Бровкин Владимир Николаевич / книги / Поселок Веритютнино



  

Текст получен из библиотеки 2Lib.ru

Код произведения: 15337
Автор: Бровкин Владимир Николаевич
Наименование: Поселок Веритютнино


                        Владимир Николаевич Бровкин

                            ПОСЕЛОК ВЕРИТЮТКИНО


     Иван Николаевич Фруктов копал ямку в огороде.
     Прокопал  Иван  Николаевич  землю на одну лопату, затем на вторую, а на
третью  только  землю  ткнул,  уже  глинка  пошла, как лопата скрипнула, как
ровно железо какое внизу лежало, и уперлась во что-то твердое.
     - Что  такое?  Клад, что ли, какой? - усмехнулся себе Иван Николаевич и
стал незнакомый предмет осторожно обкапывать.
     Обкопал, вывернул.
     Глядь, а это камень.
     Приличный так себе размером.
     И  не  простой  сам  по себе камень, а этакий оплавленный, с фиолетовым
оттенком, местами прожилки белые.
     И  похож  чем-то на шлак, с некоторым таким стекловидным налетом. Вроде
бы  не  металл.  И  весом-то  не  очень  тяжелый.  Но лопатой ударишь - звук
металлический.
     Долгий такой звук - дин...н...н.
     - А  может,  мы  с  дедом  Левыкиным  тогда  совсем  и  не то искали, -
мелькнула  у  Ивана  Николаевича  радостная догадка. - Может, у нас тут и на
самом  деле  угля-то  и  нет. А вот руда, к примеру, урановая или еще какая,
кто  знает, что этот камень обозначает, есть. А что, может же быть? Всяко же
бывает. Думаешь-то одно, а оно хлесть: другое вышло.
     И находке прямо-таки обрадовался.
     G азартом стал дальше ямку рыть.
     В глубину, уже чуть ли не в рост, одна голова из ямки торчит.
     Уж  и копать стало неудобно - пришлось пошире взять, чтобы можно было с
лопатой развернуться.
     - Да  ты,  дед,  никак  колодец  затеялся  рыть?  Это  куда же ты такую
пропасть вырыл? - заглянула в ямку жена его, бабка Анисья. - Не много ли?
     - Не,  не много! - высунувшись из ямы, с судорожной радостью отвечал ей
Иван Николаевич. - Я тут, ты только глянь, что откопал.
     - Золото, что ль? - съязвила бабка.
     - Да не золото, а кое-что поинтересней. Вот, гляди. Камень.
     - Ну и что? Экая невидаль - камень.
     - Глупая. Это редкостный камень.
     Бабка еще раз недоверчиво покосилась на камень.
     В  камнях  она  понимала  мало,  а  потому  больше  ничего  не сказала,
повернулась и пошла к своим делам. А Иван Николаевич снова рыть ударился.
     И вырыл ямку, впору хоть для нового омшаника.
     Только, как на грех, больше ничего не попалось.
     - Конечно,  для  большого  дела  такой  камень  маловат,  -  решил Иван
Николаевич.  -  Ну  да что есть. Как говорится другой раз - мал золотник, да
дорог.  Больше  десяти  килограммов  в  нем,  конечно, никак не будет. Да не
беда.  Может  так  случиться,  что  от  него,  дай  бог, вся округа в скором
времени  перевернется.  Оно  и  с  этим  камнем  может  хорошее  дело выйти.
Главное, чтобы он в хорошие руки попал.
     Вылез  Иван  Николаевич из ямки, пошел звать деда Левыкина: - Вишь, что
выкопал. Как считаешь, камень ценный или нет?
     - А  что? - говорит дед Левыкин, - Камень не простой. С первого взгляда
видно. Точно! Не иначе как ценная руда.
     И добавляет:
     - Нужно камень этот в Москву.
     - Да вот я и думаю, - отвечает Иван Николаевич.
     Кинул  Иван  Николаевич  все  дела  в  сторону  и, не мешкая, стал ящик
фанерный ладить под посылку для камня.
     Ящик,  значит,  сладил, вечером тут же, долго не думая, письмо написал,
вместе с камнем в ящик положил и крышку аккуратно гвоздиками забил.
     На крышке вывел химическим карандашом печано:
     Ценная 15 руб.
     Кому:
     г. Москва.
     Министерство геологии.
     От кого:
     Коломяжинская область.
     Сарапятский район.
     Моторинский с/с.
     пос. Веритюткино.
     Фруктов Иван Николаевич.
     Утром,  не  откладывая  дело  в  долгий ящик, сел на мотоцикл (а у Иван
Николаевича  -  "Урал" с люлькой) и с посылкой помчался в Моторино: своей-то
почты в поселке нет - вся почта на Веритюткино через Моторино идет.
     Привез на почту.
     А  у  самого  в  голове  теперь  только  одна  думка (второпях не успел
взвесить  посылку безменом); как бы лишнего весу в посылке не было. А то еще
не  примут.  Это  ведь не муку в город дочерям посылать - чуть лишнего, взял
да отсыпал. Это все-таки камень.
     Но  волновался  преждевременно  зря:  положил посылку на весы, глянул -
нет, все в норме, потянула на 9.800.
     Ну и добро.
     И подает посылку с камнем приемщице.
     Приемщица глянула на посылку, да и говорит:
     - Кому, дед, посылка-то?
     - Как кому? Читай, здесь написано.
     - Чьей  личности?  Министерство-то  не  человек.  Министерство-то,  оно
большое. Личность же надо, укалывать.
     - Пиши - министру.
     - Ну и на посылке нужно дописать, - Давай допишу.
     Дописал.
     - Что еще?
     - Да все.
     - Ну и добро.
     Деньги заплатил и домой поехал.
     Стал ответ после того ждать.
     Скажем вкратце про Ивана Николаевича Фруктова.
     Иван  Николаевич  пенсионер - сегодня ему 75 лет, в прошлом комбайнером
работал. Живет в Веритюткино со дня его основания - уже сорок с лишним лет.
     Мужик же сам он по себе - самостоятельный, на работу жадный.
     И цепкий до всего.
     Потому  и  живет крепко. Не то, что некоторые. Все у него на месте, при
деле.  Дом  у него добрый, кирпичный - таких в поселке только два: у него да
у Василия Нечаева. Скотины у него полный двор.
     А еще у него пасека добрая.
     Одним словом, в хозяйстве полный порядок.
     Ко всему же он еще человек смекалистый.
     А смекалистый потому, что чует что к чему за версту.
     Другой  еще  потянуться  да почесаться не успеет, а Иван Николаевич уже
давно обмозговал и сделал дело.
     И  все так потому, что знает Иван Николаевич простую диалектику - спать
меньше надо.
     Но  в одном деле Иван Николаевич дал маху - сел крепко и основательно в
своем Веритюткино, думал, что будет поселок нерушимо веками стоять.
     Но   тут,  что  называется,  подвел  его  кругозор,  не  так,  выходит,
диалектику понимал.
     Он  ее,  жизнь-то, в одном старался не упустить, а она с другой стороны
лихо со спины прокралась. Подошло время, стал народ с поселков бежать.
     С Веритюткино - тоже.
     Как колхозы слили, так и начал.
     Кто  в  соседнее  Моторино,  кто  в  район,  а  большинство  помешались
городом.
     Сначала потихоньку да помаленьку.
     Народ   уезжает,  а  Иван  Николаевич  хитро  хмыкает  Да  еще  пуще  в
строительство  вокруг  своего  дома  ударяется: знаем, мол, мы это поветрие,
это  бывает  -  ну  навроде  бы как понос нападет, нет тогда никому никакого
сидения,  всем  тогда  бежать  куда-то  надо.  Куда?  Неважно  куда. Лишь бы
бежать. И бывает временами такое состояние, что невтерпеж.
     Но  потом  поветрие  проходит,  и  все  возвращаются  в  свое привычное
состояние.
     "Так  и  здесь,  -  думал  Иван Николаевич, - покатаются, а потом все и
вернутся.  Тот же вон Пальчик сколько раз с поселка уезжал, столько же раз и
возвращался,  уж  в  районе  и места такого нет, где бы он не жил. Все ищет,
где лучше.
     И  там он жил, и там он жил, и везде, как послушаешь, так золотые горы,
Веритюткино  же  -  последняя на свете дыра, но как ни хватись - Пальчик тут
уже как тут, снова в Веритюткино припожаловал.
     Раньше, правда, над тем Пальчиком только потешались.
     А  раз  ездит человек и на месте не сидит, то понятное дело, живет, как
нарочно - ни кола, ни двора и по принципу абы день прожить.
     Думает так Иван Николаевич да посмеивается.
     Однако  тут  же  и  забота берет его и на раздумья такие наводит: шутка
шуткой, а уезжает с поселка постепенно народ.
     А почему?
     Ну  молодняк - это понятно, почему уезжает. (А у него у самого дочери в
выученье  как  в  город  уехали да так там и остались.) А куда пожилой народ
бежит, глаза закатил?- Куда?
     Чем здесь-то ни жизнь?
     Жить вон хорошо стали. Все есть.
     А  природа  в  Веритюткино  -  такой  по  всей  округе  больше нигде не
сыскать.
     Думает:
     - Ну  вот,  к  примеру, меня взять. Ну с какой такой радости мне, Ивану
Николаевичу  Фруктову,  взять  да  лететь  без оглядки куда глаза глядят? От
какого такого лиха? Да никуда я не поеду!
     Так решил.
     Но потом стал жалеть, что решил так.
     Поветрие - это когда уехал один, другой, третий. Но не больше.
     А  когда  уехал  из поселка десяток да другой, да не Пальчики, а мужики
все при уме - какое же это поветрие?
     И  понял тут тогда Иван Николаевич, что не поветрие это вышло. Народ-то
вовсю  разъезжаться  удумал,  раз  о  возвращении и речи никакой не заходит:
сокращается на виду население в поселке, и заметно сокращается.
     Тут-то и Иван Николаевич засобирался.
     А как? Чтобы впросак не попасть.
     Тем  более,  в  тот  момент  и  дом  еще  можно  было  как-то продать -
покупатели пока находились.
     И  уже  твердо  надумал тоже вослед за всеми уехать из поселка в город,
но тут вышел случай, который все его планы переменил.
     Вскорости  в  здешние  места  понаехали  топографы-геодезисты со своими
треногами да полосатыми рейками.
     Понаехали да стали по полям-логам лазить да вымерять.
     Вперед-то их тут днем с огнем не видывали.
     У любопытных людей вопрос сразу возник - а для чего все это?
     И первым этот вопрос стал выяснять Иван Николаевич.
     Он  как-то  к  ним, к ихней палаточке подошел полюбопытствовать. (А они
стояли таборком возле поскотины.) Подошел, спрашивает:
     - Чей-то  вы,  ребята,  у  нас  все  размеряете,  ровно город какой тут
строить собрались?
     А те посмеиваются:
     - Да  точно,  скоро  у  вас здесь, прямо рядом с поселком город строить
начнем!
     Ну а Иван Николаевич это дело сразу и приметил:
     - Видишь   ли,   город   собираются   строить.   Надо  будет  дело  это
порасспросить  как  следует. Ну и с начальством ихним через то се знакомство
завел.
     Знакомство  завел,  в  гости  пригласил:  в  самом  ведь деле интересно
узнать, правда это или нет, что город возле Веритюткина собрались строить?
     А если правда, то что за город.
     Начальник  у  них, Игнатом Игнатьевичем его величать, фамилией Федятко,
так с виду невзрачный мужичок, но по наречию очень умный человек.
     Пригласил  Иван Николаевич его к себе домой, a ToT рассказывать, только
знай отгребай.
     - Вся,  -  говорит,  - геодезия и картография - гвоздь всякому и любому
делу.
     И начал это дело разжевывать вдоль и поперек.
     А  Иван  Николаевичу  что эта геодезия с картографией, ему больше всего
интересно про строительство города узнать.
     Ведь в самом деле идея любопытная.
     Может,  тогда и собираться никуда не стоит, коли город сам сюда придет.
Чего же от одного города в другой город бежать.
     Вот он ему такой вопросик и задает.
     - Город-то?  Будет!  -  говорил тот. - То точно! Будет! Размерим вот, и
все  начнется.  Когда?  Ну  вот  с  силенками  соберемся  и  двинем. Завтра,
конечно,  не  обещаю,  но  годков  через  десять,  а  может, и ранее, начнем
действие.  Да! Можно бы и завтра, лично я не против, ну да сам понимай, дело
ведь  это  такое:  государственный  бюджет,  он  не резиновый. Тут тоже своя
диалектика. Как, понимаешь?
     - Как  не  понимаю, понимаю, - согласно мотал голо вой Иван Николаевич,
- враз ничего не делается.
     - Вот-вот.  Вот  Братскую  ГЭС  сделаем.  И все силы тогда к вам кинем.
Объявим  комсомольско-молодежную  стройку  -  и,  разлюбезный мой, получайте
город. А как иначе? Молодым везде у нас дорога, молодым везде у нас почет.
     - А большой будет город?
     - Город-то?  Ну  не то чтобы большой, но порядочный. А как - все будет:
тут  тебе  и  трамвай,  и театр, и рестораны. Одним словом, будет все, как и
полагается.
     - Ну  а, позволительно спросить, чем же город будет основываться? Завод
ли  здесь  какой  намечено возвести, или тут какое ископаемое в недрах земли
обнаружено: к примеру, там нефть, руда, уголь ли? Что еще может?..
     - А  уголь  тут  будет  добываться.  Вот  тут через годокдругой геологи
приедут,  разведку  сделают  и  будет вам уголь. Много вам будет угля. А как
же,  у  вас  тут  под  ногами  столько угля - век греби, конца не будет. Да!
Точно!
     Вот и думает Иван Николаевич:
     "Чего  мне ехать. Вот человек ученый, знает, что говорит. Конечно, если
поселок  пойдет  под  запустение - дело это плохое. Тут тогда мешкать совсем
бы не надо.
     Но,  с  другой  стороны,  раз  тут свой город будет, тогда и голову мне
нечего  ломать.  И  нечего,  голову  задрав,  лететь  незнамши куда. Я же не
Пальчик,  в конце концов. А что не скоро его будут делать, так мне ведь не к
спеху.  Мне  ьедь  балкон городской ни к чему. Мне в своем доме неплохо. Мне
лишь  бы  крайним  не  оказаться.  А что уголь будут добывать, так это прями
кстати.  Все  с  топкой  будет  меньше канители. На стюшшо уже не надо будет
ехать - уголь-то дома. Красота.
     И решил никуда не ехать.
     И  деда  Левыкииа тоже убедил. Тот все к дочери на алма-атинские яблоки
метил.  Но все что-то сомневался: то ли яблоки не поспели еще, то ли дочь не
ахти как звала.
     Иван  Николаевич  про  все  ему  подробно рассказал, так, мол, и так, а
потом  и  говорит:  -  Ну вот тебя взять. И попрешься ты бог знает куда, а у
самих не сегодня завтра город за огородами строить начнут.
     Тот  и  согласился:  -  Не поеду ни в какую Алма-Ату. Да там, по правде
сказать,  не  шибко-то  меня и ждут. Зять-то не ахти надежный. - Ну вот, так
бы сразу и говорил. А то - там в Алма-Ате така жизнь, таки яблоки...
     И  правда,  через  два  года  геологи  приехали в Веритюткино с машиной
бурильной. Поставили ее посреди улицы, стали бурить.
     Иван Николаевич уже возле них.
     - Что, ребята, уголь ищем? - понимающе спрашивает.
     - Уголь, отец, уголь! - те ему весело отвечают.
     - А посмотреть бы нельзя, что за уголь.
     - Да почему нельзя. Да пожалуйста.
     Приносят ему кусок угля.
     Он  то  беспокойство  имел - а вдруг уголь неподходящий, чего доброго -
бурый.
     Нет, смотрит - обыкновенный нормальный уголь.
     "Ну и порядок, раз так", - думает.
     Попутно  же  стоит  и  на  машину  ихнюю  внимательно смотрит, очень уж
интересно ему, как она устроена.
     Смотрит  и  кое-что  в  уме  уже прибрасывает: - Хороша машинка. Вот бы
такую в хозяйство.
     А что? - очень бы даже пригодилась.
     И  уже  так себе прикидывает: "А нельзя ли к ребяткам подмылиться, так,
чтобы они мне возле дома колонку бы пробили".
     И  вроде  как  бы  между  прочим  начинает  в  разговоре  клинья  к тем
подбивать. Дескать, а нельзя ли бы?..
     И  подмигивает:  -  Уж  если  что, так я в долгу, ребятки, не останусь.
Как?
     - Да этo мы запросто. Нам это дело раз плюнуть.
     Но на другой день что-то отказываться стали.
     Говорят, времени нет, буров нужных нет, ну и еще чего-то там.
     Он к ним и так и сяк.
     Они: "Нет!"
     Ну и правда, тут они вскоре быстренько и смотались.
     Но  ведь Иван Николаевич не напрасно возле машины ихней терся. Он у них
весь  принцип  действия  высмотрел  зато.  Принцип  действия  высмотрел да и
кое-что из инвентаря у них подшиб.
     Они уехали, а он, недолго думая, сам себе бурильную машинку изладил.
     А что ему - он на все руки мастер.
     Изладил и пробил возле дома колонку.
     Воду в дом провел. Чем тебе не город.
     Потом соседу своему, деду Левыкину, тоже колонку пробил.
     Ну и еще кое-кому, кто желание имел.
     Вот   с   той  поры  и  ждет  обнадеженный  Иван  Николаевич,  когда  в
Веритюткиио откроется строительство города.
     Однако десять лет прошло - все тихо.
     Двенадцать минуло - тоже самое.
     Нет про строительство никаких слухов.
     Тут Ивана Николаевича стало уже беспокойство брать.
     Да  и  как  не  возьмет.  Поселок  за эти годы подсократился больше чем
наполовину.
     "Надо как-то в это дело внести ясность", - думает Иван Николаевич.
     Садится и пишет письмо в районную газету "Степной маяк".
     Так,  мол,  и так, пишет вам бывший комбайнер, бывший передовик, а ныне
пенсионер  Иван  Николаевич Фруктов по такому касательному делу. Не могли бы
вы,  как  люди знающие, осветить вопрос и перспективу строительства на месте
нашего  поселка  города  Веритютинска по добыче угольных богатств, что лежат
несметно  под  землей.  Мне  один  инженер  это  дело  грамотно  еще  12 лет
объяснял,  но  дело  пока  с  места  не  сдвинулось.  Не могли бы вы хотя бы
вкратце  осветить  вопрос  о  замедлении  строительства  и  о том, как стоят
перспективы на будущее.
     В  районной  газете  сотрудники  народ  веселый,  над Ивана Николаевича
письмом посмеялись от души, но ответ дали солидный и быстрый.
     Мол,  уважаемый  Иван  Николаевич.  Мы  совершенно  не  в курсе дела по
такому вопросу...
     Короче, не знаем.
     - Да  чего  же  они  там тогда знают? Поди, сидят да штаны протирают, -
ругнулся Иван Николаевич, показывая ответ деду Левыкину.
     - Это точно, - поддакнул тот. - Ничего они не знают. Надо выше писать.
     Сел  Иван  Николаевич новое письмо писать, на этот раз в "Родной край",
в Коломяжинск.
     Написал, отправил.
     Оттуда письмо пришло не скоро.
     В нем сообщалось:
     "Уважаемый Иван Николаевич!
     На  ваш вопрос относительно строительства города Веритютинска сообщаем,
что  согласно  народнохозяйственных  планов такого строительства в ближайшей
пятилетке  не  предусмотрено.  Что  же  касается  вопроса  о  предполагаемых
запасах  угля  в  вашей  местности, то таких там, согласно данных областного
геологического управления, нет".
     Вот так и ответили. Не больше, не меньше.
     А внизу под всем, уважительный вензель.
     - Путаники  они!  -  заругался  снова Иван Николаевич. - Путаники, да и
только.  Был, а тут вдруг нет. Да я же этот уголь своими глазами видел. Куда
же  он  мог  пропасть?  А  никуда  он не пропадал. Они просто нужную бумажку
потеряли.  Потеряли  - потому и не знают, что отписать. Ведь правда, Николай
Егорович?
     Дед Левыкин головой согласно кивает:
     - Да, да!
     А Иван Николаевич дальше,
     - Мы,  -  говорит, - этот уголь тогда сами найдем и носом их тккем. Вот
ведь дела пошли: пока сам не возьмешься, никто не почешется.
     Вот они на пару с дедом Левыкиным и взялись.
     Смастерили  телегу,  машинку  бурильную,  какой  Иван  Николаевич  воду
бурил,  на  ту  телегу  установили,  запрягли  в телегу Гнедко да и стали по
округе разъезжать, землю сверлить, уголь искать.
     Поездили,  поездили  - все извертели. Уже и места нигде несверленого не
осталось, а угля-то как не было, так и нет.
     Хоть бы один маленький кусочек нарсч:-=о попался
     Иван  Николаевич  и  думает: или уголь д;ибко глубоки под землей лежит,
или  его  геологи  надули  --  взяли  кусок  угля  с  дороги  подняли да ему
показали.  Такое  может  быть.  Но  ведь  Федятко-геодезист  про то же самое
рассказывал. Сговориться-то они никак не могли.
     Тут  уж  скорей  всего  то,  что  уголь глубже залегает и они его своей
сверлилкой просто не могут достать.
     Хотели было глубже бурить.
     Не получается. Техника не та.
     Решили всю эту затею прекратить.
     Да и не стариковское это дело.
     Телегу  поставил  Иван  Николаевич  за  двор, и она там и по сей день у
него стоит.
     И поставили они было на всем этом деле крест
     Но тут возьми да попадись этот самый камень
     Иван Николаевич духом воспрял.
     Дед Левыкин - тоже.
     Иван Николаевич Левыкину деду и говорит:
     - Теперь-то  уж  дело  выйдет непременно Вот и ждут с нетерпением ответ
из Москвы.
     Иван Николаевич каждый день у почтальонки выспрашивает:
     - Там мне ничего нет?
     А   через   два  месяца,  раз,  вместо  письма-то  подруливает  к  Иван
Николаевичову дому легковушка.
     А  Иван  Николаевич  как  раз забор ладил. Выскочил из машины парень, к
деду:
     - Вы Иван Николаевич Фруктов?
     - Я. А в чем дело?
     - А я прибыл к вам из Академии наук. Пс поводу вашей посылки.
     - А почему из Академии наук? Я посылку посылал министру геологии.
     - А они ее нам передали. Ваша ценная наxодка больше нас касается.
     - Так ведь это руда.
     - Нет, это не руда, а очень редкий метеорит.
     - Так, значит, точно не руда?
     - Нет,  нет.  Но это в десять раз ценней всякой руды. Где вы его нашли?
Вы мне не покажете?
     - Отчего же не покажу. Покажу. За двором в огороде.
     Завел, стал показывать. Рассказывать стал.
     Тот из машины приборы всякие понавытаскивал.
     Наушники   на   голову  надел  -  стал  ходить  по  тому  месту,  землю
прослушивать.
     Двa дня ходил - все землю слушал. Но тоже ничьего больше не нашел.
     Метеорит  ищет  и  деду  все  про него рассказывает. Парень грамотный -
заслушаешься.
     Иван Николаевичу интересно.
     А  как  же?  Человек  не  откуда-нибудь, из Москвы приехал, из Академии
наук.
     - Ну   а   как   насчет  строительства  в  нашей  местности  города?  -
любопытствует  Иван  Николаевич. - Там у вас в Москве на этот счет ничего не
известно?
     - А  вот  этого  я  не  знаю,  - простодушно сознался парень. - Чего не
знаю,  того  не  знаю. Я, - говорит. - специалист узкий, я специалист только
по метеоритам.
     Побыл  парень  у  Ивана  Николаевича  два  дня,  сердечно  его  за  все
поблагодарил и уехал.
     А деда Левыкина в ту пору дома не было.
     Ездил с зубами в районную больницу.
     Приехал, когда парень уже отъезжать собрался.
     Приехал, тут как тут, шею через ограду вытянул:
     - А че, Миколаич, с Москвы, значит, депутат прибыл, да?
     - Не депутат, а ученый.
     - Насчет камня?
     - Насчет камня.
     - Так  что  теперь  решили,  скоро  у нас город начнут строить аль нет?
Камень-то хоть ценный оказался?
     - Ценный, ценный!
     - Я ж говорил!
     - Да вот ценный, да только не тот.
     - Как не тот?
     - А вот так не тот. Не руда это, а метеор. С неба он упал.
     - Ах вон оно что! Ну а насчет города так ничего и не сказал?
     - Нет, ничего не сказал.
     Дед Левыкин тяжело вздохнул:
     - Так выходит, что дело, того, откладывается?
     - Да выходит, что так.
     С той поры Веритюткино еще больше поубавилось.
     Теперь осталось-то в нем всего два десятка дворов.
     Кто помоложе, те уже все с поселка поубежали.
     А осталось в Веритюткино доживать теперь век одно старье.
     И  дед  Левыкин,  глядя  на  всех,  тоже не утерпел и тоже за это время
успел к дочери в Алма-Ату перебраться.
     А Иван Николаевич и по сей день живет в Веритюткино.
     И уезжать никуда не собирается.
     Дочери, правда, зовут к себе.
     Но он не едет.
     Говорит:
     - Всех не догонишь. А я уж здесь век со своей бабкой доживу.
     Да и то прав.
     А  помирать  еще  и не собирается. Шустрый еще, бегает, суетится вовсю.
Баню себе двухэтажную строит.
     И  если  кто  к  нему  заезжает  в  гости  -  то  всем  Иван Николаевич
показывает  почетную  грамоту, что прислали ему из Москвы, из Академии наук.
Она висит у него в позолоченной рамочке на кухне в переднем углу.

--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 02.09.2003 16:46