Одоевский Владимир Федорович / книги / Мороз Иванович



  

Текст получен из библиотеки 2Lib.ru

Код произведения: 13575
Автор: Одоевский Владимир Федорович
Наименование: Мороз Иванович


Владимир Федорович Одоевский

                              Мороз Иванович


    Нам даром без труда ничего не дается,
    - недаром исстари пословица ведется.

    В  одном  доме  жили  две  девочки  -  Рукодельница да Ленивица, а при них
нянюшка.
    Рукодельница  была  умная  девочка:  рано  вставала,  сама,  без  нянюшки,
одевалась,  а  вставши  с  постели,  за  дело принималась: печку топила, хлебы
месила, избу мела, петуха кормила, а потом на колодец за водой ходила.
    А  Ленивица  меж  тем  в  постельке  лежала,  потягивалась,  с боку на бок
переваливалась,  уж  разве  наскучит  лежать,  так скажет спросонья: "Нянюшка,
надень  мне  чулочки,  нянюшка, завяжи башмачки", а потом заговорит: "Нянюшка,
нет ли булочки?". Встанет, попрыгает, да и сядет к окошку мух считать: сколько
прилетело  да  сколько  улетело.  Как  всех  пересчитает Ленивица, так уж и не
знает,  за  что  приняться  и чем бы заняться; ей бы в постельку - да спать не
хочется;  ей бы покушать - да есть не хочется; ей бы к окошку мух считать - да
и  то надоело. Сидит, горемычная, и плачет да жалуется на всех, что ей скучно,
как будто в том другие виноваты.
    Между  тем Рукодельница воротится, воду процедит, в кувшины нальет; да еще
какая  затейница:  коли  вода  нечиста, так свернет лист бумаги, наложит в нее
угольков  да  песку  крупного насыплет, вставит ту бумагу в кувшин да нальет в
нее  воды,  а  вода-то  знай проходит сквозь песок да сквозь уголья и каплет в
кувшин  чистая, словно хрустальная; а потом Рукодельница примется чулки вязать
или  платки  рубить,  а  не  то  и  рубашки шить да кроить, да еще рукодельную
песенку  затянет; и не было никогда ей скучно, потому что и скучать-то было ей
некогда:  то  за  тем,  то  за  другим  делом, а тут, смотришь, и вечер - день
прошел.
    Однажды  с Рукодельницей беда приключилась: пошла она на колодец за водой,
опустила ведро на веревке, а веревка-то и оборвись; упало ведро в колодец. Как
тут быть?
    Расплакалась  бедная  Рукодельница,  да и пошла к нянюшке рассказывать про
свою  беду  и  несчастье;  а  нянюшка Прасковья была такая строгая и сердитая,
говорит:
    - Сама  беду  сделала,  сама  и  поправляй;  сама  ведерко утопила, сама и
доставай.
    Нечего  было делать: пошла бедная Рукодельница опять к колодцу, ухватилась
за  веревку и спустилась по ней к самому дну. Только тут с ней чудо случилось.
Едва  спустилась,  смотрит:  перед  ней  печка, а в печке сидит пирожок, такой
румяный, поджаристый; сидит, поглядывает да приговаривает:
    - Я  совсем  готов, подрумянился, сахаром да изюмом обжарился; кто меня из
печки  возьмет, тот со мной и пойдет! Рукодельница, нимало не мешкая, схватила
лопатку, вынула пирожок и положила его за пазуху.
    Идет она дальше. Перед нею сад, а в саду стоит дерево, а на дереве золотые
яблочки; яблочки листьями шевелят и промеж себя говорят:
    - Мы,  яблочки  наливные, созрелые; корнем дерева питалися, студеной росой
обмывалися; кто нас с дерева стрясет, тот нас себе и возьмет.
    Рукодельница  подошла  к  дереву, потрясла его за сучок, и золотые яблочки
так и посыпались к ней в передник.
    Рукодельница  идет дальше. Смотрит: перед ней сидит старик Мороз Иванович,
седой-седой;  сидит  он  на  ледяной  лавочке  да снежные комочки ест; тряхнет
головой - от волос иней сыплется, духом дохнет - валит густой пар.
    - А!  -  сказал  он.  - Здорово, Рукодельница! Спасибо, что ты мне пирожок
принесла; давным-давно уж я ничего горяченького не ел.
    Тут   он   посадил   Рукодельницу   возле  себя,  и  они  вместе  пирожком
позавтракали, а золотыми яблочками закусили.
    - Знаю  я,  зачем  ты пришла, - говорит Мороз Иванович, - ты ведерко в мой
студенец  опустила;  отдать  тебе  ведерко  отдам, только ты мне за то три дня
прослужи;  будешь  умна, тебе ж лучше; будешь ленива, тебе ж хуже. А теперь, -
прибавил  Мороз  Иванович, - мне, старику, и отдохнуть пора; поди-ка приготовь
мне постель, да смотри взбей хорошенько перину.
    Рукодельница послушалась... Пошли они в дом. Дом у Мороза Ивановича сделан
был  весь  изо  льда:  и  двери,  и  окошки, и пол ледяные, а по стенам убрано
снежными  звездочками;  солнышко  на  них  сияло,  и  все в доме блестело, как
брильянты.  На  постели  у Мороза Ивановича вместо перины лежал снег пушистый;
холодно, а делать было нечего.
    Рукодельница  принялась  взбивать  снег, чтобы старику было мягче спать, а
между  тем  у  ней,  бедной, руки окостенели и пальчики побелели, как у бедных
людей,  что  зимой в проруби белье полощут: и холодно, и ветер в лицо, и белье
замерзает, колом стоит, а делать нечего - работают бедные люди.
    - Ничего,  -  сказал  Мороз  Иванович, - только снегом пальцы потри, так и
отойдут,  не  отзнобишь.  Я  ведь  старик  добрый;  посмотри-ка, что у меня за
диковинки.
    Тут  он  приподнял  свою снежную перину с одеялом, и Рукодельница увидела,
что  под  периною  пробивается зеленая травка. Рукодельнице стало жалко бедной
травки.
    - Вот  ты  говоришь,  -  сказала  она,  - что ты старик добрый, а зачем ты
зеленую травку под снежной периной держишь, на свет божий не выпускаешь?
    - Не  выпускаю потому, что еще не время, еще трава в силу не вошла. Осенью
крестьяне  ее  посеяли,  она  и  взошла,  и кабы вытянулась уже, то зима бы ее
захватила,  и к лету травка бы не вызрела. Вот я и прикрыл молодую зелень моею
снежною  периной,  да  еще сам прилег на нее, чтобы снег ветром не разнесло, и
вот придет весна, снежная перина растает, травка заколосится, а там, смотришь,
выглянет  и  зерно, а зерно крестьянин соберет да на мельницу отвезет; мельник
зерно смелет, и будет мука, а из муки ты, Рукодельница, хлеб испечешь.
    - Ну,  а  скажи  мне,  Мороз Иванович, - сказала Рукодельница, -зачем ты в
колодце-то сидишь?
    - Я  затем  в колодце сижу, что весна подходит, - сказал Мороз Иванович. -
Мне  жарко  становится;  а  ты  знаешь,  что и летом в колодце холодно бывает,
оттого и вода в колодце студеная, хоть посреди самого жаркого лета.
    - А  зачем  ты, Мороз Иванович, - спросила Рукодельница, - зимой по улицам
ходишь да в окошки стучишься?
    - А я затем в окошко стучусь, - отвечал Мороз Иванович, - чтоб не забывали
печей  топить  да  трубы  вовремя  закрывать; а не то, ведь я знаю, есть такие
неряхи,  что  печку истопить истопят, а трубу закрыть не закроют или и закрыть
закроют,  да  не  вовремя,  когда  еще  не  все угольки прогорели, а от того в
горнице  угарно  бывает,  голова у людей болит, в глазах зелено; даже и совсем
умереть  от  угара  можно.  А  затем  еще  я  в окошко стучусь, чтобы никто не
забывал,  что есть на свете люди, которым зимой холодно, у которых нету шубки,
да и дров купить не на что; вот я затем в окошко стучусь, чтобы им помогать не
забывали.
    Тут  добрый  Мороз  Иванович  погладил  Рукодельницу  по головке, да и лег
почивать на свою снежную постель.
    Рукодельница  меж  тем  все  в  доме  прибрала,  пошла  на  кухню, кушанье
изготовила, платье у старика починила и белье выштопала.
    Старичок  проснулся;  был  всем очень доволен и поблагодарил Рукодельницу.
Потом сели они обедать; обед был прекрасный, и особенно хорошо было мороженое,
которое старик сам изготовил.
    Так прожила Рукодельница у Мороза Ивановича целых три дня.
    На третий день Мороз Иванович сказал Рукодельнице:
    - Спасибо  тебе, умная ты девочка, хорошо ты меня, старика, утешила, и я у
тебя  в  долгу  не останусь. Ты знаешь: люди за рукоделье деньги получают, так
вот  тебе твое ведерко, а в ведерко я всыпал целую горсть серебряных пятачков;
да, сверх того, вот тебе на память брильянтик - косыночку закалывать.
    Рукодельница  поблагодарила,  приколола  брильянтик,  взяла ведерко, пошла
опять к колодцу, ухватилась за веревку и вышла на свет божий.
    Только  что  она  стала  подходить  к дому, как петух, которого она всегда
кормила; увидел ее, обрадовался, взлетел на забор и закричал:

    Кукареку, кукареки!
    У Рукодельницы в ведерке пятаки!

    Когда  Рукодельница пришла домой и рассказала все, что с ней было, нянюшка
очень дивовалась, а потом примолвила:
    - Вот  видишь  ты,  Ленивица,  что  люди  за рукоделье получают! Поди-ка к
старичку  да  послужи  ему,  поработай;  в  комнате  у него прибирай, на кухне
готовь,  платье  чини да белье штопай, так и ты горсть пятачков заработаешь, а
оно будет кстати: у нас к празднику денег мало.
    Ленивице  очень  не  по  вкусу было идти к старику работать. Но пятачки ей
получить хотелось и брильянтовую булавочку тоже.
    Вот,  по  примеру  Рукодельницы,  Ленивица  пошла к колодцу, схватилась за
веревку,  да  бух  прямо  ко  дну.  Смотрит - перед ней печка, а в печке сидит
пирожок, такой румяный, поджаристый; сидит, поглядывает да приговаривает:
    - Я  совсем  готов,  подрумянился,  сахаром  да изюмом обжарился; кто меня
возьмет, тот со мной и пойдет. А Ленивица ему в ответ:
    - Да,  как  бы  не  так!  Мне себя утомлять - лопатку поднимать да в печку
тянуться; захочешь, сам выскочишь.
    Идет  она далее, перед нею сад, а в саду стоит дерево, а на дереве золотые
яблочки; яблочки листьями шевелят да промеж себя говорят:
    - Мы  яблочки  наливные,  созрелые; корнем дерева питалися, студеной росой
обмывалися; кто нас с дерева стрясет, тот нас себе и возьмет.
    - Да,  как  бы  не  так!  - отвечала Ленивица. - Мне себя утомлять - ручки
подымать, за сучья тянуть... Успею набрать, как сами нападают!
    И  прошла  Ленивица  мимо них. Вот дошла она и до Мороза Ивановича. Старик
по-прежнему сидел на ледяной скамеечке да снежные комочки прикусывал.
    - Что тебе надобно, девочка? - спросил он.
    - Пришла я к тебе, - отвечала Ленивица, - послужить да за работу получить.
    - Дельно  ты  сказала,  девочка,  -  отвечал  старик,  -  за работу деньги
следует,  только  посмотрим,  какова  еще твоя работа будет! Поди-ка взбей мне
перину, а потом кушанье изготовь, да платье мое повычини, да белье повыштопай.
    Пошла Ленивица, а дорогой думает:
    "Стану  я  себя  утомлять  да пальцы знобить! Авось старик не заметит и на
невзбитой перине уснет".
    Старик  в  самом  деле  не  заметил  или прикинулся, что не заметил, лег в
постель  и  заснул, а Ленивица пошла на кухню. Пришла на кухню, да и не знает,
что делать. Кушать-то она любила, а подумать, как готовилось кушанье, это ей и
в голову не приходило; да и лень было ей посмотреть. Вот она огляделась: лежит
перед  ней  и  зелень,  и  мясо,  и  рыба, и уксус, и горчица, и квас - всё по
порядку.  Думала  она, думала, кое-как зелень обчистила, мясо и рыбу разрезала
да,  чтоб  большого  труда  себе не давать, как все было, мытое-немытое, так и
положила  в  кастрюлю:  и  зелень,  и  мясо, и рыбу, и горчицу, и уксус да еще
кваску подлила, а сама думает:
    - Зачем  себя трудить, каждую вещь особо варить? Ведь в желудке все вместе
будет.
    Вот старик проснулся, просит обедать. Ленивица притащила ему кастрюлю, как
есть,  даже  скатерцы  не подостлала. Мороз Иванович попробовал, поморщился, а
песок так и захрустел у него на зубах.
    - Хорошо  ты  готовишь,  -  заметил он, улыбаясь. - Посмотрим, какова твоя
другая работа будет.
    Ленивица  отведала,  да тотчас и выплюнула, а старик покряхтел, покряхтел,
да  и  принялся  сам готовить кушанье и сделал обед на славу, так что Ленивица
пальчики облизала, кушая чужую стряпню.
    После  обеда  старик опять лег отдохнуть да припомнил Ленивице, что у него
платье не починено, да и белье не выштопано.
    Ленивица  понадулась,  а  делать  было  нечего:  принялась  платье и белье
разбирать;  да и тут беда: платье и белье Ленивица нашивала, а как его шьют, о
том  и  не  спрашивала; взяла было иголку, да с непривычки укололась; так ее и
бросила.  А  старик опять будто бы ничего не заметил, ужинать Ленивицу позвал,
да еще спать уложил.
    А Ленивице то и любо; думает себе:
    "Авось  и так пройдет. Вольно было сестрице на себя труд принимать; старик
добрый, он мне и так, задаром, пятачков подарит".
    На  третий  день  приходит  Ленивица  и  просит  Мороза Ивановича ее домой
отпустить да за работу наградить.
    - Да  какая  же  была твоя работа? - спросил старичок. - Уж коли на правду
дело пошло, так ты мне должна заплатить, потому что не ты для меня работала, а
я тебе служил.
    - Да, как же! - отвечала Ленивица. - Я ведь у тебя целых три дня жила.
    - Знаешь,  голубушка,  -  отвечал  старичок,  -  что  я тебе скажу: жить и
служить  -  разница,  да и работа работе рознь; заметь это: вперед пригодится.
Но,  впрочем,  если  тебя  совесть  не  зазрит,  я тебя награжу: и какова твоя
работа, такова будет тебе и награда.
    С  этими словами Мороз Иванович дал Ленивице пребольшой серебряный слиток,
а в другую руку - пребольшой брильянт.
    Ленивица  так  этому  обрадовалась,  что  схватила  то и другое и, даже не
поблагодарив старика, домой побежала.
    Пришла домой и хвастается.
    Вот, говорит, - что я заработала; не сестре чета, не горсточку пятачков да
не  маленький брильянтик, а целый слиток серебряный, вишь, какой тяжелый, да и
брильянт-то чуть не с кулак... Уж на это можно к празднику обнову купить...
    Не  успела она договорить, как серебряный слиток растаял и полился на пол;
он  был  не  что  иное, как ртуть, которая застыла от сильного холода; в то же
время начал таять и брильянт. А петух вскочил на забор и громко закричал:

    Кукареку-кукарекулька,
    У Ленивицы в руках ледяная сосулька!

    А  вы,  детушки,  думайте,  гадайте,  что  здесь правда, что неправда; что
сказано впрямь, что стороною; что шутки ради, что в наставленье...


технология ковки булата . Ищете недорогую мебель: кровать чердак. Мебель для спальни BRW.