Код произведения: 11402
Автор: Уэллс Герберт
Наименование: Яблоко
Герберт Уэллс
Яблоко
рассказ
- Я должен от него отделаться, - проговорил сидевший в углу купэ человек,
неожиданно нарушая молчание.
М-р Хинклиф плохо расслышал и поднял голову. Он поглощён был восторженным
созерцанием привязанной к его портплэду - А почему бы не отдать его
кому-нибудь? - спросил тот. - Отдать? В самом деле, отчего бы и не отдать?
Это был высокий, тёмноволосый мужчина, с загорелым, но бледным лицом. Он
сидел, скрестив руки на груди и протянув ноги на противоположное сидение.
Не отрывая глаз от кончиков ботинок, он пощипывал опущенный книзу чёрный
ус.
- Отчего бы не отдать? - повторил он ещё раз.
М-р Хинклиф кашлянул. Незнакомец поднял глаза - странные, тёмно-серые
глаза - и с минуту невидящим взором смотрел на м-ра Хинклифа. Потом лицо
его оживилось.
- Да, - медленно произнёс он. - Отдать - и делу конец.
- Боюсь, я не совсем понимаю вас, отозвался м-р Хинклиф и снова кашлянул.
- Не совсем понимаете меня? - совершенно машинально повторил незнакомец,
переводя свои необыкновенные глаза с м-ра Хинклифа на портплэд с нарочито
демонстрируемой фуражкой и обратно на смущённое лицо м-ра Хинклифа.
- Вы так лаконичны, - оправдывался м-р Хинклиф.
- А почему бы мне и не быть лаконичным? - переспросил незнакомец,
продолжая думать о своём. - Вы - по научной части? - повернулся он к м-ру
Хинклифу.
- Я - из Лондонского университета, - с нескрываемой гордостью ответил м-р
Хинклиф и нервно пощупал свой галстук.
- Стало быть - в погоне за знанием, - сказал незнакомец и, неожиданно
спустив ноги на пол, упёрся руками в колени и уставился на м-ра Хинклифа,
словно никогда не видал человека, занимающегося наукой. - Да, - повторил
он и помахал указательным пальцем. Потом поднялся, достал из сетки чемодан
и раскрыл его. Молча вынув оттуда что-то круглое и завёрнутое несколько
раз в серебряную бумагу, он осторожно развернул и протянул м-ру
Хинклифу... маленький, гладкокожий, золотисто-жёлтый плод.
М-р Хинклиф широко раскрыл глаза и разинул рот. Он не сделал никакой
попытки взять протянутый предмет, хотя незнакомец на это как будто
рассчитывал.
- Это, - начал странный незнакомец, очень медленно произнося слова, -
яблоко с Древа Познания. Взгляните - маленькое и яркое, и чудесное -
Познание - и я отдаю его вам.
Рассудок м-ра Хинклифа с минуту мучительно работал, но вдруг всё
объясняющая мысль: "Сумасшедший!" - вспыхнула в мозгу и осветила
создавшееся положение. С сумасшедшими надо соглашаться. Он слегка склонил
голову на бок.
- Яблоко с Древа Познания, вот что! - проговорил он, тонко притворяясь
заинтересованным, и посмотрел на своего собеседника. - Но отчего бы вам
самому не съесть его? И как оно попало к вам в руки?
- Оно у меня уже третий месяц. Оно не портится, - всегда такое же красивое
и гладкое, и спелое, и желанное, каким вы видите его сейчас. - Он опустил
руку на колено и, задумавшись, смотрел на яблоко. Потом снова стал
заворачивать его в бумагу, как бы отказавшись от мысли отдать его.
- Но как оно досталось вам? - задал опять вопрос м-р Хинклиф. - И почему
вы знаете, что это в самом деле плод с того Древа?
- Я купил его, - начал незнакомец, - три месяца тому назад, - за глоток
воды и корочку хлеба. Мне отдал его - за то, что я спас ему жизнь, - один
армянин. Что за дивная страна! Первейшая из всех стран! Страна, где и по
сей день цел ковчег Ноя, погребённый в ледниках Арарата. Человек, о
котором я говорю, вместе с другими бежал от напавших на них курдов, - и
забрёл в пустынное место в горах - место, куда обычно не добирается
человек. Спасаясь от погони, они вышли, среди горных вершин на склон,
поросший зелёной, острой как лезвие ножа, травой, которая безжалостно
резала и хлестала. Но курды гнались за ними по пятам, и ничего не
оставалось, как войти в траву. Хуже всего было то, что тропинки, которые
они прокладывали ценою своей крови, облегчали путь преследователям.
Беглецы были все перебиты, за исключением этого армянина и ещё одного, Он
слышал вопли и крики своих друзей и шорох травы под ногами курдов, - трава
была высокая, выше роста человеческого. Потом - опять крики - и всё
затихло. Он замер, не понимая в чём дело; снова побежал, израненный и
окровавленный, пока не добрался до каменного обрыва над пропастью; тогда,
обернувшись, он увидал, что трава охвачена огнём и дым отделяет его от
врагов.
Незнакомец приостановился.
- И что же? - спросил м-р Хинклиф. - И что же?
- Он лежал истерзанный, истекая кровью, - кровь лилась из порезов от
острой травы, - а камни, на которых он лежал, горели в лучах заходящего
солнца, всё небо было как расплавленная медь, и дым от пожара плыл в его
сторону. Он не решался оставаться там. Не смерть, а мучения были страшны!
Вдали, по ту сторону дымовой завесы, продолжали раздаваться крики и вопли.
Женские вопли. Он пополз среди скал по ущелью, поросшему кустами и
высохшими ветками, которые кололись, как шипы, скрытые в листве, - и так
полз, пока не скрылся, наконец, в складках одного гребня. Там он встретил
ещё одного, тоже спасшегося - это был пастух. На их взгляд, холод и голод,
и жажда, если сравнивать с курдами, - пустяки. Поэтому они взяли
направление на горные вершины - в снега и льды. И бродили там целых три
дня.
На третий день им был видение. Мне думается, с голодными это случается
часто. Только вот... этот плод. - Он поднял вверх завёрнутый шарик. -
Кроме того, я слыхал кое-что в этом роде от других горцев, знавших ту же
легенду. Однажды под вечер, когда разгорались звёзды, путники спустились
по гладким камням в большую тёмную долину, вокруг которой росли странные,
искривлённые деревья, а на этих деревьях висели маленькие шарики, как
круглые светлячки - странные, шарообразные, жёлтые огоньки.
Внезапно, на расстоянии многих миль, внизу, в долине, загорелось золотое
пламя, которое стало медленно продвигаться вперёд, вверх по долине. На
фоне его резко выделялись чёрные силуэты деревьев, а все склоны вокруг и
фигуры двух людей облились расплавленным золотом. И так как они знали
легенду этих гор, они поняли тотчас, что пришли они в Эдем или к
преддверью Эдема и, как подкошенные, упали ниц.
Когда они решились поднять глаза, долина была погружена во мрак, но не
надолго - снова появился тот же свет - как бы горящего янтаря.
Увидев это, пастух вскочил на ноги и бросился бежать вниз, навстречу огню,
но его спутник был труслив и не последовал за ним. Он стоял, поражённый и
испуганный, глядя на то, как уменьшается расстояние между его товарищем и
надвигающимся пламенем. А как только пастух двинулся с места, послышался
грохот, подобный раскатам грома, и шум невидимых крыльев... Тут человека,
который потом дал мне плод, охватил ужас, и он бежал, надеясь ещё
спастись. И, карабкаясь в гору, настигаемый страшными шумами, он налетел
на одно из искривлённых деревьев, и спелый плод упал ему в прямо в руку.
Вот этот самый плод. Вслед за тем грохот и шум крыльев пронеслись над ним.
Он упал и потерял сознание, а когда пришёл в себя - то оказалось, что он
лежит среди обугленных развалин собственной деревни. Я, вместе с другими,
ухаживал там за ранеными. Галлюцинация? Но он всё ещё держал золотой плод
с дерева в руке. Там были и другие люди, знавшие легенду, и
догадывавшиеся, что это был за плод. - Он помолчал. - И теперь вот он, -
закончил незнакомец.
Странно было слышать такой рассказ в вагоне третьего класса на
железнодорожной ветке в Сэссексе. Можно было, пожалуй, подумать, что
реальное - всего лишь завеса, прикрывающая фантастическое, которое вот-вот
выглянет, которое уже начинает выглядывать из-за завесы.
- Это - он? - только и мог проговорить м-р Хинклиф.
- Легенда гласит, - продолжал незнакомец, что карликовые деревья, густо
разросшиеся кругом сада, - выросли из яблока, которое Адам держал в руке,
когда был изгнан вместе с Евой. Он почувствовал что-то у себя в руке,
увидал наполовину съеденное яблоко - и сердито отбросил его. И вот теперь
они растут там, в этой долине, опоясанной вечными снегами, и огненные мечи
сторожат их в ожидании последнего дня.
- Но я полагал, что всё это... - м-р Хинклиф запнулся, - вымысел...
притча... Вы хотите сказать, что там, в Армении...
Незнакомец ответил на недоговоренный вопрос, раскрыв руку, в которой он
держал яблоко.
- Но ведь вы не знаете, - возразил м-р Хинклиф, - действительно ли это
плод с Древа Познания. У армянина могла быть галлюцинация, скажем.
Предположим...
- Взгляните на него, - перебил незнакомец.
Несомненно, это был странный с виду шарик, это не был настоящее яблоко
(м-р Хинклиф должен был согласиться с этим); шарик был странного золотого
цвета, словно в самом веществе его было заключено солнечное сияние. Глядя
на него, м-р Хинклиф яснее представлял себе пустынную равнину среди гор,
охраняющие доступ огненные мечи, седую древность только что выслушанной
легенды. Он протёр себе глаза.
- Но... - начал он.
- Плод этот сохраняет всё тот же свежий вид вот уже три месяца и несколько
дней. Не сохнет, не сморщивается, не загнивает.
- А вы сами, - спросил м-р Хинклиф, - вы в самом деле верите, что это...
- Запретный плод?... Да.
Не могло быть никакого сомнения, что человек говорит вполне серьёзно, и
что он в здравом уме.
- "Плод Познания"... - добавил он.
- Но если бы и так? - помолчав, заговорил опять м-р Хинклиф, не отводя
глаз от яблока. - Это всё-таки не тот вид знания, которое мы имеем в виду.
Я хочу сказать, что тот плод Адам и Ева съели в своё время.
- Мы унаследовали их грехи, но не их познание, - возразил незнакомец. -
Всё могло бы стать теперь для нас ясным и понятным. Мы заглянули бы в
сущность всего, проникли бы в самый сокровенный смысл вещей.
- Отчего вы не съедите его в таком случае? - вдохновенно спросил м-р
Хинклиф.
- Я для того и взял, чтобы съесть его, - отвечал незнакомец. - Человек
пал. Только съесть - это вряд ли...
- Знание - сила, - перебил м-р Хинклиф.
- Но счастье ли? Я старше вас, больше, чем вдвое, старше. Не раз я брал
этот плод в руку, и сердце у меня сжималось при мысли о том, что можно
было бы узнать в этом страшном просветлении... Предположите, что если бы
вдруг всё в мире стало бы безжалостно понятно?...
- Это, пожалуй, было бы большим преимуществом, - в общем, - отозвался м-р
Хинклиф.
- Допустим, вы заглянули в сердца и умы окружающих вас, в их глубочайшие
тайники, - тех людей, которых вы любите, людей, чьей любовью вы дорожите.
Что тогда?
- Обманщики были бы выведены на чистую воду, - сказал м-р Хинклиф,
поражённый новой мыслью.
- И хуже того, вы узнали бы самого себя, оголённого, освобождённого от
самых дорогих иллюзий, таким, какой вы есть, с самыми безотрадными
перспективами. Увидели бы то, что ваши слабости и пороки помешали вам
выполнить...
- Это было бы чудесно... "Познай самого себя", как сказано.
- Вы молоды, - проговорил незнакомец.
- Если вы не хотите съесть этот плод и тяготитесь им, отчего бы вам просто
не выбросить его?
- Пожалуй, и в этом вы не поймёте меня. Как выбросить такую чудесную,
блестящую вещь? Раз она досталась тебе, она уже связывает. Другое дело -
отдать яблоко! Отдать его кому-нибудь, кто жаждет знания, кого не пугает
мысль о том, чтобы проникнуть...
- Положим, - с раздумьем сказал м-р Хинклиф, - но плод - может быть
ядовитым.
В этот момент глаза его остановились на некоем неподвижном предмете, на
части большой надписи чёрными буквами по ту сторону окна вагона: "...
вуд", - прочёл он . Он стремительно вскочил.
- Великий боже! - воскликнул он. - Холмвуд! - фактическое настоящее
вытеснило то настроение, которое начало овладевать м-ром Хинклифом.
В одну секунду он с портплэдом в руках распахнул дверцу вагона. Сторож уже
размахивал зелёным флагом. М-р Хинклиф выпрыгнул. "Вот!" - послышался
голос позади него, и, обернувшись, он увидел сверкающие глаза незнакомца и
протянутый ему из вагона, не завёрнутый и красивый, золотой плод. М-р
Хинклиф взял его машинально. Поезд уже двигался.
- Нет! - воскликнул вдруг незнакомец и сделал движение, будто хотел
схватить яблоко обратно.
- Посторонитесь! - крикнул кондуктор, захлопывая дверь вагона.
Незнакомец кричал что-то, высовываясь из окна и размахивая руками, но м-р
Хинклиф слов разобрать не мог, а за тем - тень от моста упала на этого
человека и он исчез из виду. М-р Хинклиф стоял, удивлённый, всё ещё глядя,
как последний вагон скрывается на закруглении, и держал в руках плод. На
секунду ум его пришёл в полное смятение. Но вслед за тем он почувствовал,
что два-три человека, стоящих на платформе, с любопытством приглядываются
к нему. Ведь это новый учитель начальной школы! И это его первый дебют!
Они, должно быть, думали, что незнакомец угостил его апельсином. При мысли
о таком наивном объяснении, м-р Хинклиф покраснел и сунул плод в боковой
карман, который некрасиво оттопырился.
Но делать было нечего, - он направился к зрителям и, стараясь скрыть
испытываемое им чувство неловкости, спросил - как пройти к школе и каким
способом можно доставить туда его портплэд и два чемодана, выгруженные на
платформу.
Он получил ответ, что багаж его может быть доставлен на тележке за шесть
пенсов, а сам он может пройти пешком. Ему почудились иронические
интонации. Он смутился ещё больше.
Серьёзный тон человека в поезде и волшебная сказка, рассказанная им,
нарушили ход мыслей м-ра Хинклифа и пока что заслоняли настоящее туманной
пеленой. Движущееся пламя! Огненные мечи!
Однако, не успел он пройти вокзал, как тревожные мысли об его новом
положении, о том впечатлении, какое он произведёт в Холмвуде вообще и на
членов школьной семьи в особенности - с новой силой овладели им и очистили
его умственный горизонт. Удивительно, до чего неудобным может оказаться
мягкий и ярко-золотой плод, всего дюйма три в диаметре - для нервного
юноши, который хочет предстать в наилучшем виде. Яблоко ужасно
оттопыривало карман его чёрного пиджака, совсем портило линии. Он
повстречал пожилую, одетую в чёрное, лэди, и почувствовал, что она тотчас
остановилась взглядом на этой выпуклости. Одна рука была у него в
перчатке, вторую перчатку, вместе с палкой он нёс в другой руке; взять в
ту же руку и яблоко было невозможно. В одном укромном месте, где дорога
была как будто совсем пустынна, он вынул яблоко из кармана и попробовал
засунуть его в шляпу. Оно было слишком велико, шляпа забавно вздулась и,
как раз в тот момент, когда он вынимал яблоко обратно, из-за угла
неожиданно показался мальчишка мясника.
- Ч-чорт, - прошептал м-р Хинклиф.
Он съел бы этот плод и сразу обрёл бы всеведение, если бы не было так
глупо входить в город, посасывая сочный плод, а плод был несомненно
сочный. Повстречайся ему кто-нибудь из учеников - это, наверняка, серьёзно
отразилось бы на дисциплине. Кроме того, липкий сок мог запачкать лицо и
манжеты, а если сок едкий, вроде лимонного, он мог выесть пятно на его
костюме.
Тут, с боковой тропинки на дорогу вышли две хорошенькие, освещённые
солнцем девушки. Они медленно шли, болтая, по направлению к городу. В
любой момент они могли оглянуться и увидеть позади себя молодого человека
с каким-то блестящим помидором в руке! Наверное, посмеялись бы над ним.
- К чорту! - пробормотал м-р Хинклиф и быстрым движением швырнул
докучливое яблоко через каменную стену в примыкающий к дороге фруктовый
сад. Когда оно исчезло, чувство сожаления шевельнулось в м-ре Хинклифе -
впрочем, лишь на мгновенье. Он переложил в руке палку и перчатку и,
выпрямившись, с чувством собственного достоинства, ускорил шаг, обгоняя
девушек.
Но во мраке ночи м-ру Хинклифу приснился сон: он видел долину и пылающие
мечи, и искривлённые деревья, и знал, что яблоко, которое он так
легкомысленно выбросил, было действительно яблоком Древа Познания. И,
проснувшись, он почувствовал себя очень несчастным.
Утром сожаление рассеялось, но позже снова вернулось и смущало его, -
только не в те часы, когда он бывал счастлив или очень занят. В конце
концов, в одну лунную ночь, часов около одиннадцати, когда весь Холмвуд
мирно спал, с удвоенной силой поднялось в м-ре Хинклифе сожаление, а
вместе с ним и жажда приключений. М-р Хинклиф выскользнул из дому, перелез
через стену у площадки для игр, пройдя молчаливый город, вышел на дорогу к
железнодорожной станции и забрался во фруктовый сад, куда бросил свой
плод. Но в росистой траве, среди поникших головок одуванчиков он ничего не
нашёл.
Примечания:
1. Текст взят из книги: Г. Уэллс. - Армагеддон. Рассказы. (Ленинград:
"Мысль", 1924г.) стр. 116 - 124. Перевод А.М. Карнауховой.
2. Первое издание на языке оригинала: "The Apple" - Idler, октябрь 1896 г.
3. В оригинальном тексте главного героя зовут "Mr Hinchcliff", что
по-русски следовало бы передать как "м-р Хинчклиф".
Набор текста и составление примечаний - М.В.Безгодов.
С-Петербург, 10 июня 2002 г.