсли за стёклами очков широко распахнулись, когда он дочитал до конца статьи. - Где? - булькнула миссис Уэсли, поперхнувшись чаем с виски. - Если бы я это увидела, я бы знала, что вы живы! - Имя не упомянуто, - мотнул головой мистер Уэсли, - вот послушайте: "Если перепуганные колдуны и ведьмы, затаив дыхание ожидавшие новостей на опушке леса, ждали получить поддержку и утешение от представителей министерства магии, их ждало печальное разочарование. Спустя некоторое время после появления Смертного Знака из леса вышел работник министерства, сообщил, что никто не пострадал, но отказался дать какую-либо ещё информацию. Достаточно ли этого заявления, чтобы положить конец слухам о том, что из леса было вынесено несколько бездыханных тел, нам лишь предстоит выяснить." Ну, знаете, - беспомощно вздохнул мистер Уэсли, отдавая газету Перси. - Ведь и в самом деле никто не пострадал, что же мне было говорить? Слухам о том, что из леса было вынесено несколько бездыханных тел... Теперь уж точно пойдут слухи, после того, как она это написала. Он ещё раз тяжело вздохнул. - Молли, мне придётся пойти на работу, всё это нужно улаживать. - Я пойду с тобой, отец, - геройски вызвался Перси. - Мистеру Сгорбсу сегодня потребуются все работники. Кроме того, я смогу лично вручить ему отчёт. И он исчез с кухни. Миссис Уэсли очень расстроилась. - Артур, ведь у тебя отпуск! Это же не имеет отношения к твоему отделу, министерство как-нибудь само разберётся... - Мне нужно идти, Молли, - твёрдо сказал мистер Уэсли, - из-за меня всё стало только хуже. Пойду переоденусь в нормальную одежду и отправлюсь. - Миссис Уэсли, - вдруг, не сдержавшись, спросил Гарри, - Хедвига не приносила мне письмо? Нет? - Хедвига, дорогой? - рассеянно переспросила миссис Уэсли. - Нет... нет, вообще никаких писем не было. Рон и Гермиона с интересом посмотрели на Гарри. Бросив на них многозначительный взгляд, он спросил: - Ничего, если я пойду брошу вещи у тебя в комнате, Рон? - Да... я, наверно, тоже пойду, - сразу же ответил Рон. - Гермиона? - Да, - быстро кивнула она. Все трое бодро вышли из кухни и стали подниматься по лестнице. - В чём дело, Гарри? - спросил Рон, едва за ними закрылась дверь мансарды. - Есть кое-что такое, о чём я вам не хотел говорить, - объявил Гарри. - В воскресенье я проснулся от того, что у меня опять болел шрам. Реакция друзей была практически такой, как Гарри себе и представлял. Гермиона вскрикнула и тут же начала выдвигать различные версии, подкреплённые ссылками на соответствующие книги, а также на авторитетных лиц, начиная с Альбуса Думбльдора и заканчивая мадам Помфри, школьной фельдшерицей. А Рон был совершенно ошарашен. - Но ведь... его же там не было, да? Сам-Знаешь-Кого?... Ну, то есть... когда в прошлый раз у тебя болел шрам, он же был в "Хогварце"... - На Бирючиновой аллее его не было, в этом я уверен, - задумчиво протянул Гарри, - но мне приснился про него сон... про него и про Питера... ну, Червехвоста. Я всего сейчас не помню, но они планировали убить... кого-то. Он собирался сказать: "меня", но не осмелился - у Гермионы и так был перепуганный вид. - Это же просто сон, - преувеличенно-бодро утешил Рон, - обычный ночной кошмар. - Да-а, но так ли это? - Гарри повернулся и посмотрел в окно на светлеющее небо. - Странно всё же... сначала у меня болит шрам, потом, всего через три дня, случается это шествие Упивающихся Смертью, а в небе появляется эмблема Вольдеморта... - Да - не - произноси - ты - этого - имени! - сквозь зубы отчеканил Рон. - А помните, что предсказала профессор Трелани? - продолжал Гарри, не обращая внимания на Рона. - В конце прошлого года? Профессор Трелани преподавала в "Хогварце" прорицание. Испуг мгновенно улетучился с лица Гермионы. Она фыркнула: - Боже, Гарри, ты собираешься верить всему, что предсказывает эта старая дура? - Тебя там не было, - возразил Гарри, - ты её не слышала. В тот раз всё было по-другому. Говорю вам, она впала в транс - настоящий транс. И сказала, что Чёрный Лорд восстанет вновь... более великий и более ужасный, чем когда-либо прежде... и случится это потому, что к нему вернётся его верный слуга... Червехвост сбежал именно той ночью. Воцарилось молчание. Рон, сидя на кровати, рассеянно ковырял пальцем дырку в покрывале с изображением "Пуляющих пушек". - А почему ты спросил, прилетела ли Хедвига? - спросила Гермиона. - Ты что, ждёшь письма? - Я написал Сириусу про шрам, - пожал плечами Гарри, - теперь жду, что он ответит. - Отлично придумано! - у Рона прояснилось лицо. - Наверняка Сириус знает, что делать! - Я надеялся, что он ответит быстрее, - пробормотал Гарри. - Мы же не знаем, где он... может, он в Африке, - резонно заметила Гермиона. - Хедвига не может преодолеть такое расстояние за каких-нибудь несколько дней. - Да, конечно, - согласился Гарри, но, когда он очередной раз выглянул в окно и не увидел в небе ни малейшего намёка на Хедвигу, на душе у него сделалось очень тяжело. - Пойдём, поиграем в саду в квидиш, Гарри, - предложил Рон. - Пошли! Трое на трое, и Билл, и Чарли, и Фред с Джорджем, все с удовольствием поиграют... Попробуешь применить Обманку Вральского... - Рон, - произнесла Гермиона особым, этаким мне-не-кажется-что-это-разумно голосом, - Гарри вряд ли сейчас хочется играть в квидиш... он устал, он нервничает... нам всем неплохо было бы поспать... - Мне как раз очень хочется поиграть в квидиш, - вдруг осознал Гарри. - Подожди, я только возьму "Всполох". Гермиона вышла из комнаты, проворчав что-то очень похожее на: "Мальчишки". *** Всю следующую неделю мистер Уэсли и Перси редко появлялись дома. Они уходили рано утром ещё до того, как поднимались остальные, и возвращались гораздо позднее ужина. - Вы не представляете, какой у нас там кошмар, - с усталой важностью поведал Перси ребятам вечером в воскресенье перед их возвращением в школу. - Я всю неделю тушил пожары. Нам постоянно присылают Вопиллеры, ну, а если их сразу не открыть, они взрываются. У меня по всему столу подпалины, и лучшее перо сгорело. - А почему вам присылают Вопиллеры? - спросила Джинни. Сидя на коврике у камина в гостиной, она заклеивала колдолентой "Тысячу волшебных трав и грибов". - Жалуются на плохую охрану во время финального матча, - объяснил Перси, - и хотят получить компенсацию за испорченное имущество. Мундугнус Флетчер вообще прислал иск на возмещение стоимости палатки с двенадцатью спальнями со встроенными джакузи, но я его раскусил. Я прекрасно помню, что он спал под мантией, натянутой на четыре палки. Миссис Уэсли глянула в угол на напольные часы. Гарри очень нравились эти часы. Узнать по ним время, правда, не представлялось возможным, но в остальном их показания были весьма информативны. На каждой из девяти золотых стрелок было выгравировано имя одного из Уэсли. Циферблат заполняли не цифры, а надписи с указанием места, где в данный момент может находиться данный член семьи. Тут имелось всё: и "дома", и "на работе", и "в школе", но были также и "пропал", "в больнице", "в тюрьме", а там, где у нормальных часов бывает цифра 12, стояло: "в смертельной опасности". В настоящий момент восемь стрелок стояли в положении "дома", но стрелка мистера Уэсли, самая длинная, всё ещё указывала "на работе". - Вашему папе не приходилось ходить на работу по выходным со времен Сами-Знаете-Кого, - вздохнула миссис Уэсли, - они его совершенно не щадят. И ужин будет совсем испорчен, если только он не придёт с минуты на минуту. - Что ж, папа хочет загладить ошибку, которую допустил во время матча, разве это не правильно? - заявил Перси. - Сказать по правде, было не очень-то осмотрительно с его стороны делать публичные заявления, не согласовав их предварительно с главой своего департамента... - Не смей винить отца в том, что наговорила эта ужасная женщина! - вспыхнула миссис Уэсли. - Даже если бы папа вообще ничего не сказал, дура Рита написала бы, что это возмутительно, что никто из министерства не прокомментировал случившееся, - вставил Билл, который играл в шахматы с Роном. - Рита Вритер ещё ни о ком хорошо не писала. Помните, она как-то брала интервью у гринготтских съёмщиков заклятий и назвала меня "длинноволосой бестолочью"? - Они и правда длинноваты, дорогой, - мягко заметила миссис Уэсли, - если бы ты только разрешил мне... - Нет, мама. Рон барабанил пальцами по окну гостиной. Гермиона с головой погрузилась в "Сборник заклинаний (часть четвёртая)". Миссис Уэсли купила на Диагон-аллее три таких книги: для неё, для Гарри и для Рона. Чарли чинил огнеупорный шлем. Гарри полировал "Всполох". У его ног стоял открытый набор для техобслуживания мётел, подаренный Гермионой на тринадцатилетие. Фред с Джорджем забились в угол. Они держали в руках перья и, склонившись над листом пергамента, шёпотом переговаривались. - Что это вы двое там делаете? - подозрительно посмотрела на них миссис Уэсли. - Домашнюю работу, - неопределённо ответил Фред. - Не говори глупостей, у вас каникулы, - повысила голос миссис Уэсли. - Да, но мы кое-что не успели доделать, - сказал Джордж. - А это случайно не новый бланк заказа? - проницательно прищурилась миссис Уэсли. - Вы случайно не начинаете сначала эти ваши "Удивительные ультрафокусы Уэсли"? - Вот что, мама, - Фред бросил на неё полный боли взгляд, - если "Хогварц Экспресс" завтра потерпит крушение, и мы с Джорджем погибнем, как ты будешь себя чувствовать, зная, что последним, что мы от тебя услышали, были несправедливые обвинения? Засмеялись все, даже миссис Уэсли. - О, ваш отец возвращается! - вдруг воскликнула она, в очередной раз глянув на часы. Стрелка мистера Уэсли перепрыгнула с "на работе" к "в дороге", а секунду спустя, недолго подрожав, замерла в положении "дома" рядом с остальными стрелками, и из кухни донёсся его голос. - Иду, Артур! - крикнула в ответ миссис Уэсли, выбегая из комнаты. Прошло несколько мгновений, и в тёплую гостиную вошёл совершенно измочаленный мистер Уэсли с подносом. - Ну всё, быть беде, Молли, - сказал он, усевшись в кресло у камина и без энтузиазма ковыряя вилкой пожухшую цветную капусту. - Рита Вритер всю неделю копалась в бумагах, выискивала, какие ещё ошибки допустило министерство. И откопала-таки информацию про бедную Берту. Завтра в "Прорицательской" об этом появится статья. Я же сто лет назад говорил Шульману: надо организовать поиски! - Мистер Сгорбс тоже всё время говорил об этом, - тут же влез в разговор Перси. - Сгорбсу повезло, что Рита не узнала про Винки, - раздражённо продолжал мистер Уэсли. - А то это была бы уже целая серия статей: домовый эльф работника министерства пойман с палочкой, создавшей Смертный Знак. - Мне казалось, мы уже выяснили, что эта Винки, хотя она очень безответственная, но всё же не могла создать Знак? - разгорячился Перси. - Если вы спросите моего мнения, то мистеру Сгорбсу очень повезло, что никто в "Прорицательской" не знает, как жестоко он обращается с эльфами, - сердито буркнула Гермиона. - Вот что, Гермиона! - вспылил Перси. - Такой высокопоставленный чиновник, как мистер Сгорбс, заслуживает того, чтобы ему беспрекословно подчинялись его слуги... - Его рабы, ты хочешь сказать! - голос Гермиона зазвенел. - Ведь он же не платит Винки? - Мне кажется, вам лучше пойти наверх и проверить, всё ли собрано! - прервала спор миссис Уэсли. - Идите все, быстро! Гарри закрыл набор для техобслуживания мётел, вскинул на плечо "Всполох" и вместе с Роном отправился наверх. Под крышей шум дождя слышался гораздо громче и сопровождался свистящим завыванием ветра, не говоря уже о периодических воплях обитавшего на чердаке упыря. Как только мальчики вошли в комнату, Свинринстель защебетал и принялся носиться по клетке. Кажется, вид наполовину упакованных сундуков ввергал его в состояние неконтролируемой эйфории. - Пихни ему немножко "Совячьей радости", - Рон бросил Гарри пакет, - может, он заткнётся. Гарри просунул пару кусочков корма сквозь прутья решётки и отвернулся к своему сундуку. Рядом с сундуком стояла клетка Хедвиги, по-прежнему пустая. - Уже больше недели, - Гарри грустно поглядел на одинокий насест. - Рон, как ты думаешь, Сириуса не схватили? - Не-а, об этом бы написали в "Прорицательской газете", - мотнул головой Рон. - Министерство захотело бы показать, что им удалось хоть кого-то поймать. - Да, наверное... - Слушай, тут твои вещи, которые мама купила на Диагон-аллее. И ещё она взяла для тебя в банке немного денег... и постирала все твои носки. Рон сгрузил Гарри на кровать гору свёртков, потом швырнул туда же кошелёк и стопку носков. Гарри начал разворачивать покупки. Помимо "Сборника заклинаний (часть четвёртая)" Миранды Гошок ему купили горсть новых перьев, двенадцать рулонов пергамента и некоторые ингредиенты для зелий - у него почти кончились толчёные позвонки рыбы-льва и экстракт белладонны. Когда он стал складывать нижнее бельё в котёл, Рон вдруг издал громкий вопль отвращения: - А это ещё что за гадость? Он держал в руках нечто непонятное, какое-то длинное бархатное платье бордового цвета. К воротнику и рукавам были приторочены замшелые кружева. В дверь постучали. Вошла миссис Уэсли. Она принесла гору выстиранных и выглаженных хогварцевских роб. - Держите, это ваше, - сказала она, раскладывая робы на две стопки. - И вот что, уложите их как следует, чтобы не помялись. - Мам, ты положила мне Джиннино платье, - Рон протянул миссис Уэсли бордовую хламиду. - Никакое это не Джиннино, - возразила миссис Уэсли, - это твоё. Парадная роба. - Чего?! - Рона как молнией ударило. - Парадная роба! - повторила миссис Уэсли. - В школьном списке сказано, что в этом году вам положено иметь парадную форму... для торжественных случаев. - Ты, наверное, шутишь, - неверяще прошептал Рон. - Я это не надену, ни за что. - Все их надевают, Рон! - рассердилась миссис Уэсли. - Они все такие! И у папы есть такая... на парад. - Я скорее нагишом пойду, чем в этом, - упёрся Рон. - Не глупи, - попыталась урезонить его миссис Уэсли, - вам положено иметь парадную робу, это указано в списке. Я и Гарри тоже купила... покажи ему, Гарри... Со вполне понятным трепетом Гарри открыл последний свёрток. Оказалось, однако, что всё не так плохо; на его парадной робе не было кружев; и вообще, она выглядела приблизительно также, как и обычная, только не чёрного цвета, а бутылочно-зелёного. - Я подумала, что она хорошо оттенит цвет твоих глаз, дорогой, - восторженно произнесла миссис Уэсли. - Ну да, эта - нормальная! - Рон сердито смотрел на парадную робу Гарри. - А почему мне нельзя было купить что-нибудь похожее? - Потому что... потому что я купила её в магазине подержанного платья, а выбор там небогат! - щёки миссис Уэсли вспыхнули. Гарри отвёл глаза. Он бы с радостью поделился с Уэсли своими деньгами, но знал, что они ни за что не примут их. - Я этого ни за что не надену, - упрямо повторил Рон. - Ни - за - что. - Отлично, - рявкнула миссис Уэсли. - Пойдёшь голый. А ты, Гарри, не забудь его сфотографировать. Видит небо, мне не повредит повеселиться. Она вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь. Тут раздался странный, клокочущий звук. Свинринстель подавился слишком большим куском совячьей радости. - Почему всё, что у меня есть, такая дрянь? - в сердцах воскликнул Рон, направляясь к Свинринстелю, чтобы разлепить ему клюв. Глава 11 В "ХОГВАРЦ ЭКСПРЕССЕ" Проснувшись на следующее утро, Гарри сразу почувствовал, что воздух пронизан тоскливым настроением окончания каникул. В окна барабанили тяжёлые капли бесконечного дождя. Гарри надел джинсы и свитер; в школьную форму они переоденутся в поезде. Не успели они с Роном и близнецами спуститься на первый этаж, как у подножия лестницы появилась очень встревоженная миссис Уэсли. - Артур! - громко позвала она. - Артур! Срочное сообщение из министерства! Гарри пришлось вжаться в стенку - мимо него прогрохотал мистер Уэсли в надетой задом наперёд робе. Он тут же скрылся из виду. Когда ребята вошли в кухню, миссис Уэсли судорожно перерывала ящики комода - "У меня же где-то было перо!" - а мистер Уэсли, нагнувшись к очагу, разговаривал с... Гарри, желая убедиться, что зрение не обманывает его, сильно зажмурился, а потом снова открыл глаза. В камине, похожая на большое бородатое яйцо, восседала голова Амоса Диггори. Совершенно не обращая внимания ни на летающие вокруг искры, ни на языки пламени, лижущие уши, голова очень быстро говорила: - ...соседи-муглы услышали шум и крики, поэтому они вызвали... как-бишь-их-там... полуцельских. Артур, тебе придётся туда отправиться... - Вот! - беззвучно выдохнула миссис Уэсли и сунула в руки мистеру Уэсли лист пергамента, чернильницу и мятое перо. - ... огромная удача, что я узнал об этом, - продолжала голова мистера Диггори, - мне нужно было прийти в контору пораньше, разослать несколько сов, и там я застал в полном сборе отдел не правомочного использования колдовства, они все собирались на место происшествия... Если Рита Вритер прознает об этом, Артур... - А что говорит сам Шизоглаз? - спросил мистер Уэсли, открывая чернильницу. Он обмакнул перо и приготовился записывать. Голова мистера Диггори закатила глаза. - Говорит, что слышал, как кто-то лезет к нему во двор. И будто бы они подбирались к дому, но попали в засаду, устроенную мусорными баками. - А что сделали мусорные баки? - мистер Уэсли деловито строчил. - Они отстреливались мусором и вообще устроили жуткий тарарам, - сказал мистер Диггори. - Как я понял, когда прибыли полуцельские, один из баков продолжал вовсю палить... Мистер Уэсли застонал. - А что насчёт того, который залез во двор? - Артур, ты же знаешь Шизоглаза, - голова опять закатила глаза. - Думаешь, кто-то действительно шатался у него по двору среди ночи? Скорее всего, это была какая-нибудь контуженная кошка в картофельных очистках. Но подумай, если люди из отдела не правомочного использования колдовства наложат на Шизоглаза свои лапы, считай, он пропал - вспомни его досье! - надо его как-то отмазать, по какому-нибудь несерьёзному обвинению, по твоему ведомству - что там полагается за стреляющую помойку? - Наверно, предупреждение, - мистер Уэсли, не переставая очень быстро писать, нахмурил брови. - Палочку Шизоглаз не использовал? Ни на кого не нападал? - Я-то уверен, что он, как вскочил с кровати, так и пошёл накладывать заклятия на всё, что было видно в окно, - ответил мистер Диггори, - но пусть они попробуют это доказать, пострадавших-то нет. - Ладно, я помчался, - мистер Уэсли затолкал записи в карман и выбежал из кухни. Голова мистера Диггори перевела взгляд на миссис Уэсли. - Прости, Молли, - более спокойным тоном произнесла она, - я вас так рано побеспокоил и всё такое... просто Артур единственный, кто может вытащить Шизоглаза, а ведь у Шизоглаза, по идее, сегодня первый день на новой работе. Зачем ему понадобилось устраивать переполох именно сегодня ночью... - Ничего страшного, Амос, - успокоила миссис Уэсли. - Ты, случайно, не хочешь бутербродик или что-нибудь ещё, перекусить перед дорожкой? - А? Вообще-то, давай, - согласился мистер Диггори. Миссис Уэсли взяла с вершины бутербродной горки на кухонном столе кусок хлеба с маслом и сквозь языки пламени отправила его в рот мистеру Диггори. - Фпафибо, - невнятно поблагодарил он, а потом, с лёгким хлопком, испарился. Гарри услышал, как мистер Уэсли торопливо прощается с Биллом, Чарли, Перси и девочками. Не прошло и пяти минут, как он вернулся в кухню. Роба теперь была надета правильно, и он наспех причёсывался. - Ну, я побежал - учитесь хорошо, мальчики, - пожелал мистер Уэсли Гарри, Рону и близнецам, укутываясь в плащ и готовясь дезаппарировать. - Молли, ты сможешь сама отправить ребят на Кингс-Кросс? - Конечно, смогу, - заверила она, - ты, главное, разберись с Шизоглазом, а уж мы как-нибудь справимся. Мистер Уэсли исчез, и тут же в кухню вошли Билл и Чарли. - Кто тут сказал: "Шизоглаз"? - спросил Билл. - Что он ещё натворил? - Он утверждает, что ночью кто-то пытался пробраться к нему в дом, - ответила миссис Уэсли. - Шизоглаз Хмури? - задумчиво произнёс Джордж, намазывая джем на хлеб. - Этот тот псих, который... - Ваш отец очень высокого мнения о Шизоглазе Хмури, - сурово изрекла миссис Уэсли. - Ну, так папа и сам собирает штепсели, - тихо сказал Джордж. Миссис Уэсли в это время понадобилось за чем-то выйти из кухни. - Одного поля ягоды... - В своё время Хмури был великим колдуном, - проговорил Билл. - Он ведь старый друг Думбльдора, да? - спросил Чарли. - Думбльдора тоже нормальным не назовёшь, согласитесь, - вмешался Фред, - ну, то есть, он, конечно, гений и всё такое... - А кто такой Шизоглаз? - спросил Гарри. - Сейчас он на пенсии, а раньше работал в министерстве, - ответил Чарли. - Папа как-то брал меня с собой на работу, и я его видел. Он в своё время был аврором - одним из лучших... выслеживал чёрных магов, - добавил Чарли, встретив непонимающий взгляд Гарри. - Половина камер Азкабана была заполнена благодаря его усилиям. Зато и врагов у него больше чем достаточно... в основном, семьи тех, кого из-за него посадили... Но я слышал, что к старости он стал настоящим параноиком. Совершенно никому не доверяет. Ему повсюду мерещатся чёрные маги. Билл с Чарли тоже захотели поехать на вокзал, а Перси принёс глубочайшие извинения, сказав, что ему действительно очень нужно на работу. - Я не могу себе позволить отсутствовать в такое сложное время, - объявил он во всеуслышанье, - мистер Сгорбс уже привык во всём на меня полагаться. - Ага, и знаешь ещё что, Перси? - серьёзно закивал Джордж. - Мне кажется, скоро он даже запомнит твою фамилию. Миссис Уэсли решилась позвонить по телефону из деревенского почтового отделения и вызвать три обычных мугловых такси до Лондона. - Артур пытался взять машины в министерстве, - шепнула она Гарри, когда они стояли на залитом дождём дворе и смотрели, как таксисты грузят в багажники шесть тяжёлых сундуков, - но свободных не было... что-то у них не очень довольный вид, тебе не кажется? Гарри не стал объяснять миссис Уэсли, что в мугловом мире таксисты редко занимаются перевозкой бешеных сов - Свинринстель, надо сказать, поднял действительно оглушительный шум. Также некстати случайно открылась крышка сундука Фреда, взорвалось некоторое количество фантастических холодных петард мокрого запуска д-ра Филибустера, и тогда один из таксистов в ужасе заорал - Косолапсус, выпустив когти, стал спасаться по его ноге. Поездка в переполненных машинах оказалась очень тяжёлой. Косолапсусу понадобилось много времени на то, чтобы успокоиться - пока доехали до Лондона, он успел исцарапать и Гарри, и Рона, и Гермиону. У вокзала Кингс-Кросс они с облегчением покинули такси, несмотря на то, что дождь полил сильнее, и все насквозь промокли, пока носили сундуки через запруженную машинами улицу. Гарри давно уже привык к диковинному способу проникновения на платформу девять три четверти. Нужно было всего лишь пройти сквозь металлический барьер, разделяющий платформы девять и десять. Единственная тонкость заключалась в том, чтобы сделать это незаметно, не привлекая внимания муглов. Сегодня ребята проделывали это группами; первыми пошли Гарри, Рон и Гермиона (самая подозрительная троица, поскольку с ними были Свинринстель и Косолапсус); беспечно болтая, они небрежно прислонились к барьеру, боком проскользнули сквозь него... и перед ними мгновенно материализовалась платформа девять три четверти. "Хогварц Экспресс", сверкающий малиновый паровоз, уже стоял на путях, выпуская клубы дыма, в котором смутно вырисовывались призрачные, похожие на привидения, силуэты учеников "Хогварца" и их родителей. Свинринстель, заслышав разносящееся в тумане уханье многочисленных сов, заверещал пуще прежнего. Гарри, Рон и Гермиона в поисках свободных мест отправились вдоль вагонов и вскоре уже грузили сундуки в купе посередине состава. Потом они спрыгнули обратно на платформу, чтобы сказать "до свидания" миссис Уэсли, Биллу и Чарли. - Возможно, мы увидимся раньше, чем вы думаете, - улыбнулся Чарли, обнимая на прощание Джинни. - Как это? - проницательно посмотрел на него Фред. - Увидишь, - неопределённо ответил Чарли. - Только не говорите Перси, что я упомянул об этом... в конце концов, это же "секретная информация, не подлежащая разглашению вплоть до специального решения министерства". - Да, пожалуй, в этом году я не отказался бы снова учиться в "Хогварце", - держа руки в карманах и чуть ли не с тоской глядя на поезд, проговорил Билл. - Почему? - настойчиво спросил Джордж. - Этот год обещает быть очень интересным, - в глазах Билла сверкнули огоньки, - может, я даже выберу время и приеду посмотреть... - Посмотреть на что? - спросил Рон. В это время раздался свисток, и миссис Уэсли стала заталкивать всех в поезд. - Спасибо, что вы нас к себе пригласили, миссис Уэсли, - сказала Гермиона. Они уже зашли в купе, закрыли дверь и высунулись из окна. - Да, спасибо за всё, миссис Уэсли, - сказал и Гарри. - О, мне это было в радость, милые, - ответила миссис Уэсли. - Я бы пригласила вас всех на Рождество, но... хм... подозреваю, вы захотите остаться на каникулы в школе, учитывая... хм... все обстоятельства. - Мама! - раздражённо крикнул Рон. - Что вы трое знаете такого, чего не знаем мы? - Я думаю, вы тоже всё узнаете сегодня же вечером, - улыбнулась миссис Уэсли. - Это очень интересно - и знаете, я безумно рада, что они изменили правила... - Какие правила? - хором спросили Гарри, Рон, Фред и Джордж. - Я уверена, профессор Думбльдор вам всё расскажет... ну, ведите себя хорошо, обещаете? Обещаете, Фред?... Джордж? Громко зашипел пар в поршнях, и поезд тронулся. - Да скажите же, что такое будет в "Хогварце"? - закричал из окна Фред быстро уносящимся миссис Уэсли, Биллу и Чарли. - Что за правила они изменили? Но миссис Уэсли только загадочно улыбалась и махала рукой. Билл с Чарли дезаппарировали раньше, чем поезд завернул за угол. Гарри, Рон и Гермиона вернулись в купе. Шёл такой сильный дождь, что за окнами практически ничего не было видно. Рон открыл сундук, достал свою парадную бордовую робу и накинул её на клетку Свинринстеля, чтобы заглушить вопли. - Даже Шульман хотел рассказать, что будет в этом году в "Хогварце", - проворчал он, садясь рядом с Гарри. - На матче, помните? А моя собственная мать, видите ли, не хочет! Интересно, в чём там... - Ш-ш-ш! - вдруг прошептала Гермиона, прижав палец к губам и показывая на соседнее купе. Гарри с Роном прислушались. Сквозь открытую дверь до них донёсся знакомый тягучий голос: - ... понимаете, папа вообще-то думал отдать меня в "Дурмштранг", а не в "Хогварц". Он знаком с директором. Ну, вы же знаете, какого он мнения о Думбльдоре - этом муглофиле - а в "Дурмштранг" всякую шушеру не принимают. Но мама не захотела отпускать меня так далеко. Папа считает, что в "Дурмштранге" гораздо более разумно относятся к чёрной магии. На самом деле, её там изучают, не просто дурацкую защиту от сил зла, как у нас, а... Гермиона встала, на цыпочках подошла к двери в соседнее купе и закрыла её, чтобы голоса Малфоя не было слышно. - Значит, "Дурмштранг" ему подходит! - в сердцах воскликнула она. - Жаль, что его туда не отдали, тогда нам не пришлось бы его терпеть. - "Дурмштранг" - это колдовская школа? - спросил Гарри. - Да, - презрительно скривилась Гермиона, - и у неё ужасная репутация. Согласно "Сравнительному анализу колдовского обучения в Европе", там уделяют особое внимание чёрной магии. - По-моему, я что-то слышал об этой школе, - протянул Рон. - Где она? В какой стране? - Этого же никто не знает, - подняла брови Гермиона. - А... почему? - удивился Гарри. - Так уж сложилось, что между колдовскими школами существует негласное соперничество. "Дурмштранг" и "Бэльстэк" скрывают своё местонахождение, чтобы никто не выкрал их секреты, - как само собой разумеющееся объяснила Гермиона. - Брось, - Рон засмеялся. - "Дурмштранг", наверное, такой же большой, как и "Хогварц", как можно спрятать такой огромный замок? - Но ведь "Хогварц" же спрятан, - воскликнула удивлённая Гермиона, - это всем известно... по крайней мере, тем, кто читал "Историю "Хогварца". - Значит, одной тебе, - констатировал Рон. - Давай, продолжай - каким образом можно спрятать такой большой замок? - Он околдован, - объяснила Гермиона. - Если на него смотрят муглы, то они видят старые замшелые развалины с надписью у входа: "ОПАСНО, НЕ ВХОДИ, УБЬЁТ". - Значит, посторонним "Дурмштранг" тоже кажется развалинами? - Возможно, - пожала плечами Гермиона, - а может, на него нанесены муглорепеллентные заклятия, как на стадион во время финала кубка. А чтобы его не могли найти иностранные колдуны, его, скорее всего, сделали Ненаносимым... - Чего? - Ну, здание можно заколдовать таким образом, что его план нельзя нанести на карту, ты же знаешь. - М-м-м... раз ты так говоришь, - промямлил Гарри. - Но мне кажется, что "Дурмштранг" должен находиться где-то далеко на севере, - задумчиво произнесла Гермиона. - Где-то, где очень холодно, раз у них в форму входят куртки на меху. - Ах, вы только подумайте, какие бы нам могли представиться возможности, - мечтательно сказал Рон, - можно было бы незаметненько столкнуть Малфоя со льдины и выдать это за несчастный случай... жалко, что у него есть мать, которая его любит... По мере продвижения поезда на север дождь становился всё сильнее и сильнее. Стало темно, окна сильно запотели, поэтому лампы зажгли уже к полудню. По коридору загромыхала тележка с едой, и Гарри купил на всех большую упаковку котлокексов. Потом, в течение дня, к ним заглянуло множество приятелей, включая Симуса Финнигана, Дина Томаса и Невилля Длиннопоппа, круглолицего мальчика, отличавшегося невероятной забывчивостью. Он воспитывался у бабушки, очень грозной ведьмы. Симус ещё не снял ирландской розетки. Волшебство в ней уже заканчивалось; она продолжала выкрикивать: "Трой! Муллет! Моран!", но очень слабым, усталым голосом. Спустя полчаса или около того Гермиона утомилась от нескончаемых квидишных разговоров, зарылась носом в "Сборник заклинаний (часть четвёртая)" и принялась учить Призывное заклятие. Невилль с завистью слушал рассказы о финале кубка. - Бабушка не захотела ехать, - сказал он несчастным голосом, - и не купила билеты. А то, что вы рассказываете, так здорово! - Так оно и было, - подтвердил Рон. - Вот, взгляни, Невилль... Он порылся рукой в сундуке, лежавшем на багажной полке и выудил оттуда миниатюрного Виктора Крума. - Ух ты! - воскликнул Невилль, когда Рон позволил Круму перепрыгнуть на его пухлую ладонь. - Мы его видели прямо вот так близко, - рассказывал Рон. - Мы сидели в Высшей Ложе... - Первый и последний раз в жизни, Уэсли. В дверях появился Драко Малфой. Позади стояли Краббе и Гойл, его громадные, бандитского вида приятели. За лето оба подросли по меньшей мере на фут. Судя по всему, они подслушали разговор ребят через дверь купе, которую Дин с Симусом оставили приоткрытой. - Не припомню, чтобы мы тебя звали, Малфой, - ледяным тоном бросил Гарри. - Уэсли... а это что ещё за пакость? - вытаращил глаза Малфой, показывая на клетку Свинринстеля. Свисающий с неё рукав парадной робы качался в такт движению поезда, и кружево очень отчётливо выступало на манжете. Рон сделал быстрое движение, чтобы спрятать рукав, но Малфой оказался проворнее; он ухватился за манжет и потянул. - Только взгляните! - в экстазе завопил Малфой, потрясая робой перед Краббе и Гойлом. - Уэсли, ты же не собираешься это носить? Это, конечно, было очень модно году этак в 1890... - Чтоб тебе навозом подавиться, Малфой! - от души пожелал Рон, с лицом такого же цвета, как и парадная роба. Он выхватил робу у Малфоя. Тот издевательски захохотал; Краббе и Гойл тоже тупо заржали. - Итак... ты будешь участвовать, Уэсли? Может, попробуешь прославить свою семейку? Впрочем, тут ведь и денег можно заработать... если выиграешь, сможешь купить себе приличную парадную одежду... - О чём это ты? - огрызнулся Рон. - Ты будешь участвовать? - повторил Малфой. - Уж ты-то, Поттер, точно будешь? Ты же никогда не упускаешь случая покривляться перед публикой. - Либо объясни, что ты имеешь в виду, либо уходи, Малфой, - с презрением сказала Гермиона поверх "Сборника заклинаний (часть четвёртая)". По бледному лицу Малфоя разлилась довольная улыбка. - Только не говори мне, что ты не знаешь! - в восторге продолжал кричать он. - У тебя и отец, и брат в министерстве, а ты не знаешь? Господи, мой папа рассказал мне обо всём сто лет назад!... Узнал от Корнелиуса Фуджа. С другой стороны, мой папа общается с высокопоставленными чиновниками... а твой, Уэсли, наверное, слишком незначительное лицо и ему ни о чём не рассказывают... да, точно... наверное, при нём не разговаривают о важных вещах... Снова рассмеявшись, Малфой поманил за собой Краббе и Гойла, и все трое удалились. Рон бросился за ними следом и так шарахнул по разделяющей купе двери, что стекло разбилось на множество осколков. - Рон! - укоризненно воскликнула Гермиона. Она вытащила палочку, пробормотала: "Репаро!", и осколки объединились в единое целое, а потом влетели обратно в раму. - А чего он... изображает, что всё знает, а мы дураки... - рявкнул Рон. - Мой папа общается с высокопоставленными чиновниками... А мой мог бы в любой момент получить повышение... только он не хочет... - Конечно, мог бы, - спокойно согласилась Гермиона. - Рон, не давай Малфою доставать себя... - Что?! Он? Меня? Вот ещё! - Рон схватил котлокекс и раскрошил его кулаком. Весь остаток пути Рон пребывал в плохом настроении. Он молча переоделся в школьную форму и всё ещё сидел с недовольным видом, когда "Хогварц Экспресс" начал замедлять ход, а потом наконец остановился в кромешной темноте у станции Хогсмёд. Двери поезда открылись. В это время в небе ударил гром. Гермиона укутала Косолапсуса мантией, а Рон оставил свою парадную робу на клетке Свинринстеля. Пригибая головы и жмурясь, они сошли с поезда навстречу косому ливню. Дождь достиг такой силы, что казалось, будто с неба непрерывно выливаются ушаты ледяной воды. - Привет, Огрид! - проорал Гарри, завидев гигантский силуэт в дальнем конце платформы. - Порядок, Гарри? - послышалось в ответ. Огрид помахал рукой. - Увидимся на пиру, ежели не утопнем! Согласно традиции, Огрид перевозил первоклассников в замок через озеро на лодках. - Бррр! Не хотела бы я плыть по озеру в такую погоду! - с чувством воскликнула Гермиона. Она дрожала. Вместе с толпой ребята медленно передвигались по платформе. Возле станции их дожидалось множество незапряжённых лошадьми экипажей. Гарри, Рон, Гермиона и Невилль возблагодарили небо, когда наконец сели в один из них. Дверь захлопнулась, и спустя несколько мгновений длинная процессия сильно кренящихся карет, громыхая и разбрызгивая грязь, двинулась к замку "Хогварц". Глава 12 ТРЕМУДРЫЙ ТУРНИР Проехав в ворота с крылатыми кабанами по бокам, экипажи, опасно кренимые стремительно приобретавшим ураганную силу ветром, загромыхали вверх по крутому склону. Гарри прислонился к окну. Сквозь плотную завесу проливного дождя размыто мерцали жёлтым окна приближающегося замка. Небо озарилось молнией, и карета остановилась у каменной лестницы, ведущей к громадным дубовым парадным дверям. Подъехавшие раньше торопливо поднимались по этой лестнице в замок; Гарри, Рон, Гермиона и Невилль выпрыгнули из кареты и, вжимая головы в плечи, тоже побежали вверх по ступеням. Они подняли головы только тогда, когда оказались внутри, в безопасности огромного, похожего на пещеру, освещенного факелами вестибюля с великолепной мраморной лестницей. - Жуть какая-то, - сказал Рон, по-собачьи отряхивая голову, - если дождь не прекратится, озеро выйдет из берегов. Я промок насквозь - АААЙ! С потолка Рону на голову упал и разорвался большой, красный, наполненный водой воздушный шар. Обтекая и булькая, Рон пошатнулся и боком ткнулся в Гарри. Через мгновение упала вторая водяная бомба - чудом не попав в Гермиону, она взорвалась у ног Гарри. Холодная волна хлынула на кеды и просочилась в носки. Все вокруг закричали и, суматошно толкаясь, стали покидать линию огня - Гарри поднял глаза и увидел, что футах в двадцати над полом парит полтергейст Дрюзг, маленький человечек в оранжевом галстуке-бабочке и шляпке колокольчиком. На его широкой, злобной физиономии застыла сосредоточенная гримаса - он снова прицеливался. - ДРЮЗГ! - раздался сердитый окрик. - Дрюзг, спускайся НЕМЕДЛЕННО! По вестибюлю стремительно шагала профессор МакГонаголл, заместитель директора и завуч колледжа "Гриффиндор". Она поскользнулась на мокром полу и, чтобы не упасть, обхватила шею Гермионы: - Ой! Извините, мисс Грэнжер... - Ничего страшного, профессор! - задушенно прохрипела Гермиона, потирая шею. - Дрюзг, спускайся сейчас же! - рявкнула профессор МакГонаголл, поправляя остроконечную шляпу и бросая вверх свирепый взгляд сквозь очки в квадратной оправе. - Да я ж ничего такого! - захехекал Дрюзг и запулил очередную бомбу в девочек-пятиклассниц. Те завизжали и бросились в Большой зал. - Они ж и так мокрые! А это тоже дождичек! Уииииии! - и в только что вошедших второклассников полетела ещё одна бомба. - Мне придётся позвать директора! - закричала профессор МакГонаголл. - Предупреждаю, Дрюзг... Дрюзг высунул язык, подбросил в воздух последнюю бомбу и улетел вверх по мраморной лестнице, хохоча как безумный. - Что же вы, проходите, проходите! - довольно резко поторопила заляпанных детей профессор МакГонаголл. - В Большой Зал, пожалуйста. Гарри, Рон и Гермиона, то и дело поскальзываясь, кое-как пересекли вестибюль и прошли направо в двойные двери. Рон гневно ворчал себе под нос, смахивая со лба насквозь мокрые пряди. В парадном убранстве Большой зал выглядел как всегда великолепно. В свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над столами, сверкали золотом блюда и кубки. В зале стояло четыре, по числу колледжей, длинных стола, и за каждым, весело болтая, сидели ученики; в торце зала по одну сторону пятого стола лицом к учащимся располагались учителя. В зале было гораздо теплее, чем в вестибюле. Гарри, Рон и Гермиона прошли мимо столов "Слизерина", "Равенкло" и "Хуффльпуффа" и уселись за дальним, гриффиндорским столом, рядом с Почти Безголовым Ником, жемчужно-белым, полупрозрачным привидением их колледжа, сегодня облачённым в особенно пышный воротник - последний был призван сослужить двойную службу: подчеркнуть торжественность момента и обеспечить относительную устойчивость полуотрубленной головы. - Добрый вечер, - сияя, поздоровался Ник. - Так-таки и добрый, - пробурчал Гарри, снимая кеды и выливая из них воду. - Надеюсь, они поторопятся с сортировкой, я умираю с голоду. Сортировка - обязательная процедура распределения первоклассников по колледжам проводилась в начале каждого учебного года, но, из-за весьма неблагоприятного стечения обстоятельств, Гарри присутствовал только на своей собственной. И сейчас он, вообще-то, очень хотел посмотреть на неё. Вдруг на другом конце стола зазвенел восторженный, прерывающийся от волнения голосок: - Э-ге-гей, Гарри! Это был Колин Криви, третьеклассник, боготворивший Гарри. - Привет, Колин, - не поощряя ажиотажа, ответил Гарри. - Гарри, знаешь что? Знаешь что, Гарри? В этом году мой брат идёт в школу! Мой брат Деннис! - Э-э-э... здорово, - сказал Гарри. - Он так рад, так рад! - Колин буквально подпрыгивал на стуле. - Я так надеюсь, что он попадёт в "Гриффиндор"! Скрести пальцы, ладно, Гарри? - Э... ладно, хорошо, - отозвался Гарри. Он отвернулся к Рону, Гермионе и Почти Безголовому Нику. - Братья и сёстры обычно попадают в один колледж, да? - понтересовался он. Все семеро Уэсли, например, учились в "Гриффиндоре". - Нет, вовсе не обязательно, - помотала головой Гермиона. - У Парватти Патил сестра-близнец учится в "Равенкло", а ведь они абсолютно идентичны, казалось бы, должны учиться в одном колледже. Гарри посмотрел на учительский стол. Там пустовало гораздо больше мест, чем обычно. Ну, понятно, Огрид сражается с волнами на озере, перевозя первоклашек; профессор МакГонаголл, руководит мытьём и просушиванием пола в вестибюле... но вот ещё одно пустое кресло... Гарри не мог сообразить, для кого оно предназначено. - А где же новый преподаватель защиты от сил зла? - Гермиона тоже смотрела на учительский стол. Ни один преподаватель не сумел продержаться на этой должности более трёх семестров. Самым любимым у Гарри был профессор Люпин, он уволился в конце прошлого года. Гарри ещё раз обвёл глазами стол. Ни одного нового лица. - Может быть, они не сумели никого найти? - забеспокоилась Гермиона. Гарри принялся внимательно осматривать учителей, всех по очереди. Крошечный профессор Флитвик, преподаватель заклинаний, сидел на высокой горке подушек рядом с профессором Спаржеллой, учительницей гербологии, на разлетающиеся седые волосы которой была наискось нахлобучена колдовская шляпа. Она разговаривала с профессором Зловестрой из астрономического отделения. По другую сторону от Зловестры сидел самый нелюбимый учитель Гарри, крючконосый преподаватель зельеделия, Злей. Его отличали вечно сальные волосы и нездоровый цвет лица. Нелюбовь Гарри к Злею была сравнима лишь с ненавистью Злея к Гарри, ненавистью, которая, если такое вообще возможно, стала ещё сильнее в прошлом году, когда Гарри прямо под громадным носом Злея организовал побег Сириуса - Злей с Сириусом со школьной скамьи были непримиримыми врагами. Возле Злея стояло пустое кресло, предназначавшееся, видимо, для профессора МакГонаголл. Далее, в самом центре стола, в роскошной тёмно-зелёной робе, расшитой звёздами и полумесяцами, сидел профессор Думбльдор, директор. В свете свечей его длинные борода и волосы отливали серебром. Думбльдор сидел, положив подбородок на сцепленные кончики длинных, худых пальцев. Глубоко погружённый в собственные мысли, он, сквозь очки со стёклами в форме полумесяца, смотрел в зачарованный потолок. Гарри тоже посмотрел на потолок, который всегда отражал небо над замком и, пожалуй, ещё никогда не был таким мрачным, как сегодня. Там клубились чёрно-багровые облака и, в ответ на раздавшийся за окнами очередной удар грома, ослепительно сверкнула молния. - Давайте же скорее, - простонал Рон. - Я, кажется, мог бы сожрать гиппогрифа. Не успел он произнести эти слова, как двери Большого зала отворились, и воцарилась тишина. Профессор МакГонаголл повела к учительскому столу первоклассников. Гарри, Рон и Гермиона, конечно, тоже промокли, но это была ерунда в сравнении с тем, на что были похожи эти самые первоклассники - как будто они перебирались через озеро вплавь, а не на лодках. Все они, подходя к учительскому столу и выстраиваясь в шеренгу, дрожали, и от страха, и от холода - все, кроме самого маленького мальчика с волосами мышиного цвета. Он утопал в - Гарри сразу узнал её - кротовой шубе Огрида. Шуба была ему так велика, что, казалось, малыш укутан в чёрный меховой шатер. Над воротником виднелось крохотное личико, выражавшее почти болезненное восхищение. Встав рядом со своими товарищами, он поймал взгляд Колина Криви, поднял вверх оба больших пальца и сказал губами: "Я упал в озеро!". Он явно пребывал в бешеном восторге от случившегося. К этому времени профессор МакГонаголл уже поставила перед первоклассниками трёхногий табурет и поместила на него чрезвычайно грязную, старую, залатанную колдовскую шляпу. Первоклассники уставились на неё. Как и все остальные. Какое-то мгновение в зале было тихо. Потом у края шляпы образовалась дыра, широко открывшаяся наподобие рта, и шляпа запела: Лет тыщу, а то и поболе назад, Меня тогда только пошили, Четыре - о них и теперь говорят - Великих волшебника жили. Отважен сын диких болот Гриффиндор, Добра Хуффльпуфф, дочь равнины, Умна Равенкло, родом с горных озер, Хитёр Слизерин - порожденье трясины. И маги задумали школу открыть, В которой могли б, как мечтали, Младых колдунов чародейству учить, Так Хогварц они основали. Но каждый свой колледж в той школе создал, Поскольку в питомцах своих Искали задатки тех главных начал, Что были важнее для них. Так, Гриффиндор отвагу В учениках ценил, У Равенкло пытливый ум Всему мерилом был. Для Хуффльпуфф упорный труд - Начало всех начал. Властолюбивый Слизерин Тщеславных привечал. Питомцев по нраву мог выбрать всегда Без промаха каждый мудрец. Но кто же займётся набором, когда Их веку настанет конец? Решенье бесстрашный нашел Гриффиндор, Меня лихо сняв с головы, Он молвил: "Поручим мы шляпе набор, Вложив в нее знанья свои!" Надень же меня, натянув до ушей, Я в мысли твои погляжу, Скажу без ошибки, не бойся, поверь, Путь верный тебе укажу. Шляпа закончила пение. Большой зал взорвался аплодисментами. - Во время нашей сортировки она пела другую песню, - заметил Гарри, хлопая вместе со всеми. - Она каждый год поёт новую, - сказал Рон, - представляешь, какая скука, быть шляпой? Наверно, она целый год сочиняет песню для следующей сортировки. Профессор МакГонаголл развернула длинный пергаментный свиток. - Я буду вызывать вас по фамилиям, а вы должны надеть шляпу и сесть на табурет, - объяснила она первоклассникам. - Когда шляпа объявит ваш колледж, встаёте и проходите за соответствующий стол. - Аккерли, Стюарт! Вперёд шагнул мальчик - было видно, что он трясётся с головы до ног - взял шляпу, надел её и сел на табурет. - "Равенкло"! - выкрикнула шляпа. Стюарт Аккерли снял шляпу и поспешил к равенкловскому столу, откуда неслись ликующие рукоплескания. Гарри краем глаза увидел Чу, Ищейку "Равенкло", вместе со всеми приветствовашую садившегося за стол Стюарта. Гарри охватило мимолётное желание тоже сесть за этот стол. - Бэддок, Малкольм! - "Слизерин"! Теперь крики понеслись с другого конца зала; Гарри видел, как хлопал Бэддоку Малфой. Интересно, подумал Гарри, знает ли этот Бэддок, что из "Слизерина" вышло гораздо больше чёрных магов, чем из других колледжей. Когда Малкольм Бэддок садился за стол, Фред с Джорджем зашипели. - Брэнстоун, Элеанор! - "Хуффльпуфф"! - Колдуэлл, Оуэн! - "Хуффльпуфф"! - Криви, Деннис! Крошечный Деннис Криви шагнул вперёд и споткнулся о кротовую шубу Огрида, в то время как сам Огрид бочком протиснулся в дверь позади учительского стола. В два раза выше и в три раза шире любого нормального человека, Огрид, с его невероятной копной волос и косматой бородой, казался опасным - что было совершенно не так. Гарри, Рон и Гермиона лучше других знали, какое доброе у Огрида сердце. Усаживаясь за учительский стол, он подмигнул ребятам и стал смотреть, как Деннис надевает шляпу. Дырка на шляпе широко раскрылась, и... - "Гриффиндор"! - провозгласила она. Огрид захлопал в ладоши вместе со всеми гриффиндорцами, а Деннис Криви, с улыбкой до ушей, снял шляпу, поместил её обратно на табурет и побежал к своему брату. - Колин, представляешь, я выпал! - весь дрожа от восторга, выкрикнул он, плюхаясь на свободное место. - Было так здорово! А в воде какая-то штука схватила меня и закинула назад в лодку! - Клёво! - не менее восторженно ответил Колин. - Это, Деннис, скорее всего, был гигантский кальмар! - Ух ты! - восхитился Деннис. Разумеется, никто, даже в самых безумных мечтах, не мог рассчитывать на такое счастье, что он сначала выпадет в штормовую погоду в неведомой глубины озеро, а потом будет выкинут оттуда огромным водяным монстром. - Деннис! Деннис! Видишь того парня? С чёрными волосами и в очках? Видишь? Знаешь, кто это такой, Деннис? Гарри отвернулся и повышенно-сосредоточенно уставился на шляпу, в данный момент проводившую сортировку Эммы Доббс. Процедура длилась и длилась. Мальчики и девочки, с лицами, выражавшими испуг различной степени, один за другим подходили к трёхногому табурету. Шеренга медленно сокращалась - профессор МакГонаголл закончила с "Л". - Давайте скорее, - простонал Рон, потирая живот. - Что ты, Рон, сортировка гораздо важнее, чем пища, - упрекнул Почти Безголовый Ник. В это время "Мэдли, Лауру" зачислили в "Хуффльпуфф". - Конечно, если ты мёртвый, - огрызнулся Рон. - Я очень надеюсь, что нынешняя партия гриффиндорцев окажется достойна наших славных традиций, - Почти Безголовый Ник аплодировал "МакДональд, Натали", присоединившейся к гриффиндорскому столу. - Мы же не хотим, чтобы кончилась полоса везения и побед, верно? Вот уже три году подряд "Гриффиндор" выигрывал кубок школы в соревновании, проводившимся между колледжами. - Причард, Грэм! - "Слизерин"! - Уирке, Орла! - "Равенкло"! Наконец, на "Уитби, Кевине!" ("Хуффльпуфф!"), сортировка завершилась. Профессор МакГонаголл взяла шляпу и табурет и унесла их. - Наконец-то, - проворчал Рон. Он схватил вилку и нож и выжидающе уставился на золотую тарелку. Профессор Думбльдор встал. Широко разведя руки в приветственном жесте, он улыбнулся ребятам. - Я хочу сказать буквально одно слово, - произнёс он, и его голос эхом пролетел по залу. - Налетайте. - Слушайте, слушайте! - громко выкрикнули Гарри с Роном, а блюда перед ними в это время волшебным образом наполнились едой. Почти Безголовый Ник грустно смотрел, как Гарри, Рон и Гермиона перекладывают кушанья себе на тарелки. - О-о-о, 'о-ак-то 'учше, - Рон мгновенно набил рот картофельным пюре. - А знаете, вам повезло, что пир вообще состоялся, - сказал Почти Безголовый Ник. - На кухне сегодня был большой переполох. - Как это? Что 'учиось? - спросил Гарри сквозь громадный кусок стейка. - Что случилось... Дрюзг, разумеется, - Почти Безголовый Ник покачал головой, которая опасно заколыхалась. Привидение подтянуло плоёный воротник. - Обычная история. Он хотел придти на пир - что, конечно же, никак невозможно, вы же его знаете, никакого воспитания, не может спокойно видеть тарелку с едой без того, чтобы всё не раскидать. Мы созвали совет призраков - Жирный Монах, между прочим, был целиком и полностью за то, чтобы дать ему шанс - но Кровавый Барон высказался за категорическое запрещение, и правильно сделал, по моему мнению. Кровавый Барон, мрачный, безмолвный, запятнанный серебристой кровью, был слизеринским призраком и единственным существом во всей школе, кто мог управиться с Дрюзгом. - Мы так и подумали, что Дрюзг из-за чего-то взбесился, - сумрачно произнёс Рон. - Там что он там наделал, в кухне? - Да как всегда, - пожал плечами Почти Безголовый Ник. - Хаос и разрушение. Раскидал повсюду кастрюли и сковородки. Всё кругом плавало в супе. До смерти перепугал домовых эльфов... Звяк. Гермиона опрокинула золотой бокал. Тыквенный сок неостановимо пополз по скатерти, перекрасив в оранжевое несколько футов белого льняного полотна, но Гермиона этого даже не заметила. - Здесь есть домовые эльфы? - она в ужасе вытаращила глаза на Почти Безголового Ника. - Здесь, в "Хогварце"? - Разумеется, - Почти Безголового Ника изумила её реакция. - Больше, чем в каком-либо другом замке Британии, насколько я знаю. Свыше сотни. - Я ни разу ни одного не видела! - воскликнула Гермиона. - Что же, они ведь днём практически не выходят из кухни, - сказал Почти Безголовый Ник. - Они выходят по ночам, убираются, следят за каминами и всё прочее... Я хочу сказать, подразумевается, что их и не должно быть видно, ведь верно? Согласитесь, это же отличительный признак хорошего домового эльфа: его не видно и не слышно. Гермиона сверлила Ника взглядом. - А им платят? - гневно вопросила она. - У них бывает отпуск? Больничный, пенсия и всё прочее? Почти Безголовый Ник фыркнул так, что его плоёный воротник сполз с шеи, голова откинулась набок и повисла на узкой призрачной полоске кожи и мышц. - Больничный? Пенсия? - переспросил он, снова водрузив голову на плечи и зафиксировав её с помощью воротника. - Домовым эльфам не нужны больничный и пенсия! Гермиона посмотрела на еду, к которой едва притронулась, а затем решительно положила на стол нож и вилку и отодвинула в сторону тарелку. - Ой, ну п'рстань, Ер-мона, - раздражённо бросил Рон, случайно обплевав Гарри йоркширским пудингом. - Фу ты!.. 'звини, 'Арри... - он проглотил. - Ты же не станешь добиваться для них больничного голодовкой! - Рабский труд, - заявила Гермиона, раздувая ноздри. - Вот как был приготовлен этот ужин. Рабским трудом! И не съела больше ни кусочка. Дождь по-прежнему барабанил в высокие, тёмные окна. Очередной раскат грома сотряс рамы, на потолке сверкнула молния и осветила золотые тарелки, с которых быстро исчезали остатки первых блюд, заменяемые сладким. - Смотри, Гермиона, торт с патокой! - Рон помахал ладонью, чтобы на неё пошёл запах. - Смородинный пудинг! Шоколадные пирожные! Но Гермиона смерила Рона взглядом, настолько похожим на взгляд профессора МакГонаголл, что тот умолк. Когда последние крошки сладкого испарились с тарелок, и те вновь засияли чистотой, Альбус Думбльдор снова поднялся со своего места. Весёлое жужжание зала стихло почти мгновенно, и стали слышны завывания ветра и стук дождя. - Итак! - начал Думбльдор, с улыбкой обводя глазами присутствующих. - Теперь, когда мы напились и наелись ("Хмф!" - негодующе фыркнула Гермиона), я прошу вашего внимания, поскольку мне необходимо сделать несколько заявлений. - Мистер Филч, смотритель, просил уведомить вас, что список предметов, запрещённых к употреблению в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя укокошные уй-йяшки, зубатые халявки и бумеранги бум-бум. Насколько я знаю, полный список состоит примерно из четырёхсот тридцати семи предметов. Если кто-то хочет его изучить, он вывешен для всеобщего обозрения в кабинете мистера Филча. Уголки рта Думбльдора еле заметно поднялись вверх. Он продолжал: - Как всегда, напоминаю, что лес, окружающий замок, является территорией, закрытой для учащихся, равно как и деревня Хогсмёд для детей младше третьего класса. - Кроме того, моей тяжёлой обязанностью является уведомить вас о том, что квидишный чемпионат школы в этом году проводиться не будет. - Что?! - выдохнул Гарри. Он оглянулся на Фреда с Джорджем, вместе с ним игравших в команде "Гриффиндора". Те, не сводя глаз с Думбльдора, молча шевелили губами, слишком сильно потрясённые, чтобы говорить. Думбльдор продолжил: - Это вызвано тем, что в школе, начиная с октября и в течение всего учебного года, будет проводиться мероприятие, которое займёт практически всё время и потребует всей энергии от учителей - но которое, я уверен, вам всем очень понравится. С огромным удовольствием объявляю, что в этом году в "Хогварце"... В этот самый миг раздался оглушительный громовой раскат, и двери Большого зала с шумом распахнулись. На пороге, опираясь на длинный посох, стоял человек, укутанный в чёрную дорожную мантию. Все головы в зале повернулись к незнакомцу. Его внезапно осветила раздвоенная молния, ярко сверкнувшая на потолке. Он опустил капюшон, потряс длинной гривой темно-серых с проседью волос и направился к учительскому столу. Каждый второй его шаг отдавался в зале глухим клацаньем. Человек дошёл до конца стола, повернул направо и захромал к Думбльдору. Потолок рассекла ещё одна молния. Гермиона ахнула. Яркая вспышка резко высветила лицо незнакомца. Такого лица Гарри ещё никогда не видел - его будто вытесал из старого, растрескавшегося полена некто, имевший весьма смутное представление о том, как вообще должно выглядеть человеческое лицо, и в довершение ко всему не слишком умело владевший резцом. Каждый дюйм кожи был иссечён шрамами. Рот представлял собой косой диагональный разрез, в носу отсутствовал большой кусок. Но по-настоящему страшными были глаза. Один из них напоминал маленькую, чёрную бусину. Второй - большой, круглый как монета - светился голубым, электрическим светом. Голубой глаз беспрерывно, не моргая, двигался, крутился во всех направлениях, совершенно не так, как двигается нормальный человеческий глаз. В конце концов он закатился внутрь, устремившись в затылок незнакомца, так что снаружи виднелся один белок. Пришелец дошёл до Думбльдора, протянул руку, так же густо испещрённую шрамами, как и лицо, и Думбльдор пожал её, пробормотав что-то, чего Гарри не расслышал. Похоже было, что директор о чём-то спросил у незнакомца, на что тот ответил вполголоса, покачав головой и без улыбки. Думбльдор кивнул и указал гостю на свободное место справа от себя. Человек сел, отбросил с лица тёмно-серую гриву, подвинул к себе блюдо с колбасками, поднёс его к обрубку носа и понюхал. Затем вынул из кармана маленький ножичек, наколол на остриё колбаску и стал есть. Нормальный глаз смотрел на колбаску, а голубой, вращаясь в глазнице, непрерывно стрелял во все стороны, во всех подробностях изучая Большой зал. - Позвольте вам представить нового преподавателя защиты от сил зла, - с воодушевлением произнёс Думбльдор в гробовой тишине, - профессора Хмури. Обычно новых преподавателей встречали бурными аплодисментами, но на сей раз не захлопал никто, ни учителя, ни ученики, только Думбльдор и Огрид. Оба ударили в ладоши, но в тишине одинокие хлопки прозвучали зловеще, и они быстро прекратили. Всех остальных присутствующих слишком сильно поразило более чем странное появление Хмури, и они лишь оцепенело глазели на него. - Хмури? - шепотом переспросил Гарри у Рона. - Шизоглаз Хмури? Тот самый, к кому твой папа сегодня утром отправился на помощь? - Наверно, - тихо, зачарованно отозвался Рон. - А что с ним такое? - тоже шёпотом спросила Гермиона. - Что у него с лицом? - Понятия не имею, - еле слышно ответил Рон, с изумлением глядя на Хмури. Менее чем холодный приём нимало не обескуражил Хмури. Он не обратил внимания на стоявший прямо перед ним кувшин с соком, полез куда-то внутрь дорожной мантии, достал фляжку и сделал глубокий глоток. Когда он поднял руку ко рту, мантия задралась над полом, и Гарри увидел под столом часть деревянной лодыжки, заканчивающейся ступнёй в форме когтистой лапы. Думбльдор прочистил горло. - Как я уже сказал, - он, не переставая улыбаться, оглядел огромное море лиц, не сводивших зачарованных взоров с Шизоглаза Хмури, - в ближайшие несколько месяцев в нашей школе будет проходить одно очень интересное мероприятие, подобного которому не проводилось уже свыше ста лет. Мне чрезвычайно приятно уведомить вас, что в этом году в "Хогварце" состоится Тремудрый Турнир. - ВЫ ШУТИТЕ! - на весь зал выпалил Фред Уэсли. Напряжение, висевшее в зале с момента прибытия Хмури, вдруг исчезло. Все засмеялись, и сам Думбльдор одобрительно похихикал. - Нет, я не шучу, мистер Уэсли, - сказал он, - хотя, теперь, когда вы об этом упомянули, я вспомнил - летом я слышал отличный анекдот! Значит, так: тролль, колдунья и непречём пришли в бар... Профессор МакГонаголл громко закашляла. - Э-э-э... сейчас, возможно, не время... м-да... - стушевался Думбльдор. - О чём бишь я? Ах, да, Тремудрый Турнир... некоторые из вас, наверное, не знают, что это такое, поэтому, надеюсь, те, которые знают, простят мне небольшой экскурс в историю, а сами могут тем временем подумать о чём-нибудь своём. - Проведение Тремудрых Турниров началось примерно семьсот лет назад. Они представляли собой дружеские состязания между учениками трёх самых крупных колдовских школ Европы - "Хогварца", "Бэльстэка" и "Дурмштранга". Каждая школа делегировала на Турнир своего чемпиона. Три чемпиона должны были выполнить три волшебных задания. Раз в пять лет каждая из школ по очереди принимала у себя участников Турнира, и было принято считать, что подобные мероприятия представляют собой лучший способ установления дружеских контактов между молодыми ведьмами и колдунами разных национальностей... Так продолжалось до тех пор, пока уровень смертности не сделался столь высок, что проведение Турниров отменили. - Уровень смертности? - в ужасе повторила Гермиона. Но большинство присутствующих вряд ли разделяло её беспокойство; многие стали оживлённо перешёптываться. Гарри тоже было куда интереснее подробнее узнать про Турнир, чем переживать по поводу смертей, случившихся сотни лет назад. - В течение нескольких веков предпринималось множество попыток восстановить проведение Турниров, - продолжал Думбльдор, - но ни одна из них не была успешной. И всё же, департамент по колдовским играм и спорту нашего министерства решил, что пришло время попробовать ещё раз. Всё лето мы напряжённо работали над обеспечением безопасности, с тем, чтобы ни при каких обстоятельствах ни один участник Турнира не оказался в смертельной опасности. - В октябре к нам в школу прибывают директора "Бэльстэка" и "Дурмштранга" вместе с претендентами на звание чемпиона. Выбор чемпионов будет производиться в Хэллоуин. Независимый судья решит, кто из претендентов является славой и гордостью своей школы, и тем самым наиболее достойным кандидатом на участие в Тремудром Турнире, а также на получение приза в тысячу галлеонов. - Я попробую! - громким шёпотом воскликнул Фред Уэсли. Перспектива славы и богатства зажгла его лицо бешеным энтузиазмом. И он был явно не единственным человеком в этом зале, кто вообразил себя чемпионом "Хогварца". За каждым столом Гарри видел жадно взирающие на Думбльдора лица; ребята увлечённо переговаривались между собой. Затем Думбльдор заговорил снова, и зал замер. - Безусловно, каждый из вас был бы рад и счастлив завоевать Тремудрый Кубок для своей школы, - сказал он, - и тем не менее, директора школ-участниц Турнира совместно с министерством магии приняли решение ввести для претендентов ограничение по возрасту. Заявки на участие будут приниматься только от тех, кому уже исполнилось семнадцать лет. Это, - Думбльдору пришлось немного повысить голос, потому что по залу понеслись возмущённые вопли (а близнецы Уэсли пришли в настоящую ярость), - необходимая мера предосторожности, поскольку, независимо от принимаемых нами действий, задания Турнира очень сложны и опасны - маловероятно, чтобы с ними могли справиться учащиеся младше шестого-седьмого класса. Я намерен лично проследить за тем, чтобы никто из недостигших необходимого возраста не смог обмануть нашего независимого судью. - Голубые глаза ярко блеснули, скользнув по мятежным лицам Фреда и Джорджа. - И я призываю тех, кому не исполнилось семнадцати, не тратить время понапрасну и не подавать заявки. - Делегации "Бэльстэка" и "Дурмштранга" прибудут в октябре и останутся у нас практически на весь учебный год. Я уверен, что вы примете наших иностранных гостей со всей любезностью, а также окажете искреннюю поддержку чемпиону "Хогварца", когда его или её выберут. А теперь, поскольку уже очень поздно, а для завтрашних занятий вам очень важно отдохнуть и набраться сил - отправляйтесь спать! Марш-марш! Думбльдор сел и повернулся к Шизоглазу Хмури. Школьники с невероятным шумом встали из-за столов и устремились к двойным дверям, ведущим из Большого зала. - Как они могли так поступить! - возопил Джордж Уэсли. Он не пошёл к дверям, а остался стоять у стола, пытаясь испепелить Думбльдора взглядом. - Нам исполнится семнадцать в апреле, почему нам нельзя участвовать? - Меня они своими правилами не остановят, - упрямо заявил Фред, тоже недовольно взиравший на учительский стол. - Ведь чемпионам позволят делать всё то, что никогда не разрешили бы в обычных условиях! Плюс приз в тысячу галлеонов! - Да-а, - протянул Рон задумчиво, - тысяча галлеонов... - Пошли, - поторопила Гермиона, - мы скоро тут одни останемся. Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Джордж направились к выходу из зала, обсуждая по дороге способы, с помощью которых Думбльдор может помешать тем, кому ещё нет семнадцати, подать заявку на участие в Турнире. - А кто такой этот независимый судья, который будет выбирать чемпионов? - спросил Гарри. - Понятия не имею, - отозвался Фред, - но я его обдурю. Думаю, Джордж, пары капель Старильного Зелья будет достаточно... - Всё равно Думбльдор знает, что вам ещё нет семнадцати, - пожал плечами Рон. - Да, но ведь не он выбирает чемпиона, правильно? - Фред пронзил Рона острым взглядом. - По-моему, этот самый судья получит список тех, кто хочет участвовать, и выберет лучшего от каждой школы, и ему будет безразлично, сколько претенденту лет. Поэтому Думбльдор и хочет не дать нам возможности именно подать заявку. - Между прочим, были смертельные случаи! - тревожно напомнила Гермиона. В это время они проскользнули в спрятанную за гобеленом дверцу и попали на узкую лестницу. - Были, - беспечно согласился Фред, - миллион лет назад, так? В любом случае, кто не рискует... Эй, Рон, ты как насчёт поучаствовать? Если мы придумаем, как провести Думбльдора? - Ты как думаешь? - обратился к Гарри Рон. - Будет классно подать заявку, да? Только я думаю, они всё равно выберут кого-нибудь постарше... У нас, наверно, не хватит знаний... - У меня, точно, не хватит, - послышался мрачный голос Невилля за спинами близнецов, - хотя бабушка наверняка захотела бы, чтобы я попробовал, она постоянно твердит, что я должен поддержать честь семьи. Мне бы пришлось... ой!... Нога Невилля провалилась сквозь исчезающую ступеньку на середине лестницы. В замке было много заколдованных лестниц; для большинства учеников "Хогварца" стало второй натурой перепрыгивать через опасные ступеньки, но Невилль обладал феноменально плохой памятью. Рон с Гарри подхватили его под руки и вытащили. На вершине лестницы противно задребезжали от смеха рыцарские доспехи. - Замолчи, ты, - сказал Рон и, проходя мимо рыцаря, с грохотом захлопнул ему забрало. Ребята добрались до входа в гриффиндорскую башню, спрятанного за большим портретом полной дамы в розовом шёлковом платье. - Пароль? - потребовала дама. - Вздор, - ответил Джордж, - мне сказал староста внизу. Портрет отъехал вверх, открыв дыру в стене, через которую все по очереди забрались внутрь. В камине круглой общей гостиной весело потрескивал огонь. Сама гостиная была уставлена столиками и пухлыми креслами. Гермиона одарила танцующие язычки пламени суровым взглядом, и Гарри явственно расслышал её бормотание: "рабский труд". После этого она пожелала всем спокойной ночи и удалилась в спальню. Гарри, Рон и Невилль вскарабкались по последней, винтовой, лестнице и оказались в своей спальне, расположенной на вершине башни. У стен располагались кровати под балдахинами темно-красного бархата. В изножьи кроватей стояли сундуки. Дин с Симусом уже ложились; Симус приколол к изголовью ирландскую розетку, а Дин поместил над тумбочкой плакат с Виктором Крумом. Рядом висел его старый плакат с уэстхемской футбольной командой. - Сумасшествие, - при виде совершенно неподвижных игроков Рон вздохнул и покачал головой. Гарри, Рон и Невилль переоделись в пижамы и забрались в постели. Кто-то - вне всяких сомнений, домовый эльф - положил между простынями грелки. Это рождало ощущение небывалого уюта - лежать в тёплой постели и слушать завывания бури за окном. - А знаешь, может, я и буду участвовать, - сонно произнёс в темноте Рон, - если Фред с Джорджем узнают, как... Турнир... Никогда ведь не знаешь, правда? - Да-а... - Гарри перевернулся на другой бок, и перед его внутренним взором замелькали заманчивые картины... вот ему удалось провести независимого судью, и тот поверил, что Гарри семнадцать... вот он стал чемпионом "Хогварца"... вот он стоит перед всей школой, с триумфом воздевая вверх руки... все кричат, аплодируют... в толпе особенно чётко выделяется восторженное лицо Чу... Гарри заулыбался в подушку. Он был очень рад, что Рон не может видеть того, что видит он. Глава 13 ШИЗОГЛАЗ ХМУРИ К утру буря прекратилась, но потолок в Большом зале оставался мрачным. Во время завтрака, когда Гарри, Рон и Гермиона изучали новое расписание, над головами у них нависали тяжёлые, оловянно-серые облака. Фред и Джордж обсуждали с Ли Джорданом различные волшебные способы старения - их не оставляла мысль обманом подать заявки на участие в Тремудром Турнире. - Сегодня довольно удачно... всё утро на улице, - Рон водил пальцем по столбцу "понедельник", - гербология с хуффльпуффцами, потом уход за магическими существами... чёрт, опять со "Слизерином"!... - А после обеда сдвоенные прорицания, - застонал Гарри, заглянув в расписание. Если не считать зельеделия, прорицание было у него самым нелюбимым предметом. Тем более, что профессор Трелани всякий раз упорно предсказывала его близкую кончину - чем выводила Гарри из себя. - Тебе давно пора их бросить. Я же бросила, - уверенно заявила Гермиона, намазывая хлеб маслом. - Тогда ты мог бы заняться чем-нибудь более разумным, например, арифмантикой. - Сегодня ты уже не отказываешься от еды, как я вижу, - заметил Рон, глядя, каким густым слоем Гермиона намазывает джем на бутерброд. - Я решила, что есть более эффективные способы боробы за права эльфов, - высокомерно произнесла Гермиона. - Ага... и к тому же проголодалась, - усмехнулся Рон. Вверху неожиданно раздался громкий шелест - в открытые окна ворвалось множество сов, несущих утреннюю почту. Гарри поднял голову. Увы, в густой массе серого и коричневого не было и намёка на белое. Совы закружили над столами, выискивая адресатов. Большая рыжеватая сова зависла над Невиллем Длиннопоппом и сбросила ему на колени посылку - Невилль вечно забывал что-нибудь дома. На другом конце зала на плечо своему хозяину, Драко Малфою, опустился орлиный филин. Он, как обычно, принёс посылку с пирогами и конфетами. От разочарования у Гарри засосало под ложечкой. Стараясь не поддаваться тревоге, он продолжил есть кашу. И всё же - неужели с Хедвигой что-то случилось? Вдруг Сириус вовсе не получил письма? Одолеваемый мрачными думами, Гарри по вязким междурядьям брёл через огород к теплице номер три. Там он наконец отвлёкся от грустных мыслей - профессор Спаржелла показала классу невероятно уродливые растения. Точнее, на вид это были скорее огромные жирные чёрные слизни, вертикально торчащие из почвы. Они слегка извивались, и на их гладкой поверхности имелись большие блестящие вздутия, наполненные жидкостью. - Буботуберы, - счастливо объявила профессор Спаржелла. - Их нужно выжимать. Гной вы будете собирать в... - Что мы будем собирать? - с отвращением вскричал Симус Финниган. - Гной, Финниган, гной, - повторила профессор Спаржелла, - он очень ценный, старайтесь не потерять ни капли. Так вот, вы будете собирать гной вот в эти бутылки. Обязательно наденьте перчатки из драконьей шкуры, в неразбавленном виде буботуберовый гной творит с кожей самые невероятные вещи. Выжимать буботуберы было отвратительно, но в то же время приносило странное удовлетворение. Как только вздутия лопались, оттуда выстреливала густая, желтовато-зелёная жидкость с сильным запахом бензина. Профессор Спаржелла показала, как нужно ловить струю в бутылку, и к концу урока ребятам удалось собрать несколько пинт. - Мадам Помфри будет в восторге, - сказала профессор Спаржелла, укупоривая последнюю бутылку. - Буботуберовый гной - прекрасное лекарство от самых неподдающихся форм угревой сыпи. Надеюсь, теперь ученики перестанут делать всякие глупости, лишь бы избавиться от прыщей. - Как бедная Элоиза Мошкар, - страшным шёпотом вставила Ханна Аббот из "Хуффльпуффа". - Она хотела согнать с лица прыщи с помощью заклятия. - Глупая девочка, - покачала головой профессор Спаржелла, - впрочем, в конце концов мадам Помфри удалось поставить ей нос на место. В замке, возвещая об окончании урока, гулко зазвонил колокол, и этот звук эхом разнёсся во влажном воздухе. Класс разделился: хуффльпуффцы отправились вверх по парадной лестнице в замок на превращения, а гриффиндорцы - в противоположном направлении, вниз по скользкому склону к маленькому деревянному домику Огрида, стоявшему на самом краю Запретного леса. Огрид, держа за ошейник Клыка, громадного чёрного немецкого дога, ждал учеников во дворе. У его ног стояло несколько открытых деревянных ящиков. Клык поскуливал и рвался вперёд, сгорая от желания исследовать содержимое. Когда ребята подошли ближе, до их ушей донеслось загадочное грохотание, перемежавшееся приглушёнными взрывами. - Приветик! - при виде Гарри, Рона и Гермионы Огрид радостно заулыбался. - Лучше б подождать слизеринцев, они такое не захотят пропустить!... Гляньте-ка - взрывастые драклы! - Чего? - не понял Рон. Огрид ткнул пальцем в ящики. - Бррр! - Лаванда Браун взвизгнула и отскочила назад. Гарри был вынужден согласиться, что, кроме "бррр", про взрывастых драклов сказать нечего. Скользкие, отвратительного бледного цвета, без намёка на голову и со множеством торчащих в самые разные стороны ног, они напоминали деформированных лобстеров без панциря. В ящиках находилось примерно по сто драклов, около шести дюймов в длину каждый. Животные издавали мощный запах протухшей рыбы. Они беспрерывно наползали друг на друга, слепо стукались в стенки. С одного конца тела у них то и дело с тихим "фьют" вылетали и уносились на несколько дюймов вперёд яркие искры. - Только вылупились, - гордо сообщил Огрид, - и вы сможете их сами воспитывать! Я так мыслю, это у нас будет такой проект! - Это с какой же такой радости нам их воспитывать? - холодно произнёс знакомый голос. Прибыли слизеринцы. Краббе и Гойл поддержали выступление Драко Малфоя подобострастным хихиканием. Огрид растерялся. - Я имею в виду, какая от них радость? - пояснил Малфой. - Что они делают? Огрид открыл рот, тяжело задумался и после паузы отрывисто сказал: - Это следующий урок, Малфой. А нынче будете их просто кормить. И вот ещё чего, вы им подавайте разные вещи - у меня ж их раньше не было, не знаю, чего им по вкусу - я тут принёс муравьиные яйца, лягушачью печёнку, кусочек ужа - попробуем дать всего понемножку. - Сначала гной, теперь ещё и это, - пробормотал Симус Финниган. Только горячая привязанность к Огриду смогла заставить Гарри, Рона и Гермиону пригоршнями набирать противно-скользкую лягушачью печень, опускать её в корзины и пытаться заинтересовать ею драклов. Гарри не оставляло чувство, что это занятие совершенно бесполезное, хотя бы потому, что у драклов не было рта - по крайней мере, никаких его внешних признаков. - Ой! - минут через десять заорал Дин Томас. - Он меня укусил! Встревоженный Огрид поспешил к нему. - Он взорвался с конца! - сердито буркнул Дин, демонстрируя Огриду ожог на ладони. - Угу... точно... так бывает, они взрываются, - со знанием дела закивал головой Огрид. - Фу! - воскликнула Лаванда Браун. - Фу, Огрид, что это у них за острая штука? - У них у некоторых жало, - с энтузиазмом поведал Огрид (Лаванда быстро убрала руку от ящика). - Думаю, это самцы... а у самок такая штука на животе, типа присоски... видать, они сосут кровь. - Теперь я наконец понимаю, зачем нам их выкармливать, - саркастично заметил Малфой. - Кто же откажется от питомца, который с одного конца жалит, с другого кусает, а с третьего - обжигается? - То, что они неприятные, ещё не значит, что они бесполезны, - огрызнулась Гермиона. - Например, драконья кровь очень полезна, но ведь ты же не будешь держать дома дракона. Гарри с Роном заговорщицки улыбнулись Огриду, и тот тоже послал в ответ еле заметную под кустистой бородой улыбку. Огрид как раз очень даже стал бы держать дома дракона, о чём Гарри, Рону и Гермионе было прекрасно известно - когда они учились в первом классе, он в течение короткого времени являлся счастливым обладателем кошмарного норвежского зубцеспина по кличке Норберт. Огрид обожал чудовищных монстров - чем смертоноснее, тем лучше. - Что ж, по крайней мере, драклы маленькие, - изрёк Рон час спустя по пути в замок. - Сейчас - да, - вздохнула Гермиона безнадёжно, - но, как только Огрид выяснит, чем они питаются, они сразу вырастут до шести футов. - Ну, это неважно, зато вдруг они помогают от морской болезни или от чего-нибудь ещё, - хитро усмехнулся Рон. - Ты прекрасно знаешь, я сказала это только для того, чтобы Малфой заткнулся, - отрезала Гермиона. - А вообще-то, на этот раз он прав. Лучшее, что можно было бы сделать, это избавиться от них, пока они всех не перекусали. Ребята уселись за гриффиндорский стол и принялись угощаться бараньими отбивными с картошкой. Гермиона ела так быстро, что Гарри с Роном удивлённо вытаращили на неё глаза. - Ты чего?... Придумала новый способ борьбы за права эльфов? - спросил Рон. - Решила добиться, чтобы тебя вырвало? - Ничего подобного, - ответила Гермиона со всем достоинством, которого ей удалось достичь с полным спаржи ртом. - Мне просто надо в библиотеку. - Что?! - Рон не поверил своим ушам. - Гермиона!... Сегодня первый день! Нам ещё даже ничего не задали! Гермиона пожала плечами и продолжила заталкивать в рот еду с видом человека, которого не кормили несколько дней. Затем она вскочила, наспех бросила: "Увидимся за ужином!" и с дикой скоростью унеслась. Прозвонил колокол - сигнал к началу послеобеденных занятий. Гарри с Роном отправились в Северную башню. По узкой винтовой лестнице они забрались на вершину. Там из круглого люка в потолке спускалась серебряная лесенка, по которой можно было подняться в кабинет профессора Трелани. Они едва успели просунуть в люк головы, как им в ноздри ударил знакомый сладкий запах, исходящий от камина. Шторы, как всегда, были опущены. Круглая комната купалась в призрачном красноватом свете множества ламп, задрапированных шарфами и шалями. Гарри с Роном пробрались между обитых ситцем кресел и пуфиков, на которых уже сидели их одноклассники, и заняли свой столик. - Добрый день, - сказал загадочный голос профессора Трелани за спиной у Гарри. Он вздрогнул. Профессор Трелани, очень худая женщина в огромных очках, от которых её глаза казались чересчур большими, с высоты своего роста взирала на Гарри с тем трагическим выражением, которое неизменно появлялось у неё на лице при встречах с ним. Все её многочисленные бусы, цепи и браслеты, как всегда, искрились в свете камина - Ты чем-то обеспокоен, мой дорогой, - заупокойным тоном объявила она. - Сквозь твоё храброе лицо мой Внутренний Глаз видит встревоженную душу. И я должна с огорчением признать, что твоё беспокойство небезосновательно. Я вижу, что у тебя впереди трудные времена... Увы!... Очень, очень трудные... Боюсь, то, чего ты опасаешься, и в самом деле случится... причём раньше, чем ты думаешь... Она перешла на шёпот. Рон поглядел на Гарри и закатил глаза. Гарри встретил его взгляд с каменным выражением лица. Профессор Трелани прошелестела мимо и уселась перед камином в большое кресло с подлокотниками лицом к классу. Очень близко к ней, на пуфиках, примостились Лаванда Браун и Парватти Патил, боготворившие прорицательницу. - Мои дорогие, пришло время заняться звёздами, - начала учительница, - движениями планет и теми таинственными предзнаменованиями, которые они раскрывают лишь тем, кто способен уразуметь рисунок небесного танца. Человеческая судьба зашифрована в излучении планет, сочетающемся... Мысли Гарри унеслись далеко-далеко. Ароматизированный жар камина всегда усыплял и одурманивал его, а монотонное бормотание профессора Трелани никогда особенно не впечатляло - хотя он не мог не думать о том, что она только что сказала. "Боюсь, то, чего ты опасаешься, и в самом деле случится..." Но ведь Гермиона права, в раздражении подумал Гарри, профессор Трелани и в самом деле обычная старая дура. Ничего он сейчас не опасается... если, конечно, не считать тревоги за судьбу Сириуса... но что может знать об этом профессор Трелани? Гарри давно уже пришёл к выводу, что её предсказания - это, в основном, удачные догадки плюс таинственная манера выражаться. Нельзя, разумеется, не принимать во внимание тот случай в конце прошлого учебного года, когда она предсказала, что Вольдеморт восстанет вновь... Тогда сам Думбльдор, после того как Гарри описал ему случившееся, признал, что её транс был подлинным... - Гарри! - тихо позвал Рон. - Что? Гарри огляделся по сторонам; на него смотрел весь класс. Он сел прямо; кажется, он почти заснул, одурев от жара и погрузившись в собственные мысли. - Я говорила, мой дорогой, что ты - со всей очевидностью - родился под гибельным влиянием Сатурна, - в голосе профессора Трелани слышалась еле заметная обида на то, что он осмелился не внимать каждому её слову. - Родился под... чем, извините? - переспросил Гарри. - Сатурна, дорогой, планеты Сатурн! - вскричала профессор Трелани, явно раздражённая тем, что он не упал замертво от этого известия. - Я говорила о том, что в момент твоего рождения влияние Сатурна, очевидно, было очень сильно... эти тёмные волосы... худощавое сложение... трагические потери в юном возрасте... думаю, я не ошибусь, мой дорогой, если скажу, что ты родился в середине зимы? - Нет, - покачал головой Гарри, - я родился в июле. Рону пришлось по-быстрому превратить свой смех в сухой кашель. Через полчаса перед каждым лежала сложная круговая схема - на неё нужно было нанести положение планет на момент твоего рождения. Это была ужасно нудная работа, бесконечное изучение таблиц и вычисление углов. - А у меня тут два Нептуна, - спустя некоторое время сказал Гарри. Он, нахмурившись, глядел в таблицу. - Это ведь не правильно, да? - А-а-ах, - Рон сымитировал мистический шёпот профессора Трелани, - Гарри, когда в небе появляются два Нептуна, это верный знак того, что в этот момент где-то рождается очкастая козявка... Симус и Дин, сидевшие рядом, громко прыснули, впрочем, этого оказалось недостаточно, чтобы заглушить возбуждённый вопль Лаванды Браун: - О, профессор, взгляните! По-моему, у меня здесь неаспектированная планета! О-о-о, какая же это, профессор? - Это Уран, моя дорогая, - изрекла профессор Трелани, пристально поглядев на карту. - Ура, ура, Ур-р-а-анус! Дай посмотреть, Лаванда! - ни с того ни с сего развеселился Рон. К великому его сожалению, профессор Трелани услышала эти слова. Возможно, именно поэтому она задала так много на дом. - Детальный анализ того, как движение планет в следующем месяце повлияет на вашу судьбу, в соответствии с вашей индивидуальной картой, будьте любезны, - резко бросила она, больше чем когда-либо напоминая профессора МакГонаголл, а не вечно отрешённое самоё себя, - к понедельнику, пожалуйста, и никаких оправданий! - Старая летучая мышь, - горько проворчал Рон, когда они присоединились к толпе, спускающейся по лестнице в Большой зал на обед. - Это же займёт все выходные! - Что, много задали? - радостно поинтересовалась догнавшая их Гермиона. - А нам профессор Вектор ничего не задал! - Ну и к чертям его, твоего профессора Вектора, - мрачно заявил Рон. Они вошли в вестибюль, где выстроилась порядочная очередь на обед. Ребята встали в хвост, и в этот момент сзади громко прозвучало: - Уэсли! Эй, Уэсли! Гарри, Рон и Гермиона обернулись. За ними стояли весьма чем-то довольные Малфой, Краббе и Гойл. - Ну что? - коротко спросил Рон. - Про твоего папашу написали в газете, Уэсли! - Малфой помахал "Прорицательской". Он намеренно говорил громко, так, чтобы никто в вестибюле ничего не упустил. - Послушай-ка! ОЧЕРЕДНАЯ ОШИБКА МИНИСТЕРСТВА МАГИИ Такое впечатление, что беды министерства магии никогда не кончатся, - писала спецкор Рита Вритер. - Недавно попавшее под обстрел прессы за неспособность контролировать события во время финала квидишного кубка и всё ещё не давшее вразумительного объяснения исчезновению одного из своих работников, министерство снова попало в неловкую ситуацию из-за вчерашней выходки Арнольда Уэсли (отдел не правильного использования мугловых предметов быта). Малфой оторвался от статьи. - Подумать только, они даже не смогли правильно указаать его имя, Уэсли, такое впечатление, что он там просто ноль без палочки, - Малфой просто каркал от радости. Теперь уже весь вестибюль внимательно слушал. Малфой с наслаждением разгладил газету и продолжил чтение: Арнольд Уэсли, два года назад обвинявшийся во владении летающим автомобилем, вчера оказался вовлечён в потасовку с муглами-представителями закона ("полицейскими") по поводу неких чересчур агрессивных мусорных баков. Судя по всему, Арнольд Уэсли прибыл на выручку "Шизоглаза" Хмури, в прошлом Аврора, а ныне пенсионера, отправленного министерством в отставку по причине полной неспособности отличить рукопожатие от покушения на убийство. Неудивительно поэтому, что мистер Уэсли, прибыв к дому мистера Хмури, обнаружил, что тревога в очередной раз оказалась ложной. Мистеру Уэсли удалось отделаться от полицейских только тогда, когда он модифицировал нескольким из них память. Мистер Уэсли категорически отказался ответить на вопрос корреспондента "Прорицательской газеты" о том, зачем ему понадобилось впутывать министерство в столь недостойную и потенциально неловкую ситуацию. - Тут фотография, Уэсли! - Малфой развернул газету и поднял её над головой. - Твои предки перед вашим домом - если, конечно, это можно назвать домом! Твоей мамаше не мешало бы похудеть, а, Уэсли? Рона трясло от гнева. Все взгляды были прикованы к нему. - Заткни свой грязный рот, Малфой, - приказал Гарри, - пошли, Рон... - Ах да, ты же гостил у них летом, не так ли, Поттер? - с презрительной гримасой "вспомнил" Малфой. - Так что, его мамаша и впрямь такая жирная или это на фотографии так вышло? - А ты знаешь, Малфой, что у твоей мамаши, - ответил Гарри (они с Гермионой удерживали Рона за робу, чтобы он не бросился на Малфоя), - такое выражение, как будто у неё навоз под носом? Это у неё всегда или только тогда, когда ты рядом? Бледное лицо Малфоя еле заметно порозовело. - Не смей оскорблять мою мать, Поттер. - Тогда держи свой мерзкий рот на замке, понял? - Гарри отвернулся. БАМС! Раздались крики - Гарри ощутил на щеке что-то обжигающе-горячее - и полез за волшебной палочкой, но, прежде чем успел достать её, услышал второе "бамс" , а потом рёв, эхом разнёсшийся по всему вестибюлю: - НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЁК! Гарри резко обернулся. По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Хмури. Он держал в руке палочку, устремлённую на ослепительно белого хорька. Испуганно дрожа, тот вжимался в ступеньку на том самом месте, где только что находился Малфой. В вестибюле стояла гробовая тишина. Никто, кроме Хмури, не смел пошевелиться. Хмури повернулся и поглядел на Гарри - по крайней мере, его нормальный глаз поглядел на Гарри; другой смотрел внутрь головы. - Он тебя задел? - пророкотал Хмури. Голос у него был очень низкий. - Нет, - ответил Гарри, - промахнулся. - ОТСТАВИТЬ! - крикнул Хмури. - Отставить - что? - испуганно удивился Гарри. - Не ты - он! - Хмури через плечо показал большим пальцем на Краббе, который замер в полупоклоне - он собирался взять белого хорька на руки. Кажется, вращающийся глаз Хмури был волшебным и видел то, что творится у него за спиной. Хмури захромал к Краббе, Гойлу и хорьку. Последний издал панический писк и, струисто сверкая шкуркой, бросился в направлении подземелья. - Не выйдет! - взревел Хмури и снова указал на хорька палочкой - тот взлетел футов на десять вверх, потом шмякнулся на пол и снова отскочил от него как мячик. - Не люблю людей, которые нападают из-за спины, - рычал Хмури, в то время как хорёк, вереща от боли, прыгал, ударяясь об пол и снова взлетая, - это низость, это подлость, это трусость! Лапки и хвост беспомощно трепыхались в воздухе. - Никогда - так - больше - не - делай, - приговаривал Хмури при каждом ударе зверька об пол. - Профессор Хмури! - воскликнул возмущённый голос. По лестнице со стопкой книг в руках спускалась профессор МакГонаголл. - Что это... Что вы делаете? - спросила она, водя глазами вслед за подпрыгивающим хорьком. - Учу, - ответил Хмури. - Учите?... Хмури, это что, ученик?! - взвизгнула профессор МакГонаголл, выронив книги. - Угу, - буркнул Хмури. - Нет! - закричала профессор МакГонаголл, сбегая по лестнице и вытаскивая палочку. Через мгновение хорёк с громким хлопком снова стал Драко Малфоем, беспомощно распластавшимся на полу. Его бело-золотые волосы упали на блестящее пунцовое лицо. Он, кривясь от боли, поднялся на ноги. - Хмури, мы никогда не используем превращения в качестве наказания! - ослабевшим голосом произнесла профессор МакГонаголл. - Я уверена, профессор Думбльдор уведомил вас об этом? - Угу, уведомил, - Хмури равнодушно почесал подбородок, - но я решил, что хорошая трёпка и испуг... - У нас налагают взыскания, Хмури! Или сообщают завучу колледжа! - Ладно, теперь и я буду, - кивнул Хмури, неприязненно глядя на Малфоя. Малфой поднял на Хмури глаза, полные слёз боли и пережитого унижения, и злобно пробормотал что-то невнятное. Ясно различимы были только слова "мой отец". - Отец? - спокойно повторил Хмури, подковыляв поближе. Каждое клацание деревянной ноги по полу эхом отдавалось в вестибюле. - Что ж, я давно знаю твоего отца, парень... ты передай ему, что Хмури пристально следит за его сыночком... передай ему это от меня... Итак... Стало быть, завуч у нас Злей, правильно? - Да, - обиженно буркнул Малфой. - Ещё один старый друг, - пророкотал Хмури. - С удовольствием побеседую со стариной Злеем... Ну, пойдём, - он подхватил Малфоя подмышку и поволок его в подземелье. Профессор МакГонаголл некоторое время встревоженно глядела им вслед, затем махнула палочкой на упавшие книжки, и те мгновенно вспрыгнули ей в руки. - Не разговаривайте со мной, - тихо попросил Рон Гарри и Гермиону через несколько минут, когда они уже сидели за гриффиндорским столом. Со всех сторон жужжали восторженные голоса, обсуждающие случившееся. - Почему? - удивилась Гермиона. - Я хочу запомнить это во всех подробностях, - Рон сидел с закрытыми глазами и счастливым выражением на лице. - Драко Малфой, необыкновенный прыгающий хорёк... Гарри с Гермионой рассмеялись. Затем Гермиона стала раскладывать по тарелкам мясную запеканку. - Мне кажется, он действительно сделал Малфою больно, - озабоченно сказала она, - на самом деле, хорошо, что профессор МакГонаголл всё это прекратила... - Гермиона! - яростно завопил Рон, распахивая глаза. - Ты испортила лучший момент в моей жизни! Гермиона нетерпеливо фыркнула и начала быстро есть. - Только не говори, что опять идёшь в библиотеку, - проговорил Гарри, наблюдая за ней. - А что делать, - невнятно отозвалась Гермиона, - куча дел. - Сама же говорила, что профессор Вектор... - Это не домашнее задание, - коротко ответила Гермиона. Через пару минут она доела и убежала. Не успела она уйти, как её место занял Фред. - Но каков Хмури! - воскликнул он. - Клёвый! - воскликнул Джордж, усаживаясь напротив Фреда. - Суперклёвый! - воскликнул лучший друг близнецов Ли Джордан, проскользнувший, не отодвигая стула, на место рядом с Джорджем. - У нас только что был его урок, - пояснил он Гарри с Роном. - Ну и как он? - с интересом спросил Гарри. Фред, Джордж и Ли с многозначительным видом переглянулись. - Никогда ещё не было ничего подобного, - уверенно сказал Фред. - Уж он знает, - покивал Ли. - Что знает? - Рон наклонился вперёд. - Знает, что делать, - с чувством ответил Джордж. - Что делать? - спросил Гарри. - Как бороться с силами зла, - объяснил Фред. - Уж он повидал... - протянул Джордж. - 'Тр'сающе, - невнятно добавил Ли. Рон быстро достал из рюкзака расписание. - У нас он только в четверг, - разочарованно надул губы он. Глава 14 НЕПОПРАВИМЫЕ ПРОКЛЯТИЯ Следующие два дня прошли без особых приключений, если не считать того, что на зельеделии Невилль расплавил уже шестой котёл. Профессор Злей, чья мстительность за лето достигла небывалых масштабов, наложил на Невилля взыскание, и тот, вынужденный выпотрошить целую бочку рогатых жаб, вернулся в состоянии, близком к нервному срыву. - Догадываешься, почему Злей в таком гнусном настроении? - спросил Рон у Гарри. Они стояли и смотрели, как Гермиона обучает Невилля пользоваться Скобляным Заклятием для удаления жабьих потрохов из-под ногтей. - Конечно, - кивнул Гарри, - из-за Хмури. Было общеизвестно, что Злей мечтает занять пост учителя защиты от сил зла и что эта возможность вот уже четвёртый год подряд ускользает от него. Злей ненавидел всех предыдущих преподавателей этой дисциплины и не скрывал этого - хотя по какой-то причине опасался открыто демонстрировать свою неприязнь Шизоглазу Хмури. Когда бы Гарри не увидел их вместе - за едой или в коридорах - его не оставляло ощущение, что Злей всячески избегает смотреть Хмури в глаза, причём обоих глаз - как обычного, так и волшебного - избегает одинаково. - Знаешь, мне кажется, Злей его боится, - задумчиво произнёс Гарри. - Представляешь, если бы Хмури превратил Злея в рогатую жабу, - мечтательно отозвался Рон, - и заставил бы его прыгать по подземелью... скок-скок... Все четвероклассники-гриффиндорцы с таким нетерпением ждали первого урока Хмури, что в четверг после обеда пришли к кабинету задолго до колокола и выстроились в очередь. Не было лишь Гермионы, которая появилась перед самым началом урока. - Была в... - Библиотеке, - закончил за неё Гарри. - Пошли скорей, а то приличных мест не останется. Они подскочили к трём свободным стульям прямо перед столом учителя, достали учебники ("Силы зла: руководство по самозащите") и, притихнув, стали ждать. Скоро из коридора донеслось отчётливое клацанье, и в класс вошёл Хмури, такой же странный и пугающий как обычно. Из-под подола робы виднелась когтистая деревянная ступня. - Это можете убрать, - пророкотал он, подковыляв к столу и усаживаясь, - ваши книжки. Вам они не понадобятся. Ребята убрали книжки в рюкзаки. У Рона на лице было написано восторженное предвкушение. Хмури достал журнал, откинул седую гриву с перекошенного, изрезанного шрамами лица и начал вызывать учеников по фамилиям. Нормальный глаз двигался по строчкам как положено, а волшебный вращался в глазнице, впиваясь в каждого, как только он или она откликались. - Превосходно, - сказал он, когда последний из вызванных учеников доложил о своём присутствии. - Я получил письмо от профессора Люпина по поводу вашего класса. Судя по всему, вы достаточно подкованы в смысле обращения с разными чёрномагическими существами - вы прошли вризраков, красношапов, финтиплюхов, загрыбастов, капп и оборотней, верно? По классу побежал невнятный подтверждающий шепоток. - Но вы порядком подотстали - довольно сильно отстали - в смысле проклятий, - продолжал Хмури. - Моя задача подтянуть вас по части того, что колдуны могут сделать друг с другом. У меня есть целый год, чтобы обучить вас противостоять чёрной магии... - Как, разве вы не остаётесь? - выпалил Рон. Провернувшись в глазнице, волшебный глаз уставился на Рона; у того сделался очень испуганный вид, но Хмури вскоре улыбнулся - первый раз за всё время. Улыбка ещё больше перекосила его лицо, но, тем не менее, было приятно узнать, что грозный преподаватель способен и на такие эмоции. По физиономии Рона разлилось несказанное облегчение. - Ты, видимо, сын Артура Уэсли, так? - догадался Хмури. - Несколько дней назад твой отец вытащил меня из крайне неприятной передряги... Да, я здесь всего на год. Думбльдор просил меня об одолжении... всего один год, а потом - назад, на пенсию, к тишине и покою. Он издал хриплый смешок, а потом хлопнул в корявые ладоши. - Что ж - сразу к делу. Проклятия. Они бывают самые разные и разной силы. Вообще-то, согласно распоряжению министерства магии, в мои обязанности входит всего лишь научить вас контрзаклятиям. Раньше шестого класса я не имею права объяснять вам, что из себя представляют запрещённые заклинания чёрной магии. Считается, что вы ещё слишком маленькие, чтобы иметь с этим дело. Однако, профессор Думбльдор более высокого мнения о вашей выносливости, он считает, что вы в состоянии совладать с собой, а на мой взгляд - чем раньше вы узнаете, с чем предстоит столкнуться, тем лучше. Каким, скажите на милость, образом можно защититься от чего-то, чего вы никогда не видели? Если какой-то колдун соберётся применить запрещённое заклятие, вряд ли он заранее уведомит вас об этом. И не будет с вами церемониться. Поэтому вы должны быть готовы. Вы должны быть внимательны и осторожны. И вы должны отложить все дела в сторону, мисс Браун, и слушать, что я говорю. Лаванда, вспыхнув, так и подскочила на стуле. Она показывала Парватти под партой свой гороскоп. Значит, волшебный глаз Хмури видел не только сквозь его затылок, но и сквозь любые твёрдые предметы. - Итак... кто из вас знает, применение каких заклятий наиболее наказуемо в колдовском мире? Над партами поднялось несколько осторожных рук, в том числе руки Рона и Гермионы. Хмури ткнул пальцем в Рона, хотя волшебным глазом он всё ещё смотрел на Лаванду. - Э-э, - неуверенно начал Рон, - мне папа говорил об одном таком... оно называется "проклятие подвластия" или что-то в этом роде? - Совершенно верно, - одобрительно кивнул Хмури, - об этом твой отец должен знать. В своё время оно принесло министерству много бед, это проклятие. Хмури тяжело поднялся на свои разные ноги, открыл ящик стола и достал оттуда стеклянную банку. Внутри копошились три больших чёрных паука. Гарри почувствовал, как съёжился Рон - он ненавидел пауков. Хмури запустил руку в банку, поймал одного паука и на ладони показал его классу. Потом направил на него волшебную палочку и тихо пробормотал: "Империо!" Паук свалился с ладони Хмури и повис на тонкой шелковистой нити. Затем начал раскачиваться взад и вперёд, как на трапеции. Потом неестественно вытянул в стороны ноги и сделал кувырок назад. Паутинка порвалась, паук упал на парту и стал ходить колесом. Хмури дёрнул палочкой, паук встал на две задние ноги и исполнил чечётку. Все засмеялись - все, кроме Хмури. - Вам кажется, что это смешно? - рыкнул он. - А вам бы понравилось, если бы я проделал это с вами? Смех замер практически мгновенно. - Полный контроль, - тихо продолжал Хмури, а паук тем временем свернулся в клубок и начал быстро вращаться, - я мог бы заставить его выброситься из окна, утопиться, проскользнуть любому из вас в глотку... Рон непроизвольно содрогнулся. - Было время, когда многими ведьмами и колдунами управляло проклятие подвластья, - горько проговорил Хмури, и Гарри понял, что он имеет в виду дни царствования Вольдеморта. - Представьте, каково было министерству разбираться, кого действительно вынудили совершать преступления, а кто делал это по своей воле. - Тем не менее, проклятию подвластья можно противостоять, и я покажу, каким образом, хотя это и требует настоящей силы духа, которая есть не у каждого. Поэтому лучше избегать ситуаций, когда проклятие подвластья может вас настигнуть. НЕУСЫПНАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! - прогремел он. Дети так и подскочили на своих местах. Хмури взял пальцами неустанно исполняющего сальто паука и кинул его обратно в банку. - Кто может назвать ещё? Ещё какое-нибудь запрещённое заклятие? Снова поднялась рука Гермионы, а также, к лёгкому изумлению Гарри, рука Невилля. Обычно Невилль решался на подобное только на гербологии, которую очень неплохо знал. Сейчас вид у него был такой, точно он сам поражён собственной смелостью. - Да? - волшебный глаз Хмури перекатился и замер, уставившись на Невилля. - Я знаю... пыточное проклятие, - тихо, но отчётливо сказал Невилль. Хмури очень внимательно посмотрел на Невилля, на этот раз двумя глазами. - Твоя фамилия Длиннопопп? - волшебный глаз опустился и заглянул в журнал. Невилль нервно кивнул, но Хмури больше не стал его ни о чём спрашивать. Повернувшись к классу, он достал из банки ещё одного паука и положил его на стол, где тот и замер, парализованный страхом. - Пыточное проклятие, - вздохнул Хмури. - Тут нужно что-нибудь более впечатляющее, чтобы вы поняли... - он указал палочкой на паука: "Енгоргио!" Паука раздуло. Он стал больше тарантула. Оставив все попытки сохранить лицо, Рон отъехал на стуле назад, как можно дальше от стола учителя. Хмури снова поднял палочку, показал на паука и произнёс: "Крусио!" Паук сразу же поджал ноги. Он перевернулся и стал ужасно извиваться, раскачиваясь из стороны в сторону. Он не издавал ни звука, но сомнений не оставалось - будь у него голос, он бы кричал. Хмури не отводил палочку, паук содрогался всё сильнее... - Перестаньте! - звонким голосом выкрикнула Гермиона. Гарри повернулся к ней. Он смотрела не на паука, а на Невилля, и Гарри, проследив за её взглядом, увидел, что Невилль сидит, сцепив руки под партой, и что костяшки его пальцев побелели, а глаза широко раскрыты от ужаса. Хмури поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал дёргаться. - Редусио, - бормотнул Хмури, и паук уменьшился до нормальных размеров. Хмури отправил его назад в банку. - Боль, - почти шёпотом сказал Хмури, - вам не нужны ножи и тиски, если вы умеете применять пыточное проклятие... оно тоже пользовалось большой популярностью. - Так... Ещё что-нибудь? Гарри оглядел класс. На всех лицах было написано опасение за судьбу последнего паука. Гермиона опять подняла руку, и на этот раз рука слегка дрожала. - Слушаю, - Хмури повернулся к ней. - Авада Кедавра, - прошептала Гермиона. Несколько человек, и Рон в их числе, как-то съёжившись, поглядели на неё. - А, - ещё одна слабая улыбка перекосила кривой рот, - да. Последнее и самое ужасное. Авада Кедавра... убийственное проклятие. Он запустил руку в банку. Третий паук, словно зная, что его ждёт, отчаянно забегал по дну, стараясь спрятаться от пальцев Хмури, но тот схватил паука и поместил перед собой на стол. Бедное животное в панике забегало по деревянной поверхности. Хмури поднял палочку, и Гарри замер от ужасного предчувствия. - Авада Кедавра! - проревел Хмури. Ослепительно полыхнуло зелёным, раздался странный шорох, как будто нечто огромное и невидимое пролетело по воздуху - и паук перевернулся на спину, мгновенно и незаметно умерев. Кто-то из девочек сдавленно закричал. Рон резко откинулся назад и чуть не перевернулся вместе со стулом - паук покатился прямо на него. Хмури сбросил мёртвого паука на пол. - Вот так, - спокойно проговорил он, - малоприятно. И никакого контрзаклятия. Блокировать нельзя. Это проклятие пережил один-единственный человек, и он сидит сейчас прямо перед мной. Гарри ощутил, что краснеет, когда глаза Хмури (оба) заглянули в его собственные. Он чувствовал, что сейчас весь класс смотрит на него. Гарри как зачарованный уставился на доску, хотя на самом деле не видел её... Значит, вот как умерли его родители... совсем как этот паук. Интересно, они тоже выглядели такими же жалкими и незначительными? И тоже успели только увидеть зелёную вспышку и услышать шорох приближающейся смерти, прежде чем жизнь покинула их тела? Вот уже целых три года Гарри пытался представить себе смерть своих родителей, с тех самых пор, как узнал, что они были убиты и что именно произошло в ту ночь: как Червехвост выдал Вольдеморту информацию о том, где они скрываются, и как Вольдеморт пришёл к ним в дом. Как он сначала убил Гарриного отца. Как Джеймс Поттер старался задержать Чёрного Лорда и кричал жене, чтобы она хватала Гарри и бежала... а Вольдеморт бросился к Лили Поттер и приказал ей отойти, чтобы он мог убить Гарри... она умоляла его убить себя вместо сына и отказывалась отойти от ребёнка... Вольдеморт убил и её тоже, и только потом обратил свою палочку на Гарри... Эти подробности стали известны Гарри потому, что, когда в прошлом году он оказывался близко от дементоров, ему слышались голоса родителей в момент их смерти - ибо такова была страшная сила дементоров: заставлять свои жертвы вновь переживать худшие минуты их жизни и топить их, обессиленных, в собственном отчаянии... Словно издалека, до Гарри снова донёсся голос Хмури. С огромным усилием он вернулся в настоящее и стал слушать. - Авада Кедавра - это такое проклятие, которое требует огромной колдовской силы - вы можете все вместе уставить на меня палочки и произнести нужные слова, а у меня, самое большее, пойдёт кровь из носа. Но это неважно. Я здесь не для того, чтобы обучать вас, как его исполнить. - Естественно, возникает вопрос: зачем, если нет контрзаклятия, я показываю вам это? Потому что вы должны знать. Вы должны знать всё, вплоть до самого худшего. Вы не должны попасть в такую ситуацию, когда к вам смогут применить это проклятие. НЕУСЫПНАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! - снова проревел он, и снова все подпрыгнули на месте. - Стало быть... Вышеупомянутые три проклятия - Авада Кедавра, подвластья и пыточное - известны как непоправимые проклятия. Использования любого из них применительно к другому человеческому существу достаточно, чтобы заслужить пожизненное заключение в Азкабане. Вот с чем вам предстоит бороться. И я должен научить вас, как. Вас нужно подготовить. Вооружить. Но главное - вы должны научиться неусыпной, неослабевающей бдительности. Достаньте перья... запишите... Они провели остаток урока, делая записи о каждом из непоправимых проклятий. Никто не произнёс ни слова, пока не прозвучал колокол - но, когда Хмури отпустил класс, и ребята вышли из кабинета, их словно прорвало. Большинство с благоговейным ужасом обсуждало действие проклятий: "Видели, как он извивался?".. "...а как он его убил - раз и нету!"... Они говорили об этом, как об уроке, словно побывали на увлекательном представлении - а вот Гарри всё это не показалось таким уж захватывающим, как, впрочем, и Гермионе. - Пошли скорей, - напряжённым тоном поторопила она друзей. - Опять в твою дурацкую библиотеку? - спросил Рон. - Нет, - коротко ответила Гермиона, показывая в боковой коридор. - Видишь - Невилль. Невилль стоял один посреди коридора и широко раскрытыми, невидящими глазами смотрел в противоположную стену. На лице у него застыло выражение ужаса, появившееся тогда, когда Хмури демонстрировал действие пыточного проклятия. - Невилль, - мягко позвала Гермиона. Невилль повернул голову. - А, привет, - заговорил он более высоким, чем обычно, голосом. - Интересный урок, да? Интересно, что на обед - умираю с голоду, а вы? - Невилль, что с тобой? - спросила Гермиона. - Со мной ничего, я в порядке, - забормотал Невилль всё тем же противоестественно-звонким голосом. - Очень интересный обед - в смысле, урок - что там на еду? Рон испуганно посмотрел на Гарри. - Невилль, что?... Но по коридору зазвучало знакомое клацанье, ребята обернулись и увидели, что к ним ковыляет профессор Хмури. Все четверо застыли и молча, с некоторым страхом, взирали на учителя, но, когда тот заговорил, голос его рокотал тише и ласковее, чем когда-либо до этого. - Ничего, сынок, - сказал он Невиллю, - пойдём-ка мы с тобой ко мне в кабинет... Пошли... чайку попьём... Перспектива пить чай с Хмури, казалось, ещё больше напугала Невилля. Он ничего не ответил и не пошевелился. Волшебный глаз повернулся к Гарри: - С тобой всё в порядке, Поттер? - Да, - ответил Гарри, почти что с вызовом. Волшебный глаз слегка задрожал в глазнице, рассматривая Гарри. Затем Хмури произнёс: - Вы должны знать. Может быть, это жестоко, но вы должны знать. Нет смысла притворяться... м-да... пойдём, Длиннопопп, у меня есть кое-какие книжки, они тебе понравятся.. Невилль бросил умоляющий взгляд на Гарри, Рона и Гермиону, но те молчали, и у Невилля не осталось выбора. Хмури положил ему на плечо корявую руку, и Невилль позволил себя увести. - Что это было? - проговорил Рон, наблюдая, как Невилль и Хмури заворачивают за угол. - Не знаю, - грустно ответила Гермиона. - Вот это урок, скажи? - по дороге в Большой зал воскликнул Рон, обращаясь к Гарри. - Фред с Джорджем были правы. Он и правда знает своё дело, этот Хмури, скажи? А как он с этой Авадой Кедаврой? Паук вдруг - бац! - и умер... Но, заметив выражение лица Гарри, Рон вдруг замолчал и не издавал ни звука до самого Большого зала, где всё-таки решился высказать предположение, что пора начинать готовить предсказания для Трелани, а то они не успеют, потому что это займёт вечность. - А у Хмури с Думбльдором не будет неприятностей, если в министерстве узнают, что мы видели эти проклятия? - спросил Гарри на подходе к Толстой Тёте. - Скорее всего, - кивнул Рон. - Но Думбльдор всегда поступал по своему усмотрению, а Хмури, как я понял, и так вечно попадает в истории. Его принцип: сначала действуй, а потом думай - вспомни мусорные баки. Вздор. Толстая Тётя уехала вверх, открыв входное отверстие, и ребята влезли в шумную, переполненную народом гриффиндорскую гостиную. - Ну что, пойдём возьмём прорицательские бумажки? - спросил Гарри. - А куда деваться, - простонал Рон. Они поднялись в спальню за книгами и картами и обнаружили там Невилля. Он сидел один на кровати и читал книгу. Он выглядел хоть и не вполне нормально, но всё-таки гораздо спокойнее. Глаза у него сильно покраснели. - Ты как, Невилль? - спросил Гарри. - Я? Да ничего, - ответил Невилль. - Нормально, спасибо. Вот, читаю книжку, которую мне дал профессор Хмури... Он показал книжку: "Отличительные свойства волшебных водных растений Средиземноморья". - Оказывается, профессор Спаржелла сказала профессору Хмури, что у меня способности к гербологии, - поделился Невилль. В его голосе еле заметно прозвучала гордость, что случалось очень редко. - Он подумал, что мне это будет интересно. Как тактично Хмури сумел подбодрить Невилля, подумал Гарри, беднягу так редко хвалят за успехи в учёбе. Профессор Люпин поступил бы так же. Гарри с Роном отнесли в общую гостиную "Растуманивание будущего", нашли столик и уселись за предсказания. Когда прошёл час, оказалось, что они очень мало в этом преуспели, хотя стол был завален бумажками, испещрёнными вычислениями и загадочными символами, а мозг Гарри затуманился так, словно в него накачали дыма от камина профессора Трелани. - Я просто представления не имею, что вся эта ерунда может значить, - пробормотал он, тупо взирая на длинный ряд цифр. - Знаешь, - волосы у Рона стояли дыбом, потому что от отчаяния он без конца запускал в них пальцы, - по-моему, нам придётся проявить прорицательскую фантазию. - Что? То есть, всё сочинить? - Угу, - Рон смёл со стола скомканные листки пергамента, обмакнул перо в чернила и начал писать. - В следующий понедельник, - говорил он одновременно, - есть вероятность развития респираторного заболевания из-за неудачного взаимного расположения Марса и Юпитера. - Он поднял глаза на Гарри: - Ты ж её знаешь, натолкай как можно больше всяких горестей, и она умрёт от счастья. - Точно, - обрадовался Гарри. Он сделал мячик из своих черновиков и запустил его поверх голов весело болтающих первоклашек в камин. - Так-с... в понедельник мне угрожает опасность... м-м-м... ожога. - И верно, - мрачно подтвердил Рон, - в понедельник мы снова увидимся с драклами. Дальше... во вторник я... э-м-м-м... - Потеряешь дорогую сердцу вещь, - подсказал Гарри, пролистывавший "Растуманивание будущего" на предмет интересных идей. - Отлично, - Рон записал. - Из-за... хм... Меркурия. А тебе... почему бы тебе не получить удар в спину от кого-то, кого ты считал своим другом? - Ага... здорово... - промычал Гарри, записывая, - потому что... Венера войдёт в двенадцатый дом. - А в среду мне, кажется, не повезёт в драке. - Э-эй! Это я хотел угодить в драку! Хотя ладно, я проиграю пари. - Точно, ты будешь держать пари на мою победу в драке... Они продолжали в том же духе (предсказания становились всё трагичнее) ещё целый час. Гостиная постепенно пустела, народ расходился спать. К мальчикам подошёл Косолапсус. Он легко вспрыгнул в пустое кресло и уставился на Гарри с таким выражением, какое было бы у Гермионы, если бы она знала, что они несерьёзно отнеслись к выполнению домашнего задания. Обегая взглядом комнату и стараясь придумать несчастье, которого с ними ещё не было, Гарри заметил у противоположной стены Фреда с Джорджем. С перьями в руках, они склонились голова к голове над листом пергамента. Близнецам не было свойственно тихо сидеть в уголке над занятиями; они любили находиться в центре событий, шуметь и вообще всячески привлекать к себе внимание. Однако, в том, как они склонились над своим пергаментом, крылось что-то особенное, секретное, и Гарри сразу вспомнилось, как они сидели рядышком и что-то писали в Пристанище. Тогда это оказался бланк заказа "Удиивтельных ультрафокусов Уэсли", но на этот раз это было что-то другое, иначе они обязательно позвали бы Ли Джордана. Гарри задумался: а не имеет ли это отношения к подаче заявок на участие в Тремудром Турнире? Пока Гарри наблюдал за близнецами, он видел, как Джордж покачал головой, а Фред вычеркнул что-то и сказал тихим, но тем не менее слышным в опустевшей комнате голосом: "Нет... получится, как будто мы его обвиняем. Надо действовать осторожно..." Затем Джордж повернул голову и заметил, что Гарри на него смотрит. Гарри улыбнулся и поспешно вернулся к своим предсказаниям - ему не хотелось, чтобы Джордж подумал, будто он подслушивает. Вскоре после этого близнецы скатали пергамент, пожелали всем спокойной ночи и ушли спать. Прошло примерно десять минут со времени их ухода, когда открылась дыра за портретом и в общую гостиную влезла Гермиона с пачкой пергаментных листов в одной руке и коробкой с грохочущим содержимым в другой. Косолапсус выгнул спину и заурчал. - Привет, - сказала Гермиона, - только что закончила! - И я тоже! - победно откликнулся Рон и бросил перо. Гермиона села, положила то, что она принесла, на пустое кресло и притянула к себе предсказания Рона. - Не слишком ли ужасный месяц тебя ожидает, - бросила она сардонически. Косолапсус в это время устраивался у неё на коленях. - Что ж, по крайней мере, я предупреждён, - зевнул Рон. - Кажется, тебе предстоит дважды утонуть, - заметила Гермиона. - Что, правда? - Рон уставился на пергамент. - Надо будет заменить в одном месте на то, что меня затопчет взбесившийся гиппогриф. - Тебе не кажется, что это бросается в глаза - что ты всё сочинил? - спросила Гермиона. - Да как ты смеешь! - вскричал Рон в притворном возмущении. - Мы трудились как два домовых эльфа! Гермиона вскинула брови. - Это просто такое выражение, - поторопился добавить Рон. Гарри тоже бросил перо, только что наспех предсказав собственную смерть через усекновение головы. - Что у тебя в коробке? - поинтересовался он, показав рукой. - Забавно, что ты спросил, - сказала Гермиона, кинув неприязненый взгляд на Рона, и показала содержимое. В коробке лежало примерно пятьдесят значков разного цвета, но с одинаковыми буквами: П.У.К.Н.И. - Пукни? - прочитал Гарри, взяв в руки значок. - В каком смысле? - Не пукни, - нетерпеливо поправила Гермиона, - а П - У - К - Н - И. Означает: "Против угнетения колдовских народов-изгоев". Общество такое. - Никогда о таком не слышал, - удивился Рон. - Разумеется, нет, - радостно согласилась Гермиона, - я его только что основала. - Да что ты? - с некоторым удивлением спросил Рон. - И сколько же в нём человек? - Ну... если вы двое вступите, то будет трое, - ответила Гермиона. - А почему ты так уверена, что мы захотим носить значки с призывом "пукни"? - осведомился Рон. - П - У - К - Н - И! - горячо воскликнула Гермиона. - Я хотела назвать "Прекращение Возмутительного Беспредела в Отношении Магических Братьев Наших Меньших и Кампания за Изменение Их Правового Статуса", но это не влезло. Поэтому таков уж заголовок нашего манифеста. Она потрясла пачкой пергамента: "Я провела тщательное расследование. Порабощение эльфов продолжалось веками. Не могу поверить, что до меня никто никогда не попытался ничего для них сделать". - Гермиона! У тебя уши есть? Тогда послушай! - громко вскричал Рон. - Им. Это. Нравится. Им нравится быть порабощёнными! - Наша программа-минимум, - продолжала Гермиона, перекрикивая Рона и вообще действуя так, словно он не произнёс ни слова, - обеспечить им достойную оплату и условия труда. Программа-максимум - изменить положение закона о неиспользовании волшебных палочек и попытаться ввести их представителей в отдел по надзору за магическими существами, потому что их процент там возмутительнейше низок! - И как же мы всё это будем делать? - спросил Гарри. - Мы будем набирать людей, - счастливым голосом объяснила Гермиона. - Думаю, двух сиклей вступительного взноса - за значок - и членских взносов хватит на финансирование кампании по выпуску листовок. Ты, Рон, будешь казначеем - наверху я приготовила для тебя консервную банку - а Гарри будет секретарём, поэтому ему нужно записать всё, что я сейчас говорю, это будет повестка нашего первого собрания. Наступила пауза, во время которой Гермиона с сияющим видом смотрела на мальчиков, а Гарри сидел, разрываемый между бессильным раздражением на Гермиону и весёлым удивлением по поводу выражения, появившегося на лице у Рона. Наконец, молчание было нарушено, но не Роном, который выглядел так, как будто временно впал в идиотизм, а тихим "тук-тук" в окно. Гарри посмотрел через теперь уже совсем опустевшую гостиную и за стеклом на подоконнике увидел освещённую лунным светом снежно-белую сову. - Хедвига! - закричал он, спрыгнул с кресла и бросился открывать окно. Хедвига влетела и, прошелестев по комнате, приземлилась на предсказания Гарри. - Наконец-то! - воскликнул Гарри, торопясь за ней. - Она принесла ответ! - Рон радостно показал на скомканный кусочек пергамента, привязанный к лапке. Гарри поспешно отвязал его и сел читать, а Хедвига, нежно ухая, трепыхала перьями у него на колене. - Что там? - почти беззвучно спросила Гермиона. Письмо было очень коротким. По почерку было понятно, что оно написано в спешке. Гарри прочитал вслух: Гарри, Немедленно вылетаю на север. Известие о твоём шраме явилось последней каплей в ряду целой серии очень подозрительных слухов. Если он снова заболит, сразу обратись к Думбльдору - говорят, он пригласил Шизоглаза, а это означает, что он тоже правильно воспринимает сигналы, даже если никто больше не может этого сделать. Скоро свяжусь с тобой. Мои наилучшие Рону и Гермионе. Будь начеку, Гарри. Сириус Гарри поднял глаза на Рона и Гермиону. Те смотрели на него. - Он вылетает на север? - прошептала Гермиона. - Возвращается? - Какие ещё сигналы воспринимает Думбльдор? - спросил ничего не понимающий Рон. - Гарри... что?... - Гарри только что со всей силы треснул себя кулаком по лбу, спугнув Хедвигу с колена. - Не надо было ему говорить! - в гневе на себя прокричал Гарри. - О чём это ты? - удивился Рон. - Из-за этого он решил, что должен вернуться! - Гарри теперь стучал кулаком по столу, и Хедвига, возмущённо ухая, перелетела на спинку кресла Рона. - Возвращается, потому что решил, что мне угрожает опасность! А со мной всё в порядке! А для тебя у меня ничего нет, - рявкнул он на Хедвигу, с надеждой щёлкавшую клювом, - хочешь есть, лети в совяльню! Хедвига оскорблённо поглядела на Гарри, снялась с места, больно задев его по голове крылом, и вылетела в открытое окно. - Гарри, - успокоительно начала Гермиона. - Я иду спать, - отрывисто заявил Гарри. - Увидимся утром. Наверху он переоделся в пижаму и забрался в кровать, но сна у него не было ни в одном глазу. Если Сириус вернётся и его поймают, он, Гарри, будет виноват. Почему он не мог помолчать о своих проблемах? Подумаешь, поболело три секунды, что же, сразу жаловаться?... Почему у него не хватило ума оставить это при себе... Он слышал, как спустя короткое время в спальню пришёл Рон, но не стал с ним разговаривать. Он долго-долго смотрел на полог у себя над головой. В спальне стояла абсолютная тишина и, будь Гарри меньше поглощён собственными переживаниями, он бы понял, что отсутствие обычного сопения с постели Невилля означает, что он здесь не единственный, кто лежит без сна. Глава 15 "БЭЛЬСТЭК" И "ДУРМШТРАНГ" Утром, когда Гарри проснулся, в голове у него сформировался чёткий план действий - видимо, пока он спал, мозг не переставал думать. Он встал, в сумеречном предрассветном освещении оделся и, не став будить Рона, вышел из спальни и спустился в пустую общую гостиную. Там он взял со стола, где осталась лежать его работа по прорицаниям, лист пергамента и написал следующее: Дорогой Сириус! Я думаю, мне просто показалось, что шрам болел, в прошлый раз я писал тебе в полусне и ничего не соображал. Тебе совершенно не нужно возвращаться, у нас всё в порядке. Не беспокойся обо мне, у меня ничего не болит и вообще всё хорошо. Гарри Затем он пролез в отверстие за портретом, прошёл по молчаливому замку (лишь ненадолго задержавшись в коридоре четвёртого этажа из-за Дрюзга, который попытался скинуть ему на голову вазу) и наконец добрался до совяльни, расположенной на вершине Западной башни. В совяльне, круглом холодном помещении с каменными стенами, сильно сквозило, так как в окнах не было стёкол. Пол устилала солома вперемежку с совиным помётом и срыгнутыми мышиными скелетами. На насестах, поднимающихся до самой вершины башни, сидело огромное множество сов всех мыслимых и немыслимых пород. Все они спали, хотя иногда откуда-нибудь да сверкал любопытный круглый янтарный глаз. Гарри заметил Хедвигу - она сидела между амбарной и коричневатой совами - и поспешил к ней, поскальзываясь на усеянном помётом полу. Ему пришлось довольно долго уговаривать её проснуться и посмотреть на него: птица крутилась на насесте, постоянно поворачиваясь к хозяину хвостом. Она всё ещё злилась, что вчера он не поблагодарил её как следует. И только тогда, когда Гарри высказал предположение, что она, судя по всему, слишком устала, и что ему, видимо, придётся попросить у Рона разрешения воспользоваться услугами Свинринстеля, Хедвига соблаговолила протянуть лапку и позволила привязать письмо. - Обязательно найди его, хорошо? - попросил Гарри. Поглаживая по спине, он нёс Хедвигу к отверстию в стене. - Раньше, чем это сделают дементоры. Она ущипнула его за палец, возможно, несколько сильнее, чем сделала бы при обычных обстоятельствах, но, всё-таки, ухнула тихо и успокаивающе. Потом расправила крылья и взлетела навстречу восходу. Гарри провожал сову глазами с привычным уже тревожным сосущим чувством под ложечкой. Он был так уверен, что ответ Сириуса успокоит его - а вместо этого беспокойство только усилилось. *** - Но это же ложь, - за завтраком отчитала Гарри Гермиона, узнал о том, что он сделал. - Тебе вовсе не показалось, что шрам болит, и ты это знаешь. - И что? - сказал Гарри. - Пусть он из-за меня попадает в Азкабан? - Оставь его, - прикрикнул Рон на открывшую было рот Гермиону и, как ни странно, она прислушалась к совету и замолчала. Следующие две недели Гарри всячески старался унять тревогу за судьбу Сириуса. Конечно, трудно было справиться с волнением по утрам, когда приходила совиная почта, точно так же как по вечерам, когда он ложился спать, невозможно было избавиться от жутких видений (Сириус загнан дементорами в угол на тёмной лондонской улице), но в промежутках он старался не думать о крёстном. Жалко, что не надо было ходить на тренировки по квидишу, ничто так не успокаивает психику, как хорошая, выматывающая тренировка. С другой стороны, занятия в четвёртом классе были гораздо труднее и отнимали гораздо больше времени, чем раньше, особенно защита от сил зла. Как ни удивительно, но профессор Хмури объявил, что наложит проклятие подвластья на каждого по очереди, чтобы ребята могли прочувствовать на себе его силу и понять, могут ли они сопротивляться его действию. - Но, профессор... вы же говорили, что это незаконно, - неуверенно пролепетала Гермиона, когда Хмури мановением палочки убрал парты и оставил посреди класса большое пустое пространство. - Вы говорили, использовать его против другого человеческого существа... - Думбльдор пожелал, чтобы вы прочувствовали это на себе, - Хмури повернул волшебный глаз к Гермионе и пронзил её жутким, немигающим взглядом. - Если вы лично хотите научиться этому другим способом - когда кто-нибудь околдует вас и получит над вами полный контроль - я не возражаю. Вам присутствовать необязательно. Можете уходить. Корявым пальцем он указал на дверь. Гермиона покраснела и невнятно пробормотала, что она не имела в виду, что хочет уйти. Гарри с Роном обменялись зловредными ухмылками. Они знали, что Гермиона скорее напьётся буботуберового гноя, чем пропустит такой важный урок. Хмури начал по одному вызывать учеников на середину и накладывать на них проклятие подвластья. Гарри видел, как под влиянием этого проклятия его одноклассники, один за другим, исполняли самые странные вещи. Дин Томас трижды обскакал вокруг комнаты, распевая национальный гимн. Лаванда Браун изображала белку. Невилль выполнил серию потрясающих гимнастических трюков, на которые в нормальном состоянии просто не был способен. Противиться проклятию не мог никто. Ребята приходили в себя только после того, как Хмури снимал чары. - Поттер, - пробурчал Хмури, - ты следующий. Гарри вышел на середину класса, на то место, которое Хмури расчистил от парт. Учитель поднял палочку, направил её на Гарри и сказал: "Империо". Удивительнейшее чувство охватило Гарри. Он ощутил, как уплывают вдаль все мысли, как исчезают все тревоги и заботы и остаётся одно лишь неопределённое, неуловимое счастье. Он стоял совершенно спокойно и очень смутно осознавал, что на него смотрит весь класс. Затем у него в голове, в каком-то отдалённом уголке сознания, эхом разнёсся голос Шизоглаза Хмури: прыгни на парту... прыгни на парту... Гарри послушно согнул колени и приготовился прыгать. Прыгни на парту... Но с какой, собственно, стати? Где-то ещё глубже в мозгу заговорил другой голос. Какая, однако, глупость, прыгать на парту, сказал он. Прыгни на парту... Нет, спасибо, я, пожалуй, не буду, отказался этот другой голос, чуть твёрже, чем раньше... нет-нет, я не хочу... Прыгай! БЫСТРО! И тут Гарри почувствовал сильную боль. Он и прыгнул, и попытался не прыгать одновременно - в результате врезался головой в парту, опрокинул её, а кроме того, судя по ощущениям, сломал обе коленные чашечки. - Это уже хоть на что-то похоже, - пророкотал голос Хмури, и Гарри вдруг почувствовал, что звенящая пустота в голове исчезла. Он прекрасно помнил всё, что с ним произошло. Боль в коленках стала вдвое сильнее. - Смотрите все... Поттер сопротивлялся! Он сопротивлялся и почти преуспел в этом! Потом мы попробуем ещё, Поттер, а все остальные пусть обратят внимание - смотрите ему в глаза, там вы всё увидите - очень хорошо, Поттер, очень, очень хорошо! Тебя им не поработить! - Послушать его, - проворчал Гарри, хромая час спустя с занятий по защите от сил зла (Хмури повторял свой эксперимент четырежды, пока Гарри не научился блокировать проклятие), - так можно подумать, что на нас на всех вот-вот нападут. - Да, точно, - отозвался Рон, подпрыгивавший на каждой второй ступеньке. Ему было гораздо труднее сопротивляться проклятию, но профессор Хмури заверил, что к обеду действие чар сойдёт на нет. - Кстати, о параноиках... - Рон нервно оглянулся через плечо, убедился, что Хмури точно не подслушивает, и продолжил: - Неудивительно, что в министерстве были рады от него избавиться, ты слышал, как он рассказывал Симусу, что он сделал с ведьмой, которая первого апреля крикнула "бу-у!" у него за спиной? И когда нам, спрашивается, читать о том, как сопротивляться проклятию подвластья, если у нас других заданий невпроворот? В этом семестре четвёртые классы со всей очевидностью прочувствовали на себе, насколько увеличилось количество домашних заданий. И профессор МакГонаголл объяснила, почему - после того, как, получив от неё задание по превращениям, ребята громко застонали. - Вы входите в самую ответственную фазу колдовского обучения! - заявила она, и её глаза грозно засверкали за квадратной оправой. - Приближаются экзамены на Самый Обычный Волшебный Уровень... - С.О.В.У. мы сдаём только в пятом классе! - возмущённо вскричал Дин Томас. - Пусть так, Томас, но поверьте мне, готовиться нужно начинать уже сейчас! У вас в классе мисс Грэнжер остаётся единственным человеком, способным удовлетворительно превратить ежа в подушечку для булавок. А вам, Томас, я должна напомнить: ваши подушечки по-прежнему ёжатся от страха, когда видят приближающуюся к ним булавку! Гермиона, снова покраснев, старалась не слишком откровенно сиять от гордости. На следующем уроке, прорицании, Гарри с Роном очень позабавились, узнав, что профессор Трелани поставила им самые высокие оценки за домашнюю работу. Она зачитала вслух большие отрывки из их предсказаний и похвалила мальчиков за то, как мужественно они приняли ожидающие их беды - правда, их радость тут же сошла на нет, потому что преподавательница попросила сделать аналогичный прогноз на следующий месяц, а у обоих иссяк запас несчастий и катастроф. Между тем, профессор Биннз, призрак, преподававший историю магии, еженедельно задавал сочинения по восстаниям гоблинов в восемнадцатом столетии. Профессор Злей заставлял учить противоядия. К этому пришлось отнестись серьёзно, так как Злей пригрозил, что до Рождества непременно всех отравит, чтобы проверить, сумеют ли они отыскать противоядие. Профессор Флитвик попросил прочитать три дополнительные книги для подготовки к уроку по Призывным заклятиям. Даже Огрид умудрился добавить проблем. Взрывастые драклы росли на удивление быстро, если учесть то обстоятельство, что никто так и не выяснил, чем они питаются. Огрид очень радовался такому прогрессу и, в качестве развития "проекта", предложил, чтобы ребята по очереди приходили к нему в хижину наблюдать за драклами и делать записи об их поведении. - Ни за что, - наотрез отказался Драко Малфой, когда Огрид, с видом Деда Мороза, вынимающего из мешка супер-огромную игрушку, объявил о своей идее. - Спасибо, мне хватает и того, что я вижу на уроке. Улыбка слиняла с лица Огрида. - Ты вот чего... ты делай чего я велю, - проворчал он, - а не то я возьму пример с профессора Хмури... Говорят, из тебя вышел преотличный хорёк, Малфой. Гриффиндорцы покатились со смеху. Малфой вспыхнул от гнева, но, видимо, урок профессора Хмури был всё ещё свеж в его памяти, и он не решился перечить. После этого занятия Гарри, Рон и Гермиона вернулись в замок в приподнятом настроении, до того им было приятно, что Огрид отчитал Малфоя, ведь последний в прошлом году прилагал все усилия, чтобы Огрида уволили. Войдя в двери замка, ребята не смогли двигаться дальше, потому что вестибюль был запружен народом. Школьники крутились возле громадной вывески, установленной у подножия мраморной лестницы. Рон, самый высокий из троих, встал на цыпочки и поверх голов вслух прочитал объявление: ТРЕМУДРЫЙ ТУРНИР Делегации представителей школ "Бэльстэк" и "Дурмштранг" прибывают в пятницу 30 октября в шесть часов вечера. Занятия в этот день закончатся на полчаса раньше... - Отлично! - обрадовался Гарри. - В пятницу последний урок зельеделие! Злей не успеет всех отравить! Учащимся предписывается отнести портфели и учебники в спальни и собраться перед замком для встречи гостей, после чего в их честь будет дан торжественный ужин. - Осталась всего неделя! - вынырнув из толпы, воскликнул хуффльпуффец Эрни МакМиллан. Его глаза горели восторгом. - Интересно, знает ли Седрик? Пойду ему скажу... - Седрик? - непонимающе переспросил Рон, после того как Эрни убежал. - Диггори, - объяснил Гарри, - наверное, он подаст заявку на участие в турнире. - Этот идиот? Чемпион "Хогварца"? - вытаращил глаза Рон. Они с Гарри уже пробирались к лестнице. - Никакой он не идиот, просто ты его не любишь, потому что из-за него "Гриффиндор" проиграл "Хуффльпуффу", - сказала Гермиона. - А я слышала, что он очень хорошо учится - и кроме того, он староста. Слово "староста" она произнесла так, словно это окончательно решало вопрос. - Тебе он нравится только потому, что он красивый, - уничтожающе бросил Рон. - Извините, когда это я судила о людях только по внешности? - возмутилась Гермиона. Рон громко и фальшиво закашлялся, и в этом кашле отчётливо прозвучало: "Чаруальд!" Объявление в вестибюле оказало сильное воздействие на обитателей замка. Всю следующую неделю, куда бы Гарри ни пошёл, разговоры были только об одном: о Тремудром Турнире. Подобно вирусу гриппа, от одного другому передавались слухи: кто собирается попробовать стать чемпионом "Хогварца", в чём будут заключаться задания Турнира, а также чем отличаются учащиеся "Бэльстэка" и "Дурмштранга" от них самих. Более того, Гарри заметил, что в замке проводится генеральная уборка. Например, некоторые особо запачканные портреты отчистили, к величайшему неудовольствию самих изображений, которые сидели нахохлившись, мрачно ворчали и морщились, ощупывая покрасневшую, раздражённую кожу на лицах. Рыцарские доспехи внезапно засверкали и перестали скрипеть. А Аргус Филч настолько свирепо вёл себя с теми, кто осмеливался не вытереть ноги, что довёл до истерики пару первоклассниц. Остальной штат школы пребывал в странном напряжении. - Длиннопопп, вы, главное, перед "Дурмштрангом" будьте любезны не показывать, что не в состоянии выполнить простого Оборотного заклятия! - рыкнула профессор МакГонаголл в конце одного особенно трудного урока, на котором Невилль случайно трансплантировал собственные уши кактусу. Утром тридцатого октября, спустившись к завтраку, ребята обнаружили, что за ночь Большой зал торжественно украсили. На стенах висели громадные шёлковые полотнища, каждое из которых представляло один из колледжей "Хогварца": красное с золотым львом - "Гриффиндор", синее с бронзовым орлом - "Равенкло", жёлтое с чёрным барсуком - "Хуффльпуфф" и зелёное с серебряной змеёй - "Слизерин". Позади учительского стола висело самое большое полотнище с гербом "Хогварца": лев, орёл, барсук и змея вокруг большой буквы "Х". Гарри, Рон и Гермиона увидели за гриффиндорским столом Фреда с Джорджем. Странно, но они опять сидели отдельно от остальных и разговаривали приглушёнными голосами. Рон подошёл к братьям. - Это, конечно, крах, - мрачно говорил в это время Джордж Фреду, - но если он сам не захочет с нами говорить, то нам всё равно придётся послать ему письмо. Или сунем ему письмо прямо в руку, не может же он вечно нас избегать. - Кто вас избегает? - спросил Рон, садясь рядом. - Жалко, что не ты, - Фреда раздражило, что их прервали. - А что крах? - обратился Рон к Джорджу. - Крах - когда у тебя вместо брата любопытная Варвара, - ответил Джордж. - Вы как, придумали насчёт Турнира? - поинтересовался Гарри. - Есть идеи, как подать заявку? - Я пытался спросить у МакГонаголл, как выбирают чемпионов, но она не говорит, - горько сказал Джордж. - Только велела мне замолчать и не отвлекаться от превращения енота. - Интересно, какие там будут состязания? - задумчиво протянул Рон. - Знаешь, Гарри, я уверен, мы вполне могли бы с ними справиться, мы ведь и раньше бывали во всяких опасных переделках... - Но не перед судьями же, - возразил Фред. - МакГонаголл говорит, что баллы начисляются в соответствии с тем, насколько безупречно выполнено задание. - А кто судьи? - спросил Гарри. - Прежде всего, директора школ-участниц, - изрекла Гермиона. Все сильно удивились и повернулись к ней, - исходя из того, что на Турнире 1792 года все три директора получили ранения: взбесился василиск, которого чемпионы должны были поймать. Она заметила, с каким выражением все на неё смотрят, и, как всегда разозлившись, что никто не читал тех книг, которые читала она, произнесла: - Всё это есть в "Истории "Хогварца". Хотя, разумеется, эта книга не вполне достоверна. "История "Хогварца", исправленная и дополненная" - было бы более правильное название. Или: "В высшей степени искажённая и выборочная история "Хогварца", сильно приукрашивающая наиболее отвратительные аспекты". - О чём это ты? - не понял Рон, зато Гарри уже догадался, к чему она клонит. - Я о домовых эльфах! - громогласно заявила Гермиона, доказав Гарри, что он был прав. - Нигде, ни на одной из тысячи страниц "Истории "Хогварца" не упоминается, что все мы участвуем в угнетении сотен рабов! Гарри покачал головой и занялся омлетом. Отсутствие у них с Роном энтузиазма никоим образом не охладило пыл Гермионы в деле борьбы за справедливое отношение к домовым эльфам. Мальчики, конечно, честно сдали по два сикля за значок "П.У.К.Н.И.", но только затем, чтобы она наконец отстала. Сикли были потрачены зря - если их уплата к чему и привела, так только к тому, что Гермиона стала выступать ещё больше. Она бесконечно донимала Гарри и Рона, сначала чтобы они носили значки, потом чтобы агитировали других делать то же самое, кроме того, она взяла моду вечерами ходить по общей гостиной, загоняя народ в угол и грохоча консервной банкой для пожертвований у них перед носом. - Вы отдаёте себе отчёт в том, что вам меняют бельё, разводят огонь, готовят еду, убирают классы, и всё это делают несчастные существа, которым за это не платят и вообще используют их как рабов? - свирепо вопрошала она. Некоторые, например, Невилль, отдавали деньги, лишь бы избавиться от грозного взгляда Гермионы. Некоторые слегка заинтересовались её речами, но не хотели принимать в кампании активного участия. Большинство относилось к происходящему как к шутке. Сейчас Рон закатил глаза к потолку, откуда лился яркий осенний солнечный свет, а Фред внезапно проявил живейший интерес к бекону (близнецы отказались заплатить за значок "П.У.К.Н.И"). Джордж, тем не менее, склонился к Гермионе. - Слушай, Гермиона, а ты когда-нибудь была на кухне? - Разумеется, нет, - отрезала Гермиона, - учащимся запрещено нахо... - Ну, а мы были, - перебил Джордж, сделав жест в сторону Фреда, - тыщу раз, ходили за едой. Так вот: мы с ними общались. Они счастливы. Они уверены, что у них самая лучшая в мире работа... - Это потому что они необразованы и потому что им промывают мозги! - пылко заговорила Гермиона, но её слова потонули во внезапно раздавшемся под потолком громком шелесте, возвестившем о прибытии почтовых сов. Гарри сразу посмотрел вверх и увидел стремительно приближающуюся Хедвигу. Гермиона сразу замолчала; она и Рон тревожно следили глазами за совой - а та опустилась к Гарри на плечо, сложила крылья и устало протянула лапку. Гарри снял с лапки ответ Сириуса и предложил Хедвиге шкурку от бекона, которую она с благодарностью приняла. Затем, убедившись, что Фред с Джорджем погрузились в обсуждение Тремудрого Турнира, Гарри шёпотом прочитал письмо Рону и Гермионе: Гарри! Зря старался. Я вернулся и нахожусь в надёжном укрытии. Мне нужно, чтобы ты информировал меня обо всём, что происходит в "Хогварце". Только не посылай Хедвигу и вообще меняй сов почаще. Обо мне не беспокойся, но сам будь осторожен. Не забывай, что я говорил о шраме. Сириус - А зачем почаще менять сов? - тихо спросил Рон. - Хедвига привлекает слишком много внимания, - сразу же объяснила Гермиона, - она выделяется. Представьте, полярная сова, постоянно появляющаяся возле укрытия... Они же у нас не водятся, правильно? Гарри скатал письмо и убрал во внутренний карман, не понимая, стало ли его беспокойство сильнее или слабее, чем раньше. Видимо, раз Сириусу удалось пробраться в страну, и его не поймали, это уже что-то. При этом Гарри не мог не признать - сознание того, что Сириус рядом, прибавляло уверенности; да и ответов на письма не придётся так долго ждать. - Спасибо, Хедвига, - он погладил сову. Та сонно ухнула, быстро сунула клюв в Гаррин кубок с соком и улетела, явно мечтая о хорошем длительном отдыхе в совяльне. В этот день воздух был пронизан приятным ожиданием. На уроках никто ничего не слушал, думая только о скором прибытии гостей. Даже зельеделие оказалось более сносным, чем обычно, поскольку его на целых полчаса сократили. Как только прозвонил колокол, Гарри, Рон и Гермиона помчались в гриффиндорскую башню, бросили там рюкзаки с учебниками, натянули мантии и кинулись вниз в вестибюль. Завучи колледжей построили своих подопечных в линейки. - Уэсли, поправьте шляпу, - приказала профессор МакГонаголл. - Мисс Патил, снимите с волос эту дурацкую штуку. Парватти надулась и сняла с косички большую узорчатую бабочку. - Следуйте за мной, - сказала профессор МакГонаголл, - первоклассники пойдут первыми... не толкайтесь... Они спустились по парадной лестнице и выстроились перед замком. Вечер был ясный, холодный; сгущались сумерки, и бледная, прозрачная луна уже сияла над Запретным лесом. Гарри стоял между Роном и Гермионой в четвёртом ряду и смотрел на Денниса Криви, дрожащего от нетерпения среди прочих первоклашек. - Почти шесть, - Рон посмотрел на часы, а затем воззрился на дорогу, ведущую к воротам. - На чём, как вы думаете, они приедут? На поезде? - Сомневаюсь, - мотнула головой Гермиона. - А как же тогда? На мётлах? - высказал предположение Гарри, поглядев на звёздное небо. - Не думаю... слишком уж они издалека... - Портшлюс? - гадал Рон. - Или они аппарируют - может, у них в стране это разрешается, даже если тебе нет семнадцати? - На территорию "Хогварца" аппарировать нельзя - сколько раз можно повторять! - раздражённо бросила Гермиона. Они живо водили глазами по темнеющему двору, но нигде не замечали никакого движения; кругом было тихо, спокойно и безмолвно, как обычно. Гарри начал замерзать. Скорее бы уж... Может быть, иностранные гости подготовили торжественный въезд?... Ему припомнились слова мистера Уэсли, сказанные им в лагере перед финалом кубка: "Мы не меняемся, не можем не бахвалиться друг перед другом, когда собираемся вместе"... И тут вдруг послышался голос Думбльдора из заднего ряда, где он стоял вместе с остальными учителями: - Ага! Если не ошибаюсь, приближается делегация от "Бэльстэка"! - Где? - сказало сразу много ребят, и все завертели головами в разные стороны. - Вон там! - проорал какой-то шестиклассник, показывая в сторону леса. Нечто огромное, существенно превышающее размерами метлу - и даже сто мётел - неслось по тёмно-синему небу к замку, с каждой секундой увеличиваясь. - Это дракон! - закричал один, совершенно потерявший голову, первоклассник. - Да ты что!... Это летающий дом! - возразил Деннис Криви. Догадка Денниса была ближе к истине... Задевая при спуске верхушки деревьев, гигантский чёрный силуэт попал в лучи света, льющиеся из окон замка, и все увидели, что на них несётся огромная, бледно-голубая, величиной с дом, карета, запряжённая дюжиной крылатых коней. Каждый из них был размером со слона. Первые три ряда учащихся отшатнулись при виде кареты, всё быстрее мчащейся к земле. И сразу же - со страшным грохотом, заставившим Невилля отпрыгнуть назад, наступив на ногу пятикласснику-слизеринцу - копыта коней, огромные как обеденные блюда, ударились о землю. Через секунду, подпрыгнув на невероятных колесах, приземлилась и сама карета. Золотые кони поводили гигантскими головами и выкатывали большие, свирепые красные глазищи. Гарри успел только заметить, что на двери кареты имеется герб (две перекрещенные золотые палочки, и по три звёздочки, испускаемых каждой), как дверь сразу распахнулась. Оттуда выпрыгнул мальчик в бледно-голубой робе, наклонился, повозился с чем-то на полу, разложил золотую лестницу. И почтительно отпрянул. Тогда из кареты показался блестящий ботинок на высоком каблуке - ботинок размером с детские санки - а за ботинком почти сразу же последовала самая огромная женщина из всех, когда-либо виденных Гарри. Это немедленно объяснило размеры кареты и коней. Некоторые судорожно ахнули. Гарри знал только одного такого же большого человека, как эта женщина - Огрида, вряд ли их рост отличался хоть на дюйм. И тем не менее, почему-то - может быть, просто потому, что к Огриду он уже привык - эта женщина (она успела подойти к парадному входу и сейчас с интересом глядела на молчаливую, вытаращившую от изумления глаза, толпу) производила гораздо более внушительное впечатление. Она вошла в круг света, льющегося из вестибюля, и оказалось, что у неё красивое лицо, оливковая кожа, большие чёрные влажные глаза и нос с выраженной горбинкой. Женщина с головы до ног была одета в чёрный шёлк, на шее и толстых пальцах красовались тускло блистающие опалы. Думбльдор захлопал в ладоши. Следуя его примеру, учащиеся тоже захлопали. Многие привставали на цыпочки, чтобы получше рассмотреть удивительную женщину. Лицо дамы озарилось любезной улыбкой, и, протягивая сверкающую руку, она направилась к Думбльдору, которому, хотя он и сам был отнюдь не маленького роста, практически не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать её. - Моя дорогая мадам Максим, - произнёс он. - Добро пожаловать в "Хогварц". - Думбли-догг, - промолвила мадам Максим глубоким голосом, - надеюсь, ви в добгом здгавии? - Я в превосходной форме, уверяю вас, - ответствовал Думбльдор. - Мои ученики, - представила мадам Максим, небрежно помахав позади себя громадной рукой. Гарри, до этого полностью поглощённый созерцанием великанши, вдруг заметил, что из кареты вышло около дюжины мальчиков и девочек - судя по виду, всем им было примерно семнадцать-восемнадцать лет - они теперь стояли за своей руководительницей. Они дрожали, что было совершенно неудивительно, принимая во внимание робы из тонкого шёлка и отсутствие мантий. Некоторые обмотали вокруг голов шарфы и платки. Насколько Гарри мог видеть по их лицам (они стояли в гигантской тени мадам Максим), гости взирали на "Хогварц" с опаской. - Пгибыл ли уже Кагкагов? - поинтересовалась мадам Максим. - Должен прибыть с минуты на минуту, - ответил Думбльдор. - Желаете подождать здесь и поприветствовать его или пройдёте в замок, чтобы немного согреться? - Немного сог'еться, - решила мадам Максим. - Но мои 'ошади... - Преподаватель ухода за магическими существами с радостью позаботится о них, - заверил Думбльдор, - как только освободится. Ему пришлось отлучиться в связи с одной незначительной проблемой, связанной с другими его... м-м-м... питомцами. - Драклами, - шепнул ухмыляющийся Рон на ухо Гарри. - Моим коням нужна кгепкая 'ука, - предупредила мадам Максим с таким видом, словно сомневалась, найдётся ли в "Хогварце" преподаватель, способный справится с подобным поручением. - Они такие сильные... - Уверяю вас, Огрид прекрасно с ними поладит, - улыбнулся Думбльдор. - Пгекгасно, - слегка поклонилась мадам Максим, - будьте добгы, пгоинфогмигуйте этого Ог'ида, что 'ошади пьют только солодовый виски. - Об этом позаботятся, - поклонился в ответ Думбльдор. - Пойдёмте, - повелительно сказала мадам Максим своим ученикам. Толпа учащихся "Хогварца" расступилась, пропуская гостей к парадной лестнице. - Какие же тогда лошади у "Дурмштранга"? - спросил Симус Финниган у Гарри с Роном, выглядывая из-за Лаванды с Парватти. - Ну, если они больше этих, то даже Огрид не сможет с ними справиться, - ответил Гарри, - это при условии, что его не сожрали драклы. Интересно, что с ними случилось? - Может, разбежались? - мечтательно предположил Рон. - Не говори этого, - содрогнулась Гермиона. - Только представь, что будет, если они наползут во двор... Стоя неподвижно в ожидании гостей из "Дурмштранга", они тоже начали дрожать. Большинство с надеждой поднимали головы к небу. Некоторое время тишину нарушали лишь храп и топот копыт коней мадам Максим. Но вот... - Слышишь? - вдруг спросил Рон. Гарри прислушался. Из темноты доносились громкие и какие-то потусторонние звуки: глухой рокот и засасывающее чавкание, точно по дну реки двигался огромный пылесос... - Озеро! - заорал Ли Джордан, показывая пальцем. - Посмотрите на озеро! С вершины холма перед ними открывался прекрасный вид на ровную чёрную поверхность воды - только поверхность вдруг перестала быть ровной. В центре озера происходило какое-то возмущение; по поверхности пошли большие пузыри, волны стали набегать на глинистые берега - и тогда в самой середине озера образовалась воронка, как будто бы кто-то вытащил из дна гигантскую затычку... Из сердцевины воронки медленно вырос длинный, чёрный шест... тут Гарри увидел оснастку... - Это мачта! - воскликнул он, обращаясь к Рону и Гермионе. Медленно, торжественно, над водой поднялся сверкающий в лунном сиянии корабль. У него был странный скелетоподобный вид, словно бы это было поднятое со дна моря разрушенное кораблекрушением судно. Горевшие призрачным, рассеянным светом иллюминаторы напоминали глаза привидения. Наконец, с громким всхлипом, корабль вышел из воды целиком и, покачиваясь в бурлящих потоках, поплыл к берегу. Спустя пару мгновений до встречающих донёсся всплеск выброшенного якоря и глухой удар спущенного на берег трапа. С корабля сходили люди; их силуэты становились видны, когда они проходили мимо иллюминаторов. Сложением эти люди напоминали Краббе и Гойла... правда, потом, когда они подошли поближе и вступили на освещённое пространство перед вестибюлем, Гарри понял, что на самом деле фигуры кажутся квадратными из-за мантий, сшитых из какого-то свалявшегося, тусклого меха. Однако, их предводитель был одет в меха другого сорта: серебристые и гладкие, совсем как его волосы. - Думбльдор! - радостно вскричал он, всходя по склону. - Как вы, мой дорогой друг, как вы поживаете? - Блестяще, благодарю вас, профессор Каркаров, - ответил Думбльдор. У Каркарова оказался звучный, елейный голос; когда он оказался на свету, исходящем из дверей замка, ребята увидели, что он такой же высокий и худой, как Думбльдор, но только его седые волосы коротко подстрижены, а маленькая бородка-эспаньолка (заканчивающаяся кокетливым завитком) не способна полностью скрыть безвольный подбородок. Подойдя к Думбльдору, Каркаров обеими руками взял его ладонь и потряс. - Старый добрый "Хогварц", - он улыбался, показывая жёлтые зубы, и оглядывал замок; Гарри заметил, что при этом его проницательные глаза остаются холодными. - Как хорошо снова оказаться здесь, как хорошо... Виктор, проходи в тепло... вы не возражаете, Думбльдор? Виктор у нас слегка простужен... Каркаров поманил одного из своих учеников. Юноша прошёл мимо Гарри, и тот на мгновение увидел большой крючковатый нос и густые чёрные брови. Чтобы узнать этот профиль, ему вовсе не нужны были ни щипок Рона, ни его шипение в ухо: - Гарри - это же Крум! Глава 16 ОГНЕННАЯ ЧАША - Я не верю собственным глазам! - протрясённо воскликнул Рон, в толпе учащихся "Хогварца" поднимаясь по лестнице позади делегации "Дурмштранга". - Это же Крум, Гарри! Виктор Крум! - Боже ты мой, он же всего-навсего квидишный игрок, - сказала Гермиона. - Всего-навсего квидишный игрок? - Рон посмотрел на неё так, словно теперь не верил собственным ушам. - Гермиона, да он же один из лучших Ищеек в мире! Я представления не имел, что он ещё учится в школе! Продвигаясь по вестибюлю в направлении Большого зала, Гарри видел, как Ли Джордан пританцовывает на цыпочках, чтобы лучше рассмотреть затылок Крума. Несколько девочек из шестого класса судорожно рылись на ходу в карманах: "Вот ужас, у меня нет с собой ни одного пера!!" - "Как ты думаешь, он согласится расписаться у меня на шляпе губной помадой?" - Честное слово, - с высокомерным презрением произнесла Гермиона, когда они миновали девочек, пререкающихся из-за губной помады. - Я тоже постараюсь получить у него автограф, если получится, - заявил Рон, - Гарри, у тебя случайно нет пера? - Не-а, они наверху, в рюкзаке, - ответил Гарри. Они прошли к гриффиндорскому столу. Рон специально позаботился о том, чтобы сесть лицом к двери, поскольку Крум и его товарищи ещё толпились у входа, видимо, не понимая, куда им следует садиться. Ребята из "Бэльстэка" решили сесть за стол "Равенкло". Они с мрачными лицами оглядывали Большой зал. Трое по-прежнему прижимали к головам шарфы и шали. - Здесь вовсе не так холодно, - раздражённо бросила наблюдавшая за ними Гермиона. - И вообще, почему они не взяли с собой мантии? - Сюда! Идите садитесь сюда! - зашептал Рон. - Сюда! Гермиона, придвинься, освободи место... - Что? - Всё, уже поздно, - горько вздохнул Рон. Виктор Крум и другие дурмштранговцы уселись за стол "Слизерина". У Малфоя, Краббе и Гойла сделался на редкость самодовольный вид. Пока Гарри смотрел на них, Малфой наклонился вперёд, чтобы поговорить с Крумом. - Давай-давай, подлизывайся, Малфой, - ядовито зашипел Рон. - Я уверен, Крум видит тебя насквозь... наверняка он привык, что к нему все липнут... а где, как вы думаете, они будут спать? Можно предложить им нашу спальню, как ты считаешь, Гарри?... Я мог бы уступить ему свою постель и поспать на раскладушке... Гермиона фыркнула. - У них более довольный вид, чем у бэльстэковцев, - заметил Гарри. Снимая свои меха, ученики "Дурмштранга" с интересом смотрели на звёздный потолок; некоторые брали со стола золотые тарелки и кубки и вертели их в руках, явно впечатлённые роскошью. Возле учительского стола суетился Филч, расставляя дополнительные кресла. По торжественному случаю смотритель надел старый замшелый фрак. Гарри удивился, что Филч добавил четыре кресла, по два с каждой стороны от Думбльдора. - Приехало только два человека, - поднял брови Гарри. - Почему же Филч принёс четыре кресла? Кто ещё должен приехать? - А? - ничего не понимая, переспросил Рон. Он пожирал глазами Крума. Когда все учащиеся расселись за столами своих колледжей, в зал вошли учителя и тоже стали по очереди занимать места за центральным столом. Последними стояли профессор Думбльдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев свою директрису, бэльстэковцы вскочили. Кто-то из "Хогварца" засмеялся. Бэльстэковцев это совершенно не смутило; они не сели, пока мадам Максим не опустилась в кресло слева от профессора Думбльдора. Думбльдор, между тем, остался стоять. В Большом зале воцарилась тишина. - Добрый вечер, леди и джентльмены, призраки, а самое главное - дорогие гости, - залучился улыбкой Думбльдор, глядя на иностранных школьников. - Мне выпала особая честь приветствовать вас в стенах "Хогварца". Надеюсь, что ваше пребывание здесь будет приятным, что вам будет у нас хорошо и уютно. Одна из девочек "Бэльстэка", всё ещё придерживающая ладонями кашне на голове, издала явственный иронический смешок. - Не нравится - не оставайся! - прошептала Гермиона, ощетинившись. - Официальное открытие Турнира состоится в конце пира, - объявил Думбльдор, - а сейчас прошу вас наслаждатся едой и напитками и вообще - будьте как дома! Он сел. К нему немедленно наклонился Каркаров, и они погрузились в оживлённый разговор. Посуда на столе, как всегда, волшебным образом наполнилась кушаниями. Домовые эльфы превзошли самих себя; раньше Гарри никогда ещё не видел такого разнообразия блюд, и среди них было несколько очевидно иностранных. - А это ещё что такое? - Рон показал на огромное блюдо, наполненное чем-то вроде тушёных моллюсков, которое стояло рядом с пудингом с мясом и почками. - Буйабес, - сказала Гермиона. - Будь здорова, - пожелал Рон. - Это по-французски, - объяснила Гермиона, - я ела это на каникулах прошлым летом, попробуй, это вкусно. - Я и так тебе верю, - и Рон положил себе пудинга. Хотя приехало от силы человек двадцать гостей, создавалось впечатление, что Большой зал до отказа набит народом; может быть, потому, что цветная форма слишком ярко выделялась на фоне чёрных хогварцевских роб. Кстати, под мехами учеников "Дурмштранга" обнаружилась форма глубокого, кроваво-красного цвета. Через двадцать минут после начала пира в дверь за учительским столом бочком протиснулся Огрид. Он проскользнул в своё кресло на краю стола и помахал Гарри, Рону и Гермионе сильно забинтованной рукой. - Драклики в порядке, Огрид? - прокричал Гарри. - Отлично, - счастливым голосом прокричал в ответ Огрид. - Кто бы сомневался, - тихо пробурчал Рон. - Похоже, они наконец-то выяснили, какая еда им нравится. Пальцы Огрида. В этот момент чей-то голос произнёс: - Извиньите, пошалуйста, ви есчё будьете буйабес? Это была та девочка, которая засмеялась во время речи Думбльдора. Она наконец-то сняла с головы кашне. Завеса серебристо-золотых волос ниспадала почти до самой её талии. У неё были огромные синие глаза и очень белые, ровные зубы. Рон побагровел и, разинув рот, уставился на девочку. Хотел ответить, но у него не вышло ничего, кроме слабого бульканья. - Нет, возьмите, - Гарри подвинул блюдо к девочке. - А ви ужье закончили? - Да, - беззвучно пролепетал Рон, - да, это очень вкусно. Девочка взяла блюдо и осторожно понесла его к столу "Равенкло". Рон таращился ей вслед с таким видом, как будто никогда в жизни не видел девочек. Гарри захихикал. Этот звук вернул Рона в чувство. - Она же вейла! - хрипло выдохнул он. - Ничего подобного! - поджала губы Гермиона. - Кроме тебя, никто больше на неё не пялится как идиот! Это была не совсем правда. Многие мальчики поворачивали головы вслед длинноволосой красавице, и некоторые их них временно столбенели, в точности как Рон. - Говорю вам, это не обыкновенная девочка! - Рон отклонился немного вбок, чтобы не потерять её из виду. - В "Хогварце" таких не делают! - В "Хогварце" тоже делают всё что надо, - не подумав, брякнул Гарри. Так уж случилось, что Чу Чэнг сидела совсем недалеко от девочки с серебристыми волосами. - Когда к вам обоим вернётся способность нормально видеть, - оживлённо сказала Гермиона, - вы узнаете, кто только что приехал. Она показала на учительский стол. Два пустующих кресла наконец-то были заняты. Со стороны профессора Каркарова сел Людо Шульман, а мистер Сгорбс, начальник Перси, сел около мадам Максим. - Что они здесь делают? - изумился Гарри. - Это же они занимались организацией Тремудрого Турнира, - отозвалась Гермиона. - Думаю, они захотели присутствовать на открытии. Когда подали сладкое, ребята заметили ещё некоторое количество незнакомых кушаний. Рон внимательно изучил бледное бламанже, а затем аккуратно передвинул на несколько дюймов вправо, так, чтобы его было видно со стола "Равенкло". Однако, девочка, похожая на вейлу, видимо, наелась и больше не подходила. Потом золотые тарелки заблистали чистотой, и Думбльдор снова встал со своего места. Зал в волнении замер. По телу Гарри пробежала приятная дрожь - интересно, что сейчас будет? Через несколько стульев от него Фред с Джорджем выжидательно наклонились вперёд и внимательными глазами впились в Думбльдора. - Час пробил, - объявил тот, улыбаясь целому морю повёрнутых к нему лиц. - Тремудрый Турнир начинается. До того как внести ларец, я хотел бы сделать некоторые пояснения... - Внести что? - не понял Гарри Рон пожал плечами. - ... по поводу того, что будет происходить в этом учебном году. Но сначала позвольте представить вам наших гостей: мистер Бартемиус Сгорбс, глава департамента международного магического сотрудничества, - раздались вежливые аплодисменты, - и мистер Людо Шульман, глава департамента по колдовским играм и спорту. На этот раз аплодисменты были много громче, возможно, благодаря неувядающей квидишной славе Шульмана, а может быть, просто потому, что он выглядел гораздо приятнее. Шульман в знак благодарности сделал артистический жест рукой. Бартемиус Сгорбс, напротив, никак не отреагировал, услышав своё имя. Гарри, вспомнив Сгорбса на стадионе в безукоризненном костюме, подумал, что колдовская одежда смотрится на нём неестественно. А усы щёткой и чрезмерно ровный пробор рядом с длинными волосами и бородой Думбльдора производили совсем уже странное впечатление. - Мистер Шульман и мистер Сгорбс многие месяцы трудились над организацией Тремудрого Турнира, - продолжал Думбльдор, - и они, вместе со мной, профессором Каркаровым и мадам Максим, войдут в состав жюри, которое будет оценивать мастерство участников-чемпионов. На слове "чемпионы" и без того напряжённое внимание аудитории заметно повысилось. Наверное, профессор Думбльдор это заметил - поскольку улыбнулся и сказал: - Теперь, пожалуйста, ларец, мистер Филч, будьте любезны. Филч, до этого незаметно ютившийся в дальнем конце зала, подошёл к Думбльдору с большим деревянным ящиком, инкрустированным драгоценными камнями. Ящик был бесконечно древний. Между присутствующих пробежал взволнованный шепоток; Деннис Криви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но, поскольку он был по-настоящему крошечный, его голова еле-еле поднималась над головами сидящих. - Мистер Сгорбс и мистер Шульман уже изучили инструкции к заданиям, которые предстоит выполнить чемпионам, - снова заговорил Думбльдор, после того как Филч осторожно поставил перед ним на стол ларец, - и организовали всё необходимое. Состязаний всего три, они разнесены по времени на протяжении учебного года и позволят с разных сторон проверить способности чемпионов... их колдовскую состоятельность - способность к дедукции - и, разумеется, умение достойно встретить опасность. При этих словах в зале стало настолько тихо, что, казалось, все внезапно перестали дышать. - Как вы уже знаете, в Турнире состязаются трое колдунов, - спокойно продолжал Думбльдор, - по одному от каждой из школ-участниц. В зависимости от того, насколько хорошо будут выполняться задания, им будут начисляться баллы. Чемпион, набравший самое большое количество баллов, выигрывает Тремудрый Кубок. Чемпионов выберет независимый судья... а именно, Огненная чаша. Думбльдор достал волшебную палочку и трижды стукнул по крышке ящика. Крышка со скрипом приоткрылась. Думбльдор сунул руку внутрь и вытащил большую, грубо вырубленную деревянную чашу - ничем особым не примечательную, если не считать того, что её до самых краёв наполнял пляшущий, бело-голубой огонь. Думбльдор закрыл крышку и аккуратно разместил на ней чашу. Теперь она стала хорошо видна всем сидящим в зале. - Желающие подать заявки на участие в конкурсе на звание чемпиона должны написать свою фамилию и название школы на листке пергамента и бросить этот листок в чашу, - объяснил Думбльдор. - Потенциальным чемпионам предоставляется на раздумия двадцать четыре часа. Завтра вечером, в Хэллоуин, чаша сообщит имена тех троих, кого она считает наиболее достойными защищать честь их школ. Сегодня вечером чашу установят в вестибюле, в свободном доступе для всех желающих. - Чтобы у учащихся, не достигших установленного возраста, не возникало никаких искушений, - добавил Думбльдор, - я, как только чаша будет установлена в вестибюле, проведу вокруг неё Возрастной Рубеж. Этот рубеж не сможет пересечь ни один из тех, кому не исполнилось семнадцати. - И наконец, я должен поставить в известность всех желающих принять участие в соревновании, что условия Турнира не так просты. Чемпион, избранный Огненной чашей, обязан пройти весь путь до конца. Опускание листка с вашей фамилией в чашу создаёт некую неразрывную связь, своего рода магический контракт. После избрания вас чемпионом ничего изменить нельзя. Поэтому, прошу вас, хорошенько обдумайте, готовы ли вы идти до конца. А теперь пора спать. Доброй всем ночи. - Возрастной Рубеж! - блестя глазами, воскликнул Фред Уэсли, когда все они направились к выходу из Большого зала. - Что ж, его-то как раз можно обмануть с помощью Старильного зелья. А как только ты бросил бумажку в чашу - всё, дело сделано, откуда она знает, семнадцать тебе или нет? - Но мне не кажется, что те, кому меньше семнадцати, способны справиться с заданиями, - вмешалась Гермиона, - мы ещё столько всего не знаем... - Говори только за себя, - отрезал Джордж. - Гарри, ты как, будешь пробовать? Гарри на короткое мгновение вспомнил, как настойчиво просил Думбльдор тех, кому ещё нет семнадцати, не подавать заявки. Но эти воспоминания потеснила сладостная картина, как он выигрывает Тремудрый кубок... хотелось бы знать, насколько сильно разозлится Думбльдор, если кто-то младше семнадцати найдёт способ пересечь Возрастной Рубеж... - Где же он? - Рон не слышал ни слова из этого разговора; он смотрел по сторонам в надежде увидеть Крума. - Думбльдор случайно не говорил, где будут спать дурмштранговцы? Ответ на его вопрос был получен немедленно; именно в этот момент они поравнялись со слизеринским столом, где Каркаров как раз собирал своих учеников. - Всё, возвращаемся на корабль, - говорил он. - Виктор, как ты себя чувствуешь? Ты наелся? Послать за глинтвейном? Гарри увидел, как Крум, натягивая меховую куртку, отрицательно покачал головой. - Профессор, я би хотель вино, - с надеждой попросил другой мальчик. - Я предлагал его не тебе, Поляков, - рявкнул Каркаров. С него мигом слетела вся родительская заботливость. - Ты, я вижу, опять перепачкал едой всю робу, неряха... Каркаров повернулся и повёл учеников к дверям, достигнув их одновременно с Гарри, Роном и Гермионой. Гарри остановился, пропуская профессора. - Спасибо, - равнодушно поблагодарил Каркаров, скользнув на ходу взглядом по лицу Гарри. И замер. Он обернулся к Гарри и уставился на него словно не в силах поверить собственным глазам. За спиной своего директора ученики "Дурмштранга" тоже остановились. Каркаров медленно провёл глазами по лицу Гарри. Взгляд его остановился на шраме. Дурмштранговцы тоже с интересом смотрели на Гарри. Краем глаза Гарри видел, как некоторые лица озаряются пониманием. Мальчик-неряха пхнул локтем в бок стоящую рядом девочку и открыто показал на шрам. - Да, это именно он, - пророкотал голос сзади. Профессор Каркаров резко обернулся. Перед ним, тяжело опираясь на посох, стоял Шизоглаз Хмури. Волшебный глаз, не моргая, смотрел на директора "Дурмштранга". Кровь мгновенно отхлынула от лица Каркарова. На нём появилось ужасающее выражение гнева, смешанного со страхом. - Вы! - выдохнул он, глядя на Хмури с таким выражением, словно увидел привидение. - Я, - сурово ответил Хмури. - Если вам нечего сказать Поттеру, Каркаров, то лучше проходите. Вы создаёте затор. И действительно, за ними скопилось уже ползала. Все вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть, чем вызвана задержка. Не сказав более ни слова, профессор Каркаров увёл своих подопечных. Вперив ему в спину волшебный глаз, Хмури с глубочайшей неприязнью следил, как тот удаляется. *** Поскольку на следующий день была суббота, большинство учащихся должны были бы завтракать поздно. Однако, сегодня не только Гарри, Рон и Гермиона поднялись гораздо раньше обычного. Спустившись в вестибюль, они обнаружили там человек двадцать. Кто-то жевал бутерброды, кто-то изучал Огненную чашу. Та красовалась посреди вестибюля на табурете, куда обычно ставили шляпу-сортировщицу. На полу была нарисована тонкая золотая линия, образующая вокруг чаши окружность радиусом в десять футов. - Кто-нибудь уже бросил туда листок? - с жадным любопытством спросил Рон у девочки из третьего класса. - Все дурмштранговцы, - ответила та. - А из "Хогварца" я пока никого не видела. - Наверняка некоторые положили вчера вечером, после того как все ушли спать, - сказал Гарри. - Я бы так и сделал... я бы не хотел, чтобы кто-нибудь это видел. Представляешь, если чаша тут же тебя выплюнет? За спиной у Гарри раздался смех. Он повернулся и увидел, что вниз по лестнице бегут Фред, Джордж и Ли Джордан. У всех троих был до крайности возбуждённый вид. - Мы это сделали, - шёпотом сообщил Фред Гарри, Рону и Гермионе с видом победителя, - только что приняли! - Что приняли? - непонимающе спросил Рон. - Старильное зелье, тупица, - объяснил Фред. - По одной капле, - Джордж радостно потирал руки. - Нам же надо состариться всего на несколько месяцев. - Мы хотим поделить тысячу галлеонов на троих, если один из нас выиграет, - Ли широко улыбался. - Знаете, не думаю, что это сработает, - предупредила Гермиона. - Уверена, что Думбльдор предусмотрел такую возможность. Фред, Джордж и Ли не обратили на неё никакого внимания. - Готовы? - обратился Фред к двум другим, дрожа от волнения. - Тогда пошли - я первый... В восторге раскрыв глаза, Гарри смотрел, как Фред вынул из кармана кусочек пергамента, на котором было написано: "Фред Уэсли - "Хогварц". Фред подошёл к Возрастному Рубежу и встал, покачиваясь на подошвах, как пловец, готовящийся прыгнуть с пятидесятифутовой высоты. К нему были прикованы взгляды всех ребят в вестибюле. Он глубоко вдохнул и пересёк Рубеж. На долю секунды Гарри поверил, что трюк сработал - Джордж-то уж точно поверил, он издал победный клич и прыгнул следом за Фредом - но в следующее мгновение что-то громко зашипело и обоих близнецов словно невидимой катапультой выкинуло за пределы золотой окружности. Они, больно ударившись, приземлились на холодный каменный пол в десяти футах от чаши, после чего, как будто этого унижения было недостаточно, у обоих с громким хлопком выросли длинные белые бороды. Стены вестибюля задрожали от хохота. Даже Фред с Джорджем, когда они поднялись на ноги и как следует оглядели друг друга, тоже рассмеялись. - Я же вас предпреждал, - произнёс глубокий, изумлённый голос, и, повернувшись, все увидели вышедшего из Большого зала профессора Думбльдора. Он внимательно осмотрел близнецов. В его глазах танцевали лукавые огоньки. - Думаю, вам следует отправиться к мадам Помфри. Она уже пользует мисс Фоссет из "Равенкло" и мистера Саммерса из "Хуффльпуффа", которые также сочли необходимым слегка состариться. Хотя, следует заметить, их бороды не идут ни в какое сравнение с вашими. Фред с Джорджем помчались в больничное крыло, сопровождаемые рыдающим от хохота Ли. Гарри, Рон и Гермиона, хихикая, отправились завтракать. Сегодня утром убранство Большого зала изменилось. По случаю Хэллоуина под зачарованным потолком трепыхали крылышками облака настоящих летучих мышей. Из каждого угла пялились фигурно вырезанные тыквы. Гарри подошёл к Дину с Симусом, обсуждавшим тех учащихся "Хогварца" старше семнадцати, которые, по их мнению, достойны были стать чемпионами. - Говорят, что Уоррингтон встал рано утром и опустил своё имя в чашу, - сказал Дин Гарри. - Знаешь, такой громила-слизеринец, похож на ленивца. Гарри, однажды игравший против Уоррингтона в квидиш, с отвращением потряс головой: - Чемпион-слизеринец? Ни за что! - Хуффльпуффцы в один голос твердят о Диггори, - презрительно бросил Симус. - Только, мне кажется, он не захочет рисковать своей смазливенькой физией. - Слышите? - вдруг вскрикнула Гермиона. Из вестибюля неслись радостные вопли. Все развернулись на стульях и увидели входящую в зал Ангелину Джонсон. Она смущённо улыбалась. Высокая, черноволосая девушка, Охотник гриффиндорской команды, Ангелина подошла к ним, села и сказала: - Всё, я подала заявку! Опустила бумажку и всё! - Ты шутишь! - Рон был очень впечатлён. - Значит, тебе уже семнадцать? - спросил Гарри. - Конечно, семнадцать. Бороду не видишь, что ли? - тут же откликнулся Рон. - У меня день рождения был на прошлой неделе, - сообщила Ангелина. - Наконец-то кто-то из "Хогварца" подал заявку, - сказала Гермиона, - Ангелина, я так надеюсь, что тебя выберут! - Спасибо, Гермиона, - кивнула Ангелина. - Да уж, лучше ты, чем Красавчик Диггори, - вздохнул Симус, и на него тут же окрысились несколько хуффльпуффцев, проходивших мимо. - Так что мы сегодня будем делать? - спросил Рон у Гарри и Гермионы после завтрака, когда они выходили из Большого зала. - Мы же ещё не навещали Огрида, - сообразил Гарри. - Годится, - согласился Рон, - если только он не попросит нас сдать по паре пальцев на кормление драклов. Лицо Гермионы внезапно озарилось. - Я только что поняла - я же ещё не предлагала Огриду вступить в П.У.К.Н.И! - радостно вскричала она. - Подождите меня немножко, я сбегаю за значками. - Что за человек, - обессиленно охнул Рон. Гермиона уже унеслась вверх по мраморной лестнице. - Эй, Рон, - вдруг сказал Гарри, - она же твой друг... С улицы через парадную дверь вошли бэльстэковцы - и, среди прочих, девочка-вейла. Пропуская их, собравшиеся вокруг Огненной чаши расступились, выжидательно повернув головы. Мадам Максим вошла в вестибюль последней и тут же выстроила своих учеников в стройную линейку. Дисциплинированные бэльстэковцы по одному пересекали Возрастной Рубеж и бросали кусочки пергамента в бело-голубое пламя. При попадании листочков в огонь пламя на короткое время становилось красным и испускало искры. - Как ты думаешь, что будет с теми, кого не выберут? - тихонько спросил Рон у Гарри, когда девочка-вейла бросила в огонь свою бумажку. - Думаешь, они уедут обратно? Или останутся здесь смотреть Турнир? - Откуда я знаю? - пожал плечами Гарри. - Думаю, останутся... Мадам Максим ведь остаётся, она будет судьёй... После того, как все бэльстэковцы подали заявки, мадам Максим вывела их из вестибюля обратно на улицу. - А где же они спят? - Рон, как зачарованный, непроизвольно двинулся следом за ними. Громкое звякание возвестило о возвращении Гермионы с коробкой значков "П.У.К.Н.И." - О, отлично, пойдём быстрей, - обрадовался Рон и запрыгал вниз по парадной лестнице, не отрывая глаз от спины девочки-вейлы, которая вместе со всей группой мадам Максим была уже на середине склона. Ребята подошли к хижине Огрида, стоявшей на опушке Запретного леса, и тайна местонахождения штаб-квартиры "Бэльстэка" разрешилась. Примерно в двухстах ярдах от парадной двери домика Огрида стояла гигантская бледно-голубая карета, и бэльстэковцы в настоящий момент забирались внутрь. Слоноподобные летающие кони паслись рядом в импровизированном загоне. Гарри постучал. В ответ сразу же раздалось гулкое гавканье Клыка. - Наконец-то! - воскликнул Огрид, распахнув дверь и увидев, кто пришёл. - А я уж было решил, вы забыли, где я живу! - Мы были страшно заняты, Огр... - Гермиона внезапно потеряла дар речи. Она в изумлении воззрилась на Огрида. Тот зачем-то облачился в парадный (к тому же немыслимо уродливый) волосатый коричневый костюм и галстук в жёлто-оранжевую клетку. Но это было ещё не самое страшное; Огрид ко всему прочему предпринял попытку приручить свои дикие волосы с помощью огромного количества какого-то вещества, больше всего похожего на колёсную мазь. Теперь прилизанная грива разделялась на две части - наверное, Огрид сначала попробовал завязать хвост как у Билла, но потом понял, что волос у него слишком много. Такая причёска совершенно не шла Огриду. Гермиона, некоторое время потаращив глаза, всё-таки решила воздержаться от комментариев и спросила: - Э-м-м... как драклы? - Они на тыквенных грядках, - счастливым голосом отозвался Огрид. - Растут, между прочим, уж три фута почти! Вот только беда - стали убивать друг дружку! - Не может быть! - ахнула Гермиона, предупреждающе стрельнув глазами в сторону Рона, который не сводил удивлённого взора с дурацкой причёски Огрида и уже открыл рот, чтобы что-то сказать. - Угу, - удручённо вздохнул Огрид, - ну да ничего, я их рассадил по отдельным ящикам. Штук двадцать ещё осталось. - Какая удача, - сказал Рон. Сарказма Огрид не уловил. В хижине Огрида была всего одна комната, в углу которой стояла громадная кровать, покрытая лоскутным одеялом. Перед камином, под свисающими с потолка многочисленными окороками и тушками птиц, располагался не менее громадный деревянный стол, окружённый стульями. Гарри, Рон и Гермиона уселись за стол, а Огрид принялся готовить чай. Вскоре все они погрузились в обсуждение Тремудрого Турнира. Огрид был ничуть не менее взволнован предстоящими событиями, чем ребята. - Вот погодите, - улыбался он, - вы только погодите. Такое увидите, чего сроду не видывали. Первое заданье... Эх, мне ж нельзя вам об этом говорить! - Ну, скажи, Огрид! - хором стали упрашивать Гарри, Рон и Гермиона, но он, не переставая улыбаться, лишь мотал головой. - Чего ж я вам буду всё портить... Только, доложу я вам, это будет зрелище! Чемпионам уж придётся попотеть. Вот уж не чаял дожить до того, что снова будут проводить Тремудрые Турниры! Ребята остались обедать с Огридом, но съесть им удалось немного - Огрид подал нечто, что он назвал говяжьей запеканкой, но, после того как Гермиона обнаружила в своей порции здоровенный коготь, Гарри с Роном как-то потеряли аппетит. В то же время они приятно провели время, пытаясь выудить из Огрида информацию о первом состязании, споря, кого, скорее всего, выберут чемпионом и гадая, избавились ли уже Фред с Джорджем от бород. После полудня пошёл небольшой дождик, и им было очень уютно сидеть у огня, слушать тихое постукивание капель по стеклу, наблюдать за Огридом, штопающим носки и одновременно спорящим с Гермионой по поводу домовых эльфов - едва увидев значки, он категорически отказался вступить в П.У.К.Н.И. - Это им не на пользу, Гермиона, - сурово проговорил он, протягивая большую костяную иголку с толстой жёлтой нитью. - У них это в натуре - следить за людьми, они - такие, понимаешь? Ежели забрать у них работу, они станут несчастные, а уж если ты попробуешь им платить - для них это будет оскорбление. - Но Гарри же освободил Добби, и тот чуть не до луны прыгал от радости! - воскликнула Гермиона. - И мы слышали, что он теперь хочет получать жалование! - Ну так что ж, везде есть свои белые вороны. Я и не говорю, да, есть некоторые эльфы, которые хотят свободы, но большинство из них ты ни в жисть не уговоришь - нет, ничего не выйдет, Гермиона. Гермиона надулась и спрятала коробку со значками в карман мантии. К половине шестого стемнело, и ребята решили, что пора идти обратно в замок на пир по случаю Хэллоуина - а главное, на объявление имён чемпионов. - Я с вами, - Огрид отложил штопку. - Секундочку погодите. Он встал, подошёл к комоду у кровати и стал рыться в ящиках. Ребята не смотрели в его сторону, пока до их ноздрей не долетел поистине ужасный запах. Рон, закашлявшись, вскричал: - Огрид, что это?! - А? - Огрид повернулся. В руках у него была большая бутылка. - Чего, не нравится? - Это лосьон после бритья? - полузадушенно поинтересовалась Гермиона. - Э-э-э... одеколон, - Огрид побагровел. - Может, переборщил... - пробормотал он хрипловато. - Пойду, смою, подождите... Он вышел, и через окно ребята увидели, как он интенсивно отмывается в бочке с водой. - Одеколон? - в изумлении произнесла Гермиона. - Огрид? - А причёска и костюм? - вполголоса добавил Гарри. - Смотрите! - вдруг завопил Рон, показывая в окно. Огрид как раз выпрямился и повернулся. И, если то, что произошло с ним раньше, называлось "побагровел", то для описания теперешнего его состояния эпитетов не имелось. Осторожно поднявшись из-за стола, чтобы Огрид их не заметил, Гарри, Рон и Гермиона подошли к окну. Из кареты, тоже собравшись на пир, только что вышли мадам Максим и её подопечные. Ребятам не было слышно, что именно говорит Огрид, но выражение, с которым он смотрел на мадам Максим - восторг на лице, затуманенный взгляд - Гарри видел у него лишь однажды, когда он любовался на детёныша дракона, Норберта. - Он пошёл в замок с ней! - возмутилась Гермиона. - Что же он нас не подождал? Ни разу не оглянувшись, Огрид брёл рядом с мадам Максим. Бэльстэковцам приходилось бежать трусцой, чтобы поспеть за их великанскими шагами. - Он в неё втюрился! - неверяще прошептал Рон. - Что ж, если у них родятся дети, то они установят мировой рекорд - их младенец будет весить не меньше тонны! Ребята вышли из хижины и закрыли за собой дверь. Снаружи оказалось на удивление темно. Поплотнее закутавшись в мантии, они пошли вверх по склону. - О-о-о, это же они, смотрите! - шёпотом воскликнула Гермиона. От озера к замку шли дурмштранговцы - Виктор Крум рядом с Каркаровым, остальные сзади. Рон восхищённо уставился на Крума, но тот даже не обернулся, хотя подошёл к дверям замка почти одновременно с Гарри, Роном и Гермионой. Когда они вошли в залитый светом свечей Большой зал, тот был почти полон. Огненную чашу перенесли, она стояла на учительском столе перед пустым креслом Думбльдора. Фред с Джорджем - снова чисто выбритые - кажется, достойно приняли своё поражение. - Надеюсь, выберут Ангелину, - сказал Фред, когда Гарри, Рон и Гермиона сели рядом с ним. - Я тоже! - беззвучно произнесла Гермиона. - Ну, скоро всё узнаем. Пир в честь Хэллоуина, по ощущениям, длился гораздо дольше, чем обычно. Возможно, оттого, что это был второй пир подряд, изысканные деликатесы не вызывали у Гарри должного энтузиазма. Наоборот, он, как и все остальные в зале - если судить по непрерывно выгибающимся шеям, нетерпеливым выражениям лиц, суетливым движениям и беспрерывному вскакиванию с мест с целью посмотреть, закончил Думбльдор есть или нет - был бы рад, если бы еда сию минуту исчезла с тарелок и можно было бы услышать, кого выбрали чемпионами. Наконец, после бесконечно долгого ожидания, золотые блюда вернулись в безупречно-чистое состояние, и по залу пробежал шумный рокот, мгновенно стихнувший, как только Думбльдор поднялся со своего места. По обеим сторонам от него, профессор Каркаров и мадам Максим застыли в столь же напряжённом волнении, какое владело и остальными. Людо Шульман сиял и подмигивал во все стороны. Мистер Сгорбс, напротив, выглядел абсолютно незаинтересованным в происходящем и даже скучал. - Что ж, чаша почти готова выдать ответ, - объявил Думбльдор, - по моим оценкам, осталось ждать не более минуты. Как только имена чемпионов будут названы, я прошу их подойти сюда, к учительскому столу, и пройти вот в эту комнату, - он показал на дверь позади себя, - где они получат первые инструкции. Думбльдор достал волшебную палочку и широко взмахнул ею; сразу же все свечи, кроме тех, что горели внутри тыкв, погасли, и в зале воцарился загадочный полумрак. Самым ярким пятном теперь была Огненная чаша, от ярко сверкающего бело-голубого пламени глазам становилось больно. Все замерли в ожидании... некоторые нетерпеливо смотрели на часы... - Вот сейчас, - прошептал Ли Джордан, сидевший за два места от Гарри. Огонь вдруг покраснел. Из чаши полетели искры. И, вместе с длинным языком пламени, оттуда выстрелил обугленный кусочек пергамента - зал ахнул от неожиданности. Думбльдор поймал пергамент и отставил его от себя на расстояние вытянутой руки, так, чтобы в свете огня, вновь ставшего бело-голубым, можно было прочесть надпись. - Чемпионом "Дурмштранга", - прочитал он звучным, ясным голосом, - объявляется Виктор Крум! - Вот уж неудивительно! - заорал Рон. Зал взорвался радостными криками и аплодисментами. Гарри увидел, как Виктор Крум встал из-за стола "Слизерина" и, сутулясь, поплёлся по направлению к Думбльдору, потом повернул направо, прошёл вдоль учительского стола и исчез за дверью, ведущей в заднюю комнату. - Браво, Виктор! - прогудел Каркаров так громко, что, несмотря на грохот, все его услышали. - Знал, что в тебе это есть! Возгласы и овации стихли. Внимание присутствующих переключилось на Чашу, огонь в которой, пару секунд спустя, вновь сделался красным. Вращаясь в языках пламени, из чаши вылетел второй кусочек пергамента. - Чемпионом "Бэльстэка", - сообщил Думбльдор, - объявляется Флёр Делакёр! - Это же она, Рон! - завопил Гарри. Девочка, которая так сильно напоминала вейлу, с лёгким изяществом встала из-за стола, откинула назад густую завесу серебристо-золотых волос и грациозно прошла между столами "Равенкло" и "Хуффльпуффа". - Смотрите, как они все расстроились, - в поднявшемся шуме сказала Гермиона, кивая на остальных бэльстэковцев. "Расстроились" - это слабо сказано, подумал Гарри. Среди неизбранных двое из девочек горько рыдали, уронив головы на руки. Флёр Делакёр скрылась в задней комнате, и в зале снова воцарилась тишина, на сей раз настолько перенасыщенная эмоциями, что её, казалось, можно было попробовать на вкус. Очередь за "Хогварцем"... Огненная чаша в очередной раз покраснела; из неё полетели искры; в воздух выстрелил длинный язык пламени, и с его кончика Думбльдор снял третий кусочек пергамента. - Чемпионом "Хогварца", - выкрикнул он, - объявляется Седрик Диггори! - Нет! - громко простонал Рон, но этого никто кроме Гарри не расслышал; буря за соседним столом была слишком яростной. Все хуффльпуффцы, визжа и вопя, повскакали на ноги, в то время как Седрик, с широченной улыбкой на устах, прошёл мимо них, а потом по проходу за учительским столом в заднюю дверь. Овации продолжались очень долго, и прошло порядочно времени, прежде чем Думбльдору снова удалось заговорить. - Прекрасно! - радостно воскликнул он, когда замерли последние вскрики. - Что ж, теперь у нас есть три чемпиона. Я не сомневаюсь, что каждый из вас, включая неизбранных учеников "Бэльстэка" и "Дурмштранга", будет изо всех сил поддерживать чемпионов. Тем самым вы внесёте поистине неоценимый... Но Думбльдор вдруг замолчал, и всем сразу стало ясно, почему. Огонь в чаше снова стал красным. Полетели искры. В воздух выстрелил язык пламени и вынес ещё один кусочек пергамента. Длинной рукой Думбльдор автоматически схватил пергамент. Он вытянул его перед собой и уставился на имя, написанное на нём. В течение долгой паузы Думбльдор оторопело взирал на пергамент, а все в зале взирали на Думбльдора. Затем он прочистил горло и прочитал: - Гарри Поттер. Глава 17 ЧЕТЫРЕ ЧЕМПИОНА Гарри сидел неподвижно, чувствуя, что к нему повёрнуты все головы в Большом зале. Он был поражён. Он ничего не ощущал. Абсолютно очевидно - он задремал. И услышал что-то не то. Аплодисментов не было. В зале постепенно нарастал гомон, похожий на жужжание рассерженных пчёл; некоторые привставали, чтобы получше разглядеть окаменевшего от потрясения Гарри. Профессор МакГонаголл встала из-за стола, стремительно прошла позади Людо Шульмана и профессора Каркарова и настоятельно зашептала что-то Думбльдору, который, слегка нахмурясь, приблизил к ней ухо. Гарри повернулся к Рону с Гермионой; из-за них, разинув рты, на него смотрел весь гриффиндорский стол. - Я не подавал заявки, - без выражения сказал Гарри, - вы же знаете, я не подавал. Они оба так же без выражения уставились на него. За учительским столом профессор Думбльдор, кивнув профессору МакГонаголл, выпрямился. - Гарри Поттер! - снова провозгласил он. - Гарри! Будь любезен, подойди сюда. - Иди, - шепнула Гермиона, легонько подтолкнув Гарри. Гарри встал и, наступив на подол собственной робы, слегка споткнулся. Он двинулся по проходу между гриффиндорским и хуффльпуффским столами. Он шёл целую вечность, учительский стол никак не хотел приближаться. Гарри ощущал на себе прожекторы сотен и сотен глаз. Гул становился всё громче. Прошёл, казалось, час, прежде чем он очутился перед Думбльдором. Все учителя не отрываясь смотрели на него. - Что же... в эту дверь, Гарри, - показал Думбльдор без улыбки. Гарри побрёл вдоль учительского стола. Огрид сидел в торце. Он не подмигнул, не помахал Гарри, словом, не поприветствовал его как обычно. Он выглядел совершенно ошеломлённым и на лице у него отражалась та же оторопь, что и у всех остальных. Гарри вышел в заднюю дверь и оказался в комнате поменьше, чем Большой зал, увешанной портретами разных колдунов и ведьм. На противоположном конце, в камине, ревел жаркий огонь. Когда Гарри вошёл, к нему дружно повернулись все лица на портретах. Одна сморщенная старушенция метнулась со своей картины на соседнюю, где был изображён колдун с усами как у моржа. Сморщенная старушенция принялась жарко шептать ему в ухо. Виктор Крум, Седрик Диггори и Флёр Делакёр стояли у камина. Их силуэты, чётко прорисованные на фоне пламени, имели загадочный и внушительный вид. Сгорбленный и недовольный Крум, чуть поодаль от остальных, облокачивался на каминную полку. Седрик, заложив руки за спину, глядел в огонь. Флёр Делакёр оглянулась на вошедшего Гарри и откинула назад серебристые волосы. - Что слючилось? - спросила она. - Нас зовут обгатно в заль? Она решила, что его прислали с каким-то поручением. Гарри не знал, как объяснить, что случилось. Он просто стоял и смотрел на трёх чемпионов. Его потрясло, какие они все высокие. Послышался топот ног, и в комнату влетел Людо Шульман. Он взял Гарри за руку ниже локтя и подвёл его ближе к остальным. - Это что-то экстраординарное! - забормотал он, сжимая руку Гарри. - Абсолютно экстраординарное! Господа... и дамы, - прибавил он, подходя ближе к огню и обращаясь к трём другим чемпионам. - Разрешите представить вам - каким бы невероятным это ни казалось - четвёртого участника Тремудрого Турнира. Виктор Крум выпрямился. Он смерил Гарри изучающим взглядом, и его мрачное лицо помрачнело ещё больше. Седрик пребывал в полном замешательстве. Он переводил взгляд от Шульмана к Гарри и обратно в уверенности, что что-то не так расслышал. Флёр Делакёр, между тем, тряхнула волосами, улыбнулась и сказала: - О, какая смешная шютка, мистег Шульман. - Шутка? - повторил потрясённый Шульман. - Нет, вовсе нет! Огненная чаша только что выдала имя Гарри! Густые брови Крума дёрнулись. Седрик по-прежнему всем своим видом выражал вежливое недоумение. Флёр нахмурилась. - Но очьевидно, что пгоизошла ошибка, - вызывающе произнесла она. - Он не может согевноваться. Он ошьень маленький. - Согласен... всё это очень странно, - Шульман потёр гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. - Хотя, как вы знаете, ограничения по возрасту введены только в этом году в качестве дополнительной меры предосторожности. К тому же, его имя выдала Огненная чаша... я имею в виду, на данном этапе отступать некуда... таковы правила, вы обязаны... теперь Гарри просто придётся сделать всё, что... Дверь в комнату распахнулась, и вошло сразу много людей: профессор Думбльдор, и следом за ним мистер Сгорбс, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонаголл и профессор Злей. Из Большого зала до Гарри донёсся гул множества голосов. Потом профессор МакГонаголл закрыла дверь. - Мадам Максим! - Флёр сразу же бросилась к своей руководительнице. - Они гово'ят, что этот мальенький мальшик тоже будьет согевноваться. Где-то глубоко, под коркой оцепенелого непонимания происходящего, Гарри почувствовал острый укол гнева. Маленький мальчик? Мадам Максим выпрямилась во весь свой немаленький рост. Задев макушкой красивой головы канделябр с горящими свечами, она расправила гигантскую шёлковую грудь. - Что всё это значит, Думбли-догг? - властно осведомилась она. - Я и сам хотел бы понять, в чём дело, Думбльдор, - поддержал её профессор Каркаров. На его лице застыла холодная улыбка, а голубые глаза превратились в осколки льда. - Два чемпиона от "Хогварца"? Не припоминаю, чтобы кто-нибудь говорил мне, что принимающая сторона имеет право выдвинуть двух чемпионов - возможно, я недостаточно внимательно изучил правила? Он коротко, гадко хохотнул. - C'est impossible, - огромная ладонь мадам Максим с многочисленными великолепными опалами покоилась на плече Флёр. - "'Огварц" не может иметь двух чемпионов. Это неспгаведливо. - Мы считали, что ваш Рубеж, Думбльдор, закроет доступ к чаше претендентам, не достигшим нужного возраста, - холодная улыбка не сходила с губ Каркарова, но глаза сделались гораздо холоднее льда. - В противном случае, мы бы, разумеется, представили более полный набор кандидатов от наших школ. - Каркаров, во всём виноват один Поттер, - тихо процедил Злей. Его чёрные глаза зажглись злобой. - Не нужно обвинять Думбльдора в том упорстве, с которым Поттер нарушает все возможные правила. Он занимается этим с самого первого дня пребывания здесь... - Достаточно, благодарю вас, Злодеус, - твёрдо пресёк его речь Думбльдор, и Злей умолк, хотя его глаза по-прежнему убийственно сверкали из-под чёрной занавеси сальных волос. Профессор Думбльдор обратил взгляд на Гарри, а тот в ответ посмотрел ему прямо в лицо, стараясь определить, что выражают глаза за стёклами в форме полумесяца. - Гарри, помещал ли ты в Огненную чашу свою заявку? - спокойно спросил Думбльдор. - Нет, - ответил Гарри, всей кожей чувствуя на себе взгляды присутствующих. Злей в полумраке издал тихий звук, выражающий нетерпеливое недоверие. - Просил ли ты кого-либо из старших классов поместить твою заявку в Огненную чашу вместо тебя? - игнорируя Злея, продолжал допрос Думбльдор. - Нет, - неистово мотнул головой Гарри. - Ах, но 'азумеется, он вгёт! - вскричала мадам Максим. Злей, скривив губы в усмешке, качал головой. - Он не мог пересечь Возрастной Рубеж, - резко вмешалась профессор МакГонаголл, - с этим, кажется, все согласились... - Должно быть, Думбли-догг допустил с Губежом ошибку, - пожала плечами мадам Максим. - Это, безусловно, возможно, - вежливо согласился Думбльдор. - Думбльдор, вы прекрасно знаете, что никакой ошибки не было! - сердито сказала профессор МакГонаголл. - В самом деле, что за чушь! Гарри не мог пересечь Возрастной Рубеж сам, и профессор Думбльдор верит, что он не просил никого из страшеклассников сделать это за него, чего же вам ещё? Она бросила очень недовольный взгляд на профессора Злея. - Мистер Сгорбс... мистер Шульман, - голос Каркарова снова зазвучал елейно, - вы здесь единственные, кто... м-м-м... способен судить объективно. Уверен, вы согласитесь, что всё это в высшей степени несообразно? Шульман промакнул круглое, мальчишеское лицо носовым платком и посмотрел на мистера Сгорбса, который стоял за пределами круга света, отбрасываемого камином. В полутьме его лица почти не было видно, и оно походило на череп. Сгорбс казался много старше, чем на самом деле, и вообще выглядел существом из потустороннего мира. Заговорил он, однако, совершенно обычным отрывистым голосом: - Мы должны следовать правилам, а правила чётко и ясно гласят: те, чьё имя выдано Огненной чашей, обязаны принять участие в Турнире. - Ну вот! Барти знает свод законов вдоль и поперёк, - Шульман, сияя, повернулся к Каркарову и мадам Максим с таким видом, словно вопрос теперь можно было спокойно считать закрытым. - Я настаиваю на повторном предоставлении заявок остальными кандидатами от моей школы, - заявил Каркаров. Он оставил елейный тон и прекратил улыбаться. На его лице появилось по-настоящему страшное выражение. - Вы должны снова установить Огненную чашу, и мы будем продолжать процедуру до тех пор, пока не получим по два чемпиона от каждой школы. Согласитесь, Думбльдор, это будет справедливо. - Но, Каркаров, так не выйдет, - возразил Шульман. - Огненная чаша только что остыла - и она не зажжётся вновь вплоть до следующего Турнира... - ... в котором "Дурмштранг" ни под каким видом не будет участвовать! - взорвался Каркаров. - После всех наших встреч, переговоров и компромиссов я никак не ожидал ничего подобного! Я не знаю, может быть, мне вообще следует уехать! - Пустые угрозы, Каркаров, - прорычал от двери чей-то голос. - Вы не можете уехать и бросить своего чемпиона. Ему придётся участвовать. Им всем придётся. Думбльдор уже говорил, это своего рода магический контракт. Как удобно, а? В комнату вошёл Хмури. Он проковылял к огню, и при каждом ударе правой ноги об пол раздавалось громкое клацанье. - Удобно? - переспросил Каркаров. - Боюсь, я не понимаю вас, Хмури. Гарри было совершенно очевидно, что Каркаров изо всех сил старается придать голосу насмешливое выражение, чтобы показать, что слова Хмури не заслуживают никакого внимания, но руки выдавали его - они сжались в кулаки. - Не понимаете? - спокойно повторил Хмури. - Всё очень просто, Каркаров. Кто-то поместил заявку от Поттера в чашу, зная, что в случае, если чаша выберет его, ему придётся участвовать. - Очевидно, это сделал кто-то, кто хотел, чтоби "'Огвагц" откусил от яблочка целих два кусочка! - бросила мадам Максим. - Совершенно с вами согласен, мадам Максим, - Каркаров поклонился ей, - я непременно подам жалобу в министерство магии, а также в международную конфедерацию чародеев... - Если кому и нужно жаловаться, так это Поттеру, - пророкотал Хмури, - но... удивительное дело... я не слышу от него ни слова... - Почьему ему жаловаться? - взвилась Флёр Делакёр, топнув ногой. - Он получиль шанс согевноваться, так? Мы все ньеделями надеялись, что нас избегут! Это чьесть для наших школь! Пгиз в тисьячу галлеонов - за это многие согласились би умерьеть! - Возможно, кто-то как раз и надеется, что Поттер умрёт за это, - с еле заметным намёком на рык в голосе, заметил Хмури. За этими словами последовало очень и очень напряжённое молчание. Людо Шульман, сильно встревоженный, покачался на пятках и сказал: - Хмури, старина... что ты такое говоришь! - Все мы знаем, что профессор Хмури считает утро пропавшим зря, если к обеду не раскроет шести заговоров, - громко заявил Каркаров. - Видимо, сейчас он обучает своих воспитанников опасаться наёмных убийц. Странное качество для преподавателя защиты от сил зла, но... у вас, очевидно, свои резоны, Думбльдор. - Значит, мне померещилось? - зарычал Хмури. - Я всё придумал, да? Только высококлассный колдун или ведьма могли поместить имя мальчика в Огненную чашу... - Ах, да какие же у вас доказательства? - воздела громадные руки мадам Максим. - Такие, что они обвели вокруг пальца очень мощный волшебный предмет! - вскричал Хмури. - Нужна была исключительно сильная Дурильная Порча, чтобы заморочить чашу настолько, чтобы она забыла, что в Турнире участвуют всего лишь три школы... Думаю, они поместили имя Поттера в качестве претендента от четвёртой школы, ибо в этом случае он являлся единственным кандидатом... - Вы что-то слишком много думаете, Хмури, - ледяным тоном оборвал Каркаров, - и, безусловно, пришли к абсолютно гениальным выводам... Хотя, насколько мне известно, недавно вы вообразили также, что один из подарков на ваш день рождения суть не что иное, как хитро замаскированное яйцо василиска, и раздолбили его на кусочки, не успев сообразить, что это обычные часы для кареты. Поэтому вы поймёте нас, если мы не станем принимать ваши слова так уж всерьёз... - Есть люди, которые не побрезгуют извратить самое невинное высказывание, - угрожающе парировал Хмури. - Моя работа - мыслить так, как это делают чёрные маги... а вы, Каркаров, должны бы помнить... - Аластор! - предупреждающе воскликнул Думбльдор. Гарри сначала даже не понял, к кому он обращается, но тут же осознал, что "Шизоглаз" - вряд ли настоящее имя. Хмури замолчал, но продолжал мерить Каркарова удовлетворённым взглядом - лицо у того горело. - Каким образом могла возникнуть подобная ситуация, мы не знаем, - сказал Думбльдор, обращаясь ко всем собравшимся. - Однако, мне кажется, что нам не остаётся ничего иного, кроме как принять её. И Седрик, и Гарри избраны для участия в Турнире. Следовательно, именно это они и будут делать... - Ах, но Думбли-догг... - Моя дорогая мадам Максим, если вы можете предложить альтернативное решение, я был бы счастлив узнать о нём. Думбльдор подождал, но мадам Максим ничего не сказала, а только стояла, источая гнев. И не она одна, кстати. Злей выглядел возмущённым; Каркаров пребывал в ярости. Но на лице у Шульмана прочитывалось нетерпеливое предвкушение. - Ну-с, может, приступим? - предложил он, потирая руки и одаривая всех улыбкой. - Наши чемпионы ждут своих первых инструкций, не так ли? Барти, ты как - хочешь побыть председателем? Мистер Сгорбс вышел из глубокой задумчивости. - Да, - кивнул он, - инструкции. Да... первое задание... Он прошёл поближе к камину. Гарри увидел его вблизи и подумал, что у мистера Сгорбса совсем больной вид. Под глазами пролегли глубокие тени, морщинистая кожа на лице со времени финала кубка истоньшилась и приобрела какой-то бумажный оттенок. - Первое состязание имеет своей целью испытать вашу отвагу, - объявил он Гарри, Седрику, Флёр и Круму, - и поэтому мы не скажем, в чём конкретно оно будет заключаться. Храбрость перед лицом неизвестности суть очень важное колдовское качество... очень важное... - Первое состязание будет проведено двадцать четвёртого ноября в присутствии всех школьников и судейского жюри. При выполнении заданий Турнира чемпионам не разрешается просить помощи в каком бы то ни было виде или принимать таковую от своих преподавателей. Первое испытание чемпионы встретят, вооружённые единственно своими волшебными палочками. Информация о втором состязании будет получена вами по прохождении первого. Также, вследствие того, что участие в Турнире отнимает много времени и сил, чемпионы освобождаются от сдачи экзаменов. Мистер Сгорбс повернул голову к Думбльдору: - Мне кажется, я ничего не забыл, Альбус? - Вроде бы нет, - отозвался Думбльдор, смотревший на мистера Сгорбса с некоторым беспокойством. - Ты уверен, что не хочешь остаться на ночь в "Хогварце", Барти? - Нет, Думбльдор, мне необходимо вернуться в министерство, - отказался мистер Сгорбс, - у нас сейчас очень трудное, очень напряжённое время... Пришлось оставить за главного юного Уэзерби... он проявляет большое рвение... по правде говоря, слишком уж большое... - Может быть, по крайней мере, выпьешь чего-нибудь перед дорожкой? - предложил Думбльдор. - Да ладно тебе, Барти! Я вот остаюсь! - с энтузиазмом воскликнул Шульман. - Ты пойми, всё самое важное происходит здесь и сейчас, а ты - министерство, министерство... - Я так не думаю, Людо, - сказал Сгорбс, и в его голосе засквозили нотки былой нетерпеливости. - Профессор Каркаров, мадам Максим - не желаете по рюмочке перед сном? - любезно осведомился Думбльдор. Но мадам Максим уже положила руку на плечо Флёр и повела её прочь из комнаты. Гарри слышал, как они, выходя за дверь в Большой зал, быстро-быстро говорят по-французски. Каркаров поманил Крума, и они тоже вышли, но молча. - Гарри, Седрик, я считаю, вам обоим лучше отправиться наверх, - Думбльдор с улыбкой посмотрел на чемпионов "Хогварца". - Нисколько не сомневаюсь, что в настоящую минуту и гриффиндорцы, и хуффльпуффцы с нетерпением ждут вас, чтобы отпраздновать вашу победу, и было бы жестоко лишить их прекрасного повода устроить бурное веселье. Гарри бросил взгляд на Седрика, тот кивнул, и они вместе вышли. В Большом зале было пусто; свечи почти догорели, и от их мерцания зубастые улыбки тыкв приобрели загадочный, почти зловещий вид. - Итак, - произнёс Седрик, еле заметно улыбаясь, - мы снова играем друг против друга. - Получается, так, - чуть приподнял плечи Гарри. Он не смог придумать, что ещё можно сказать. В голове у него царил полный кавардак, как будто там только что провели обыск. - Скажи, - начал Седрик, когда они дошли до вестибюля; Огненной чаши больше не было, и свет исходил только от факелов. - Как тебе удалось подать заявку? - Я этого не делал, - Гарри поднял на него глаза, - я не подавал. Это правда. - А-а.. ОК, - пожал плечами Седрик. Было ясно, что он не поверил Гарри. - Ну, тогда... увидимся. У центральной лестницы Седрик свернул направо в боковую дверь. Гарри постоял, прислушиваясь к удаляющимся вниз по каменным ступеням шагам, а затем, очень медленно, начал подниматься по мраморным. Интересно, поверит ли ему кто-нибудь, кроме Рона и Гермионы, или все будут думать, что он каким-то образом смухлевал? Хотя, как такое может прийти в голову, если вспомнить, что ему придётся состязаться с соперниками, у которых на три года больше колдовского опыта - и что теперь ему предстоит принять участие в испытаниях не только опасных, но и таких, которые будут проходить перед лицом сотен людей? Да, он мечтал об этом... но это же были просто мечты, фантазии... он ни разу всерьёз не думал о том, чтобы подать заявку на участие... Кто-то другой, между тем, подумал за него... Кто-то захотел, чтобы он участвовал в Турнире, и сделал так, чтобы его выбрали. Зачем? В качестве подарка?... Что-то непохоже... Чтобы посмотреть, как он выставит себя дураком? Что ж, тогда их желание наверняка исполнится... Но чтобы погубить? Что это, обычная паранойя Хмури? Почему этого не могли сделать ради шутки? Неужели кому-то и в самом деле нужно, чтобы он погиб? Ответ на этот вопрос у Гарри был готов. Да, есть кое-кто, кто действительно хочет, чтобы он умер, причём хочет с тех пор, как Гарри исполнился год... Это Лорд Вольдеморт. Но каким образом Лорд Вольдеморт смог добиться того, чтобы заявку от Гарри поместили в Огненную чашу? Считалось, что Вольдеморт находится где-то очень далеко, скрывается в далёкой стране, один... слабый и немощный... И всё же... ведь в том сне, от которого заболел шрам, Вольдеморт не был один... он говорил с Червехвостом... и они планировали убить Гарри... Гарри с удивлением обнаружил, что уже стоит перед Толстой Тётей. Он и не заметил, как сюда дошёл. С неменьшим удивлением он увидел, что Толстая Тётя не одна. Рядом с ней восседала та самая сморщенная старушенция, которая шмыгнула на соседнюю картину, когда он присоединился к остальным чемпионам. Ей, наверное, пришлось мчаться со всех ног, чтобы по картинам, висящим вдоль семи лестниц, добраться сюда раньше него. Обе дамы смотрели вниз на мальчика с живейшим интересом. - Так-так-так, - произнесла Толстая Тётя, - Виолетта мне только что всё рассказала. Стало быть, нас избрали чемпионом? - Вздор, - скучно сказал в ответ Гарри. - И вовсе нет! - старушенция от возмущения даже побледнела. - Нет, нет, Ви, это пароль, - успокоила её Толстая Тётя, и они обе уехали вверх, впустив Гарри в общую гостиную. Как только портрет открылся, Гарри в уши ударил такой грохот, что его чуть ли не откинуло назад. Он не успел понять, что случилось дальше, но только в следующий момент его потащила внутрь по меньшей мере дюжина пар рук - и вот он уже стоял лицом к лицу с гриффиндорцами, визжащими, свистящими, рукоплещущими. - Надо было нам сказать, что ты подал заявку! - взревел Фред; он был и недоволен, и восхищён одновременно. - Как тебе удалось обойтись без бороды? Гениально! - заорал Джордж. - Я не подавал, - заговорил Гарри, - я не знаю... Но на него уже налетела Ангелина. - Пусть не я, так хоть гриффиндорец.... - Ты расквитаешься с Диггори за последний квидишный матч, Гарри! - завопила Кэтти Белл, второй Охотник "Гриффиндора". - Гарри, мы притащили всякой еды, иди сюда... - Я не голодный, я наелся на пиру... Но никто не желал слышать, что он не голоден; никто не желал слышать, что он не подавал заявку; ни один человек не заметил, что он не в настроении что-либо праздновать... Ли Джордан откопал где-то гриффиндорский флаг и настоял на том, чтобы Гарри завернулся в него, как в мантию. Избавиться от всего этого было невозможно; стоило Гарри попытаться бочком пройти к лестнице наверх в спальню, как беснующаяся толпа смыкалась вокруг, вливала в него очередную порцию усладэля, пихала в руки чипсы и орешки... все жаждали узнать, как ему это удалось, как он перешёл Возрастной Рубеж, как поместил в чашу заявку... - Я этого не делал, - твердил Гарри снова и снова, - я не знаю, как это получилось. Он мог бы этого вовсе не говорить - никто не обращал ни малейшего внимания. - Я устал! - взорвался он наконец, с трудом выдержав полчаса. - Нет, честно, Джордж - я пойду спать... Больше всего на свете ему хотелось отыскать Рона и Гермиону, обрести хоть какой-то покой, но его друзей не было в гостиной. Настояв на том, что ему нужно пойти спать, и чуть не размазав по стенке братцев Криви, которые попытались преградить ему путь у лестницы, Гарри сумел ото всех отделаться и поспешно удалился в спальню. К величайшему облегчению, он обнаружил там Рона. Тот одетый лежал на кровати. Когда Гарри захлопнул за собой дверь, Рон поднял глаза. - Ты где был? - спросил Гарри. - О... привет, - ответил Рон. Он улыбался, но очень странной, натянутой улыбкой. Гарри вдруг осознал, что до сих пор закутан в малиновый гриффиндорский флаг. Он принялся срывать его с себя, но узел был завязан очень туго. Рон лежал без движения и смотрел, как Гарри сражается с полотнищем. - Ну, - сказал он, когда Гарри наконец удалось победить флаг и отшвырнуть его в угол, - поздравляю. - Что значит, поздравляю? - Гарри уставился на Рона. Определённо, было что-то не правильное в том, как Рон улыбался; это была не улыбка, а скорее гримаса. - Ну... никому другому не удалось перейти Возрастной Рубеж, - пояснил Рон. - Даже Фреду с Джорджем. Что ты сделал - надел плащ-невидимку? - Плащ-невидимка не помог бы мне перейти Рубеж, - медленно проговорил Гарри. - О, конечно! - воскликнул Рон. - Наверно, ты бы мне сказал, если бы это был плащ... под ним мы могли бы спрятаться оба... Но ты нашёл другой способ... Какой? - Послушай, - Гарри поглядел Рону в глаза, - я не подавал заявки. Это сделал кто-то другой. Рон поднял брови. - С какой же это стати? - Понятия не имею, - ответил Гарри. Сказать: "чтобы погубить меня" было бы слишком мелодраматично. Брови Рона поднялись так высоко, что грозили потеряться в рыжих волосах. - Не бойся, мне ты можешь сказать правду, - бросил он. - Не хочешь говорить всем остальным, прекрасно, только я не понимаю, зачем врать, ведь тебе же за это ничего не сделали! Подруга Толстой Тёти, эта Виолетта, уже всем рассказала, что Думбльдор разрешил тебе участвовать. Приз в тысячу галлеонов, да? И экзаменов сдавать не надо... - Я не подавал заявки на участие в Турнире! - Гарри начал сердиться. - Да-да, конечно, - процедил Рон тем же скептическим тоном, что и Седрик. - Только ты ещё утром говорил, что сделал бы это ночью, чтобы никто тебя не увидел... я, знаешь ли, не дурак. - Ты всё извращаешь, - огрызнулся Гарри. - Да? - теперь на лице Рона не было улыбки, ни искренней, ни натянутой. - Тебе пора спать, Гарри, тебе наверняка завтра надо быть в форме, сниматься для газеты и всё такое прочее. Он с силой задёрнул полог, а Гарри остался стоять у двери, глядя на тёмно-красный бархат, скрывающий одного из тех немногих, кто, как он полагал, должен был ему поверить. Глава 18 ВЗВЕШИВАНИЕ ПАЛОЧЕК Проснувшись на следующее, воскресное, утро, Гарри не сразу вспомнил, отчего ему так тревожно и отчего он чувствует себя таким несчастным. Затем воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на него. Он резко сел и с силой отдёрнул полог, намереваясь объясниться с Роном, заставить Рона поверить ему - но только обнаружил, что соседняя кровать пуста; очевидно, Рон ушёл завтракать один. Гарри оделся и по винтовой лестнице спустился в общую гостиную. Стоило ему появиться, как те, кто уже вернулся с завтрака, разразились бешеными аплодисментами. Перспектива появиться в Большом зале перед целой толпой гриффиндорцев, каждый из которых считал его героем, привлекала мало, однако, выбор был не богат, оставалось либо пойти туда, либо попасть в плен к братьям Криви - оба отчаянно махали руками, призывая Гарри присоединиться к ним. Гарри решительно направился к портрету, распахнул его, выбрался наружу и лицом к лицу столкнулся с Гермионой. - Привет, - поздоровалась она. В руках у неё была горка бутербродов, завёрнутая в салфетку. - Я вот тут тебе принесла... хочешь пойти погулять? - Хорошая мысль, - с благодарностью сказал Гарри. Они спустились вниз, быстро, не оглядываясь на Большой зал, пересекли вестибюль и скоро уже шли по газону к озеру, на глади которого покачивался пришвартованный дурмштранговский корабль и его чёрное отражение. Утро было холодное, и они, не останавливаясь, жуя бутерброды, бродили туда-сюда, пока Гарри в подробностях рассказывал Гермионе обо всём, что случилось вчера вечером после того, как он вышел из-за гриффиндорского стола. К его огромному облегчению, Гермиона безоговорочно всему поверила. - Разумеется, я знала, что ты не подавал заявки, - проговорила она, после того как Гарри закончил описывать сцену в комнате за Большим залом. - Достаточно было взглянуть на твоё лицо, когда Думбльдор назвал тебя! Вопрос в том, кто это сделал? Потому что Хмури прав, Гарри... Не думаю, что такое под силу кому-либо из школьников... никому из них ни за что не удалось бы обдурить чашу или перехитрить Думбльдора... - Ты видела Рона? - перебил Гарри. Гермиона замялась. - Э-м-м... да... за завтраком, - ответила она. - Он всё ещё думает, что это сделал я? - Ну... нет, не думаю... не так чтобы... - забормотала Гермиона. - Что это значит, не так чтобы? - О, Гарри, неужели ты не понимаешь? - в отчаяньи вскричала Гермиона. - Он завидует! - Завидует? - не поверил своим ушам Гарри. - Чему завидует? Он что, хотел бы вместо меня оказаться в идиотском положении перед всей школой? Так, что ли? - Послушай, - терпеливо начала Гермиона, - всё внимание всегда направлено на тебя, согласись, что это так. Я знаю, ты в этом не виноват, - быстро добавила она, заметив, что Гарри в ярости открыл рот, - и знаю, что ты об этом не просил... но... сам знаешь, у Рона куча братьев, с которыми его так или иначе сравнивают, а ты, его лучший друг, настоящая знаменитость - люди смотрят на тебя и не замечают его, и он с этим мирится и никогда не говорит об этом, но мне кажется, что этот раз оказался для него просто чересчур... - Отлично, - горько воскликнул Гарри, - просто великолепно. Передай ему от меня, что я в любое время готов поменяться с ним местами. Передай, что я ему искренне желаю - пусть люди пялятся ему в лоб, где бы он ни появился... - Я ему ничего передавать не буду, - отрезала Гермиона. - Ты ему сам об этом скажешь, это единственный способ всё выяснить. - Я не стану за ним бегать и уговаривать, чтобы он повзрослел! - закричал Гарри так громко, что с соседнего дерева в испуге слетело несколько сов. - Может, он сам поверит, что для меня в этом нет ничего хорошего, когда я сломаю себе шею или... - Не шути так, - тихо сказала Гермиона. - Всё это совсем не смешно. - Она была до крайности взволнована. - Гарри, я тут подумала... но ты же и сам знаешь, что надо сделать, да? Сразу же, как только вернёмся в замок? - Конечно, знаю, дать Рону хорошего пинка под... - Послать письмо Сириусу. Ты должен рассказать ему обо всём, что случилось. Он просил тебя сообщать ему обо всём, что происходит в "Хогварце"... такое впечатление, что он ждал чего-то подобного. Я взяла с собой пергамент и перо... - С ума сошла? - Гарри оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не слышит, но во дворе никого не было. - Он вернулся в страну только потому, что у меня болел шрам. А если я скажу, что кто-то подстроил, чтобы я участвовал в Турнире, он вообще, наверное, ворвётся прямо в замок... - Ему нужно это знать, - сурово произнесла Гермиона. - Он в любом случае узнает... - Каким образом? - Гарри, такие новости не остаются незамеченными, - Гермиона сделалась крайне серьёзна. - Турнир - значительное событие, ты - знаменитость, я удивлюсь, если в "Прорицательской" уже не появилось статьи о твоём участии... ты и так уже почти во всех книжках про Сам-Знаешь-Кого... а Сириус предпочёл бы узнать обо всём от тебя, я уверена. - Ладно, ладно, напишу, - Гарри выбросил остаток бутерброда в озеро. Пару мгновений они оба задумчиво наблюдали, как он плавает, пока из-под воды не высунулось длинное щупальце и не утащило его. Тогда они пошли обратно в замок. - Чью же сову мне взять? - спросил Гарри, когда они взбирались по лестнице. - Он же сказал не посылать Хедвигу. - Спроси у Рона, можно ли взять... - Ничего я у Рона спрашивать не буду, - ровным голосом отрезал Гарри. - Тогда возьми одну из школьных сов, их всем можно брать, - предложила Гермиона. Они поднялись в совяльню. Гермиона дала Гарри пергамент, перо и бутылочку чернил и принялась расхаживать вдоль длинных насестов, рассматривая сов, а Гарри сел, прислонился к стене и стал сочинять письмо. Дорогой Сириус! Ты просил меня сообщать тебе обо всём, что происходит в "Хогварце", так что слушай - я не знаю, может, ты уже слышал об этом - в этом году в "Хогварце" состоится Тремудрый Турнир, а в субботу вечером меня выбрали четвёртым чемпионом. Я не знаю, кто поместил мою заявку в Огненную чашу, я сам этого не делал. Другой чемпион "Хогварца" Седрик Диггори, он из "Хуффльпуффа". Тут он задумался. Ему хотелось как-то объяснить, какой тяжёлый камень лежит у него на душе со вчерашнего вечера, но он не смог облечь это в слова, поэтому просто ещё раз обмакнул перо в чернильницу и дописал: Надеюсь, у тебя всё в порядке, и у Конькура тоже. Гарри - Всё, - сказал он Гермионе, встав на ноги и отряхивая с робы солому. В этот момент ему на плечо, трепеща крыльями, опустилась Хедвига и протянула лапку. - Я не могу тебя послать, мне нужно послать кого-нибудь из них, - объяснил ей Гарри, оглядываясь на школьных сов. Хедвига издала очень громкий крик и взлетела так резко, что её когти больно вонзились в плечо Гарри. Всё то время, пока он привязывал письмо к лапке большой амбарной совы, Хедвига сидела к нему задом. Когда амбарная сова улетела, Гарри протянул руку и попытался погладить Хедвигу, но та свирепо щёлкнула клювом и взмыла к стропилам. - Сначала Рон, а теперь ещё и ты, - рассердился Гарри. - Я не виноват. *** Если Гарри думал, что, как только все привыкнут к мысли, что его выбрали чемпионом, дела наладятся, то следующий день показал, насколько он ошибался. В понедельник начались занятия, он больше не мог прятаться от всей школы - и стало ясно, что вся школа, как и гриффиндорцы, не сомневается, что Гарри сам подал заявку на участие в Турнире, но, в отличие от гриффиндорцев, вовсе от этого не в восторге. Хуффльпуффцы, у которых всегда были чудесные отношения с гриффиндорцами, внезапно сделались с ними со всеми чрезвычайно холодны. Чтобы это понять, хватило одного урока гербологии. Хуффльпуффцы явно считали, что Гарри украл славу у их чемпиона; это чувство усугублялось тем, что "Хуффльпуффу" вообще редко доставалась какая-либо слава, а Седрик был одним из немногих добившихся её своей победой над "Гриффиндором" в квидишном матче. Эрни МакМиллан и Джастин Финч-Флэтчи, до этого отлично ладившие с Гарри, не захотели с ним разговаривать, хотя им пришлось вместе пересаживать лупящие луковицы в горшках, стоящих на одном подносе - и гадко заржали, когда одна из луковиц вывернулась из рук Гарри и вмазалась ему в глаз. Рон тоже не разговаривал с Гарри. Гермиона сидела между ними, предпринимая героические попытки поддерживать весьма натянутую беседу, и они оба отвечали ей нормальным тоном, но избегали встречаться взглядами. Гарри показалось, что даже профессор Спаржелла держалась с ним очень формально - но, в конце концов, она ведь была завучем "Хуффльпуффа". При нормальных обстоятельствах он бы с нетерпением ждал встречи с Огридом, но уход за магическими существами означал также и встречу со слизеринцами - впервые с того момента, как его объявили чемпионом. Вполне предсказуемо, Малфой прибыл к хижине Огрида с прочно утвердившейся на лице презрительной гримасой. - Гляньте-ка, да это же чемпион, - обратился он к Краббе и Гойлу, как только убедился, что Гарри его услышит. - Вы захватили блокнотики для автографов? Лучше получить подпись сейчас, а то я сомневаюсь, что он пробудет среди нас долго... Сколько собираешься продержаться, Поттер? Я ставлю на десять минут с начала первого состязания. Краббе с Гойлом льстиво заржали, но тут Малфою пришлось умолкнуть, потому что из-за хижины появился Огрид. Он тащил перед собой колышащуюся башню корзин, в каждой из которых сидело по громадному взрывастому драклу. К ужасу класса, Огрид объяснил, что причина, по которой драклы убивают друг друга, кроется в избытке энергии, происходящем от неподвижного образа жизни, и что теперь каждый должен выбрать животное, взять его на поводок и вывести на прогулку. Единственно хорошим в этой затее было то, что она полностью отвлекла на себя внимание Малфоя. - На прогулку? Этих уродов? - с отвращением переспросил он, уставившись на один из ящиков. - И куда же, скажите на милость, цеплять поводок? К жалу, к присоске или к взрывателю? - За середину, - невозмутимо показал Огрид. - Э-э-э... наденьте перчатки из драконьей кожи, что ли, для предосторожности. Гарри - иди-ка сюда, помоги мне с этим здоровым... На самом же деле, Огрид хотел поговорить с Гарри в стороне от остальных. Он подождал, пока все разойдутся со своими драклами, а затем повернулся к Гарри и очень серьёзно сказал: - Стало быть... будешь участвовать, Гарри. В Турнире. Чемпион школы. - Один из, - поправил Гарри. Чёрными глазами-жуками Огрид посмотрел на него из-под кустистых бровей. - Не в курсе, кто тебя в это втравил, а? - Значит, ты веришь, что я сам этого не делал? - Гарри с трудом удалось унять благодарный восторг, охвативший его при этих словах Огрида. - Яс'дело, - подтвердил Огрид, - ты ж сказал, не я, я и верю - и Думбльдор верит, и все. - Хотел бы я знать, кто это сделал, - горько вздохнул Гарри. Они оба посмотрели на газон, по которому разбрелись ученики. У всех были большие проблемы. Драклы выросли до трёх футов в длину и стали очень сильными. Они больше не были голыми и бесцветными, а обросли чем-то вроде толстого, серо-стального панциря. Они походили на помесь гигантских скорпионов и каких-то удлиннённых крабов - но всё ещё не имели сколько-нибудь различимых голов и глаз. Мощь, которой они теперь обладали, не позволяла легко с ними справиться. - Глянь, как они радуются, глянь! - воскликнул счастливый Огрид. Гарри предположил, что он имеет в виду драклов, потому что его одноклассники вовсе не радовались - то и дело звучало громкое "бум!", раздавался взрыв, во все стороны летели искры, и от их ударов не один человек упал животом на землю, отчаянно барахтаясь, чтобы снова встать на ноги. - Ох, не знаю я, Гарри, - вдруг вздохнул Огрид, с тревогой опуская к нему глаза, - чемпион школы... и чего только с тобой не приключалось, да? Гарри не ответил. Да, чего только с ним не приключалось... то же самое сказала Гермиона во время прогулки вокруг озера и, по её словам, именно по этой причине Рон с ним больше не разговаривает. *** Следующие несколько дней стали для Гарри самыми ужасными за всё время его пребывания в "Хогварце". Конечно, во втором классе, когда вся школа подозревала его в нападениях на других учеников, он чувствовал себя примерно так же. Но тогда Рон был на его стороне. Он смирился бы с отношением всех остальных, если бы только с ним помирился Рон, но, раз сам Рон мириться не хочет, Гарри не собирается его уговаривать. Но ему было страшно одиноко, тем более, что враждебность так и сочилась со всех сторон. Он ещё мог понять хуффльпуффцев (хотя их отношение ему очень не нравилось), должны же они поддерживать своего чемпиона. От слизеринцев, разумеется, и ждать нечего, кроме злобных оскорблений - те всегда его ненавидели, ведь благодаря Гарри "Гриффиндор" уже столько раз побеждал "Слизерин", что в квидишном чемпионате, что в соревновании между колледжами. Но он так надеялся на равенкловцев, что они найдут в своих сердцах место и для него, а не только для Седрика. Но он ошибался. Судя по всему, большинство равенкловцев считало, что Гарри так жаждал заработать ещё немного славы, что обманул чашу, заставив её принять свою заявку. Вообще-то, нельзя было не признать, что Седрик гораздо больше отвечает образу чемпиона, чем Гарри. Трудно сказать, кому в последнее время доставалось больше внимания: Круму или Седрику - удивительно красивому юноше с прямым носом, тёмными волосами и серыми глазами. Гарри как-то раз видел, как во время обеденного перерыва те же самые шестиклассницы, которые в своё время умирали от желания получить автограф Крума, умоляли Седрика поставить свою подпись на их рюкзаках. Помимо всего прочего, от Сириуса не было никакого ответа, Хедвига дулась, профессор Трелани предсказывала его скорую гибель с большей, чем когда-либо, убеждённостью, и он так плохо справился с Призывным заклятием на уроке у профессора Флитвика, что получил на дом дополнительную работу - единственный из всего класса, если не считать Невилля. - Это не так уж трудно, Гарри, - попыталась приободрить его Гермиона, когда они выходили из кабинета Флитвика. Сама-то она весь урок заставляла различные предметы подлетать к себе с такой скоростью, как будто являлась своеобразным магнитом для луноскопов, тряпок для доски и корзинок для бумаг. - Ты просто не мог как следует сконцентрироваться... - Вот уж непонятно, почему, - мрачно проворчал Гарри. Мимо прошёл Седрик Диггори, окружённый толпой отчаянно жеманящихся девочек. Все эти девочки оглядели Гарри с таким видом, словно он был исключительно противным взрывастым драклом. - Но... зачем обращать на это внимание, а? У меня есть чем утешиться: впереди великое счастье - сдвоенное зельеделие... Сдвоенные уроки зельеделия и всегда были тяжким испытанием, но последнее время превратились в настоящую пытку. Находиться в течение полутора часов практически один на один со Злеем и слизеринцами, будто задавшимися целью как можно суровее покарать Гарри за то, что он осмелился стать чемпионом школы - трудно было вообразить что-нибудь хуже. В прошлую пятницу он уже получил сполна (Гермиона тогда сидела рядом и монотонно твердила: "не обращай внимания, не обращай внимания, не обращай внимания"), но не ждал, что сегодня будет лучше. После обеда они с Гермионой подошли к подземелью Злея и увидели, что у дверей уже собрались слизеринцы. У всех без исключения на груди был приколот значок. На какое-то дикое мгновение Гарри почему-то решил, что это значки "П.У.К.Н.И." - но потом разглядел, что на них яркими красными буквами, светящимися в полутьме подземного коридора, написано: Поддерживайте СЕДРИКА ДИГГОРИ - НАСТОЯЩЕГО чемпиона "Хогварца"! - Нравится, Поттер? - громко спросил Малфой у подошедшего Гарри. - Это ещё не всё... Смотри! Он нажал на значок у себя на груди, и надпись исчезла, сменившись другой, зелёной: ПОТТЕР - ВОНЮЧКА Слизеринцы взвыли от хохота, после чего дружно нажали каждый на свой значок. Повсюду вокруг Гарри засветилось сообщение "ПОТТЕР - ВОНЮЧКА". Жар бросился ему в лицо, разлился по шее. - Ох, как смешно, - с сарказмом сказала Гермиона Панси Паркинсон и её подружкам, заливавшимся громче других, - просто на редкость остроумно. У стены рядом с Дином и Симусом стоял Рон. Он не смеялся, но и не защищал Гарри. - Хочешь себе, Грэнжер? - Малфой протянул Гермионе значок. - У меня их куча. Только не прикасайся к моей руке. Я её только что вымыл, не хочу пачкаться обо всякое мугродье. Злость, копившаяся в груди у Гарри в течение многих дней, вдруг словно прорвала какую-то плотину. Не успев подумать, что делает, он выхватил волшебную палочку. Стоявшие вокруг бросились прочь, подальше от него. - Гарри! - предупреждающе воскликнула Гермиона. - Давай, давай, Поттер, - Малфой спокойно вытащил собственную палочку. - Здесь нет твоего защитничка Хмури - посмотрим, на что ты сам способен... Не более доли секунды оба молча смотрели друг другу в глаза, а потом, одновременно, оба сделали выпад. - Фурнункулюс! - проорал Гарри. - Денсоджео! - завопил Малфой. Из обеих палочек выстрелили снопы яркого света, встретились в воздухе и ударили рикошетом: Гаррин луч попал в лицо Гойлу, а луч Малфоя - в Гермиону. Гойл взвыл и схватился за нос, где от ожога стали вырастать отвратительные пузыри, а Гермиона, поскуливая от страха, прижала ладони ко рту. - Гермиона! - бросился к ней Рон. Гарри повернулся и увидел, как Рон с силой отводит руку Гермионы от лица. Зрелище открылось жуткое. Передние зубы Гермионы - и без того немаленькие - росли с ужасающей скоростью. По мере того, как они удлинялись, дойдя сначала до нижней губы, потом до подбородка, Гермиона всё больше и больше становилась похожа на бобра - она в панике схватилась за зубы и издала потрясённый вопль. - И что это здесь за шум? - произнёс вкрадчивый, зловещий голос. Прибыл Злей. Слизеринцы заговорили хором. Злей ткнул длинным жёлтым пальцем в Малфоя и сказал: "Объясните". - Поттер напал на меня, сэр... - Мы атаковали друг друга одновременно! - вскричал Гарри. - ... он попал в Гойла - взгляните... Злей изучил физиономию Гойла, сейчас более всего уместную в качестве иллюстрации к книге про ядовитые грибы. - В больницу, - спокойно приказал Злей. - А Малфой попал в Гермиону! - вмешался Рон. - Смотрите! Он заставил Гермиону показать Злею зубы - она, как могла, прятала их руками, хотя от этого было мало толку, зубы уже доросли до воротника. Панси Паркинсон с подружками согнулись пополам в немом хохоте, за спиной у Злея показывая на Гермиону пальцами. Злей холодно оглядел Гермиону, затем процедил: - Не вижу разницы. Гермиона со всхлипом взвизгнула. Глаза её наполнились слезами, она развернулась на каблуках и бросилась прочь, быстро пробежала по коридору и скрылась из виду. Очень удачно, что Гарри и Рон начали кричать на Злея одновременно; удачно, что эхо их голосов гулко разносилось по каменному коридору, поскольку весь этот звон помешал Злею расслышать, какими именно словами его называют. Суть он, однако, уловил. - А теперь давайте разберёмся, - произнёс он наишелковейшим из голосов. - Минус пятьдесят баллов с "Гриффиндора". Поттеру и Уэсли - взыскание. И быстро в класс, а то получите взысканий на целую неделю. У Гарри звенело в ушах. Несправедливость произошедшего возмущала его, ему хотелось разорвать Злея на тысячу мерзких кусочков. Они с Роном, миновав Злея, прошли в конец подземелья. Гарри с силой швырнул рюкзак на парту. Рона тоже трясло от гнева - на мгновение показалось, что между ними всё стало как прежде, но тут Рон отвернулся и сел с Дином и Симусом, оставив Гарри одного. На другом конце подземелья Малфой, повернувшись спиной к Злею и, осклабясь, нажал на значок. "ПОТТЕР - ВОНЮЧКА" - моргнула надпись. Начался урок. Гарри сидел и неотрывно смотрел на Злея, представляя себе всё ужасное, что могло бы произойти с ним... вот если бы он умел накладывать пыточное проклятие... Злей бы, как тот паук, валялся на спине, извиваясь и дёргаясь... - Противоядия! - провозгласил Злей, обводя класс горящими неприятным блеском чёрными глазами. - У всех уже должны быть готовы рецепты. Я попрошу тщательно настоять ваши зелья, а потом мы выберем человека, на котором и проверим правильность изготовления... Злей встретился глазами с Гарри, и тот сразу понял, что его ждёт. Злей собирается отравить его. Гарри представил, как он хватает свой котёл, бежит с ним через весь класс и обрушивает со всей силы на грязную Злееву голову... В эти радужные мечты вдруг ворвался громкий стук в дверь. Это был Колин Криви. Он протиснулся в класс, с сияющим видом посмотрел на Гарри и прошёл к столу Злея. - Да? - коротко спросил Злей. - Пожалуйста, сэр, мне велели привести Гарри Поттера наверх. Злей поверх крючковатого носа воззрился на Колина, и с лучащегося энтузиазмом лица бедняги слиняла улыбка. - Поттер ещё целый час будет заниматься зельеделием, - ледяным тоном сообщил Злей, - он поднимется наверх, когда урок закончится. Колин залился розовой краской. - Сэр... сэр, мистер Шульман зовёт его, - испуганно пролепетал он, - все чемпионы должны прийти, сэр, по-моему, их будут фотографировать... Гарри отдал бы всё самое дорогое, лишь бы Колин не произносил эти последние слова. Он рискнул бросить взгляд на Рона, но тот сидел неподвижно, решительно уставившись в потолок. - Хорошо, хорошо, - огрызнулся Злей. - Поттер, оставьте ваши вещи здесь, мне нужно, чтобы вы вернулись, и я мог бы проверить ваше противоядие. - Извините, сэр... он должен взять вещи с собой, - пискнул Колин. - Все чемпионы... - Очень хорошо! - рявкнул Злей. - Поттер! Забирайте свои вещи и выметайтесь! Гарри перекинул рюкзак через плечо, встал и направился к двери. Когда он проходил мимо слизеринцев, отовсюду заморгало: "ПОТТЕР - ВОНЮЧКА". - Это потрясающе, правда, Гарри? - затараторил Колин, едва Гарри закрыл за собой дверь в подземелье. - Потрясающе, да? Что ты чемпион? - Да-да, потрясающе, - упавшим голосом подтвердил Гарри, начиная подниматься в вестибюль. - Колин, а для чего нас будут фотографировать? - Для "Прорицательской газеты", кажется! - Отлично, - скучно произнёс Гарри, - этого-то мне и нужно. Побольше известности. - Удачи! - пожелал Колин, когда они подошли к какой-то двери справа. Гарри постучал и вошёл. Он оказался в довольно маленькой комнате, в центре которой освободили некоторое пространство, сдвинув почти все парты в конец класса. Три парты поставили в ряд перед доской и накрыли бархатом. За этим импровизированным столом стояло пять стульев. Один из них был занят Людо Шульманом, беседовавшим с одетой в ядовито-розовое ведьмой, которую Гарри никогда раньше не встречал. В углу стоял как всегда хмурый Виктор Крум. Он ни с кем не разговаривал. Седрик и Флёр, напротив, оживлённо болтали. Флёр выглядела счастливой, по крайней мере, более довольной, чем когда-либо; она беспрерывно откидывала назад голову, и в лучах света её серебристые волосы отсвечивали золотом. Пузатый мужчина с дымящейся камерой в руках искоса посматривал на Флёр. Шульман вдруг заметил Гарри, вскочил и бросился к нему. - А вот и он! Чемпион номер четыре! Входи, Гарри, входи... не бойся, это всего лишь церемония взвешивания палочек, остальные судьи вот-вот подойдут... - Взвешивания палочек? - испуганно переспросил Гарри. - Нам надо проверить ваши палочки, убедиться, что они находятся в безупречном рабочем состоянии, ты же понимаешь, это самое главное ваше оружие в предстоящих испытаниях, - объяснил Шульман. - Эксперт сейчас находится наверху с Думбльдором. А потом мы будем фотографироваться. Это Рита Вритер, - кстати представил он, указывая на ядовито-розовую ведьму, - она пишет небольшую статью про Турнир для "Прорицательской"... - Может быть, не такую уж небольшую, - не отрывая глаз от Гарри, поправила Рита Вритер. Её волосы были уложены в сложную причёску из туго завитых локонов, странно контрастировавшую с квадратной челюстью. Оправу очков украшали драгоценные камни. Толстые пальцы, впивавшиеся в сумочку крокодиловой кожи, заканчивались двухдюймовой длины ногтями, покрытыми ярко-малиновым лаком. - Скажите, я могу немного поговорить с Гарри, прежде чем мы начнём? - спросила она у Шульмана, по-прежнему не сводя взора с Гарри. - Самый молодой чемпион, понимаете?... Это добавит красок... - Разумеется! - с готовностью согласился Шульман. - Если, конечно... Гарри не возражает. - Э-э-э... - сказал Гарри. - Чудненько, - заявила Рита Вритер, и в ту же секунду её малиновые когти впились в правую руку Гарри неожиданно сильной хваткой, и она вытащила его из класса и отворила ближайшую дверь. - Мы же не хотим, чтобы нам мешал весь этот шум, - проговорила она. - Давай-ка посмотрим... ах, замечательно... здесь так мило и уютно. Они вошли в чулан для мётел. Гарри уставился на корреспондентку. - Проходи, дорогой - вот так - чудненько, - снова сказала Рита Вритер, осторожно присев на перевёрнутое ведро и с силой усаживая Гарри на картонную коробку. Она закрыла дверь, и чулан погрузился во тьму. - Давай-ка теперь разберёмся... Она расстегнула крокодиловую сумочку, достала полную горсть свечек, зажгла их мановением ладони и повесила в воздухе, чтобы осветить окружающее пространство. - Ты не возражаешь, Гарри, если я воспользуюсь принципиарным пером? Тогда мы сможем свободно разговаривать... - Воспользуетесь чем? - не понял Гарри. Улыбка Риты Вритер стала шире. Гарри насчитал три золотых зуба. Она снова полезла в сумочку и добыла оттуда длинное ядовито-зелёное перо и пергаментный свиток, который развернула на корзине с универсальным пакостеснимателем миссис Шваберс. Рита положила в рот кончик зелёного пера, с видимым удовольствием пососала, а затем вертикально поставила его на пергамент. Перо, легонько дрожа, балансировало на кончике. - Проверка... я Рита Вритер, репортёр "Прорицательской газеты". Гарри быстро перевёл взгляд на перо. Оно, стоило Рите заговорить, принялось строчить, скача по пергаменту: Рита Вритер, привлекательная блондинка, 43, чьё злодейское перо проткнуло множество непомерно раздутых репутаций... - Чудненько, - в который уже раз произнесла Рита, оторвала верхний кусок пергамента, скомкала и запихнула в сумочку. Потом склонилась к Гарри и начала беседу: - Итак, Гарри... что заставило тебя решиться подать заявку на участие в Турнире? - Э-э-э... - опять замычал Гарри, но его отвлекло перо. Хотя он ничего ещё не сказал, оно забегало по пергаменту, оставляя за собой свежие строки: Ужасный шрам, печальный сувернир трагического прошлого, уродует милые черты лица Гарри Поттера, чьи глаза... - Не обращай внимания на перо, Гарри, - велела Рита Вритер. Гарри неохотно перевёл взгляд на неё. - Так что же - почему ты решил участвовать в Турнире? - Я ничего не решал, - ответил Гарри. - Я не знаю, каким образом моя заявка попала в чашу. Я её туда не помещал. Рита подняла густо начернённую бровь. - Ладно тебе, Гарри, тебе же за это ничего не будет. И так понятно, что тебе вообще не следовало подавать заявку. Но об этом не беспокойся. Наши читатели любят тех, кто бросает вызов обществу. - Но я не подавал заявки, - повторил Гарри, - и я не знаю, кто... - Какие чувства ты испытываешь по поводу предстоящих состязаний? - перебила Рита Вритер. - Готов к бою? Или нервничаешь? - Я про это ещё не думал.... наверное, нервничаю, - признался Гарри. При этих словах все его внутренности неприятно сжались. - В прошлом бывали случаи, когда чемпионы умирали, знаешь? - лёгким тоном спросила Рита Вритер. - Ты об этом думал? - Ну... говорят, что сейчас всё будет гораздо безопаснее, - ответил Гарри. Перо со свистом носилось по пергаменту, взад и вперёд, как будто каталось на коньках. - Впрочем, тебе ведь и раньше доводилось заглядывать смерти в лицо, не так ли? - продожила Рита, заглянув ему в глаза. - Как, по твоему мнению, это отразилось на твоём характере? - Э-м-м, - в очередной раз замялся Гарри. - Тебе не кажется, что психологическая травма прошлого вызывает у тебя стремление доказать, на что ты способен? Быть достойным собственного имени? Тебе не кажется, что искушение принять участие в Тремудром Турнире возникло у тебя оттого, что... - Не было у меня никакого искушения, - Гарри начал раздражаться. - Ты помнишь своих родителей? - перекричала его Рита Вритер. - Нет, - бросил Гарри. - Что, как ты считаешь, они бы почувствовали, если бы узнали, что тебя выбрали для участия в Тремудром Турнире? Они бы гордились? Беспокоились за тебя? Рассердились бы? Гарри разозлился по-настоящему. Откуда, скажите на милость, мог он знать, что бы чувствовали его родители, будь они живы? Он чувствовал на себе пристальный взгляд репортёрши. Он нахмурился и, избегая её взгляда, посмотрел на строчки, льющиеся из-под пера: Разговор вдруг касается родителей, которых мальчик едва помнит, и поразительные зелёные глаза наполняются слёзами. - Никакими слезами мои глаза не наполняются! - возмутился Гарри. Раньше, чем Рита успела произнести хоть слово, дверца чулана распахнулась. Гарри обернулся, моргая от яркого света. В проёме высилась фигура Думбльдора. Он удивлённо смотрел вниз на ютящихся в чулане. - Думбльдор! - вскричала Рита Вритер со всеми ужимками, которые должны были выразить восторг - но Гарри заметил, что и принципиарное перо, и пергамент вдруг исчезли с корзины с пакостеснимателем, а когтистые пальцы Риты проворно защёлкнули сумочку. - Как поживаете? - она встала и протянула Думбльдору большую, мужскую ладонь. - Надеюсь, летом вы читали мою статью о конференции международной конфедерации чародеев? - Редкостная по своей колкости вещь, - сверкнул глазами Думбльдор. - Особенное удовольствие доставила мне характеристика моей скромной персоны: "замшелый маразматик". На лице Риты не отразилось и тени смущения. - Я лишь подчеркнула, что некоторые ваши взгляды немного устарели, Думбльдор, и что многие колдуны-обыватели... - Я был бы счастлив узнать, Рита, что за грубостью тона кроется определённая логика, - Думбльдор, улыбаясь, любезно поклонился, - но, боюсь, нам придётся обсудить этот вопрос позднее. Вот-вот начнётся взвешивание палочек, а эта церемония не может быть открыта, если один из чемпионов прячется в чуланчике для мётел. С огромным удовольствием избавившись от Риты Вритер, Гарри поспешил обратно в класс. Остальные чемпионы уже сидели на стульях возле двери, и Гарри поскорей юркнул на место рядом с Седриком и стал смотреть на покрытый бархатом стол. Там находились четверо из пяти судей: профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Сгорбс и Людо Шульман. Рита Вритер пристроилась в углу. Гарри видел, как она незаметно вытащила из сумочки пергамент, расправила его на колене, пососала принципиарное перо и снова установила его на пергаменте. - Позвольте вам представить мистера Олливандера, - заговорил Думбльдор, занимая место за судейским столом и обращаясь к чемпионам. - Он прибыл проверить ваши волшебные палочки. Перед началом Турнира мы должны убедиться, что они находятся в безупречном рабочем состоянии. Гарри обвёл глазами комнату и с изумлением заметил у окна старого колдуна с большими бледными глазами. С мистером Олливандером они уже встречались-это был тот самый изготовитель волшебных палочек, у которого они с Огридом в магазине на Диагон-аллее три года назад приобрели палочку для Гарри. - Мадемуазель Делакёр, не возражаете, если мы начнём с вас? - выйдя на середину комнаты, обратился мистер Олливандер к Флёр. Флёр Делакёр стремительно подошла к мистеру Олливандеру и протянула ему палочку. - Хм-м-м... - промычал он. Потом спирально крутанул палочкой меж длинных пальцев, и та выпустила сноп розовых и золотых искр. Мистер Олливандер поднёс палочку к глазам и внимательно изучил её. - Так, - произнёс он тихо, - девять с половиной дюймов... жёсткая... розовое дерево... и содержит... пресвятое небо... - Волос с голови вейли, - опередила его Флёр, - это одна из моих бабушек. Значит, Флёр действительно частично вейла, подумал Гарри, надо не забыть сказать об этом Рону... и сразу вспомнил, что Рон с ним не разговаривает. - Разумеется, - кивнул мистер Олливандер, - разумеется. Сам я никогда не использую волосы вейл. Я нахожу, что от них палочки становятся чересчур своенравными... Впрочем, каждому своё, и если вам это подходит... Он пробежал пальцами по палочке, видимо, проверяя, нет ли на ней царапин или выпуклостей, затем пробормотал: "Орхидеос!", и на кончике палочки распустился букет цветов. - Очень хорошо, очень хорошо, она в прекрасной рабочей форме, - мистер Олливандер ловко ухватил букет и вместе с палочкой преподнёс его Флёр. - Мистер Диггори, вы следующий. Флёр скользнула на своё место и улыбнулась Седрику, когда тот проходил мимо. - Так-так, а это уже моё произведение, не так ли? - в голосе мистера Олливандера зазвучал куда больший энтузиазм. - Да, я её прекрасно помню. Содержит хвостовой волос редкостного экземпляра самца единорога... ладоней семнадцать в холке, не меньше... чуть не проткнул меня насквозь, после того как я дёрнул его за хвост. Двенадцать дюймов с четвертью... ясень... приятная упругость. В превосходном состоянии... Ухаживаешь за ней регулярно? - Только вчера полировал, - просиял Седрик. Гарри поглядел на собственную палочку. Она была вся захватана. Он сгрёб в кулак ткань своей робы и постарался незаметно оттереть палочку. Но Флёр бросила на него очень покровительственный взгляд, и он тут же прекратил. Мистер Олливандер пустил через всю комнату цепочку дымных колец, объявил, что он удовлетворён, а затем пригласил: - Мистер Крум, прошу вас. Виктор Крум поднялся и побрёл, сутулясь и загребая ногами. Он пхнул мистеру Олливандеру свою палочку, надулся и встал, погрузив руки в карманы робы. - Хм-м-м... - протянул мистер Олливандер, - если не ошибаюсь, это создание Грегоровича? Прекрасный изготовитель, хотя стиль его и не таков, каким я... но тем не менее... Он поднял палочку повыше и, вращая её перед глазами, изучил миллиметр за миллиметром. - Так... граб и струны души дракона? - выпалил он, и Крум кивнул. - Толще обычного... весьма жёсткая... десять дюймов с четвертью... Авис! Грабовая палочка выстрелила как пушка, из её кончика вылетела стайка крохотных, щебечущих птичек и скрылась за окном в неярком солнечном свете. - Отлично, - сказал мистер Олливандер, возвращая палочку Круму, - у нас остаётся... мистер Поттер. Гарри встал, прошёл мимо Крума к мистеру Олливандеру и протянул палочку. - А-а-а-ах, разумеется, - бледные глаза старика вдруг засияли. - Да, да, да. Как прекрасно я это помню. Гарри тоже всё помнил. Помнил так хорошо, словно это случилось вчера... Четыре года назад, в его одиннадцатый день рождения, Огрид привёл Гарри в магазин мистера Олливандера, чтобы купить волшебную палочку. Мистер Олливандер снял с него всевозможные мерки, а потом начал выдавать палочки на пробу. Гарри тогда переразмахивал, наверное, миллионами палочек, пока наконец не нашлась та единственная, которая подошла ему - вот эта самая, сделанная из остролиста, одиннадцатидюймовая, содержащая хвостовое перо феникса. Мистер Олливандер был потрясён, что ему подошла именно эта палочка. "Любопытно", - забормотал он тогда, - "любопытно", и только когда Гарри спросил, что же, собственно, любопытно, объяснил, что перо в палочке Гарри взято от того же феникса, чьё перо составляло сердцевину и палочки Лорда Вольдеморта. Гарри никогда и никому не рассказывал об этом. Он очень любил свою палочку и относился к её родству с палочкой Вольдеморта, как к чему-то такому, чего он не в силах изменить - примерно так же, как он не мог изменить факта своего родства с тётей Петунией. Однако, сейчас он очень бы не хотел, чтобы мистер Олливандер обнародовал эту информацию. Его не оставляло странное предчувствие, что, если такое случится, принципиарное перо Риты Вритер взорвётся от радости. За изучением волшебной палочки Гарри мистер Олливандер провёл гораздо больше времени. В конце концов он выпустил из неё фонтан вина, а после возвратил Гарри, объявив, что палочка в идеальном состоянии. - Благодарю вас всех, - сказал Думбльдор, вставая из-за судейского стола, - вы можете возвращаться на уроки - хотя, возможно, разумнее отправиться сразу на обед, потому что колокол вот-вот прозвонит... У Гарри возникло приятное чувство, что дела наконец-то пошли так, как надо. Он приготовился уйти, но тут откуда ни возьмись выскочил человек с камерой и многозначительно прокашлялся. - Фотографироваться, Думбльдор, фотографироваться! - радостно закричал Шульман. - Судьи и чемпионы, все вместе! Как считаешь, Рита? - Э-м-м... да, пожалуй, сначала так, - Рита снова не спускала глаз с Гарри, - а потом, возможно, имеет смысл сделать индивидуальные снимки. Съёмки заняли много времени. Куда бы не встала мадам Максим, тень от неё закрывала всех остальных, кроме того, фотограф не мог отойти настолько далеко, чтобы она вместилась в кадр; кончилось тем, что она села, а все прочие встали вокруг неё. Каркаров бесконечно завивал пальцами бородку; Крум, который, казалось бы, должен был давно привыкнуть к такого рода вещам, прятался за чужими спинами. Фотограф всё норовил поставить впереди всех Флёр, а Рита Вритер постоянно выбегала и вытаскивала в центр Гарри. Потом она настояла на том, чтобы каждого чемпиона сняли отдельно. Прошла вечность, прежде чем им разрешили уйти. Гарри спустился на обед. Гермионы не было - видимо, она ещё не вернулась из больницы, где ей исправляли зубы. Гарри поел один, а потом отправился в гриффиндорскую башню, с неохотой думая о дополнительной работе по Призывному заклятию. В спальне он наткнулся на Рона. - Тебе сова, - грубо бросил Рон, как только Гарри вошёл. Он показал на Гаррину кровать. На подушке его дожидалась школьная амбарная сова. - О! Отлично, - кивнул Гарри. - А завтра вечером мы должны отбывать наказание в подземелье Злея, - сказал Рон. После этого он, не глядя на Гарри, быстро вышел из спальни. На мгновение Гарри захотелось пойти за ним - причём он не понимал, зачем, чтобы поговорить с Роном или чтобы дать ему по шее, и то, и другое казалось одинаково привлекательным - но желание прочитать письмо Сириуса оказалось сильнее. Гарри подошёл к сове, снял с её лапки письмо и развернул его. Гарри, Не могу рассказать тебе в письме обо всём, о чём хотелось бы рассказать, это слишком рискованно, вдруг письмо будет перехвачено - нам нужно поговорить с глазу на глаз. Сможешь ли ты быть один у камина в гриффиндорской башне 22 ноября в час ночи? Я лучше кого-либо другого знаю, что ты вполне способен сам о себе позаботиться, кроме того, пока рядом с тобой Думбльдор и Хмури, вряд ли кто-то сможет причинить тебе вред. Однако, некто, очевидно, пытается это сделать, и довольно успешно. Было очень рискованно добиваться твоего участия в Турнире, особенно прямо под носом у Думбльдора. Будь крайне осторожен, Гарри. И сообщай мне обо всём, что покажется тебе необычным. По поводу 22 ноября дай знать как можно скорее. Сириус Глава 19 ВЕНГЕРСКИЙ ШИПОХВОСТ В течение следующих двух недель только надежда встретиться с Сириусом с глазу на глаз поддерживала Гарри, была единственным светлым пятном на горизонте, никогда ещё не казавшемся столь безрадостным. Шок, испытанный, когда его объявили чемпионом школы, постепенно проходил, а на его место просачивался страх перед грядущими испытаниями. Первое состязание неуклонно приближалось. Гарри казалось, что оно нависает над ним словно внезапно выросший на пути чудовищный монстр. Раньше ничто и никогда, ни один квидишный матч (даже последний, со "Слизерином", решавший, кому достанется квидишный кубок) не заставлял его так нервничать. Гарри не мог даже заставить себя думать о том, что его ждёт; ему казалось, что не только смысл всей его предыдущей жизни, но и её завершение - в первом испытании... Вообще говоря, Гарри не верилось, что и Сириус сможет его подбодрить - так или иначе, а ему предстоит продемонстрировать владение магией в сложных и опасных условиях перед лицом сотен людей - но, в данных обстоятельствах, увидеть лицо друга уже значит очень и очень многое. Гарри написал Сириусу, что будет у камина общей гостиной в назначенное время, и они с Гермионой часами обсуждали, как избавиться от полуночников, которые могут там оказаться. В самом худшем варианте придётся разбросать навозные бомбы, решили они, однако надеялись, что до этого дело не дойдёт - иначе Филч снимет с них шкуру. Тем временем, существование Гарри сделалось почти что невыносимым - Рита Вритер опубликовала статью о Тремудром Турнире, и это оказался не столько отчёт о предстоящих состязаниях, сколько в высшей степени колоритное жизнеописание Гарри Поттера. Большая часть первой страницы газеты была отведена под его фотографию; статья (продолжающаяся на второй, шестой и седьмой страницах) рассказывала исключительно о нём, имена чемпионов "Бэльстэка" и "Дурмштранга" (написанные с ошибками) были втиснуты в последнее предложение, а о Седрике вообще не упоминалось. Статья вышла десять дней назад, но до сих пор всякий раз при воспоминании о ней у Гарри возникало жгучее, тошнотворное чувство стыда. По версии Риты, он наговорил много такого, чего ему в жизни - а уж тем более в чулане для мётел - не пришло бы в голову сказать. Думаю, я черпаю силы у моих родителей, я знаю, они очень гордились бы мной, если бы могли видеть меня сейчас... да, иногда я до сих пор плачу о них по ночам и не стыжусь признаться в этом... Я уверен, во время Турнира со мной ничего не может случиться, потому что они оберегают меня... Но Рита Вритер не только трансформировала его невразумительные "э-м-м" в длинные, отвратительные фразы, она пошла гораздо дальше - взяла о нём интервью у других ребят. В "Хогварце" Гарри наконец обрёл любовь. Его близкий друг, Колин Криви, рассказывает, что Гарри редко можно увидеть без сопровождения некоей Гермионы Грэнжер, удивительно миловидной муглорождённой девушки, которая, так же как и Гарри, является одной из лучших учениц школы. С момента появления этой статьи Гарри приходилось терпеть, что многие - в основном слизеринцы - при виде его тут же начинали её цитировать и отпускать презрительные замечания. - Дать платочек, Поттер, а то ещё начнёшь плакать на превращениях? - С каких же это пор ты являешься одним из лучших учеников школы, Поттер? Или речь о той школе, в которой учитесь только вы с Длиннопоппом? - Эй, Гарри! - Да-да, совершенно верно, - Гарри так достали, что он, неожиданно для самого себя, стал орать, даже не успев развернуться, хотя начал это делать очень стремительно, - я уже обрыдался по покойной маме, и сейчас иду порыдать ещё... - Да нет... просто... ты уронил перо. Это была Чу. Гарри начал неудержимо краснеть. - А!... Да... извини, - пробормотал он, принимая перо. - Э-э-э... удачи тебе во вторник, - пожелала Чу. - Надеюсь, ты хорошо со всем справишься. Гарри остался стоять, чувствуя себя идиотом. Гермионе, кстати сказать, тоже изрядно доставалось, правда, она не опускалась до того, чтобы орать на ни в чём не повинных людей, на самом деле, Гарри искренне восхищался тем, как она держится. - Удивительно миловидная? Она? - возопила Панси Паркинсон, когда в первый раз после появления статьи увидела Гермиону. - По сравнению с кем? С бурундуками? - Не обращай внимания, Гарри, - исполненным достоинства голосом произнесла Гермиона, задрала подбородок и гордо прошествовала мимо слизеринских девиц, словно и не слышала их. - Просто не обращай внимания и всё. Но Гарри не мог "просто не обращать внимания". Рон, с тех пор как сказал про наказание, больше с ним не разговаривал. Гарри лелеял надежду, что они как-нибудь помирятся за те два часа, что им пришлось вместе собирать по подземелью крысиные мозги, но, к несчастью, это был как раз тот день, когда вышла статья Риты, и это, казалось, лишь утвердило Рона во мнении, что Гарри на самом деле наслаждается поднятой вокруг него шумихой. Гермиона страшно сердилась на них обоих, ходила от одного к другому и пыталась заставить поговорить друг с другом, но Гарри был непреклонен: он будет говорить с Роном только в том случае, если Рон признает, что Гарри не помещал заявки в Огненную чашу, и извинится за то, что назвал его лжецом. - Не я это начал, - упрямо твердил Гарри. - Это его проблемы. - Ты скучаешь по нему! - в нетерпении воскликнула как-то Гермиона. - И я знаю, что он скучает по тебе! - Скучаю? - возмутился Гарри. - Ничего я не скучаю!... Но это была истинная правда. Как бы хорошо не относился Гарри к Гермионе, она не могла заменить Рона. Когда твой лучший друг - Гермиона, то в жизни неизбежно становится гораздо меньше веселья и гораздо больше сидения в библиотеке. Гарри пока так и не сумел овладеть техникой выполнения Призывного заклятия, похоже, у него возникло нечто вроде психологического барьера, а Гермиона утверждала, что изучение теории должно помочь. Поэтому во время обеденных перерывов они упорно сидели в библиотеке над книжками. Виктор Крум тоже проводил в библиотеке очень много времени. Интересно, чего ему тут надо, думал Гарри. Он просто так занимается или выискивает информацию, которая может оказаться полезной для первого состязания? Гермиона часто жаловалась, что ей мешает присутствие Крума - не то чтобы он когда-либо к ним обращался, но неподалёку от него, где-нибудь за полками почти всегда оказывались толпы хихикающих девчонок, и шум отвлекал Гермиону от чтения. - Ведь он даже не красивый! - ворчала она, сердито сверля глазами резкий профиль Крума. - Они бегают за ним только потому, что он знаменитость! Они его и не замечали бы, если бы он не мог проделать эту... как её... Обвалку Кральского... - Обманку Вральского, - сжав зубы, прошипел Гарри. И почувствовал горький укол, не только потому, что ему не нравилось, когда перевирают квидишные термины, но и потому, что представил выражение лица Рона, если бы тому довелось услышать про Обвалку Кральского. *** Удивительно, но почему-то, когда чего-нибудь боишься и готов отдать всё что угодно за возможность замедлить бег времени, оно как нарочно начинает бежать гораздо быстрее. Дни, остававшиеся до первого состязания, промчались так, как будто кто-то поставил часы на двойную скорость. Куда бы Гарри ни пошёл, его, вместе со злобными комментариями по поводу статьи в "Прорицательской", повсюду сопровождало чувство едва поддающейся контролю паники. В субботу перед первым состязанием всем учащимся начиная с третьего класса было позволено пойти в Хогсмёд. Гермиона сказала, что Гарри не повредит побыть вне замка, и его не понадобилось долго убеждать. - А как же Рон? - в то же время спросил он. - Может быть, ты хочешь пойти с ним? - О... ну, - Гермиона еле заметно порозовела, - я подумала, что мы можем с ним встретиться в "Трёх мётлах"... - Нет, - отрезал Гарри. - О, Гарри, это так глупо... - Я пойду, но встречаться с Роном не буду. И надену плащ-невидимку. - Как хочешь, - рассердилась Гермиона, - только я терпеть не могу разговаривать с тобой, когда ты в этом плаще, потому что непонятно, куда я смотрю, на тебя или не на тебя. Итак, Гарри надел плащ в спальне, потом спустился вниз, и они с Гермионой отправились в Хогсмёд. Под плащом он чувствовал себя потрясающе свободно. На подходе к деревне их обгоняли другие школьники, большинство со значками "Поддерживайте СЕДРИКА ДИГГОРИ", но, для разнообразия, никто не отпускал уничижительных замечаний, никто не цитировал проклятую статью. - Ну вот, теперь все глазеют на меня, - недовольно проворчала Гермиона, когда они вышли из кондитерской "Рахатлукулл", поедая громадные, наполненные кремом шоколадины. - Думают, я разговариваю сама с собой. - А ты не шевели так сильно губами. - Да брось ты! Сними свой дурацкий плащ, здесь тебя никто трогать не будет. - Вот как? - тихо воскликнул Гарри. - Оглянись. Из "Трёх мётел" только что вышли Рита Вритер и её коллега-фотограф. Разговаривая приглушёнными голосами, они прошли справа от Гермионы, не удостоив её взглядом. Гарри пришлось вжаться в стену "Рахатлукулла", чтобы Рита не задела его крокодиловой сумочкой. Когда они удалились, Гарри сказал: - Она не уехала. Спорим, она придёт смотреть первое состязание? Как только он произнёс эти слова, его окатила волна жгучего страха. Он ничего не сказал; они с Гермионой почти не обсуждали, что его ждёт на первом состязании; у Гарри создалось ощущение, что она боится думать об этом. - Она ушла, - Гермиона прямо сквозь Гарри смотрела в конец Высокой улицы. - Может, зайдём, выпьем усладэля? А то что-то холодно... Тебе вовсе не обязательно общаться с Роном! - добавила она раздражённо, абсолютно правильно истолковав его молчание. В "Трёх мётлах" было полно народу, в основном учеников "Хогварца", но также и всякого другого волшебного люда, который Гарри редко доводилось видеть где-либо ещё. Деревня Хогсмёд, единственное полностью колдовское поселение Британии, являлось чем-то вроде тихой гавани для существ типа леших, которые не были такими экспертами маскировки, как колдуны и ведьмы. В плаще-невидимке было очень тяжело пробираться в толпе - Гарри боялся задеть кого-нибудь, что неизбежно вызвало бы массу ненужных вопросов. Пока Гермиона ходила за усладэлем, он аккуратно протиснулся в уголок к свободному столику. По дороге Гарри заметил Рона, сидевшего с Фредом, Джорджем и Ли Джорданом. Совладав с настоятельным желанием хорошенько треснуть Рона по затылку, он наконец добрался до столика и сел. Гермиона подошла минуту спустя и незаметно пропихнула усладэль ему под плащ. - Одна я тут выгляжу совершеннейшей дурой, - тихонько пробормотала она. - Хорошо ещё, у меня есть чем заняться. И она достала блокнот, куда записывала членов П.У.К.Н.И. Вверху очень короткого списка Гарри увидел своё имя и имя Рона. Казалось, прошла тысяча лет с тех пор, как они сидели вместе, сочиняя предсказания, а Гермиона пришла и предложила им должности секретаря и казначея. - А знаешь, наверно, мне надо попробовать сагитировать кого-нибудь из жителей деревни вступить в П.У.К.Н.И., - глубокомысленно протянула Гермиона, оглядывая посетителей. - Ага, так они и побежали, - скептически заметил Гарри. Он глотнул усладэля под плащом. - Гермиона, когда ты бросишь всю эту затею со своим П.У.К.Н.И.? - Когда домовые эльфы получат достойную заработную плату и приличные условия труда! - зашипела она в ответ. - Знаешь, я начинаю думать, что пришло время для более решительных действий. Интересно, как пробраться на школьную кухню? - Понятия не имею, спроси у Фреда с Джорджем, - пожал плечами Гарри. Гермиона погрузилась в задумчивое молчание, а Гарри молча пил усладэль и разглядывал народ в трактирчике. Все выглядели такими весёлыми и спокойными... За соседним столиком Эрни Макмиллан менялся шоколадушными карточками с Ханной Аббот. У обоих на мантиях красовался значок "Поддерживайте СЕДРИКА ДИГГОРИ". Возле самой двери сидела Чу с большой компанией друзей-равенкловцев. У неё значка не было... и это слегка порадовало Гарри... Ну почему, почему он не один из этих ребят, которые сидят здесь, смеясь и болтая, и которым не о чем больше беспокоиться, кроме как о невыполненных домашних заданиях? Он представил себе, каково бы ему было сейчас, если бы Огненная чаша не объявила его чемпионом? Прежде всего, он не сидел бы сейчас в плаще. Рон сидел бы рядом с ним. Скорее всего, они втроём вполне жизнерадостно обсуждали бы, какие страсти и ужасы предстоят во вторник чемпионам. Он бы предвкушал интереснейшее зрелище, жаждал бы увидеть, как чемпионы справятся с тем, с чем им там предстоит справиться... подбадривал бы вместе со всеми Седрика с безопасного места на трибуне... Ему стало интересно, что чувствуют сейчас другие чемпионы. Седрика в последнее время он видел исключительно в окружении большой толпы поклонников, и тот выглядел хотя и чуть-чуть испуганным, но в то же время радостно-взволнованным. Изредка в коридорах мелькала Флёр Делакёр, неколебимо высокомерная и невозмутимая. А Крум просто сидел в библиотеке над книжками. Гарри вспомнил о Сириусе, и крепкий, тугой узел в его груди немного ослаб. Всего через двенадцать часов они смогут поговорить, поскольку именно на сегодняшнюю ночь назначена встреча у камина - конечно, если ничего не случится, как случается всё последнее время... - Смотри-ка, Огрид! - воскликнула Гермиона. Над толпой возвышался косматый затылок - к счастью, Огрид перестал носить хвосты. Гарри недоумённо подивился, как это он не заметил Огрида раньше, ведь он такой большой, но, поднявшись в полный рост, увидел, что Огрид низко пригибается, разговаривая с профессором Хмури. Перед Огридом стояла его обычная кружка-ведёрко, а Хмури пил из фляжки. Мадам Росмерта, хорошенькая хозяйка заведения, была не очень-то этим довольна; собирая с соседних столов пустые кружки, она то и дело бросала на Хмури вопросительные взгляды. Она, наверное, воспринимала поведение Хмури как оскорбление своему глинтмёду, но Гарри-то знал, в чём дело. На последнем занятии по защите от сил зла Хмури сказал, что предпочитает сам готовить себе еду и питьё, поскольку для чёрного колдуна нет ничего проще как отравить пищу, оставленную без присмотра. Пока Гарри наблюдал за ними, Огрид и профессор Хмури встали и приготовились уходить. Гарри помахал рукой, но потом вспомнил, что Огрид его не видит. Хмури, однако, задержался, и его волшебный глаз уставился в тот угол, где стоял Гарри. Он пихнул Огрида в поясницу (будучи не в силах дотянуться до его плеча), что-то сказал ему тихонько, и они оба прошли через весь трактир к столу, где сидели Гарри и Гермиона. - Порядочек, Гермиона? - громко спросил Огрид. - Привет, - Гермиона улыбнулась в ответ. Хмури проковылял вокруг стола и нагнулся; Гарри подумал, что он решил заглянуть в блокнот с записями о П.У.К.Н.И., но тот вдруг пробормотал: - Красивый плащ, Поттер. Гарри удивлённо воззрился на него. На таком близком расстоянии было особенно заметно то, что в носу Хмури отсутствует целый кусок. Хмури ухмыльнулся. - А что, ваш глаз?... в смысле, вы?... - Да, я могу видеть сквозь плащи-невидимки, - спокойно подтвердил Хмури. - И временами это очень пригождается, поверь мне. Огрид, тоже глядя на Гарри, излучал радость. Гарри точно знал, что Огрид его не видит, но, очевидно, Хмури сказал Огриду, что он здесь. Огрид, под предлогом изучения блокнота, тоже склонился над столом и прошептал так тихо, что его услышал только Гарри: - Гарри, приходи сегодня в полночь ко мне в хижину. В плаще. После этого, выпрямившись, Огрид сказал громко: - Приятно было повидаться, Гермиона, - подмигнул и удалился. Хмури последовал за ним. - Зачем он хочет, чтобы я пришел к нему в полночь? - очень удивлённо пробормотал Гарри. - Вот как? - у Гермионы сделался потрясённый вид. - Что это он затевает? Не знаю, стоит ли тебе идти, Гарри... - она нервно огляделась по сторонам и свистяще прошептала: - Можешь опоздать на встречу с Сириусом. И действительно, поход в двенадцать ночи к Огриду было крайне трудно состыковать со встречей с Сириусом; Гермиона предложила послать к Огриду Хедвигу с сообщением, что Гарри не может прийти - если, конечно, сова согласится - но Гарри считал, что надо быстренько разобраться с тем, чего хочет Огрид; ведь до этого Огрид никогда не приглашал к себе Гарри так поздно. *** Вечером, в половине двенадцатого, Гарри, до этого притворившийся, что хочет рано лечь спать, завернулся в плащ-невидимку и тихонько спустился вниз в общую гостиную. Там ещё сидело достаточно много народу. Братья Криви откопали где-то упаковку значков "Поддерживайте СЕДРИКА ДИГГОРИ" и старались переколдовать их, чтобы надпись гласила: "Поддерживайте ГАРРИ ПОТТЕРА". Пока что, однако, их попытки привели лишь к тому, что надпись заело на "ПОТТЕР - ВОНЮЧКА". Гарри прокрался мимо них к выходному отверстию и подождал там, не сводя глаз с часов. Потом, согласно плану, Гермиона открыла портрет Толстой Тёти снаружи. Гарри проскользнул мимо неё, прошептал "Спасибо!" и отправился по темному замку. Во дворе тоже было очень темно. Гарри спустился по холму к огонькам хижины. Огромное обиталище бэльстэковцев тоже было освещено изнутри; стуча в дверь хижины, Гарри слышал доносящийся из кареты голос мадам Максим. - Это ты, Гарри? - шёпотом спросил Огрид, открыв дверь и оглядываясь по сторонам. - Угу, - Гарри проскользнул внутрь и стащил с головы плащ. - В чём дело? - Хочу кой-чего тебе показать, - сказал Огрид. Он был чем-то сильно взволнован. В петлице у него красовался цветок, похожий на гипертрофированный артишок. К колёсной мази он больше не прибегал, но расчесать волосы явно пробовал - из гривы торчали сломанные зубья гребня. - Что ещё ты мне хочешь показать? - устало вздохнул Гарри. Что на этот раз - драклы снесли яйцо или Огрид купил в трактире очередную трёхголовую собаку? - Пошли со мной, только не вылезай из-под плаща и ни гу-гу, понял? - велел Огрид. - Клыка не берём, ему это будет не по нраву... - Слушай, Огрид, я долго не могу... Мне надо вернуться в замок к часу... Но Огрид не слушал; он отворил дверь хижины и вышел в ночь. Гарри поспешил за ним и, к своему несказанному удивлению, обнаружил, что Огрид ведёт его к бэльстэковской карете. - Огрид, что?... - Ш-ш-ш! - цыкнул на него Огрид и трижды постучал в дверь с золотыми скрещенными палочками. Ему открыла мадам Максим. Массивные плечи окутывала шёлковая шаль. Лицо при виде Огрида озарилось улыбкой: - Ах, Ог'ид... что, уже вгемя? - Бонь-суар, - отозвался излучающий счастье Огрид и протянул громадную ладонь, чтобы помочь даме спуститься по золотым ступенькам. Мадам Максим закрыла за собой дверь кареты, Огрид галантно предложил ей взять себя под руку и так, вместе, они двинулись в путь вдоль ограды загона, где содержались гигантские крылатые кони. Следом трусил абсолютно ошеломлённый Гарри. Ему приходилось бежать, чтобы поспевать за великанами. Неужели Огрид хотел показать ему мадам Максим? Он её уже видел и может всегда посмотреть, как только захочет... Да её и не захочешь - увидишь... Однако, стало понятно, что мадам Максим, как и Гарри, тоже было предложено какое-то интересное зрелище, потому что спустя некоторое время она игриво произнесла: - Куда же ви меня ведёте, Ог'ид? - Вам понравится, - хрипло отозвался Огрид, - На это стоит поглядеть, чес'слово. Только... никому не говорите, что я вам это показывал, ладно? Вам про это знать не положено. - Конечно же, нет, - ответила мадам Максим, трепеща длинными чёрными ресницами. Они шли и шли. Гарри, трусивший сзади, всё больше нервничал, раздражался и поминутно смотрел на часы. Огрид придумал какую-то ерунду, а он из-за этого, чего доброго, пропустит встречу с Сириусом. Если они через две минуты не дойдут до места, то он просто развернётся и пойдёт назад в замок, а Огрид пусть гуляет под луной с мадам Максим сколько хочет... Но тут - они прошли по краю Запретного леса уже так далеко, что и замок, и озеро скрылись из виду - Гарри услышал очень странные звуки. Откуда-то сверху доносились крики каких-то мужчин... потом раздался сокрушительный рёв... Огрид обвёл мадам Максим вокруг небольшой рощицы и остановился. Гарри бегом догнал их - сначала ему показалось, что он видит костры и бегающих вокруг них мужчин - но потом челюсть у него отвисла. Это были драконы. Четыре взрослых огромных дракона очень злобного вида, страшно храпя, приседали на задние лапы внутри загона, огроженного толстыми досками. Они вытягивали шеи, и, в пятидесяти футах над землёй, на фоне чёрного неба, из разверстых, клыкастых пастей вырывались вихри пламени. Один дракон был серебристо-голубой, с длинными острыми рогами, он, огрызаясь, старался вырваться из пут, накинутых на него стоящими на земле колдунами; второй - зелёный, гладко-чешуйчатый, извивающийся и изворачивающийся изо всех сил; третий - красный с золотой оборкой острых игл вокруг морды, выпускавший в воздух грибоподобные огненные клубы; а четвёртый, стоявший ближе всех - громадный, чёрный, больше остальных похожий на ящера. По крайней мере тридцать человек, по семь-восемь у каждого дракона, старались обуздать чудовищ, натягивая цепи, прикреплённые к широким кожаным ремням, обвязанным вокруг шей и лап. Гарри как зачарованный поднял голову и встретился взглядом с глазами чёрного дракона. Эти глаза с кошачьими зрачками выкатились то ли от страха, то ли от ярости, трудно было сказать, от чего именно... Дракон издавал страшный, скрипящий вой... - Стой там, Огрид! - проорал ближайший к ограде колдун, изо всей силы удерживая цепь. - Они могут плевать огнём футов на двадцать! А этот шипохвост и на все сорок, я сам видел! - Ну, разве не красавец? - нежно проворковал Огрид. - Не помогает! - закричал в это время другой колдун. - На счёт три, сногсшибальные заклятия, быстро! Все драконозагонщики вытащили палочки. - Ступефай! - прокричали они в унисон, и сногсшибальные заклятия огненными ракетами выстрелили в темноту, после чего, ударившись о чешуйчатые шкуры, рассыпались звёздным фонтаном... Гарри увидел, что ближайший к ним дракон угрожающе переступил задними лапами и, широко разинув пасть, внезапно издал беззвучный вопль; в ноздрях вдруг иссякло пламя, хотя дым ещё шёл - затем, медленно-медленно, дракон упал - несколько тонн плоти ударились о землю с такой сокрушительной силой, что позади Гарри задрожали деревья. Драконозагонщики опустили палочки и подошли к неподвижно лежащим питомцам, каждый из которых был похож на небольшую гору. Они проворно натянули цепи и надёжно пристегнули их к железным кольям, которые с помощью волшебных палочек заставили уйти глубоко в землю. - Хотите посмотреть поближе? - восторженно предложил Огрид мадам Максим. Они приблизились к ограде. Гарри двинулся следом. Колдун, предупреждавший о том, что ближе подходить нельзя, обернулся - и Гарри узнал Чарли Уэсли. Тот подошёл пообщаться. - Как жизнь, Огрид? - еле переводя дух, выговорил он. - Теперь они должны угомониться - на пути сюда мы их вырубили сонным зельем, думали, будет лучше, если они проснутся в тишине и темноте - а ничего подобного, им здесь не понравилось, совсем не понравилось... - А какие это породы, Чарли? - спросил Огрид, неотрывно глядя на ближайшего - чёрного - дракона с выражением истинного благоговения. Глаза чудовища были по-прежнему открыты. Под морщинистым веком сверкала полоска жёлтого. - Это венгерский шипохвост, - ответил Чарли. - Вон тот, зелёный, обыкновенный уэльсский, который поменьше, серо-голубой - шведский тупорыл, а красный - китайский огнешар. Чарли оглянулся на мадам Максим, прогуливавшуюся вдоль ограды и рассматривавшую неподвижных драконов. - Я не знал, что ты её приведёшь, Огрид, - нахмурился Чарли. - Чемпионы не должны знать, что их ждёт - а она ведь своим обязательно скажет? - Да я так... подумал, они ей понравятся, - пожал плечами Огрид, в упоении пожиравший драконов глазами. - Воистину романтическое свидание, - покачал головой Чарли. - Четыре... - протянул Огрид в ответ, - стало быть, по одному на каждого чемпиона, так? А чего с ними надо делать - сразиться, что ли? - Скорее, пробраться мимо них, - сказал Чарли. - Мы будем рядом, чуть что - гасильное заклятие. Кстати, попросили привезти самок, которые только что отложили яйца, уж не знаю, зачем... но я тебе вот что скажу - не завидую я тому, кому достанется шипохвост. Жутко злобный. Причём с хвоста такой же опасный, как и с морды. Смотри. Чарли показал: из хвоста через каждые несколько дюймов торчали длинные бронзовые шипы. В этот момент к шипохвосту подошли пятеро коллег Чарли. Они принесли в одеяле кладку громадных, гранитно-серых яиц и аккуратно положили под драконий бок. Огрид жадно застонал. - Они все посчитаны, Огрид, - сурово предупредил Чарли. А затем спросил: - А как Гарри? - В норме, - рассеянно ответил Огрид. Он не отрывал глаз от яиц. - Надеюсь, он останется в норме после встречи с этими друзьями, - мрачно проговорил Чарли, обводя взглядом загон. - Я не решился даже сказать маме, что за состязание его ждёт, она и так из-за него с ума сходит... - Чарли сымитировал тревожный голос своей матери: - "И как они могли допустить его на этот Турнир, он же ещё совсем маленький! А я-то думала, им ничего не грозит, думала, что они введут ограничение по возрасту!" А тут ещё эта статья в "Прорицательской"... Она обрыдалась... "Он всё ещё плачет по маме с папой! Ах, бедняжка, если бы я знала!" Гарри решил, что с него довольно. Уверенный, что Огрид, пребывающий под воздействием притягательной силы четырёх драконов и мадам Максим, скучать без него не будет, он молча развернулся на месте и отправился к замку. Гарри не мог точно сказать, рад ли он, что узнал о предстоящем испытании или нет. Хотя, наверное, так лучше. По крайней мере, первое потрясение уже позади. Если бы во вторник он увидел драконов в первый раз, то, скорее всего, упал бы в обморок прямо перед всей школой... впрочем, может, он и так упадёт... В качестве оружия против огнедышащего, пятидесятифутового, покрытого бронёй, шипастого дракона у него будет одна лишь волшебная палочка - а что она, в сущности, такое? тоненькая щепочка, не более... во всяком случае, сейчас так казалось... И нужно будет пройти мимо этого дракона. На глазах у всех. Спрашивается, как? Гарри пошёл скорее, держась опушки леса; у него меньше пятнадцати минут на то, чтобы добраться до замка. Тогда можно будет поговорить с Сириусом, сейчас ему больше чем когда-либо хотелось с кем-нибудь поговорить - и вдруг, безо всякого предупреждения, он наткнулся на нечто очень твёрдое. Он упал на спину, очки съехали набок. Гарри прижал к себе плащ, чтобы тот не распахнулся. Чей-то голос вскрикнул: - Ой! Кто здесь? Гарри поскорее проверил, что плащ закрывает его целиком, и лёг очень тихо, глядя вверх на чёрный силуэт колдуна, в которого врезался. Он узнает эту бородку... Это же Каркаров! - Кто здесь? - с огромным подозрением повторил Каркаров, озираясь в темноте. Гарри оставался неподвижен и молчал. Спустя минуту или около того Каркаров, видимо, решил, что наткнулся на какое-то животное; он стал смотреть по сторонам на уровне пояса, как будто ожидая увидеть собаку. Затем он прокрался под кроны деревьев и начал осторожно пробираться к тому месту, где находились драконы. Очень медленно и очень осторожно, Гарри поднялся на ноги и припустил к замку, стараясь не создавать слишком много шума. У него не было никаких сомнений относительно того, что здесь делает Каркаров. Он тайком покинул свой корабль, чтобы попробовать разузнать, в чём будет заключаться первое испытание. Возможно, он видел, как Огрид и мадам Максим вместе идут в лес - их нетрудно заметить даже с большого расстояния... а теперь Каркаров по голосам быстро отыщет, куда идти. И тогда он, как и мадам Максим, будет знать, что предстоит чемпионам. Получается, что единственный человек, кто действительно во вторник встретится с неизвестностью - это Седрик. Гарри подошёл к замку, проскользнул в парадную дверь и начал взбираться по мраморной лестнице; он сильно задыхался, но не решался замедлить шаг... оставалось всего пять минут до встречи у камина... - Вздор! - выдохнул он в лицо мирно дремавшей Толстой Тёте. - Как скажешь, - сонно пробормотала она, не открывая глаз, после чего картина отъехала вверх и пропустила его. Гарри забрался внутрь. В общей гостиной никого не было и, судя по тому, что пахло здесь как обычно, Гермионе не пришлось разбрасывать навозные бомбы, чтобы предоставить им с Сириусом возможность встретиться наедине. Гарри стащил с себя плащ-невидимку и упал в кресло перед камином. В комнате стояла полутьма; невысокие языки пламени служили единственным источником света. Рядом на столе, тускло отражая огонь, валялись значки "Поддерживайте СЕДРИКА ДИГГОРИ", над которыми так долго возились братья Криви. Теперь надпись на значках гласила: "ПОТТЕР - ЖУТКАЯ ВОНЮЧКА". Гарри перевёл взгляд в огонь и подскочил на месте. В пламени сидела голова Сириуса. Если бы раньше, на кухне дома Уэсли, Гарри не видел в том же самом положении голову мистера Диггори, он бы до смерти перепугался. Но, вместо этого, на лице у него расползлась первая за много дней улыбка. Он выбрался из кресла, сел перед камином на корточки и сказал: - Сириус... как ты поживаешь? По сравнению с образом, сохранившимся у Гарри, Сириус выглядел иначе. В тот день, когда они простились, у Сириуса было измождённое лицо, окружённое спутанной гривой тусклых, чёрных волос - а сейчас волосы были чисто вымыты и коротко подстрижены, лицо немного пополнело, Сириус выглядел моложе и гораздо больше походил на человека с той фотографии, которая была у Гарри - фотографии, снятой на свадьбе его родителей. - Я-то ладно, как ты? - серьёзно спросил Сириус. - Я... - Гарри попытался заставить себя сказать: "нормально", но не смог. Раньше, чем он успел себя остановить, речь его полилась потоком, он уже много-много дней столько не разговаривал - о том, как никто не верит, что он не подавал заявки на участие в Турнире, как Рита Вритер опубликовала о нём статью, полную чудовищной лжи, как он не может пройти по коридору без того, чтобы не услышать какого-нибудь издевательского замечания... а главное, он рассказал про Рона, что тот не верит ему, что тот завидует... - ... а сейчас Огрид только что показал мне, в чём будет заключаться первое испытание, и... это будут драконы, Сириус, я пропал! - закончил он в отчаянии. Сириус посмотрел на него, и глаза его были полны тревоги, глаза, ещё не потерявшие того мёртвого выражения, которое появилось в них в Азкабане. Он не перебивал Гарри, дав ему высказаться полностью, но теперь сказал: - Гарри, с драконами мы справимся, но об этом чуть позже... у меня совсем мало времени... Чтобы воспользоваться камином, я пробрался в один колдовской дом, но хозяева могут вернуться в любую минуту. Есть кое-что, о чём я должен тебя предупредить. - О чём? - настроение Гарри упало ещё на несколько делений... что может быть хуже драконов? - О Каркарове, - ответил Сириус, - Гарри, он был Упивающимся Смертью. Ты ведь знаешь, кто такие Упивающиеся Смертью? - Да... Так он... что? - Его схватили, он сидел в Азкабане вместе со мной, но потом его выпустили. Я готов спорить на что угодно - именно из-за него Думбльдору в этом году понадобился в школе аврор - чтобы следить за ним. Это ведь Хмури схватил Каркарова. И посадил его в Азкабан. - Каркарова освободили? - медленно повторил Гарри - его мозг отказывался принимать очередную порцию потрясений. - А почему? - У него была договорённость с министерством магии, - горько ответил Сириус. - Он сказал, что осознал свои ошибки и назвал многих своих сообщников... из-за него очень многих посадили... что, надо сказать, не прибавило ему популярности. А после освобождения, насколько мне известно, он стал в своей школе обучать детей чёрной магии. Так что дурмштранговского чемпиона тоже берегись. - Ладно, - задумчиво отозвался Гарри. - Но... ты думаешь, это Каркаров поместил моё имя в чашу? Потому что если это он, то он очень хороший актёр. Он вёл себя так, как будто разъярён этим. И хотел, чтобы мне запретили участвовать. - Он действительно хороший актёр, - подтвердил Сириус, - ему же удалось убедить министерство магии отпустить его. А ещё, Гарри, я читаю "Прорицательскую газету" и... - Ты и весь остальной мир, - с горечью вставил Гарри. - ...и, насколько я смог прочитать между строк в статье этой дамы, Риты, на Хмури было совершено нападение в ночь перед началом работы в "Хогварце". Да, я знаю, она утверждает, что это была очередная ложная тревога, - торопливо добавил Сириус, не дав Гарри заговорить, - но я почему-то этому не верю. Я думаю, кто-то не хотел, чтобы он появился в "Хогварце". Кто-то понимал, что выполнение задачи будет сильно затруднено его присутствием. И понимал, что всерьёз никто не будет заниматься расследованием, Шизоглаз слишком часто поднимал панику на ровном месте. Но это не означает, что он уже не может распознать настоящего преступника. В министерстве не было аврора лучше Хмури. - Так что ты хочешь сказать? - медленно спросил Гарри. - Что Каркаров хочет убить меня? Но... зачем? Сириус замялся. - До меня доходят всякие странные слухи, - не сразу заговорил он. - В последнее время Упивающиеся Смертью что-то уж слишком активны. Смотри сам: они открыто показались на кубке мира. Потом кто-то создал Смертный Знак... и ещё - ты слышал про ведьму из министерства, которая пропала? - Берту Джоркинс? - спросил Гарри. - Совершенно верно. Она пропала в Албании, а, по слухам, именно там Вольдеморта видели в последний раз... а она ведь знала о том, что в этом году снова начнут проводить Тремудрые Турниры, правильно? - Да, но... вряд ли она могла наткнуться прямо на Вольдеморта? - засомневался Гарри. - Слушай, я хорошо знаю Берту, - суровым тоном ответил Сириус. - Она училась в "Хогварце" одновременно со мной, на пару-тройку лет старше, чем мы с твоим отцом. Она была настоящая идиотка. Жутко любопытная, но совершенно безмозглая, совершенно. Это страшное сочетание, Гарри. Я бы сказал, что заманить её в ловушку ничего не стоило. - Значит... Вольдеморт мог узнать про Турнир? - сказал Гарри. - Ты это имеешь в виду? Думаешь, Каркаров здесь по его приказу? - Не знаю, - задумался Сириус, - просто не знаю... По моим представлениям, Каркаров не из тех, кто снова примкнул бы к Вольдеморту, не будучи убеждён, что тот достаточно силён, чтобы защитить его. И всё же, кто бы не поместил твою заявку в чашу, он сделал это не случайно. Я не могу избавиться от мысли, что Турнир - очень хороший способ напасть на тебя и выдать всё за несчастный случай. - На мой взгляд, это безупречный план, - бесцветным голосом произнёс Гарри. - Им всего-навсего нужно будет отойти в сторонку и подождать, пока дракон меня прикончит. - Кстати - о драконах, - заторопился Сириус. - Есть хороший способ, Гарри. Не пытайся использовать сногсшибальное заклятие - драконы очень сильные и обладают слишком мощной магической силой, чтобы с ними можно было в одиночку справиться с помощью сногсшибателя. Чтобы повалить дракона, нужно полдюжины колдунов... - Да, я знаю, только что видел, - кивнул Гарри. - Но ты сможешь справиться и один, - продолжил Сириус, - есть хороший способ, и тебе понадобится одно-единственное простое заклинание. Надо просто... Но Гарри вытянул вперёд руку, призывая Сириуса замолчать. Сердце громко забилось, вырываясь из груди - он услышал шаги. Кто-то спускался сверху по винтовой лестнице. - Уходи! - зашипел он Сириусу. - Уходи скорей! Кто-то идёт! Гарри неловко вскочил, закрывая собой камин - если кто-нибудь увидит Сириуса, поднимется страшная паника - приедут представители министерства - его, Гарри, начнут допрашивать о местонахождении Сириуса... Гарри услышал позади себя еле слышное "хлоп" и понял, что Сириус исчез. Он уставился на подножие лестницы - кому это пришло в голову прогуляться среди ночи? И к тому же не дать Сириусу рассказать, как пройти мимо дракона? Это оказался Рон в пёстрой бордовой пижаме. Увидев на другом конце комнаты Гарри, он замер как вкопанный и огляделся по сторонам. - С кем это ты разговаривал? - спросил он. - А тебе какое дело? - взъерепенился Гарри. - Ты-то что здесь делаешь среди ночи? - Я просто испугался, куда ты... - Рон оборвал сам себя и пожал плечами. - Ничего я не делаю. Спать иду. - Хотел немножко пошпионить? - накинулся на него Гарри. Он знал, что Рон не имел ни малейшего представления, какую сцену он на самом деле застал, знал, что Рон сделал это не нарочно, но ему было наплевать - в этот момент он ненавидел в Роне всё, вплоть до нескольких дюймов голых ног, высовывающихся из пижамных штанов. - Извини, - Рон покраснел от гнева. - Мне следовало знать, что тебя нельзя тревожить. Надо же тебе спокойно подготовиться к следующему интервью. Гарри схватил со стола один из значков "ПОТТЕР - ЖУТКАЯ ВОНЮЧКА" и со всей силы швырнул им в Рона. Значок ударился ему в лоб и отскочил. - Вот так, - удовлетворённо выдохнул Гарри. - Наденешь это во вторник. А может, у тебя даже шрам появится, если повезёт... ты же этого хочешь, да? Он бросился через гостиную к лестнице; он почти что ждал, что Рон остановит его, ему даже хотелось, чтобы Рон его треснул, но тот в пижаме, которая была ему мала, стоял неподвижно, и Гарри, вихрем промчавшись по лестнице, долго-долго лежал потом в кровати и кипел от ярости, но так и не услышал, чтобы Рон поднимался в спальню. Глава 20 ПЕРВОЕ СОСТЯЗАНИЕ Поднявшись с постели утром в воскресенье, Гарри начал одеваться. Делал он это крайне невнимательно и отнюдь не сразу сообразил, что пытается натянуть на ногу шляпу вместо носка. Потом, пристроив наконец все детали одежды на соответствующие части тела, он поскорее побежал искать Гермиону и обнаружил её в Большом зале за гриффиндорским столом, где она завтракала вместе с Джинни. Гарри подташнивало, и есть он не стал, а просто сидел и дожидался, когда Гермиона отправит в рот последнюю ложку овсянки, после чего утащил её во двор на очередную прогулку вокруг озера. Там он рассказал ей и о драконах, и о разговоре с Сириусом. Хотя известие о предполагаемых намерениях Каркарова очень сильно встревожило Гермиону, она тем не менее считала, что первоочередной проблемой являются драконы. - Давай пока что сосредоточимся на том, чтобы во вторник к вечеру ты был ещё жив, - в волнении воскликнула она, - а уж потом будем думать о Каркарове. Они трижды обошли вокруг озера и всю дорогу старались придумать простое заклинание, которое может утихомирить дракона. В голову ничего не приходило, и тогда они отправились в библиотеку. Гарри притащил все книги по драконоведению, какие только смог отыскать, сложил их в высоченную стопку, и они с Гермионой приступили к работе. - Заклинания для стрижки когтей... лечение чешуйчатой гнили... это всё не то, это для психов вроде Огрида, которые заботятся об их здоровье... - Сразить дракона крайне трудно из-за сильнейшего древнего волшебства, пропитывающего его толстый панцирь, проникнуть под который могут лишь очень мощные заклятия... а Сириус сказал: "простое"... - Давай тогда посмотрим учебники простейших заклинаний, - предложил Гарри, отбросив в сторону "Людей, которые слишком сильно любили драконов". Он принёс новую стопку литературы, поставил на стол и начал листать все книги по очереди. Над ухом у него безостановочно бормотала Гермиона: "Есть, конечно, оборотные заклятия... но что от них толку? Разве что заменить зубы на винную жвачку или что-нибудь в этом роде, тогда он станет не такой опасный... беда в том, что - как сказано в той книге - мало что способно проникнуть под панцирь... лучше бы всего превратить его во что-нибудь, но... они такие огромные.. это безнадёжно.. сомневаюсь, чтобы даже профессор МакГонаголл... если только не имеется в виду, что ты сам должен превратиться? Чтобы придать себе дополнительную колдовскую силу? Но это вовсе не простые заклинания, я хочу сказать, мы их не проходили, я о них знаю только потому, что пробовала выполнить тесты на С.О.В.У..." - Гермиона, - сквозь зубы попросил Гарри, - помолчи, пожалуйста, ладно? Мне надо сосредоточиться. Но, когда она замолчала, произошло только то, что его голова наполнилась ровным и бессмысленным гулом, не дававшим сосредоточиться. Он безнадёжно водил пальцем по оглавлению брошюрки под названием "Некогда, а от злости корчит? Скорая эффективная порча": мгновенное оскальирование... у драконов нет волос... перечное дыхание... от этого только огневая мощь усилится... язык-рог... ещё чего не хватало, дать ему дополнительное оружие... - О, нет, только не это!... Неужели нельзя почитать на своём дурацком корабле? - раздражённо воскликнула Гермиона. В библиотеку только что неуклюже вошёл Виктор Крум. Он бросил на ребят мрачный згляд и уселся в дальнем углу над стопкой книг. - Пойдём отсюда, Гарри, давай вернёмся в гостиную... сюда сейчас придут его фанатки... как начнут щебетать... И правда - когда они выходили из библиотеки, мимо на цыпочках прошествовала стайка девиц в болгарских шарфах, повязанных вокруг талии. *** Ночью Гарри почти не спал. Проснувшись в понедельник утром, он - первый раз за всё время - всерьёз подумал о том, чтобы убежать из "Хогварца", но, тоскливо вбирая глазами обстановку Большого зала во время завтрака, представил себе, каково ему будет, если он покинет замок, и понял, что не сможет этого сделать. Это же единственное место на земле, где он чувствует себя счастливым... ну, с родителями ему, конечно, в своё время тоже было очень хорошо, но этого он не помнит. Почему-то, осознание того, что лучше остаться здесь и драться с драконом, чем вернуться на Бирючиновую аллею, очень помогло, даже успокоило. Гарри с трудом впихнул в себя остатки бекона (горло почему-то отказывалось нормально функционировать), после чего, встав из-за стола одновременно с Гермионой, увидел Седрика, покидающего стол "Хуффльпуффа". Седрик до сих пор ничего не знает о драконах... единственный из всех чемпионов (если Гарри прав в своих подозрениях, что мадам Максим и Каркаров уже сказали о них Флёр и Круму)... - Гермиона, встретимся в теплице, - вид удаляющегося Седрика вдруг придал Гарри решимости, - иди, я тебя догоню. - Гарри, ты опоздаешь, колокол вот-вот прозвонит... - Я догоню. ОК? К тому времени, когда Гарри добежал до подножия мраморной лестницы, Седрик был уже на вершине. Его окружала толпа приятелей-шестиклассников. Говорить при них не хотелось; там были те, кто при встречах с Гарри неустанно цитировал Риту Вритер. Гарри пошёл за Седриком на отдалении и увидел, что тот направляется в коридор, ведущий к кабинету заклинаний. Тут у Гарри родилась одна идея. Он остановился, достал палочку и тщательно прицелился: - Диффиндо! Рюкзак Седрика лопнул по шву. Книжки, перья, пергамент посыпались на пол. Разбилось несколько чернильниц. - Оставьте, я сам, - раздосадованно сказал Седрик друзьям, наклонившимся было, чтобы помочь ему, - скажите Флитвику, что я сейчас подойду... Именно на это Гарри и рассчитывал. Он спрятал палочку, подождал, пока остальные ребята скроются в классе и быстро пошёл по коридору, где теперь не было никого, кроме него самого и Седрика. - Привет, - поздоровался Седрик, подбирая с полу забрызганный "Курс высших превращений". - У меня рюкзак порвался... совсем новый, представляешь? - Седрик, - объявил Гарри, - первое испытание - драконы. - Что? - Седрик удивлённо поднял глаза. - Драконы, - быстро повторил Гарри, опасаясь, что профессор Флитвик может выйти посмотреть, что задержало Седрика. - Их четыре, по одному на каждого, и мы должны будем пробраться мимо них. Седрик продолжал глазеть на него. В серых глазах Гарри узнал ту панику, которую с субботнего вечера испытывал и сам. - Ты уверен? - охрипшим голосом спросил Седрик. - На все сто, - ответил Гарри, - я их видел. - Но как тебе удалось узнать? Мы же не должны... - Неважно, - поспешно перебил Гарри. Он знал, что у Огрида будут жуткие неприятности, если правда выплывет наружу. - Но знаю не только я. Флёр и Крум тоже, скорее всего, знают - и Каркаров, и Максим видели драконов. Седрик, с охапкой заляпанных книжек, перьев и пергаментных свитков в руках, медленно поднялся. На плече болтался рваный рюкзак. Он не отрывал от Гарри взгляда, в котором сквозило удивление, смешанное с подозрением. - А почему ты мне это говоришь? - спросил он. Гарри не поверил собственным ушам. Воистину, если бы Седрик сам видел драконов, у него не возникло бы такого вопроса. Встретиться с этими чудовищами неподготовленным Гарри не пожелал бы даже самому злейшему врагу - ну, разве, может быть, Малфою или Злею... - Это... справедливо, - ответил он Седрику, - чтобы все были на равных. Седрик всё ещё не сводил с него подозрительного взгляда, когда Гарри вдруг услышал за спиной знакомое клацанье. Он обернулся и увидел, что из соседнего класса выходит Шизоглаз Хмури. - Идём со мной, Поттер, - раскатисто позвал он. - Диггори, можешь идти. Не ожидая ничего хорошего, Гарри посмотрел на Хмури. Слышал ли он, о чём они говорили? - Э-э-э... Профессор, мне нужно на гербологию... - Ничего, Поттер. В мой кабинет, пожалуйста... Гарри побрёл за ним, гадая, что теперь будет. Что, если Хмури захочет узнать, откуда ему известно о драконах? И как он поступит: пойдёт к Думбльдору и донесёт на Огрида или попросту превратит Гарри в хорька? Что ж, хорьку проще пробраться мимо дракона, скучно подумал Гарри, хорёк маленький, с пятидесятифутовой высоты его и не разглядишь... Следом за Хмури он вошёл в его кабинет. Учитель прикрыл дверь и повернулся к Гарри, уставившись на него обоими глазами, и волшебным, и нормальным. - Ты поступил очень благородно, Поттер, - спокойно изрёк Хмури. Гарри не нашёлся, что ответить; такой реакции он совершенно не ожидал. - Садись, - велел Хмури, и Гарри сел, оглядываясь по сторонам. Он бывал в этом кабинете при двух предыдущих хозяевах. Во времена профессора Чаруальда стены были сплошь увешаны глянцевыми, кокетливо подмигивающими фотографиями его самого. А при профессоре Люпине здесь можно было увидеть массу самых удивительных существ, представителей сил зла, которых учитель добывал, чтобы показывать детям на уроках. Теперь же в комнате находилось множество на редкость странных предметов, видимо, тех самых, которыми Хмури пользовался в бытность аврором. На письменном столе стоял большой треснувший стеклянный волчок. Гарри сразу узнал горескоп, у него у самого был такой же, только гораздо меньше. В углу на маленьком столике возвышалось нечто напоминающее сильно изогнутую золотую телевизионную антенну. Она тихонько гудела. Напротив Гарри на стене висело зеркало, только оно ничего не отражало. Внутри двигались туманные, расплывчатые фигуры. - Тебе нравятся мои детекторы зла? - поинтересовался Хмури, внимательно наблюдавший за Гарри. - А что это такое? - Гарри показал на изогнутую золотую антенну. - Сенсор Секретности. Если рядом кто-то лжёт или что-нибудь скрывает, он вибрирует... Здесь, конечно, от него мало проку, слишком много помех - ученики то и дело врут, почему не выполнили домашнее задание. Гудит с самого моего приезда. Горескоп вообще пришлось отключить - постоянно свистел. Он сверхчувствительный, ловит малейшее шевеление в радиусе мили. Разумеется, он мог поймать и не только детские шалости, - добавил он рокочуще. - А это зеркало?... - Это Зеркало Заклятых. Видишь, там рыщут мои заклятые враги? Это нестрашно, пока не станут видны белки их глаз. А вот тогда я открываю свой сундук. Он коротко, хрипло хохотнул и показал на большой сундук под окном. В сундуке было семь расположенных в ряд замочных скважин. Гарри впал в задумчивость: что же внутри, однако следующий вопрос Хмури быстро вернул его к действительности. - Значит... ты узнал про драконов, не так ли? Гарри заколебался. Именно этого вопроса он и боялся - впрочем, как он не сказал Седрику, так не скажет и Хмури о том, что Огрид нарушил правила. - Да ничего страшного, - успокоил Хмури, усаживаясь и со стоном протягивая вперёд деревянную ногу, - жульничество - одна из традиций Тремудрого Турнира, так всегда было. - Я не жульничал, - взвился Гарри, - это... вышло случайно. Хмури осклабился. - Я тебя не обвиняю, парень. Я с самого начала говорил Думбльдору: сам он может сколько угодно носиться со своими возвышенными идеалами, но Каркаров и Максим этого делать не станут. Скажут своим чемпионам всё, что удастся выведать. Им надо выиграть. Победить Думбльдора. Доказать, что ничто человеческое ему не чуждо. Хмури снова хрипло хохотнул, и его волшебный глаз с жуткой скоростью провернулся. Гарри проследил за его движением, и от этого у него закружилась голова. - Итак... ты уже придумал, как разобраться с драконом? - спросил Хмури. - Нет, - признался Гарри. - Я тебе подсказывать не собираюсь, - ворчливо сказал Хмури. - У меня любимчиков не бывает. Я тебе просто дам полезный совет. Правило первое - используй свои сильные стороны. - У меня их нет, - сразу же открестился Гарри. - Нет уж, извини, - пророкотал Хмури, - если я говорю, что у тебя они есть, значит, они есть. Подумай-ка. Что ты умеешь делать лучше всего? Гарри старательно задумался. Что он умеет делать лучше всего? Ну, это, пожалуй, просто... - Играть в квидиш, - бесцветно произнёс он, - жутко полезное умение... - Совершенно верно, - Хмури глядел на него в упор, волшебный глаз почти не шевелился. - Ты чертовски хорошо летаешь, насколько я слышал. - Да, но... - Гарри не отрываясь смотрел на Хмури. - У меня же не будет метлы, у меня будет только палочка... - А второе правило, - громко перебил Хмури, - пользуйся старыми, добрыми, простыми заклинаниями, которые помогут получить то, что тебе нужно. Гарри тупо пялился на учителя. А что ему нужно? - Ну, давай же, парень, - прошептал Хмури, - соображай... это вовсе не так сложно... И тогда в голове у Гарри что-то щёлкнуло. Лучше всего он умеет летать. Он обойдёт дракона по воздуху. Для этого ему понадобится "Всполох". А для этого ему понадобится... - Гермиона, - шёпотом проговорил Гарри, ворвавшись тремя минутами позже в теплицу и на бегу извинившись перед профессором Спаржеллой, - Гермиона, ты должна мне помочь. - А я что, по-твоему, пытаюсь делать? - шёпотом же ответила она, круглыми тревожными глазами глядя на него поверх дрожащих листьев трепекуста, который обрезала. - Гермиона, к завтрашнему дню мне нужно научиться Призывному заклятию. *** И они начали учиться. Они не пошли на обед, а отправились вместо этого в свободный класс, где Гарри, напрягая всю свою волю, стал заставлять различные предметы подлетать к нему через комнату. Получалось плохо. Книжки и перья на полдороге теряли решимость и камнем падали на пол. - Сосредоточься, Гарри, сосредоточься... - А я что делаю? - сердился Гарри. - Но мне почему-то всё время представляется дракон... громадный, отвратительный... Ладно, попробуем ещё... Он хотел прогулять прорицания и продолжить практиковаться, но Гермиона наотрез отказалась пропускать арифмантику, а оставаться без неё не имело смысла. Поэтому пришлось пережить час в обществе профессора Трелани, посвятившей полурока разъяснению того обстоятельства, что позиция Марса по отношению к Сатурну такова, что у людей, рождённых в июле, практически нет шансов избежать внезапной, ужасной смерти. - Вот и хорошо, - громко заявил Гарри, не сдержавшись, - что внезапной, не хочу мучиться. У Рона на мгновение сделался такой вид, как будто он вот-вот рассмеётся; определённо, он впервые за много дней встретился с Гарри взглядом, но Гарри всё ещё слишком на него обижался и притворился, что не заметил. Остаток урока он провёл, палочкой призывая к себе под столом всякие мелочи. Ему удалось заставить муху влететь прямиком к себе в кулак, хотя он и не был уверен, что это произошло из-за успехов в освоении Призывного заклятия - может, это просто была какая-нибудь муха-дебилка. После прорицаний, за обедом, он с трудом впихнул в себя немного еды, а потом вместе с Гермионой - во избежание ненужных вопросов, под плащом-невидимкой - вернулся в пустую классную комнату. Они тренировались до полуночи. Могли бы и дольше, но явился Дрюзг и, якобы решив, что Гарри нужно, чтобы в него кидались разными предметами, принялся швыряться стульями. Гарри с Гермионой поспешно ретировались, испугавшись, что шум привлечёт Филча, и вернулись в общую гостиную "Гриффиндора", по счастью, уже опустевшую. К двум часам ночи Гарри стоял у камина в окружении горы всяких вещей - книжек, перьев, нескольких перевёрнутых стульев, старых комплектов побрякушей и Невиллевой жабы Тревора. За последний час Гарри вдруг понял, в чём секрет Призывного заклятия. - Уже лучше, Гарри, гораздо лучше, - Гермиона выглядела усталой, но на редкость довольной. - В следующий раз, когда я не смогу освоить какое-нибудь заклинание, ты знаешь, что надо делать, - отозвался Гарри, кидая обратно рунический словарь, чтобы попробовать ещё раз, - пугай меня драконом. Так... - Он в который уже раз поднял палочку. - Ассио Словарь! Тяжеленный том выскочил из рук Гермионы, промчался по комнате и влетел в руки Гарри. - Гарри, ты научился! - восклинула восхищённая Гермиона. - Завтра увидим, - сказал Гарри. - "Всполох" будет гораздо дальше от меня, чем все эти штучки, он будет в замке, а я - во дворе... - Это неважно, - уверенно заявила Гермиона, - если ты как следует, как следует сосредоточишься, он прилетит. Гарри, хорошо бы немного поспать... тебе это необходимо. *** Гарри так много думал о Призывном заклятии, что немного позабыл о терзавшем его слепом ужасе. На следующее утро, однако, паника возвратилась в полном объёме. В замке царила атмосфера напряжённого, но радостного ожидания. Уроки должны были закончиться в середине дня, чтобы у школьников было время добраться до драконьего загона - хотя им, конечно, пока ещё было неизвестно, что их ждёт. Гарри чувствовал странное отчуждение от остальных, независимо то того, желали они удачи или шипели вслед: "Поттер, мы уже приготовили платочки". Это было состояние такой кошмарной нервозности, что он опасался, как бы не потерять голову, когда его поведут к дракону, и не начать проклинать всё и вся вокруг. Время вело себя самым причудливым образом, исчезая громадными кусками: вроде бы только что он сидел на первом уроке, истории магии, а вот уже идёт на обед... а вот (куда, скажите на милость, подевалось утро? Последние до-драконьи часы?) через весь Большой зал к нему торопится профессор МакГонаголл. Многие повернули головы. - Поттер, чемпионы должны срочно спуститься во двор... пора готовиться к первому состязанию. - Хорошо, - Гарри встал. Вилка со звоном упала на тарелку. - Удачи, Гарри, - прошептала Гермиона, - всё будет хорошо! - Ага, - ответил Гарри совершенно чужим голосом. Вместе с профессором МакГонаголл он вышел из Большого зала. Завуч тоже была сама не своя; пожалуй, она выглядела не менее встревоженной, чем Гермиона. Спускаясь рядом с Гарри по каменным ступеням навстречу холодному ноябрьскому полудню, она положила руку ему на плечо. - Главное - не паникуй, - сказала она, - сохраняй хладнокровие... помни, кругом расставлены колдуны, которые контролируют ситуацию... главное, сделай всё что в твоих силах, и никто о тебе ничего плохого не подумает... Ты хорошо себя чувствуешь? - Да, - с удивлением услышал Гарри собственный голос, - хорошо. Профессор МакГонаголл вела его по опушке леса к тому месту, где содержались драконы, но, когда они приблизились к рощице, откуда открывался вид на загон, оказалось, что его загораживает недавно установленная палатка. - Ты, Поттер, и остальные чемпионы должны находиться внутри, - сильно дрожащим голосом объявила профессор МакГонаголл, - и ждать своей очереди. Мистер Шульман тоже там... он расскажет вам о... процедуре... Удачи. - Спасибо, - неживым голосом поблагодарил Гарри. Профессор МакГонаголл оставила его у входа в палатку. Он вошёл внутрь. В углу на низкой деревянной табуретке сидела Флёр Делакёр. От её обычной сдержанности буквально ничего не осталось, лицо было бледно и покрыто холодным потом. Виктор Крум выглядел гораздо мрачнее обыкновенного, что, как предположил Гарри, должно было выражать нервозность. Седрик мерил шагами пол. Когда Гарри вошёл, Седрик слабо улыбнулся ему, и Гарри улыбнулся в ответ, обнаружив, что мускулы лица работают с трудом, словно позабыв, как это делается. - Гарри! Ого-го! - радостно возопил Шульман, оборачиваясь к нему. - Входи, входи, будь как дома! Среди бледных чемпионов Шульман странным образом напоминал яркую мультипликационную фигуру несколько большего, чем нужно, размера. Он снова облачился в старую квидишную форму. - Что ж, все в сборе - пора снабдить вас информацией! - радостно объявил Шульман. - Когда публика займёт свои места, я предложу каждому из вас этот мешочек, - он потряс маленьким мешочком из пурпурного шёлка, - откуда вы достанете фигурку того, с кем вам предстоит встретиться! Они разных... э-э-э... разного вида. Так, что-то ещё я должен вам сказать... ах, да... ваша задача добыть золотое яйцо! Гарри обвёл взглядом присутствующих. Седрик кивнул один раз, показав, что понял слова Шульмана, и снова принялся расхаживать туда-сюда; он слегка позеленел. Флёр Делакёр и Крум вообще никак не отреагировали. Может быть, они боялись, что их вырвет, если они откроют рот - этого, по крайней мере, боялся сам Гарри. А ведь они, в отличие от него, находятся здесь по доброй воле... Казалось, не прошло и секунды, а мимо палатки уже топотали тысячи ног, слышались оживлённые разговоры, шутки, смех... Гарри чувствовал себя настолько отдельно от этих людей, как будто они были существами разных пород. И тогда - по ощущениям, ещё максимум через секунду - Шульман принялся распускать завязки пурпурного шёлкового мешочка. - Леди вперёд, - он поднёс мешочек к Флёр. Она запустила внутрь дрожащую руку и вытащила крошечную, идеально точную модель дракона - уэльсского обыкновенного. К шее модели был привязан номер "2". И, поскольку Флёр выказала не удивление, а скорее отчаянную решимость, Гарри понял, что был прав: мадам Максим её предупредила. То же самое в отношении Крума: тот вытащил малинового китайского огнешара под номером "3" и, даже не моргнув, уставился в пол. Седрик опустил руку в мешочек и достал серо-голубого шведского тупорыла с номером "1" на шее. Гарри вытащил из мешочка то, что там осталось: венгерского шипохвоста под номером "4". Он посмотрел на своего дракончика - шипохвост расправил крылышки и обнажил миниатюрные зубки. - Ну вот! - провозгласил Шульман. - Теперь каждый знает своего соперника, а номер на шее означает порядок выхода на поле, понятно? Я сейчас уйду, потому что я комментирую состязания. Мистер Диггори, когда услышите свисток, просто выходите на поле и всё, хорошо? Что ещё... Гарри? Можно тебя на два слова? Снаружи? - Э-э-э... конечно, - ничего не соображая, ответил Гарри, поднялся и вслед за Шульманом вышел из палатки. Тот отошёл на некоторое расстояние, остановился между деревьями и по-отечески повернулся к Гарри. - Как себя чувствуешь, Гарри? Может, тебе что-нибудь принести? - Что? - даже не понял Гарри. - А... нет, спасибо. - У тебя есть план? - Шульман заговорщицки понизил голос. - Потому что, если не возражаешь, конечно, я с радостью поделюсь с тобой кое-какими идейками. Я имею в виду, - продолжал Шульман, понижая голос ещё сильнее, - ты же у нас малолетка, Гарри... и если я могу чем-то помочь... - Нет, - отрезал Гарри, да так поспешно, что его ответ прозвучал грубо, - нет, я... уже знаю, что делать. Спасибо. - Никто не узнает, Гарри, - подмигнул Шульман. - Нет, спасибо, всё хорошо, - произнося эти слова, Гарри удивился, почему он их без конца повторяет, в то время как на самом деле ему ещё ни разу не было так плохо. - У меня есть план, и я... Где-то вдалеке прозвучал свисток. - Батюшки, мне надо бежать! - спохватился Шульман и умчался. Гарри пошёл к палатке и увидел выходящего Седрика, ещё более позеленевшего. Проходя мимо, Гарри попытался пожелать ему удачи, но выдавил из себя только странный гортанный хрип. Он вернулся в палатку к Флёр и Круму. Спустя пару секунд снаружи донёсся рёв толпы, видимо, означавший, что Седрик вошёл в загон и оказался лицом к лицу с живым прототипом своей фигурки... Гарри не мог себе и представить, что сидеть и ждать будет так ужасно. Публика, как единое многоголовое существо, вскрикивала... визжала... ахала, выражая свою реакцию на то, что проделывал Седрик, чтобы пробраться мимо шведского тупорыла. Крум упорно глядел в пол. Флёр вместо Седрика меряла шагами палатку. А комментарии Шульмана только усугубляли общее состояние... Жуткие картины возникали в голове у Гарри, когда он слышал: "о-о-о, чуть не попался, совсем чуть-чуть"... "вот рисковый парень!"... "хороший ход - жаль, не помогло!"... А затем, минут через пятнадцать, раздался оглушительный гул, который мог означать только одно: Седрик обошёл дракона и схватил золотое яйцо. - Очень, очень хорошо! - кричал Шульман. - А сейчас - что нам скажут судьи? Но он не стал произносить оценки вслух; видимо, судьи показывали публике таблички. - Один закончил, осталось трое! - заорал Шульман, когда вновь прозвучал свисток. - Мисс Делакёр, прошу вас! Флёр дрожала с головы до ног. Когда она выходила из палатки с высоко поднятой головой и крепко зажатой в руке палочкой, Гарри даже почувствовал к ней некоторую симпатию. Они с Крумом остались вдвоём, сидя у противоположных стен и избегая встречаться взглядами. Повторилось всё то же самое... "О, не уверен, что это разумно!" - доносились до них весёлые вопли Шульмана, - "О!... Почти что... Теперь осторожно!... Святое небо, я думал, она его схватит!" Через десять минут трибуны разразились аплодисментами... Значит, Флёр тоже выполнила задание. Пауза... судя по всему, показывают оценки Флёр... снова рукоплескания... потом, в третий раз, свисток. - На поле выходит мистер Крум! - провозгласил Шульман, и Крум косолапо удалился, оставив Гарри в одиночестве. Он как-то особенно чутко ощущал своё тело; ощущал, как сильно бьётся сердце, как от страха сводит пальцы... и в то же время, глядя на стены палатки и слушая, как бы очень издалека, шум толпы, он словно бы находился вне самого себя... - Очень смело! - орал Шульман. Гарри услышал кошмарный, пронзительный вопль китайского огнешара. Публика судорожно вдохнула. - Вот это храбрость!... И... Есть! Он добыл яйцо! Рукоплескания осколками разбитого стекла рассыпались в зимнем воздухе. Крум закончил выступление - сейчас наступит черёд Гарри. Он встал, заметив мимоходом, что ноги превратились в желе, и стал ждать. Прозвучал свисток. Он вышел из палатки. Ужас его достиг крещендо. И вот уже, миновав рощицу, он вошёл в загон. Открывшуюся перед ним картину он увидел как будто бы в очень ярком, цветном сне. С трибун, магически воздвигнутых здесь с того дня, как он в последний раз стоял на этом месте, смотрело великое множество лиц. А с другой стороны загона злобными жёлтыми глазами на него уставился шипохвост, с полусогнутыми крыльями склонявшийся над кладкой яиц. Чудовищный чешуйчатый ящер молотил по земле шипастым хвостом, оставляя отметины длиною в ярд. С трибун нёсся жуткий шум, приветственный или нет, Гарри было всё равно. Пришло время сделать то, что нужно сделать... нужно сконцентрировать всю волю на том, в чём его единственное спасение... Гарри поднял палочку. - Ассио Всполох! - прокричал он. И стал ждать, всеми фибрами души надеясь, молясь... вдруг не получится... вдруг метла не прилетит... от окружающего его отделяла какая-то зыблющаяся, прозрачная, жаркая завеса, и от этого загон и лица людей будто бы плавали в воздухе... И вдруг Гарри услышал - к нему со страшной скоростью неслась метла. Он повернулся и увидел стремительно приближающийся из-за леса "Всполох". Метла ворвалась в загон и выжидательно повисла перед ним. Публика зашумела сильнее... Шульман тоже что-то кричал... но слух у Гарри больше не работал так, как надо... слушать было не нужно, неважно... Он вскинул ногу на древко и оттолкнулся от земли. И, почти в то же мгновение, случилась чудесная вещь... Как только он полетел вверх, как только ветер начал ворошить его волосы, как только лица публики сделались не более чем булавочными головками телесного цвета, а дракон уменьшился до размеров собаки, Гарри понял, что не просто покинул землю, но и оставил внизу свой страх... он очутился в своей стихии... Это - очередной квидишный матч, вот и всё... обычный квидишный матч, а шипохвост - особо мерзкая команда противника... Он посмотрел вниз на кладку, надёжно защищённую передними лапами дракона, и сразу увидел среди цементного цвета яиц одно, сверкающе-золотое. "Итак", - сказал сам себе Гарри, - "отвлекающий манёвр... поехали..." Он нырнул. Голова шипохвоста повернулась за ним; он знал, что нужно делать, и вовремя вышел из пике; огненный снаряд пролетел как раз в том месте, где бы был сейчас он, если бы не свернул... но Гарри было наплевать на опасность... всё равно что увиливать от Нападалы... - Великий Скотти, да этот парень умеет летать! - заорал Шульман, перекрывая визги и охи. - Мистер Крум, вы это видели? Гарри кружил в вышине; шипохвост следил за ним, вертя длинной шеей - если продолжать так достаточно долго, голова чудовища закружится - но лучше не медлить, не то он опять дохнёт огнём... Едва шипохвост открыл пасть, Гарри начал спускаться, но на этот раз ему не так сильно повезло - огнём, к счастью, не опалило, но дракон ударил хвостом, Гарри шарахнулся в сторону, и один из шипов задел его по плечу, пропорол робу... Он почувствовал боль, услышал крики и стон с трибун, но порез вроде бы был неглубокий... он просвистел позади дракона, и ему в голову пришла одна мысль... Шипохвостиха не хотела взлетать, она слишком боялась за кладку. Она вертелась, извивалась, сгибала и разгибала крылья, не сводя с Гарри страшных жёлтых глаз, но покинуть своих детёнышей боялась... и тем не менее, надо заставить её это сделать, а то ему никогда не добраться до золотого яйца... трюк в том, чтобы сделать это медленно, осторожно... Он принялся летать перед её носом сначала в одну сторону, потом в другую, не настолько близко, чтобы она попыталась отогнать его огнём, но всё-таки достаточно для того, чтобы дракониха не отводила от него глаз. Её голова с оскаленными зубами, мотаясь из стороны в сторону, следила за ним вертикальными зрачками... Гарри взлетел выше. Голова шипохвостихи поднялась вслед за ним, шея вытянулась во всю длину, качаясь как змея перед факиром... Гарри поднялся ещё на несколько футов, и чудище издало разочарованный рёв. Он был чем-то вроде мухи, мухи, которую ей так хотелось прихлопнуть; она забила хвостом, но ей было не достать до Гарри... дракониха плюнула огнём, но он увернулся... челюсти широко распахнулись... - Давай же, - понукал Гарри, гипнотизирующе вертясь перед ней, - давай, поймай меня... вставай, лентяйка... И тогда она села на задние лапы, расправила наконец огромные кожистые крылья - размах их был как у небольшого самолёта - а Гарри спикировал вниз. Раньше, чем дракониха поняла, что случилось и куда он исчез, Гарри на умопомрачительной скорости подлетел к земле, к кладке, не защищённой когтистыми передними лапами - отпустил древко - схватил золотое яйцо... И, прибавив скорости, был таков. Он мчался над трибунами, надёжно зажав под нераненной рукой тяжёлую добычу. Ему показалось, что кто-то вдруг снова включил громкость - в первый раз за всё время он нормально слышал шум с трибун. Там вопили и рукоплескали так же громко, как ирландские болельщики на кубке мира... - Посмотрите на это! - кричал Шульман. - Вы только посмотрите! Самый юный чемпион первым добыл яйцо! Что ж, это уравнивает шансы мистера Поттера! К шипохвосту сбегались драконозагонщики, чтобы успокоить чудовище. От входа в загон к Гарри, радостно размахивая руками, спешили профессор МакГонаголл, профессор Хмури и Огрид. Даже с большого расстояния было видно, как они улыбаются. Он полетел над трибунами обратно - барабанные перепонки разрывались от грохота - и мягко приземлился, чувствуя на душе такую лёгкость, какой давно не чувствовал... Он прошёл через первое испытание и не погиб... - Это было потрясающе, Поттер! - закричала профессор МакГонаголл, как только он слез с метлы - что с её стороны было весьма удивительной похвалой. Потом она показала на его плечо (Гарри заметил, что у неё трясутся руки): - Тебе надо срочно пойти к мадам Помфри, ещё до того, как судьи объявят результат... сюда... она уже, наверное, закончила с Диггори... - Молодчина, Гарри! - хрипло выговорил Огрид. - Просто молодчина! Против шипохвоста, это ж надо, ты ж знаешь, Чарли сказал, это самый страш... - Спасибо, Огрид, - громко перебил Гарри, чтобы Огрид не проговорился. Профессор Хмури тоже был очень доволен, его волшебный глаз танцевал в глазнице. - Быстро и чисто, Поттер, - рокочуще похвалил он. - Всё, Поттер, в медпункт, пожалуйста, - велела профессор МакГонаголл. Гарри вышел из загона, всё ещё не в силах отдышаться, и, в дверях соседней палатки, увидел озабоченную мадам Помфри. - Драконы! - с отвращением воскликнула она, затаскивая Гарри внутрь. Палатка была поделена на отсеки; сквозь полотно он мог различить силуэт Седрика, тот вроде бы не был сильно ранен, по крайней мере, он сидел. Мадам Помфри, безостановочно ворча, осмотрела рану на плече у Гарри: - В прошлом году дементоры, теперь драконы, хотелось бы знать, что ещё они собираются притащить в школу? Ну, тебе очень повезло... рана неглубокая... только нужно продезинфицировать перед тем, как я её залечу... Она продезинфицировала порез пурпурной жидкостью, которая щипала и дымилась, а потом ткнула в плечо палочкой, и рана сразу затянулась. - А сейчас посиди минутку спокойно - посиди, я сказала. Успеешь ещё узнать свои оценки. Мадам Помфри стремительно вышла, и Гарри услышал, как она прошла в соседний отсек и спросила: - Как ты теперь себя чувствуешь, Диггори? Гарри не мог усидеть на месте; его переполнял адреналин. Он встал и собрался посмотреть, что происходит снаружи, но не успел дойти до выхода, как внутрь ворвались двое: Гермиона, а следом за ней - Рон. - Гарри, ты был великолепен! - надтреснутым голосом произнесла Гермиона. На щеках отпечатались следы ногтей, видимо, от страха она хваталась за лицо. - Это было просто потрясающе! Правда! Но Гарри смотрел на смертельно-бледного Рона. А тот глядел на Гарри как на привидение. - Гарри, - очень серьёзно сказал Рон, - не знаю, кто поместил твою заявку в чашу, но я уверен, они хотели погубить тебя! И вдруг всё стало так, как будто последних нескольких недель просто не было - как будто они встретились с Роном впервые с тех пор, как Гарри был объявлен чемпионом. - Дошло, наконец? - ледяным тоном произнёс Гарри. - Много же времени тебе понадобилось. Гермиона испуганно стояла посередине, переводя взгляд с одного на другого. Рон неуверенно открыл рот. Гарри понял, что Рон собирается извиниться, но вдруг - неожиданно - почувствовал, что не хочет этого слышать. - Да всё нормально, - отмахнулся он, раньше, чем Рон успел произнести хоть слово, - забудем. - Нет, - возразил Рон, - я не должен был... - Забудем, - повторил Гарри. Рон нервно улыбнулся, и Гарри улыбнулся в ответ. Гермиона расплакалась. - Вот уж не о чем плакать! - сказал ей поражённый Гарри. - Вы оба такие дураки! - закричала она и топнула ногой. Слёзы брызнули на робу. Потом - они не успели этому воспрепятствовать - Гермиона обняла их и убежала, теперь уже откровенно, в голос, рыдая. - Дурдом, - покачал головой Рон. - Гарри, пойдём, сейчас объявят твои оценки... Подхватив золотое яйцо и "Всполох", ощущая небывалый подъём - кто бы мог подумать час назад, что такое возможно - Гарри, пригнувшись, вышел из палатки. Рон шагал рядом и быстро-быстро говорил: - Знаешь, ты был лучше всех, просто никакого сравнения. Седрик сделал какую-то очень странную вещь: он превратил камень на земле в собаку... хотел, чтобы дракон нападал на собаку, а не на него. В смысле превращения это, конечно, было здорово, ну и вроде как сработало, раз он всё-таки добыл яйцо, но его ещё и обожгло - дракон на полдороге передумал и решил всё-таки напасть на него, а не на лабрадора, Седрик еле увернулся. А эта Флёр, она попыталась ввести дракона в транс - тоже вроде как сработало, он заснул, но потом захрапел, и из ноздри вылетела большая искра, подожгла Флёр подол, и ей пришлось тушить пожар водой из палочки. А Крум - ты не поверишь, но он даже не подумал о том, чтобы подняться в воздух! После тебя, он, наверно, был лучше всех. Ударил дракона каким-то заклинанием прямо в глаз! Единственное - когда тот повалился на бок, то раздавил половину яиц - а за это снимаются баллы, их нельзя было портить. Они подошли к загону, и Рон перевёл дыхание. Теперь, когда шипохвоста забрали, Гарри понял, где сидят пятеро судей - прямо с противоположной стороны, на приподнятых сидениях, задрапированных золотой тканью. - Каждый ставит оценку от одного до десяти, - поведал Рон, и Гарри, прищурившись, увидел, как первый судья - мадам Максим - поднимает в воздух палочку. Из неё вылетела длинная серебряная лента, свернувшаяся в цифру "8". - Неплохо! - воскликнул Рон под аплодисменты с трибун. - Она, наверное, вычла два балла за плечо... Следующим был мистер Сгорбс. Он выпустил в воздух цифру "9". - Здорово! - обрадовался Рон, ткнув Гарри в спину. Затем, Думбльдор. Он тоже поставил "9". Трибуны ликовали сильнее, чем когда-либо. Людо Шульман - "10". - Десять? - не поверил своим глазам Гарри. - Но... меня же поранили... что он делает? - Гарри, не жалуйся! - в восторге вскричал Рон. Наконец, палочку поднял Каркаров. Он выждал мгновение, а затем и из его палочки выстрелила в воздух цифра "4". - Что? - гневно выпалил Рон. - Четыре? Ах ты, предвзятый мешок с дерьмом, ты же поставил Круму "10"! Но Гарри было безразлично, пусть Каркаров ставит ему хоть ноль! То, что Рон возмущался за него, стоило для него все сто баллов. Он, разумеется, не сказал об этом Рону, но сердце чуть не выпрыгнуло из груди от радости. Гарри повернулся к выходу. За него радовался не только Рон... не только гриффиндорцы. На трибунах ликовала почти вся школа. Когда они увидели, через что ему пришлось пройти, они встали на его сторону, болели за него так же, как и за Седрика... а на слизеринцев наплевать, пусть теперь говорят, что хотят. - Вы вдвоём на первом месте! Ты и Крум! - воскликнул выбежавший навстречу Чарли Уэсли, когда Гарри с Роном направились было назад к школе. - Слушай, мне надо бежать, я должен послать маме сову, я обещал обо всем рассказать - но это было невероятно! Ах, да - мне велели сказать тебе, что тебе надо ещё немного побыть здесь... Шульман хочет вам что-то сказать, там, в чемпионской палатке. Рон сказал, что подождёт, и Гарри снова вошёл в палатку, которая почему-то выглядела совершенно иначе, гостеприимной и уютной. Гарри сравнил свои ощущения тогда, когда он уворачивался от шипохвоста и тогда, когда ждал в палатке... нечего и думать, ожидание несравнимо хуже. Флёр, Седрик и Крум вошли вместе. Половину лица Седрика покрывал толстый слой оранжевой мази, очевидно, лекарство от ожога. Увидев Гарри, он заулыбался: "Молодец, Гарри". - Ты тоже, - улыбнулся в ответ Гарри. - Вы все молодцы, все! - в палатку ворвался Людо Шульман, довольный, как будто сам только что победил дракона. - А сейчас слушайте сюда. Перед вторым состязанием у вас будет большой перерыв, оно состоится двадцать четвёртого февраля утром - но во время этого перерыва вы должны кое над чем подумать! Если вы внимательно посмотрите на золотые яйца, которые держите в руках, то увидите, что они открываются... видите петли? Вы должны разгадать загадку, скрытую внутри - и тогда узнаете, в чём состоит следующее испытание, и сможете подготовиться! Всё ясно? Точно? Что ж, тогда - можете идти! Гарри вышел из палатки, и они вместе с Роном отправились по опушке Запретного леса назад к замку, оживлённо разговаривая. Гарри хотел услышать подробности о выступлении других чемпионов. Вскоре они обогнули рощицу, откуда Гарри в первый раз услышал рёв драконов, и из-за деревьев выпрыгнула какая-то ведьма. Оказалось, это Рита Вритер. Сегодня на ней была ядовито-зелёная роба, принципиарное перо удивительно подходило к ней. - Поздравляю, Гарри! - вскричала она, сияя. - Можно тебя буквально на одно слово? Как ты себя чувствовал, оказавшись лицом к лицу с драконом? И что ты думаешь теперь о справедливости судей? - На одно слово? - переспросил Гарри. - Вот оно: гудбай! И они с Роном направились к замку. Глава 21 ФРОНТ ОСВОБОЖДЕНИЯ ДОМОВЫХ ЭЛЬФОВ Вечером Гарри, Рон и Гермиона отправились в совяльню за Свинринстелем - Гарри хотел отправить Сириусу письмо с сообщением о том, что он справился с драконом и даже не пострадал. По дороге Гарри поведал Рону обо всём, что узнал от Сириуса о Каркарове. В первый момент, узнав, что Каркаров входил в ряды Упивающихся Смертью, Рон был просто шокирован, но к тому времени, когда они дошли до совяльни, он уже говорил, что с самого начала это подозревал. - Всё сходится! - кричал он. - Помнишь, в поезде Малфой говорил, что Каркаров - друг его папаши? Теперь-то мы знаем, где они подружились! Небось, и на финале кубка вместе бегали в масках... Только я вот что тебе скажу, Гарри: если это Каркаров поместил в чашу твою заявку, он сейчас должен чувствовать себя полным идиотом! Не вышло! Тебя всего лишь слегка поцарапало! Подожди-ка... я сам... Осознав, что ему собираются поручить доставку, Свинринстель так перевозбудился, что начал носиться кругами над головой у Гарри, ухая как полоумный. Рон сцапал совёнка и удерживал его двумя руками, пока Гарри привязывал к лапке послание. - Не может же быть, чтобы следующие испытания оказались опаснее этого, правда? - продолжал Рон, относя Свинринстеля к окну. - Знаешь что? Я думаю, у тебя есть шанс выиграть Турнир, Гарри, я серьёзно. Гарри, конечно, понимал, что Рон говорит это только затем, чтобы как-то извиниться за своё поведение в течение последних нескольких недель, но ему всё равно было очень приятно. А вот Гермиона скрестила на груди руки, прислонилась к стене совяльни и, нахмурившись, поглядела на Рона. - До конца Турнира ещё очень далеко, - с серьёзным видом изрекла она, - если таково было первое задание, мне страшно подумать, каковы будут следующие. - Оптимистка ты наша! - раздосадованно бросил Рон. - С профессором Трелани вы бы подружились. Он выбросил Свинринстеля в окно. Тот пролетел камнем вниз футов двенадцать, не меньше, прежде чем сумел выправиться, так как привязанное к его ноге письмо было длиннее и, следовательно, тяжелее обыкновенного - Гарри не смог устоять перед соблазном снабдить Сириуса подробнейшим, движение за движением, отчётом о том, как именно он изворачивался, кружил вокруг и увиливал от шипохвоста. Ребята проследили за быстро исчезнувшим в темноте Свинринстелем, а потом Рон сказал: - Ну чего, пошли вниз? Гарри, тебе там приготовили сюрприз - Фред с Джорджем, наверное, уже натащили с кухни всякой еды. И действительно, когда они вошли в общую гостиную, она взорвалась радостными криками. На всех возможных поверхностях высились горы пирожных, стояли кувшины с тыквенным соком и усладэлем; Ли Джордан запустил пару-тройку холодных петард мокрого запуска д-ра Филибустера, и воздух загустел от летающих звёздочек и искр; Дин Томас, который умел хорошо рисовать, успел изготовить несколько потрясающих плакатов, где был изображён Гарри, шныряющий на метле возле драконьей головы. Ещё парочка постеров демонстрировала публике Седрика с подожжённой головой. Гарри приналёг на еду; он уже и забыл, каково это - чувствовать настоящий голод. Он сидел с друзьями и не мог поверить, что на свете бывает такое счастье: Рон рядом, первое испытание позади, а второе - только через три месяца. - Ух ты, какое тяжёлое! - воскликнул Ли Джордан, взвешивая в руках золотое яйцо, которое Гарри оставил на столе. - Открой его, Гарри! Давай посмотрим, что внутри! - По условиям, он должен отгадать загадку сам, - поспешно вставила Гермиона, - таковы правила Турнира... - По условиям, я должен был сам придумать, как обойти дракона, - вполголоса проговорил Гарри, так, чтобы его могла слышать одна Гермиона. Она виновато улыбнулась. - Правда, Гарри, давай, открой! - хором поддержало несколько человек. Ли передал яйцо Гарри. Тот запустил ногти в опоясывавшую скорлупу бороздку и с усилием раскрыл. Внутри яйцо было полое и абсолютно пустое - но, стоило Гарри открыть его, как комнату наполнил невероятно противный, громкий скрипучий вой. Нечто похожее Гарри слышал лишь однажды, на смертенинах у Почти Безголового Ника, когда оркестр привидений играл на музыкальных пилах. - Закрой скорей! - возопил Фред, зажимая уши. - Что это было? - пролепетал Симус Финниган, в ужасе глядя на яйцо, немедленно захлопнутое. - Похоже на банши... Может, во втором состязании вместо дракона будет банши? - Это крики человека, которого пытают! - вскричал побелевший Невилль и уронил на пол пирожок с мясом. - Тебе придётся противостоять пыточному проклятию! - Ты чего, Невилль, это же противозаконно, - резонно возразил Джордж. - Нельзя использовать пыточное проклятие против чемпионов. По-моему, это слегка напоминает пение Перси... Гарри, тебе, наверно, придётся напасть на него, когда он будет в душе... - Гермиона, хочешь тортик? - предложил Фред. Гермиона подозрительно воззрилась на тарелку, которую он ей протягивал. Фред ухмыльнулся: - Не бойся, с этим я ничего не делал. А вот сливочных тянучек следует опасаться... Невилль, только что вонзивший зубы в тянучку, поперхнулся и выплюнул её. Фред засмеялся. - Я пошутил, Невилль... Гермиона взяла торт. А потом спросила: - Фред, вы взяли всё это с кухни, да? - Угу, - улыбнулся Фред и пронзительно запищал, имитируя домового эльфа: - "Всё что угодно, сэр, всё, что вы только захотите!" Они всегда рады помочь... жареного быка бы достали, если бы я сказал, что голодный. - А где вообще у нас кухня? - невиннейшим, равнодушнейшим голоском поинтересовалась Гермиона. - За потайной дверью. А дверь за картиной, где ваза с фруктами. Нужно пощекотать грушу, она начинает хихикать и... - Фред вдруг замолчал и с подозрением посмотрел на неё: - А что? - Да так, ничего, - быстро сказала Гермиона. - Хочешь устроить забастовку домовых эльфов? - поинтересовался Джордж. - Думаешь перейти от стадии листовок к организации восстания? Некоторые загоготали. Гермиона промолчала. - Не вздумай ходить туда и рассказывать, что им нужна одежда и зарплата! - с угрозой предупредил Фред. - Только отвлекать их от готовки! В этот миг Невилль переключил на себя всеобщее внимание, внезапно превратившись в большую канарейку. - Ой!... Прости, Невилль! - под дружный смех закричал Фред. - Я забыл... мы и правда заколдовали сливочные тянучки!... Впрочем, не более чем через минуту, Невилль начал линять и, когда у него выпали последние перья, он обрёл свой нормальный вид. И даже начал смеяться вместе со всеми. - Канарейские конфетки! - провозгласил Фред, обращаясь к потрясённой толпе. - Мы с Джорджем их сами изобрели! Семь сиклей штука, прошу! Был уже почти час ночи, когда Гарри вместе с Роном, Невиллем, Симусом и Дином наконец удалились в спальню. Прежде чем задёрнуть шторы балдахина, Гарри поставил на прикроватный столик крошечную фигурку венгерского шипохвоста. Фигурка зевнула, свернулась клубком и закрыла глазки. Вообще-то, подумал Гарри, задёргивая занавески, Огрид прав... они ничего, эти драконы... *** Начало декабря принесло в "Хогварц" ветер и дождь со снегом. Зимой замок продувался насквозь, и тем не менее, Гарри всякий раз с благодарностью думал о его толстых стенах и уютных каминах, когда проходил мимо дурмштранговского корабля. Его зверски качало на жестоком ветру, паруса яростно бились на фоне тёмных небес. В карете "Бэльстэка", тоже, должно быть, прохладно, думал Гарри. Огрид, как он заметил, исправно снабжал коней мадам Максим их любимым виски; от паров, распространяемых кормушкой в углу загона, все ученики на занятиях по уходу за магическими существами ходили навеселе. Что было очень некстати, так как им по-прежнему приходилось ухаживать за кошмарными драклами, а это требовало особого внимания. - Вот я только не пойму, впадают они в спячку иль нет, - поделился сомнениями с дрожащим от холода на тыквенном огороде классом Огрид. - Видать, надо последить, не клюют ли они носом... А сейчас мы просто уложим их в эти ящики... Драклов осталось всего десять; видимо, жажда убивать себе подобных была неискоренима. Каждый дракл достигал шести футов в длину. Их серые панцири, мощные крабьи ноги, жала, присоски и плюющие огнём хвосты делали драклов самыми отвратительными созданиями, когда-либо виденными Гарри. Весь класс с убитым видом посмотрел на громадные ящики, которые принёс Огрид. В ящиках лежали подушки и пуховые одеяла. - Сейчас мы вас уложим, - приговаривал Огрид, - закроем крышечками и посмотрим, чего будет. Выяснилось, однако, что драклы не впадают в спячку, так же как не любят укладываться в ящики с подушками и одеяльцами под заколачиваемые гвоздями крышки. Вскоре Огрид вовсю вопил: " тихо, тихо, без паники", а драклы разбегались по тыквенным грядкам, заваленным дымящимися обломками ящиков. Большинство учеников - во главе с Малфоем, Краббе и Гойлом - через заднюю дверь вломились в хижину Огрида и забаррикадировались; Гарри, Рон и Гермиона остались среди тех, кто остался помогать Огриду. Совместными усилиями, хотя и ценой многочисленных ран и ожогов, им удалось изловить и связать девять драклов, на свободе оставался только один. - Вы, глав'дело, не напугайте его! - закричал Огрид, когда Рон с Гарри с помощью волшебных палочек выпустили залпы огненных искр в дракла, который устрашающе надвигался на них, выгибая над спиной трепещущее жало. - Попробуйте накинуть на жало верёвку, чтоб он своих сородичей не повредил! - Это было бы просто ужасно! - сердито огрызнулся Рон. Они с Гарри прижимались спинами к стене хижины, отстреливаясь от дракла искрами. - Так-так-так... Какое интересное развлечение. Рита Вритер, прислоняясь к садовой ограде, с интересом наблюдала за творящимся безобразием. Сегодня она была одета в толстую ярко-малиновую мантию с пушистым пурпурным воротником. Сумочка из крокодиловой кожи свешивалась с руки. Огрид бросился на загнавшего в угол Гарри с Роном дракла и прижал его к земле своим телом; из хвоста вырвался залп, и взрыв раскрошил ближайшие тыквы. - Вы кто? - спросил Огрид у Риты, набрасывая на жало верёвочную петлю и затягивая её. - Рита Вритер, корреспондент "Прорицательской газеты", - радостно представилась Рита. Сверкнули золотые зубы. - Вроде Думбльдор распорядился больше вас в школу не пускать, - немного нахмурившись, проговорил Огрид. Одновременно он слез со слегка помятого дракла и за верёвку потянул его к сородичам. Рита повела себя так, как будто не слышала слов Огрида. - А как называются эти забавные зверьки? - вскричала она, просияв ещё больше. - Взрывастые драклы, - пробурчал Огрид. - Да что вы! - с живейшим интересом воскликнула Рита. - Никогда о таких не слышала... а откуда они? Гарри увидел, как из-под косматой чёрной бороды выползает тускло-багровый румянец, и сердце у него оборвалось. В самом деле, где Огрид раздобыл этих уродов? Гермиона, видимо, подумавшая о том же самом, немедленно вмешалась: - Правда, они очень интересные? Правда, Гарри? - Что? А, да... ой... ужасно интересные, - отреагировал Гарри, после того как она наступила ему на ногу. - Ах, и ты здесь, Гарри! - поворачиваясь, вскричала Рита. - Значит, тебе нравятся уроки ухода за магическими существами, да? Это твой любимый предмет? - Да, - решительно кивнул Гарри. Огрид заулыбался во весь рот. - Прелестненько, - сказала Рита, - прелестненько. А вы давно здесь учителем? - обратилась она к Огриду. Гарри видел, как её взгляд пропутешествовал от Дина (щёку которого пересекал страшный порез) к Лаванде (чья роба была сильно опалена) и Симусу (дувшему на обожжённые пальцы), а потом к окнам хижины, за которыми столпился почти весь класс, прижимая носы к стёклам и дожидаясь, пока утихнет сражение. - Только второй год, - ответил Огрид. - Прелестненько... А вы не хотели бы дать мне интервью, нет? Поделиться опытом по уходу за магическими существами? "Прорицательская газета" по средам даёт зоологическую колонку, впрочем, я уверена, вы и сами знаете. Мы могли бы просветить публику насчёт этих... пулястых драклов. - Взрывастых драклов, - с энтузиазмом поправил Огрид. - Э-э-э... да, пожалуй, почему нет? Гарри всё это ужасно не понравилось, но не было никакого способа донести свои чувства до Огрида без того, чтобы не увидела Рита, и ему пришлось молча наблюдать, как они договариваются о встрече в "Трёх мётлах" на этой неделе для спокойной продолжительной беседы. Вскоре в замке прозвонил колокол, возвещая конец урока. - Что ж, до свидания, Гарри! - весело попрощалась Рита Вритер, когда он с Роном и Гермионой направился к школе. - До пятницы, Огрид! - Она переврёт всё, что он ей скажет, - вполголоса сказал Гарри. - Будем надеяться, что он не ввозил своих драклов нелегально, - в отчаянии вздохнула Гермиона. Они посмотрели друг на друга - чего ещё ждать от Огрида! - Огрид уже сто раз такое творил, а Думбльдор всё равно его не увольнял, - утешительно произнёс Рон. - В худшем случае, ему придётся избавиться от драклов. Извините... я сказал, в худшем? Я хотел сказать, в лучшем! Гарри с Гермионой рассмеялись и, повеселев, отправились на обед. Во второй половине дня Гарри искренне наслаждался сдвоенным уроком прорицаний; они по-прежнему составляли звёздные карты и предсказания по ним, но теперь, когда они с Роном помирились, это опять было весело. Профессор Трелани, которая была так довольна, когда они напредсказывали столько разных вариантов собственной смерти, очень скоро пришла от Гарри с Роном в страшное раздражение, поскольку они бесконечно фыркали во время её рассказа о различных видах разрушительного влияния Плутона на повседневную жизнь. - Можно было бы ожидать, - произнесла она мистическим шёпотом, нисколько, впрочем, не скрывавшим её раздражения, - что некоторые из нас, - она со значением вперила взор в Гарри, - не стали бы вести себя так фривольно, если бы им открылось то, что открылось мне, когда я прошлой ночью смотрела в хрустальный шар. Я сидела, увлечённая вязанием, но внезапно меня охватило неудержимое желание проконсультироваться с шаром. Я поднялась, села перед ним и воззрилась в его хрустальные глубины... и что, как вы думаете, посмотрело на меня оттуда? - Старая уродливая летучая мышь в огромных очках? - еле слышно предположил Рон. Гарри невероятным усилием сохранил невозмутимое выражение. - Смерть, мои дорогие. Парватти и Лаванда в ужасе прижали ладошки ко рту. - Да, - внушительно кивнула профессор Трелани, - она подошла близко, как никогда, она кружит над головой как ястреб, опускается над замком всё ниже... ниже... Она многозначительно посмотрела на Гарри. Тот широко и откровенно зевнул. - Я был бы потрясён гораздо сильнее, если бы она не предсказывала того же самого уже раз восемьдесят, - сказал Гарри, когда они вышли на лестницу из кабинета профессора Трелани и смогли наконец снова глотнуть свежего воздуха. - Если бы я падал замертво после каждого предсказания, я стал бы медицинским феноменом. - Ты был бы очень настырным привидением, - подавился смехом Рон. Мимо в противоположном направлении, угрожающе сверкая глазами, как раз прошествовал Кровавый Барон. - Ладно, хоть на дом ничего не задали. Надеюсь, Гермионе, наоборот, зададут кучу всего, люблю, когда она занимается, а мы нет... Но Гермионы не было за обедом, и не было в библиотеке, куда они заглянули после. Там сидел один только Виктор Крум. Рон на некоторое время завис за полками, наблюдая за ним и шёпотом дебатируя с Гарри по поводу того, стоит ли просить автограф - но потом Рон вдруг понял, что за другими полками шныряет примерно шесть или семь девочек, обсуждая то же самое, и растерял весь энтузиазм. - Интересно, куда она подевалась? - спросил Рон на пути назад в гриффиндорскую башню. - Понятия не имею... Вздор. Толстая Тётя только-только начала отъезжать вверх, как громкий топот бегущих ног возвестил о прибытии Гермионы. - Гарри! - задыхаясь, проговорила она, резко затормозив возле него (Толстая Тётя уставилась на неё, высоко подняв брови). - Гарри, пойдём со мной - пойдём, случилось нечто необыкновенное - пожалуйста... Она схватила Гарри за руку и потянула его назад по коридору. - Что случилось? - удивился Гарри. - На месте всё поймёшь - пошли же скорей! Гарри оглянулся на Рона, тот ответил заинтригованным взглядом. - Ладно, пошли, - согласился Гарри и пошёл за Гермионой; Рону пришлось пробежать пару шагов, чтобы догнать их. - А на меня, значит, можно не обращать внимания! - раздражённо прокричала вслед Толстая Тётя. - Можно не извиняться за то, что потревожили меня! Я могу и так повисеть, вся настежь, пока вы не соизволите вернуться, так, что ли? - Ага, спасибо, - через плечо крикнул Рон. - Гермиона, скажи хоть, куда мы идём? - не выдержал Гарри, когда они прошли уже шесть этажей и начали спускаться по мраморной лестнице в вестибюль. - Увидишь, сейчас всё увидишь! - еле сдерживая лихорадочное возбуждение, ответила Гермиона. Спустившись с лестницы, она повернула налево и побежала по направлению к двери, за которой скрылся Седрик Диггори в тот вечер, когда Огненная чаша провозгласила их с Гарри чемпионами. Гарри никогда ещё не бывал здесь. Вслед за Гермионой они с Роном спустились по каменным ступеням, но попали вовсе не в мрачный подземный коридор, аналогичный тому, который вёл в подземелье Злея, а в широкую галерею с каменными стенами, ярко освещённую факелами и увешанную красивыми картинами, в основном натюрмортами с различной едой. - Ох, подожди-ка... - медленно проговорил Гарри, оказавшись на середине галереи, - подожди минуточку, Гермиона... - Что? - она обернулась. Её лицо выражало нетерпеливое предвкушение. - Я знаю, куда ты нас ведёшь, - сказал Гарри. Он ткнул Рона в бок и показал на картину, висевшую прямо за спиной Гермионы. Там была изображена огромная серебряная ваза с фруктами. - Гермиона! - Рон тоже сообразил, в чём дело. - Опять хочешь нас вовлечь в свои дела с пукни! - Нет-нет, ничего подобного! - затрясла головой Гермиона. - Только не пукни, Рон... - Ах, значит, ты поменяла название? - сурово воззрился на неё Рон. - И кто же мы теперь? Фронт Освобождения Домовых Эльфов? Я не пойду в кухню уговаривать их бросить работу. Ни за что... - А я тебя и не прошу! - нетерпеливо перебила Гермиона. - Я только что была там, просто хотела с ними поговорить, а там... Ой, ну пошли же скорей, Гарри, я покажу! Она опять схватила его за руку, потянула к картине с фруктовым натюрмортом и указательным пальцем пощекотала громадную зелёную грушу. Та, захихикав, начала извиваться и внезапно превратилась в большую зелёную дверную ручку. Гермиона потянула за неё, открыла дверь и с силой толкнула Гарри в спину, понуждая его войти. Он едва успел мельком разглядеть необъятное помещение с высоким потолком, такое же огромное, как и Большой зал, располагавшийся прямо над ним, с грудами сияющих медных кастрюль и сковородок вдоль стен и громадным кирпичным очагом на противоположном конце, когда из центра зала к нему вдруг бросилось нечто маленькое, с писком: - Гарри Поттер, сэр! Гарри Поттер! В следующую секунду это нечто с силой ударилось Гарри в живот, совершенно вышибив из него дух, и сжало в объятиях с такой силой, что Гарри испугался за свои рёбра. - Д-добби? - выдохнул Гарри. - Добби, сэр, Добби, конечно, Добби! - запищал голос откуда-то от его пупка. - Добби многие дни надеялся повидать Гарри Поттера, сэр, и вот Гарри Поттер сам пришёл повидаться с Добби, сэр! Добби отпустил дорогого гостя и отступил на несколько шагов назад, радостно оглядывая Гарри. Огромные, размером с теннисный мяч, зелёные глаза наполнились слезами от счастья. Эльф выглядел точно так же, каким Гарри его и запомнил: нос-карандашик, уши как у летучей мыши, длинные пальчики и ступни - только одежда была другой, совсем другой. Когда Добби служил у Малфоев, он всегда носил одно и то же - старую грязную наволочку. Теперь же его одежда состояла из самых немыслимых предметов; пожалуй, с подбором гардероба он справился даже хуже, чем колддуны на финале кубка. В качестве шляпы Добби использовал стёганный чехольчик на чайник, к которому он приколол множество разнообразных значков; галстук с узором из подков прикрывал голую грудь, далее следовали детские футбольные шорты и, наконец, носки - по одному от двух разных пар. Один из этих носков, как понял Гарри, был тот самый, чёрный, который он снял со своей собственной ноги с тем, чтобы хитростью заставить мистера Малфоя отдать его Добби и тем самым освободить эльфа. Другой носок пестрел яркими розово-оранжевыми полосками. - Добби, что ты здесь делаешь? - в полнейшем изумлении спросил Гарри. - Добби пришёл в "Хогварц" и получил работу, сэр! - скрипуче похвастался Добби. - Профессор Думбльдор дал Добби и Винки работу, сэр! - Винки? - переспросил Гарри. - Она тоже здесь? - Да, сэр, да! - воскликнул Добби, схватил Гарри за руку и потащил вглубь кухни по проходу между двумя из четырёх длинных деревянных столов. Гарри заметил, что расположение этих столов точно такое же, как и столов четырёх колледжей наверху, в Большом зале. Сейчас на них не было никакой еды, поскольку ужин уже кончился, но Гарри не сомневался, что всего час назад они ломились от яств, которые через потолок отправлялись наверх, на соответствующий стол. В кухне находилось не меньше сотни эльфов. Они стояли, источая любезные улыбки, кланялись и делали реверансы Гарри, когда Добби проводил его мимо них. Все они были одеты в форму: кухонное полотенце с хогварцевским гербом, завязанное на манер тоги, как в своё время у Винки. Добби остановился у выложенного кирпичом очага и показал пальцем. - Винки, сэр! - объявил он. Винки сидела у огня на стуле. В отличие от Добби, она, очевидно, не сама нашла себе одежду. На ней была аккуратная короткая юбочка, блузка и подходящая к ним голубая шапочка с прорезями для ушей. Однако, если все предметы одежды Добби блистали ухоженной чистотой и выглядели как с иголочки, то Винки не заботилась о своём платье вовсе. Блузка была заляпана пятнами от супа, а на юбке красовалась прожжённая дырка. - Здравствуй, Винки, - поприветствовал её Гарри. У Винки задрожали губы. А потом она, точно так же, как после финального матча, разразилась слезами, брызнувшими из огромных карих глаз на блузку. - О Боже, - произнесла Гермиона. Они с Роном вслед за Гарри и Добби прошли в дальний конец кухни. - Винки, не плачь, пожалуйста, не плачь... Но Винки только сильнее зарыдала. А Добби продолжал счастливо смотреть на Гарри. - Не пожелает ли Гарри Поттер чашечку чая? - спросил он визгливо и громко, чтобы перекричать всхлипывания Винки. - Э-э-э... да, хорошо, - согласился Гарри. В то же мгновение раздалось деловитое топотание, и к нему трусцой подбежали шесть домовых эльфов с огромным серебряным подносом, на котором стояли чайник, чашки для Гарри, Рона и Гермионы, кувшин с молоком и большое блюдо бисквитов. - Хорошо работаете! - восхитился Рон. Гермиона насупилась, поглядев на него, но эльфы выглядели польщёнными; они очень низко поклонились и ретировались. - А сколько ты уже здесь? - поинтересовался Гарри, когда Добби протянул ему чашку. - Всего неделю, Гарри Поттер, сэр! - радостно отрапортовал Добби. - Добби посетил профессора Думбльдора, сэр. Понимаете, сэр, домовому эльфу, которого уволили, сэр, очень трудно снова найти себе работу, сэр, очень-очень трудно... При этих словах Винки громко взвыла, из носа-томата потекло, но она не сделала ни единой попытки остановить этот ручей. - Добби путешествовал по стране целых два года, сэр, и всё пытался найти работу, сэр! - визгливо продолжал Добби. - Но Добби не нашёл работы, сэр, потому что ему теперь нужна заработная плата! Услышав это, остальные домовые эльфы, с интересом внимавшие разговору, отвели глаза, как будто Добби сказал что-то неприличное. Зато Гермиона, наоборот, поддержала: - И правильно, Добби! - Благодарю вас, мисс! - зубасто улыбнулся ей Добби. - Только большинство колдунов не хотят платить домовым эльфам, мисс. "С какой стати мы должны платить домовому эльфу" - вот что они говорили и захлопывали дверь прямо у Добби перед носом! Добби любит работать, но он хочет носить одежду и хочет, чтобы ему платили, Гарри Поттер... Добби нравится быть свободным! Весь штат домовых эльфов "Хогварца" попятился от Добби, словно узнав, что у него заразная болезнь. Одна Винки оставалась где была, но рыдания её сделались значительно громче. - А потом, Гарри Поттер, Добби навестил Винки и узнал, что Винки тоже дали свободу, сэр! - восторженно вскричал Добби. Тут Винки бросилась со стула на выложенный каменной плиткой пол и осталась лежать лицом вниз. Она била кулачками и заходилась отчаянными криками. Гермиона стремительно упала перед ней на колени и попыталась успокоить, но никакие её слова не находили у Винки ни малейшего отклика. Добби продолжал свой рассказ, пронзительно перекрикивая истеричные вопли. - А потом Добби пришла в голову одна мысль, Гарри Поттер, сэр! "А почему бы Добби и Винки не поискать работу вместе?" - сказал Добби. "Где же найдётся работа сразу для двух домовых эльфов?" - спросила Винки. Тогда Добби стал думать и придумал, сэр! В "Хогварце"! И вот Добби и Винки пришли к профессору Думбльдору, сэр, и профессор Думбльдор согласился принять нас! Добби засиял, и его глаза опять наполнились счастливыми слезами. - И профессор Думбльдор сказал, что будет платить Добби, сэр, раз уж Добби хочет получать заработную плату! И теперь Добби свободный эльф, сэр, и Добби получает галлеон в неделю и один выходной день в месяц! - Но это же очень мало! - возмущённо прокричала с пола Гермиона, поверх непрекращающихся рыданий и стука кулачков. - Профессор Думбльдор предлагал Добби десять галлеонов и два выходных в неделю, - пояснил Добби, содрогаясь, как будто перспектива подобного богатства и праздности его пугала, - но Добби сумел сбить цену, мисс... Добби любит свободу, мисс, но ему не нужно слишком много свободы, мисс, работу он любит больше. - А сколько профессор Думбльдор платит тебе, Винки? - ласково спросила Гермиона. Она жестоко ошибалась, если рассчитывала таким образом приободрить Винки. Рыдания прекратились, и бедняжка села, но её огромные глаза на мокром лице заполыхали свирепой яростью. - Винки, конечно, падший эльф, но не настолько, чтоб получать плату! - запищала она. - Винки никогда до такого не опустится! Винки стыдится своей свободы, как и подобает! - Стыдится? - непонимающе переспросила Гермиона. - Но... Винки, брось! Это мистер Сгорбс должен стыдится, а не ты! Ты не сделала ничего дурного, это он вёл себя с тобой ужасно... Услышав такое, Винки прижала ладошки к прорезям в шляпе, приплюснув уши к голове, чтобы ничего не слышать, и заверещала: - Вы не смеете оскорблять моего господина, мисс! Мистер Сгорбс хороший колдун, мисс! Мистер Сгорбс правильно уволил бедную Винки! - Винки плохо привыкает, Гарри Поттер, - доверительно проскрипел Добби. - Винки всё время забывает, что больше не принадлежит мистеру Сгорбсу. Ей теперь позволено говорить всё что вздумается, но она этого делать не будет. - Значит, домовые эльфы не могут говорить про своего хозяина то, что думают? - спросил Гарри. - О, нет, сэр, нет, - Добби внезапно посерьёзнел. - Таковы условия порабощения, сэр. Мы храним их секреты и наше молчание, сэр, поддерживает честь семьи, и мы никогда не говорим о них дурно - хотя профессор Думбльдор сказал Добби, что не настаивает на этом. Профессор Думбльдор сказал, мы можем даже... можем... Добби вдруг занервничал и поманил Гарри поближе. Гарри наклонился. Добби прошептал: - Он сказал, что мы можем даже называть его... старым маразматиком, если нам так нравится, сэр! Добби испуганно захихикал. - Только Добби такого не хочет, Гарри Поттер, - он снова заговорил нормальным голосом и потряс головой так, что уши захлопали по щекам. - Добби очень любит профессора Думбльдора, сэр, и гордится тем, что может хранить его секреты. - А про Малфоев ты теперь можешь говорить всё, что хочешь? - ухмыльнулся Гарри. В огромных глазах возник едва заметный страх. - Добби... мог бы, - с сомнением ответил эльф. Он пожал узкими плечиками. - Добби мог бы сказать Гарри Поттеру, что его бывшие хозяева... они... плохие чёрные маги! Мгновение Добби стоял, дрожа с головы до ног, потрясённый собственной смелостью - а потом бросился к ближайшему столу и начал биться об него головой с криками: "Плохой Добби! Плохой Добби!" Гарри схватил Добби за галстук и оттащил от стола. - Спасибо, Гарри Поттер, спасибо, - поблагодарил задыхающийся Добби, потирая голову. - Тебе просто нужна практика, - сказал Гарри. - Практика! - яростно взвизгнула Винки. - Стыдиться, вот что тебе нужно, Добби! Так говорить о своих хозяевах! - Они больше не мои хозяева, Винки! - с уверенностью заявил Добби. - Добби больше не интересно их мнение! - О, ты плохой эльф, Добби! - простонала Винки, и по её лицу снова потекли слёзы. - Мой бедный, бедный мистер Сгорбс, что он будет делать без своей Винки? Я ему нужна, ему нужна моя помощь! Я всю жизнь заботилась о Сгорбсах, и моя мать, и бабка... о, что бы они сказали, если бы узнали, что Винки дали свободу! О, позор, позор! - Она зарылась лицом в юбку и завыла. - Винки, - решительно обратилась к ней Гермиона, - я уверена, что мистер Сгорбс прекрасно справляется без тебя. Мы его недавно видели.... - Вы видели моего господина? - беззвучно повторила Винки, поднимая залитое слезами лицо и вытаращивая на Гермиону огромные глаза, - вы видели его здесь, в "Хогварце"? - Да, - ответила Гермиона. - Они с мистером Шульманом - судьи на Тремудром Турнире. - И мистер Шульман здесь? - пискнула Винки и, к великому удивлению Гарри (да и Рона с Гермионой, судя по выражению их лиц) снова рассердилась: - Мистер Шульман плохой колдун! Очень плохой! Мой господин его не любит, о нет, совсем не любит! - Шульман - плохой? - удивился Гарри. - О да, - Винки часто закивала. - Мой господин доверял Винки кое-какие секреты! Но Винки не расскажет... Винки хранит секреты господина... И снова утонула в слезах; были слышны её горькие всхлипы: "Бедный, бедный хозяин, нет у него больше Винки, некому ему помочь!" Больше от Винки не удалось добиться ни единого разумного слова, и её оставили плакать. Ребята допили чай под счастливую болтовню Добби о том, как хорошо ему живётся в качестве свободного эльфа, и о его планах относительно собственных накоплений. - В следующий раз Добби купит себе джемпер, Гарри Поттер! - радостно объявил он, показывая на голую грудь. - Знаешь, Добби, что я тебе скажу, - проговорил Рон, проникшийся к эльфу большой симпатией, - я подарю тебе один из тех, что моя мама каждый раз вяжет мне на Рождество. Тебе нравится бордовый цвет? Добби был в восторге. - Может, его придётся немного усадить, чтобы он был тебе как раз, - продолжил Рон, - но он точно подойдёт к твоему чехлу. Когда ребята собрались уходить, к ним подбежала толпа эльфов, предлагая взять с собой угощение. Гермиона отказалась, с болью глядя на то, как они кланялись и делали реверансы, а Гарри с Роном набили карманы тянучками и пирожками. - Большое спасибо! - поблагодарил Гарри эльфов, столпившихся у двери, чтобы попрощаться. - Увидимся, Добби! - Гарри Поттер... а можно Добби иногда приходить в гости? - робко спросил Добби. - Конечно, можно, - ответил Гарри, и Добби просиял. - Знаете что? - обратился к друзьям Рон, когда они поднимались по лестнице в вестибюль. - Я все эти годы так гордился Фредом и Джорджем, как лихо они таскают с кухни еду - а оказывается, это вовсе не сложно! Они только рады раздавать её! - Мне кажется, это лучшее, что могло случиться с этими двумя эльфами, - сказала Гермиона на мраморной лестнице. - Я имею в виду, что Добби получил здесь работу. Другие эльфы увидят, как ему хорошо, что он свободен, и постепенно до них дойдёт, что и им тоже нужно освободиться! - Тогда будем надеяться, что они не станут обращать слишком много внимания на Винки, - отозвался Гарри. - О, она повеселеет, - заверила Гермиона, правда, в её голосе всё же звучало сомнение. - Как только пройдёт первое потрясение, и она привыкнет к "Хогварцу", она сразу поймёт, насколько ей лучше без этого Сгорбса. - А по-моему, она его любит, - невнятно пробурчал Рон (он только что отправил в рот кусок кремового торта). - Зато не любит Шульмана, заметили? - добавил Гарри. - Интересно, что такого говорил про него Сгорбс дома? - Например, что он плохо управляет своим департаментом, - небрежно бросила Гермиона, - и, если смотреть правде в глаза... у него есть для этого некоторые основания, не так ли? - И всё-таки я бы лучше работал на него, чем на на Сгорбса, - заявил Рон. - У Шульмана, по крайней мере, есть чувство юмора. - Главное, чтобы Перси тебя не услышал, - губы Гермионы изогнулись в лёгкой улыбке. - А чего такого? Перси так и так не хотел бы работать на человека с чувством юмора, правда? - Рон приступил к шоколадному эклеру. - Перси не распознал бы шутку, даже если бы она танцевала перед ним голая в Доббином чехле на чайник. Глава 22 НЕОЖИДАННАЯ ПРОБЛЕМА - Поттер! Уэсли! Вы будете слушать или нет?! - хлыстом прорезал тишину раздражённый голос профессора МакГонаголл на занятиях по превращениям в четверг. Гарри с Роном подпрыгнули на месте и подняли глаза. Это произошло в самом конце урока. Всё уже было сделано: цесарки, которых они превращали в морских свинок, заперты в большой клетке на столе профессора МакГонаголл (свинка Невилля отличалась чудесным оперением); домашнее задание ("Покажите на конкретных примерах, как следует адаптировать трансформационные заклятия при межвидовом превращении") переписано с доски. Колокол должен был прозвонить с минуты на минуту, поэтому Гарри с Роном, застигнутые врасплох на задней парте в процессе фехтования фальшивыми палочками производства Фреда с Джорджем, подняв глаза, оторопело застыли - Рон с жестяным попугаем в руке, а Гарри с резиновой рыбкой. - Наконец-то Поттер и Уэсли соблаговолили повести себя сообразно своему возрасту, - профессор МакГонаголл ожгла их сердитым взглядом. Голова Гарриной рыбки поникла и тихо упала на пол, где несколько мгновений спустя была растерзана клювом Ронова попугая. - Мне нужно сделать объявление. - Приближается Рождественский бал - традиционное мероприятие Тремудрого Турнира, а кроме того, прекрасная возможность для всех нас ближе познакомиться с иностранными гостями. На бал допускаются школьники начиная с четвёртого класса - хотя при желании вы можете пригласить и младших... Лаванда Браун пронзительно хихикнула. Парватти Патил с силой пхнула её под рёбра, сама усиленно работая лицевыми мыщцами, чтобы победить неудержимый смех. Они обе обернулись к Гарри. Профессор МакГонаголл не обратила на девочек никакого внимания, что, по мнению Гарри, было в высшей степени несправедливо - ведь им с Роном она только что сделала выговор. - Форма одежды - парадная, - продолжала профессор МакГонаголл. - Бал состоится в Рождество в Большом зале, начнётся в восемь вечера и продлится до полуночи. И вот ещё что... Профессор МакГонаголл с некоторой неуверенностью обвела глазами класс. - На Рождественском балу разрешается... э-э-э... распускать волосы, - закончила она весьма неодобрительным тоном. Лаванда захихикала ещё сильнее, зажимая рот ладошкой, чтобы заглушить звук. На этот раз Гарри понял, что ей показалось смешным: профессор МакГонаголл со своим тугим пучком имела такой вид, как будто она сама, находясь в здравом уме, ни под каким видом не распустила бы волосы. - Но это НЕ означает, - снова заговорила профессор МакГонаголл, - что мы готовы опустить планку требований, которые наша школа предъявляет к своим учащимся. Я буду крайне недовольна, если кто-либо из учащихся "Гриффиндора" каким-либо образом опорочит свой колледж. Прозвучал удар колокола, и в классе началась обычная суета: ребята спешно собирали вещи и закидывали рюкзаки на спины. Профессор МакГонаголл прокричала поверх шума: - Поттер! На пару слов, пожалуйста. Предполагая, что с ним будут беседовать о несчастной безголовой рыбке, Гарри неохотно поплёлся к учительскому столу. Профессор МакГонаголл подождала, пока все разойдутся, а затем сказала: - Поттер, чемпионы и их партнёры... - Какие партнёры? - перебил ничего не понимающий Гарри. Профессор МакГонаголл посмотрела на него с подозрением, видимо, подумав, что он таким образом шутит. - Партнёры на Рождественском балу, Поттер, - холодно ответила она. - Партнёры по танцам. У Гарри всё внутри перевернулось и завязалось узлом. - Партнёры по танцам? Он почувствовал, что неудержимо краснеет. - Я не умею танцевать, - выпалил он. - Умеешь, умеешь, - ворчливо сказала профессор МакГонаголл. - Слушай дальше. По традиции Рождественский бал открывают чемпионы и их партнёры. Гарри тут же представил себя во фраке и цилиндре рядом с девушкой в платье с оборочками из разряда тех, что тётя Петуния надевала на конторские вечера на фирме дяди Вернона. - Я не танцую, - повторил он. - Это традиция, - отрезала профессор МакГонаголл. - Ты чемпион "Хогварца", представитель школы, и должен выполнять всё что положено. Поэтому, Поттер, ты обязан найти партнёршу. - Но... я не... - Я всё сказала, Поттер, - произнесла профессор МакГонаголл каким-то особо непререкаемым тоном. *** Неделю назад Гарри сказал бы, что по сравнению с венгерским шипохвостом поиск партнёрши - ерунда на постном масле. А теперь, когда встреча с драконом осталась позади, и над ним нависла необходимость приглашать на бал какую-то девчонку, Гарри казалось, что лучше бы ему предстоял второй тур сражения с драконом. Ещё никогда списки остающихся в школе на рождественские каникулы не бывали такими длинными. Гарри оставался всегда, ибо в противном случае ему приходилось бы проводить ка